Урок 6. Метод грубого разрыва. [TARTAGLIA]

ВНИМАНИЕ:

Данный метод не сертифицирован министерством нравственности, гильдией искателей приключений или кем-либо ещё. Он по-прежнему находится в стадии разработки, а потому крайне не рекомендован к применению начинающим.

Имеется высокий риск необратимых повреждений материала.

Выполнять исключительно на свой страх и риск.

Обращаем ваше внимание на то, что техника безопасности отсутствует в принципе.

Как и ваше хрупкое создание— после прочтения.

Метод подойдёт для тех, кому хочется погромче, ведь крик — тоже музыка.

Просто не для всех.

(FAQ)

ЧАСТО ЗАДАВАЕМЫЕ ВОПРОСЫ:

— А это больно?

— Кому как. Объекту — да. Исполнителю — ни разу.

— А если она умрет?

— Купите новую. Или не покупайте. Вопрос закрыт?

— А совесть?

— Вы еще спросите, как её зовут. Совесть — это для тех, кто читает первую главу.

Вы же уже дошли до метода грубого разрыва. Поздравляем, обратного пути нет.

И никогда не было.

***

Ницше предупреждал:

Кто сражается с чудовищами, тому следует самому остерегаться,

чтобы при этом не стать чудовищем.

Глупость. Слабость. Сентиментальность.

Ты уже чудовище.

Родился им или стал — неважно.

Важно, что ты это принял.

Вопрос не в том, как не стать чудовищем.

Вопрос в том, как сделать так, чтобы она полюбила того, кто её погубит.

Чтобы глядя в твои глаза

— а в них уже давно только тьма и голод —

она видела не смерть, а дом.

Чтобы, чувствуя твои руки на своём горле, думала не «задушит», а «удержит».

Чтобы, когда ты войдёшь в неё без спроса,

без нежности, без намёка на то, что она человек, —

её тело кричало от боли, а душа шептала:

«Так и надо. Он просто любит. По-своему. По-страшному. По-настоящему».

И наконец — чтобы эта боль стала для неё слаще любого поцелуя.

Чтобы завтра она проснулась и потянулась к тому, кто её сломал.

Чтобы искала твои руки, даже зная, что они принесут новую боль.

Чтобы боялась не тебя, а тишины без тебя.

Вот что значит победить Бездну по-настоящему:

не просто выжить в ней, но и привести оттуда кого-то за руку;

с улыбкой, в которой уже проступает что-то тёмное.

Такое же, как и ты сам.

Чудовище, которое победило Бездну, называется по-другому.

Но имени его ты не узнаешь.

Потому что те, кто мог бы назвать, смотрят теперь на мир его глазами.

И видят там только одну картину:

себя — в луже собственной крови,

и его — склонившегося сверху, чтобы стереть это воспоминание поцелуем.

***

Он сошел с ума. Он обезумел и сейчас точно прикончит меня. – подобные мысли пульсировали болезненным вихрем в твоём воспалённом мозгу, который судорожно пытался обработать столь быстро наступившую смену ролей. Образ обаятельного и щедрого парня, всегда готового прийти на помощь, разрушился в одночасье, и теперь на его месте стоял незнакомец. Монстр. То был не тот, Чайлд, которого ты знала. Да и знала ли когда-нибудь вообще?.. Ты едва дышала, лицом к лицу сражаясь с человеком, которого ещё совсем недавно считала если не другом, то хотя бы товарищем; союзником. Ещё никогда в жизни тебе не было настолько страшно. Предупреждал ли кто-нибудь тебя, юную и ещё совсем неопытную девушку, о таких последствиях, когда отправляли на, казалось бы, столь безобидное задание: проверить развалины? Конечно, нет. Ты так страстно желала свободы, освободиться от гнета родных, стать социально-значимой фигурой, доказать им всем, добиться подвигов... Именно для того, чтобы заслужить признание, заработать хотя бы небольшие деньги, ты пришла сюда. Стать независимой. Стать самостоятельной. А в итоге что? Посмотри на себя. В схватке с опытным Предвестником, который к тому же, как оказалось, тот ещё больной ублюдок, одержимый собственными целями. И вот ты уже не сражаешься, а из последних сил пытаешься попросту оттянуть неизбежное. Свою смерть. Однако в какой-то мере, ты была даже благодарна судьбе за то, что твоя физическая боль сейчас превозмогала любую другую. Думать о чем-либо ещё, кроме как выжить, попросту не получалось. Жизнь... Эфемерное понятие, вкус которого ты впервые и по-настоящему ощутила только сегодня. Какая жестокая ирония... Ты сжимаешь её в ладонях, чувствуешь её биение, но лишь для того, чтобы с ужасом понять, как быстро она ускользает у тебя из под пальцев. Лёгкая усмешка тронула губы Чайлда. – Да ладно тебе. Мы ведь только начали. Не говори, что уже устала. Парень отбивал с поразительной лёгкостью каждый твой последующий удар. Так, словно для него всё это было не более чем игрой, сущим пустяком. Ты ненавидела его за эту беспечную жестокость. Один удар Предвестника стоил твоих десяти, а то и больше... И в отличие от тебя у него ещё и хватало сил вести беседу, то и дело бросая в твою сторону колкие комментарии. – Мне казалось, ещё совсем недавно ты вела себя со мной гораздо более... смело. Куда же подевался весь тот пыл? Куда исчез огонь в этих очаровательных глазах? – на губах Предвестника появилась нахальная ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего. Каждый вздох теперь отдавался пронзительной болью в груди. К глазам подступали слезы, сдерживать которые становилось всё труднее. Ты едва стояла на ногах, покрытых бесконечными синяками и кровоточащими ссадинами. – Тц-тц... Ты начинаешь меня разочаровывать, дорогая... Надеяться на чью-либо помощь ты и вовсе давно перестала. На этой сцене были лишь двое: ты и твой персональный кошмар наяву. Ваше сражение скорее напоминало смертельный танец; извращённую игру, в результате которой проигравший будет обязательно сломлен другим... И всё же ты не была намерена сдаваться добровольно в его плен. Браво... Поразительная сила воли и отвага... Ну или попросту глупость. Чайлд терял терпение. Ему начинало изрядно надоедать твоё, как он считал, бессмысленное сопротивление. Его раздражало и злило, что ты до сих пор не сдалась, до сих пор не валялась у него в ногах, моля о пощаде. Он хотел увидеть тебя раздавленной. Униженной и побежденной. Сломать тебя. Разобрать на кусочки, подобно сложному конструктору, а после не оставить ничего. Ни гордости. Ни злости. Ни страха... Вообще ничего. Только выжженное пепелище, да руины. – Нет, так не пойдёт... Это может продолжаться бесконечно. Парень начал медленно надвигаться в твою сторону, стремительно сокращая расстояние. Создавалось ощущение, что до этого он просто играл, сражался вполсилы, где-то даже поддаваясь... Теперь надоело. Теперь всё будет по-настоящему. Его взгляд выдавал не просто уверенность, а мрачное удовольствие. Ему нравилось видеть тебя в этой западне, любоваться безвыходностью положения, в которое ты угодила. Кошмарное месиво, каким-то чудом ещё стоящее на ногах. Должно быть, жалкое зрелище. – Прошу, выслушай! П-пожалуйста...Я... – начала было ты, выставив руку вперёд. Как будто это могло его остановить... Как нелепо. Однако твоя милая попытка его в некотором смысле даже позабавила. Правда, ненадолго. Обжигающе-ледяной разряд прошёлся по твоим рёбрам, пресекая любые слабые попытки быть услышанной. Затем ещё один, а за ним ещё и ещё. Целая серия, состоявшая из последовательных, чётко отработанных безжалостных ударов, не оставлявших ни малейшего шанса. Ты итак потеряла много крови, но теперь рана на твоём бедре стала ещё глубже. От собственного бессилия хотелось одновременно разрыдаться, закричать и завыть. Невыносимая боль сковывала каждую клеточку и без того израненного тела. Казалось, достучаться сейчас до Чайлда не представлялось возможным. Не в таком состоянии, не в той форме, в которой он пребывал сейчас. Предвестник был не в себе. В прямом и переносном смысле. – Х-ха... Да остановись же! – взмолилась ты, зажимая ладонью рану. Теплая кровь тут же хлынула сквозь пальцы, заливая руку, пока твоё тело по инерции уворачивалось от очередного выпада Предвестника. Слова давались с трудом, разбиваясь на хрипы. – У меня... его нет! – выкрикнула ты, чувствуя, что мир начинает уходить из под ног. – Нет Сердца Бога! – последние силы ушли на этот отчаянный крик, сорвавший голос в болезненный сип. Он услышал. Ты добилась своего. Молодец... Вот только нужного эффекта не последовало. Сказанное разозлило Чайлда ещё больше. В мгновение ока Предвестник оказался позади, всего в нескольких сантиметрах от тебя. Выпущенная водяная стрела вонзилась в бок, а последующий электро-поток отозвался настолько острой болью, что ты не смогла сдержать пронзительного крика и рухнула наземь, сбивая колени и локти в кровь. От мощного элементального урона сознание поплыло. В глазах задвоилось, когда ты с трудом подняла взгляд и увидела приближающегося к себе парня, что сейчас насвистывал какую-то незамысловатую мелодию. Его шаги эхом разносились в пространстве, смешиваясь со звуками твоего прерывистое дыхание и учащенного сердцебиения. Ещё мгновение и твои глаза встретились с носками его мощных ботинок. Из последних сил, хрипя, раздирая горло саднящим дыханием, ты всё же попыталась приподняться. Ноги дрожали и подкашивались, но ты опёрлась на ладонь, пытаясь выпрямиться. Вот только Чайлд не позволил. Короткое, пренебрежительное движение — и его массивный ботинок с силой толкнул тебя обратно на землю. Изнывая от боли и слегка постанывая, ты согнулась пополам, закашлявшись кровью. – Знаешь, у тебя весьма сладкие стоны, – задумчиво проворковал он. – Столько неподдельной страсти, столько боли в этих прерывистых вздохах... – на его губах заиграла лукавая ухмылка, пока он бесстыдно разглядывал твоё тело, едва прикрываемое тем, что осталось от порванной одежды. Он не переставал держать свой ботинок на твоей груди; периодически надавливая, как бы давая понять, кто здесь главный, кто одержал победу. Ведь в конце концов это было ожидаемо, не так ли? Продолжая наслаждаться твоей беспомощностью, он любовался проделанной работой. А затем, вдруг резко наклонившись, больно дёрнул за волосы, выбивая из легких последний воздух. Твое лицо оказалось почти вплотную прижатым к его. Взгляды встретились. В зрачках Одиннадцатого Предвестника узнавалось отражение самой бездны. Такой же бездонной, невероятно холодной и пугающей своей безжалостностью. Однако помимо страха сейчас ты ощущала к нему жгучую ненависть и презрение, клубящиеся где-то глубоко внутри. Возможно, именно эти чувства заставляли тебя сопротивляться до сих пор... – Итак, я спрашиваю тебя в последний раз. Где. Чёртово. Сердце. И даже не пытайся мне затирать свою чушь вновь. Себе же хуже сделаешь. – ... Услышав молчание вместо желаемого ответа, другая рука Чайлда обхватила тебя за горло. Его пальцы сомкнулись вокруг него, с каждой секундой сжимаясь все сильнее. Воздух исчез, и вскоре ты уже задыхалась. – Ну же, Дарлин, детка, не беси меня. Просто ответь. И тогда, возможно, сегодняшний вечер закончится для тебя не так уж и плохо. Не вынуждай меня на то, о чём сама потом пожалеешь. Заметив слабое шевеление твоих губ, Предвестник чуть ослабил хватку и почти ласково проворковал: – Да, милая? Наконец, одумалась и решила рассказать, куда спрятала нужную мне вещицу? – его ладонь по-прежнему была сомкнута на твоём горле, но хватка стала чуть слабее. Большой палец почти нежно очерчивал тыльную сторону щеки, даря обманчивое чувство безопасности. Почувствовав малейшее ослабление, ты сделала жадный вдох, судорожно закашлявшись. Слёзы ручьём хлынули из твоих глаз. В горле нестерпимо жгло, а сердце готово было выпрыгнуть из груди, стуча в бешеном ритме. – Ну?! – нетерпеливо рявкнул он, одновременно грубовато проведя ладонью по твоей спине, а затем слегка похлопав по ней. Раньше, до того как ты увидела его истинное лицо, ты бы, возможно, сочла это за жест поддержки, а не за одно лишь желание поскорее выбить из тебя информацию, даже если это означало заполучить её вместе с остатками последнего воздуха. Было видно, что сдерживать себя хоть как-то в этой нечеловеческой форме Чайлду давалось с большим трудом. Ты была удивлена, что он до сих пор не убил тебя. И с каждой секундой испытывать его терпение хотелось все меньше. Но что ты могла сказать, если он считал правду ложью?.. – Я правда не знаю, где Сердце Бога. Клянусь. – хрипло выдавила из себя ты. – Что... Что мне сделать, чтобы ты мне поверил? Однако вопрос так и повис в тишине без ответа. Впрочем, он и не требовался, ведь был известен вам обоим без слов. Стало невыносимо холодно от одной только перемены в его взгляде... Бездна в этих пленительных темно-синих глазах не вызывала трепета или бабочек в животе. Напротив. Она пугала, отравляла. По телу пробежала ледяная дрожь, не имевшая ничего общего с элементальной энергией. Неужели зло может быть насколько привлекательным? Этот диссонанс взывал к панике. Если красота и есть ужас – она нашла бы отражение именно в этих глазах: холодных и безжалостных. Спустя пару секунд повисшей между вами тишины, Чайлд недобро хмыкнул, и этот звук разрушил все твои последние хрупкие надежды. — Что ж... Видимо, по-хорошему не получится, — протянул он задумчиво, и от этого леденящего душу спокойствия по коже пробежали мурашки. Он всё ещё возвышался над тобой, прижимая к полу весом своего тела, но в его голосе появилась новая, пугающая нотка. Сытая, ленивая жестокость хищника, который наигрался с добычей и теперь решал, с чего бы начать трапезу. — Не хочешь отдавать Сердце Бога? — его ладонь, лежащая на твоём горле, скользнула выше, сжимая подбородок, теперь вынуждая неотрывно смотреть в глаза. — Тогда отдашь своё. Эти слова повисли в воздухе тяжёлой, зловещей тишиной. Смысл сказанного не сразу дошёл до твоего затуманенного болью и страхом сознания. Слишком чудовищным, слишком неправильным было их значение. Сердце... в переносном смысле? Или... Нет. Ты слышала достаточно историй о Предвестниках, чтобы понять. Или хотя бы догадаться. На мгновение тебе показалось, что он почти отпустил тебя. Ты даже успела сделать неровный глоток воздуха, лёжа на холодном полу в собственной луже крови, однако услышав, как он возится сзади, как звякает пряжка его ремня.... В голову ударило осознание, от которого внутри всё перевернулось, сжалось в болезненный, тошнотворный ком. Глаза расширились в ужасе. — Н-нет... — прошептала ты, и это было даже не слово, а выдох, полный неверия и мольбы. Взгляд Чайлда, напротив, неспешно и собственнически скользнул по твоей груди, едва прикрытой разорванной тканью, по крови, синякам и ссадинам. Холодный и пустой. В нём не было ни капли жалости, ни грамма сострадания. Лишь голодный интерес к тому, как именно он будет тебя ломать. — Нет... Нет, нет, нет!.. — голос сорвался на истеричный, сдавленный всхлип. Он даже не обратил внимания на твои возгласы. Вместо этого, наконец, убрал ботинок с твоей груди и опустился на колени, нависая прямо над тобой. Ты дёрнулась, чтобы отползти, но вес его тела, подкреплённый стальными мышцами тренированного убийцы, вновь придавил тебя к холодному каменному полу. Вздох застрял где-то между горлом и лёгкими, так и не сорвавшись с губ. — Чайлд, п-пожалуйста... — всхлипнула ты, чувствуя, как по щекам, смывая дорожки пыли, потекли горячие слёзы. Его рука, схватившись за твои волосы, дёрнула голову назад, открывая взору тонкую шею. Другой же он одним движением сорвал остатки ткани на твоей груди. Ты вскрикнула, тут же попытавшись прикрыться, но получила хлёсткую пощёчину. В ушах зазвенело. Сознание на миг померкло от боли и унижения, но липкий, всепоглощающий страх вернул тебя в реальность быстрее, чем хотелось бы. Ты моргнула, прогоняя выступившие слёзы, и увидела его лицо прямо перед своим. – Тише, тише... Не дёргайся. Ты же не хочешь, чтобы я разозлился ещё сильнее? – сказал он с той же интонацией, с какой насвистывал мелодию всего минуту назад. – К тому же,...такая красивая картина не должна быть скрыта от глаз главного зрителя.– его голос звучал обманчиво ласково, пока в глазах плясали бешеные огоньки. Ты не послушалась. Забилась под ним, больше не в силах сдерживать слёз и беспомощных, сдавленных рыданий. Попыталась ударить его, вцепиться ногтями в лицо, но силы оказались слишком неравны. Чайлд, даже не изменившись в лице, ловко перехватил твои запястья и одной рукой прижал их к полу, заводя за голову. Ломая, выкручивая суставы до хруста. Рука Предвестника грубо легла тебе на талию, одним быстрым движением подминая под себя мягкую плоть. Ты ощутила внушительную твёрдость его возбуждения сквозь тонкую ткань, разделявшую ваши тела. – Не надо! Я не хочу! Я... Приблизив губы к твоему уху, он выдохнул с хрипотцой, почти промурлыкал: — Вот так... Кричи. И чем громче, тем лучше. Это ещё больше заводит. – его горячий язык скользнул по мочке, прихватил зубами, причиняя острую боль. Он не целовал. Он пожирал. Его зубы впивались в нежную кожу, оставляя на той багровые, наливающиеся синевой отметины. Дорожка из жадных укусов спускалась к ключицам, плечам... С его губ сорвалось утробное рычание. — Надо было сразу брать тебя так. Без лишних разговоров. Тихо постанывая от боли, ты сжалась, чувствуя, как его дыхание касается шеи, а руки грубо и совершенно бесстыдно исследуют обнаженное тело, сминают до боли грудь, оставляя на той всё новые и новые синяки... — Я прошу тебя! Я сделаю всё, что угодно... — начала молить ты, захлёбываясь собственными слезами. — Я уйду... Я никому не скажу... Просто отпусти... Гордость, злость, презрение — всё исчезло, оставив после себя лишь всепоглощающий и липкий животный страх. — Поздно торговаться, дорогая, — его голос стал тише, но от этого еще страшнее. — Цена выросла. И ты отплатишь мне сполна. Не только телом, но и душой. Отдашь всю себя. До последнего вздоха. Он замолчал, наслаждаясь своей властью. — Я ведь предупреждал тебя, что тебе не понравятся последствия. Но ты сделала свой выбор ещё в самом начале. А упрямство... карается весьма жестоко. — выдохнул он тебе в губы, почти невесомо касаясь их своими, прежде чем вновь припасть к твоей шее, вылизывая и покусывая ноющие следы. Глаза полные садистского наслаждения упивались твоей болью. Его длинные пальцы скользнули ниже, по животу, к бёдрам, сжимая их так сильно, что на коже проступили капилляры. Каждое его прикосновение было призвано унизить и сломать, причинить боль, стереть последние остатки человеческого достоинства. Кровь из твоей открывшейся раны на бедре хлынула ещё сильнее, чем прежде, заливая собой его пальцы, пах... Но ему было плевать. Абсолютно. В моменте тебе показалось, что смерть – не самый плохой исход в сложившейся ситуации. Возможно, даже более щадящий по сравнению с муками, которые ты испытывала сейчас. Колено Чайлда грубо раздвинуло твои сведённые судорогой ноги. Ты почувствовала, как его свободная рука рванула кружево белья. Ткань не выдержала и с жалобным треском разошлась. — Прелесть, — хмыкнул он, разглядывая клочки кружева в своей руке, прежде чем отбросить их в сторону. — Белое. Невинное. Под стать такой тонкой и нежной натуре. Теперь тебя будет особенно приятно осквернять. Ты попыталась свести дрожащие, слабые ноги вместе, хоть как-то защитить себя, но тщетно. Стыд и унижение захлестнули тебя с головой, став почти физически ощутимыми — тяжёлыми, как свинец, и едкими, как кислота. Голова пошла кругом. Ты уже едва различала, что происходит вокруг, стиснутая в его грубых и цепких объятиях, поглощённая его рваными и резкими движениями... Порвав последнюю преграду, он даже не стал тратить время на то, чтобы снять штаны. Просто расстегнул ширинку, и уже в следующую секунду головка его члена упиралась в низ твоего живота. От одного только его вида у тебя перехватило дыхание, а в глазах потемнело. Слишком большой. Не влезет. Порвёт. А без подготовки – тем более. Паника накрыла тебя с головой. Пытаясь не потерять сознание, ты решила переключиться на что-то другое. Закусила губу до крови, чувствуя, как резкий металлический привкус разливается по нёбу. Это помогало — совсем чуть-чуть, самую малость — оставаться в реальности, не провалиться в спасительное, блаженное забытье, где всего этого бы не происходило. Ты дёрнулась, выгнувшись в спине, хотела закричать, попытаться хоть что-то сделать, но не успела. Смочив два пальца слюной, Чайлд с нетерпеливой грубостью начал болезненно растягивать тебя там, где ничего подобного раньше не бывало. – Какая же ты... тесная. – произнёс он с придыханием, и в его голосе послышалось почти искреннее удивление, смешанное с животным торжеством. Предвестник быстро убрал пальцы, желая как можно скорее ощутить себя внутри твоей разгорячённой плоти, и уже в следующее мгновение одним резким, жестоким толчком вошёл целиком. – Блять... – хрипло выдохнул он, прикрыв глаза на пару секунд. Мир взорвался ослепительно-белой вспышкой. Нестерпимая, разрывающая боль вспыхнула внизу живота. Твой крик так и застрял в горле, превратившись в сдавленный, полный агонии хрип. Выгнувшись дугой, ты вцепилась ногтями в его плечи, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли удержаться за единственную реальность в этом кошмаре. По внутренней стороне бедра потекла тёплая струйка крови – свидетельство твоей поруганной невинности, которую ты хранила для совершенно другого человека... Чайлд не заметил, как отпустил твои руки. На мгновение замер, ощутив то, чего сам не ожидал, а после на его губах расплылась довольная, почти ласковая улыбка. – Ого... А ты, оказывается, сюрприз. – его голос звучал хрипло, но в нём слышалось неприкрытое удовлетворение. – У тебя что, действительно никого не было до меня? Какая приятная неожиданность... С глухим рычанием, полным удовольствия, парень пригвоздил тебя обратно, положив тяжелую ладонь на твой живот и не позволяя пошевелиться. – Такая хорошая девочка... Берегла себя для меня. –прошептал он, начиная двигаться. Размеренно. Глубоко. Безжалостно. Его пальцы впились в твои бёдра, раздвигая их ещё шире. – Ну же, расслабься. Или будет совсем больно. Речь не шла об удовольствии. Он даже не пытался быть нежным. Ты чувствовала, как по внутренней стороне бедер стекает что-то горячее и липкое – твоя собственная кровь, теперь смешанная с его смазкой. Тонкая алая нить, смесь слюны и крови, протянулась от твоего тела к его, связывая вас в этом акте грубого обладания. Каждое движение Предвестника отдавалось в теле новой вспышкой агонии, сопровождаемой твоими криками. Ты чувствовала, как что-то внутри тебя рвётся, причиняя невыносимую боль. Этот монстр забирал твою невинность самым грубым, самым унизительным способом, не давая тебе ни минуты, чтобы привыкнуть к его размерам, чтобы осознать происходящее... Он наклонился к твоему уху и почти нежно провёл языком по солёной от слёз щеке, прежде чем впиться зубами в чувственные губы, срывая с них новые болезненные стоны. Контраст между этой ложной лаской и звериной жестокостью его движений был невыносим. – Нравится? – прошептал он, и его губы коснулись твоего виска в пародии на ласку. – Чувствуешь, каково это – быть по-настоящему побеждённой? Ты смотрела в потолок Золотой палаты, расписанный причудливыми узорами, и пыталась отделиться от своего тела, улететь куда-то далеко-далеко, где нет этой боли, этого унижения. Но тело предавало тебя, посылая в мозг сигналы о страдании с каждым новым толчком. — Не смей отключаться, — он сильнее надавил на твой кровоточащий бок, сдавив талию, от чего перед глазами вновь вспыхнули искры. — Я хочу, чтобы ты чувствовала каждое мгновение. Слышишь? – его рука вновь сомкнулась на твоём горле: не сильно, но достаточно, чтобы продолжать удерживать зрительный контакт, не теряя тебя из виду. Сколько это продолжалось, ты не знала. Время превратилось в вязкое месиво из боли, унижения и сдавленных рыданий. Ты слышала его тяжелое, учащенное дыхание, чувствовала, как его руки сжимают твои бедра до синяков, как пальцы надавливают на открытые раны, не давая тебе отключиться раньше времени, чувствовала, как его тело ритмично вбивает тебя в каменный пол. — Идеальная, — выдохнул он, ускоряя темп. — Прямо создана для меня. Ты давно перестала кричать. Голос сорвался, охрип от душераздирающих криков, и теперь всё, что ты могла – лежать на холодном полу в луже собственной крови, уставившись невидящим взглядом в одну точку, пока горячие слёзы беззвучно скатывались по щекам. Тело больше не слушалось, устав бороться... Оно просто принимало эту пытку, ожидая, когда она наконец закончится. Чайлд брал то, что хотел, не спрашивая, не заботясь о том, что оставит после себя. Его дыхание становилось всё тяжелее, движения — резче, а твои слёзы и мольбы, затихшие до едва слышного шёпота, служили лишь фоном для его собственного удовольствия. Ты никогда прежде не чувствовала себя настолько унизительно. Грязно. Отвратительные, мерзкие чувства, по сравнению с которыми любая физическая боль обращалась в ничто. Тяжело дыша, он упёрся в тебя руками. Последний толчок — глубокий, сильный, до дрожи — заставил его замереть на мгновение. А когда пульсация внутри тебя достигла пика, став практически нестерпимой, он с хриплым рыком кончил, обильно заливая тебя, и тут же резко вышел. Ты даже не пошевелилась, чувствуя, как внутри по стенкам растекается его тепло. Это было окончательное, чудовищное осквернение. Тело била мелкая дрожь, а между ног было мокро и липко от смеси твоей крови и его спермы, которая, вытекая, окрашивалась в невинный нежно-розовый оттенок, будто насмехаясь над происходящим. Чайлд лежал так несколько секунд рядом с тобой, а потом, без единого слова, просто поднялся. Ты услышала, как зашуршала его одежда... Он отошёл на пару шагов, поправляя перчатки с деловитым видом человека, только что сделавшего рутинную, но не самую неприятную работу. Ты не видела его лица, только его широкую спину. Чайлд даже не взглянул на тебя, когда застёгивал ремень. – Живи. – небрежно кинул он через плечо и направился к выходу, напевая себе под нос всю ту же незамысловатую мелодию. В этом слове, брошенным им напоследок, не было ни капли милосердия. Это было равнодушие. Он просто уходил, оставляя тебя здесь, в луже собственной крови и слез, с разорванной одеждой и разорванной душой. Холод каменного пола пробирал до костей, но внутри было ещё холоднее. Там, где раньше теплилась надежда, боролся страх и кипела ненависть, теперь зияла пустота. Чёрная, выжженная дотла пустыня. Его шаги застучали по полу, удаляясь. И лишь когда они стихли окончательно, а ты осталась одна в роскошном зале, залитом светом фальшивого золота, из твоей груди вырвался первый, настоящий крик — сорванный, дикий, жуткий, полный отчаяния и бессильной ярости. Золото вокруг теперь казалось не символом богатства, а декорацией к самому страшному дню в твоей жизни. Ты попыталась пошевелиться, но острая боль прострелила низ живота, и ты лишь сильнее скрючилась на холодном полу, тихонько заскулив от бессилия. Чайлд сдержал своё слово. Он забрал не просто твою невинность. Он забрал твоё сердце. Растоптал его и уничтожил, изнасиловав не только тело, но и душу.

***

POV Дарлин: Разве могли быть здоровыми отношения, начавшиеся с насилия?.. У нас не было и шанса. И дело даже не в том, что случилось в Золотой палате. Дело в том, что для Чайлда это не было насилием. Для него это была просто первая близость, которую мы разделили вместе. Немного интенсивная. Немного односторонняя. Но это — его способ сказать «ты теперь моя». Он искренне не понимал, почему я плачу. Почему прячу взгляд. Почему каждый раз вздрагиваю, когда чувствую его дыхание на своей шее. Почему не хочу, чтобы он трогал меня за талию. Он думал, что так и надо. Что любовь — это когда тебя берут без спроса, потому что ты и так его. Что боль — просто побочный эффект страсти, как синяки после тренировки. Он не видел во мне жертву. Он видел девушку, с которой у него начинаются отношения. И это самое страшное. Потому что если насильник знает, что он насильник, — его можно ненавидеть. Можно бояться. Можно убегать. Но если он искренне считает, что любит?.. Если он приносит тебе завтрак в постель после того, как ночью истерзал? Если гладит по голове и спрашивает, что приготовить на ужин, а у тебя синяки на бёдрах ещё не сошли?.. Ты начинаешь сходить с ума. Потому что твоя реальность говорит «насилие», а его улыбка говорит «забота». И ты уже не знаешь, кому верить. А потом перестаёшь искать правду. Просто живёшь. С ним. Рядом. В этой странной, больной, невозможной любви, которая никогда не должна была случиться. Но случилась. Потому что он так решил. А у тебя и спросить забыли.