2

"Всё казалось нереальным,

иногда я падал от изнурения.

Но рядом с тобой

мне ничего не страшно.

Я ничего не боюсь.

Теперь я осознал,

почему должен защищать тебя,

и с этого момента мне уже ничего не страшно".

Phobia — Seungmin

Предпраздничная суматоха поглотила всех людей вокруг. Не обошла стороной она и Сынмина с Наён. Девушка завершала несколько проектов, чтобы не оставлять их на следующий год. А парень, желая провести праздники вместе с любимой, тоже трудился не покладая рук. Он хотел выполнить все поставленные задачи, чтобы на зимних выходных быть абсолютно свободным. Сынмин ради этого проводил на работе почти всё время. Он возвращался, когда Наён видела десятый сон, а уходил настолько рано, что она ещё спала. Неделя перед праздниками далась им обоим очень тяжело. Не видеть друг друга даже мимолётно было настоящей пыткой. Они понимали, что ещё немного и сорвуться, совершив нечто безумное. Именно это с ними и случилось в новогоднюю ночь… Последний рабочий день показался и Сынмину, и Наён таким длинным и изматывающим, что домой их после всех событий тянуло со страшной силой. Радовало одно: завтра после наступления Нового года уже никуда идти будет не нужно. Сынмин собрал со стола всё, что могло ему понадобиться, и уже хотел отправиться к выходу из офисного здания, как голос начальника остановил его. У компании появилось очередное неотложное дело, которое требовалось решить немедленно, не дожидаясь окончания праздников. А, и конечно же, Сынмин был единственным сотрудником, способным с ним справиться. Он тяжело вздохнул и взял документы, чтобы по пути к месту встречи с важным клиентом их пролистать. Сынмин попрощался с начальником и нервно посмотрел на часы. Совсем скоро они с Наён должны будут отправиться за город и заселиться в уютный, отдалённый от проблем и суеты домик в тихом месте. Сынмин рассказал ей о своих планах только частично, чтобы сделать для неё сюрприз. Но если он сейчас не поторопиться, то об отдыхе с женой можно будет в очередной раз забыть. Сынмин выбежал на улицу и поймал такси. На месте он был уже через десять минут, но вот клиент запаздывал. Сынмин ждал его в ресторане, нервно постукивая пальцами по деревянному столу. Наён уже поинтересовалась в сообщении, скоро ли его ждать дома. Он ей пока не ответил, потому что и сам не знал, когда сможет освободиться. С каждой минутой время неумолимо утекало сквозь пальцы, а клиент всё не появлялся. Сынмин безостановочно следил за секундной стрелкой на циферблате. Она будто отсчитывала мгновения до неизбежного конца, который, Сынмин твёрдо знал, обязательно наступит для них с Наён, если он сегодня снова опоздает. Но при всём при этом Сынмин не мог заставить себя просто встать и уйти. Это моментами выручающее, но сейчас дико раздражающее чувство ответственности будто бы придавило его к месту и не позволяло сбежать со встречи, не дождавшись человека. Поэтому Сынмин, игнорируя сообщения от Наён, продолжал ждать… Когда клиент наконец пришёл, извиняясь и сетуя на пробки, Сынмин быстро его проконсультировал и добился лучшего результата для их компании по этому вопросу в рекордно короткий срок — всего за пятнадцать минут. Попрощавшись с мужчиной в деловом костюме, Сынмин помчался по улице, желая сейчас больше всего на свете как можно скорее оказаться дома. В тепле. В уюте. В объятиях его милой Наён… Пробегая мимо цветочного магазина с яркой вывеской, Сынмин заметил на витрине красивый букет белых лилий, которые так любила Наён. Пару секунд промедления, и вот он уже, словно загипнотизированный, шёл за цветами. Они точно смогут немного задобрить Наён и позволят Сынмину выиграть дополнительные очки в её глазах. Всё время, пока ехал на такси к дому, он безостановочно набирал номер жены, но Наён не брала трубку и на сообщения тоже не отвечала. Это было очень плохим знаком… Ни кинематографичный снегопад за окном автомобиля, ни новогодняя песня по радио, ни приятный хвойный запах в салоне сейчас не могли заставить Сынмина расслабиться и хотя бы чуть-чуть улыбнуться. Он нетерпеливо дёргал ногой, ожидая, когда же они наконец-то проедут пробку и окажутся в знакомом дворе. Как ни старался успеть вовремя, Сынмин всё равно безбожно опоздал. В квартиру он ворвался, словно ураган, чуть не снеся дверь с петель. Сынмин до ужаса боялся не успеть и прийти слишком поздно. Он до последнего надеялся, что это самое “поздно” для них ещё не наступило… Но дома его ждала звенящая тишина и равнодушная темнота. Наён здесь не было. В коридоре стояли их собранные чемоданы, вокруг которых с царственным видом расхаживал пушистый Руни, на кровати в спальне были беспорядочно разбросаны вещи, а на кухонном столе Сынмин обнаружил неумело приготовленный Наён ужин, который она заботливо накрыла крышкой, чтобы еда не остыла до его прихода. Сынмин застыл над тарелками с пережаренным невкусным мясом и почувствовал подступающий к горлу, давящий ком. Его руки беспомощно опустились, а рот приоткрылся в немом крике. Сынмин, тяжело дыша, ослабил на шее душащий галстук и стал панически быстро искать мутным взглядом хоть какой-то знак от Наён. Она же не могла просто исчезнуть навсегда?.. Скоро на её туалетном столике в спальне действительно обнаружилось короткое импульсивное послание, состоящее всего из трёх слов: “Не ищи меня”. — Не искать?.. — беспомощно вопросил в тишину Сынмин. В воздухе всё ещё витал приятный сладковатый аромат её духов. Всё здесь было наполнено недавним присутствием Наён. Но её самой не было. Из-за этого Сынмин ощутил леденящий ужас. Именно он привёл его в чувство и заставил действовать. Сынмин поставил упавший на пол букет в вазу и выбежал из дома, попутно снова и снова набирая номер Наён. Но равнодушный голос автоответчика сообщал о том, что абонент выключен или находится вне зоны действия сети. “Где может быть Наён? — усиленно размышлял Сынмин, пытаясь мысленно отодвинуть подступающую панику в самый дальний угол сознания. — Если она обиделась на меня и хочет побыть одна…” В его воспоминаниях неожиданно промелькнула картинка их знакомства. Тогда он, устав от аврала на работе, забрёл вечером в бар, чтобы расслабиться и банально выпить кружку-другую пива. Все места за столиками были заняты. Видимо, заведение пользовалось популярностью у молодёжи. И тогда Сынмину пришлось разделить барную стойку с одиноко сидящей на высоком стуле девушкой. Почти всю свою жизнь Сынмин был равнодушен к противоположному полу. Временами он думал о том, что с ним что-то не так. Все парни вокруг встречались и расставались, а Сынмин был будто бы повёрнут на учёбе и работе. Какой бы красотой ни отличалась девушка, она не могла его заинтересовать настолько, чтобы он отвлёкся и поднял голову от книг. Мама говорила ему, что он просто ещё не встретил свою родственную душу, которая бы заставила его позабыть обо всём на свете. Сынмин верил в это с большим трудом. Ну как другой человек может настолько изменить его, чтобы он добровольно забросил всё, что ему всегда нравилось, и пошёл за ним без оглядки?! Эта девушка почему-то сразу показалась Сынмину необычной… Её голова была гордо поднята, хотя в глазах таилась стойкая печаль. Она была похожа на несгибаемый, живучий росток, который упрямо борется со стихией и не даёт никаким жизненным обстоятельствам себя сломить. Присев на соседний стул и внимательно разглядев её, Сынмин неожиданно для себя захотел спросить, что у неё случилось, и предложить посильную помощь. Но он ничего не сделал… Только заказал стакан тёмного пива и закуски. Они сидели совсем рядом и молчали. Она медленно и задумчиво пила виски, иногда обращаясь к бармену, чтобы тот подлил янтарную крепкую жидкость в её стакан. Сынмин уже выпил своё пиво, но уходить не спешил. Почему-то… ему хотелось задержаться рядом с печальной незнакомкой подольше. Он всё поглядывал на неё исподтишка, внимательно рассматривая лицо с покрасневшими щеками и захмелевшим искрящимся взглядом шоколадных глаз. Это лицо, обрамляющие его растрепавшиеся кудряшки и лёгкая улыбка на розовых губах — всё казалось Сынмину невероятно очаровательным. Его будто околдовали. Как иначе объяснить, что абсолютно незнакомая девушка вызвала в нём такие странные чувства? — А Вы знали, что пялиться на людей так некультурно? — вдруг весело спросила девушка, повернув голову в его сторону. — Простите… — смутился Сынмин и отвёл взгляд, чувствуя, как пылают щёки и кончики ушей. — Может, Вы хотели мне что-то сказать? — полюбопытствовала она. Сынмин застыл, не зная, что ему делать. Если он сейчас отрицательно помотает головой, встанет и уйдёт, то всё останется как прежде. Просто и понятно. Никаких странных замираний в груди и бьющих крылышками бабочек в животе. Никакой девушки с растрепавшимися милыми кудряшками… Но если он скажет то, что по-настоящему хочет ей сказать… Что случится тогда? — Вы очень красивая… — неожиданно для себя выпалил Сынмин и зажмурился, ожидая её реакции. Несколько секунд ничего не происходило, а потом… она засмеялась? Сынмин удивлённо повернулся в её сторону и замер. Девушка откинула голову назад и, прикрывая глаза, заливисто хохотала. Её лицо стало таким искренним и открытым. На щеках появились милые, еле заметные ямочки, а мелкие упругие кудряшки у лба забавно подпрыгивали. Сынмин и сам не понял, как снова залюбовался ей, медленно протягивая руку, чтобы заправить непослушную прядку за ухо. Он очнулся только в тот момент, когда в ответ на его робкое касание девушка перестала смеяться и прямым серьёзным взглядом посмотрела на него. Они замерли, словно за секунду утонув в глазах друг друга. Её широко раскрытые тёмные глаза с милой родинкой на нижнем веке под правым показались Сынмину самыми красивыми в этот момент. — Меня зовут Ким Сынмин, а Вас? — его голос прозвучал неожиданно хрипло, из-за чего он неловко кашлянул. — Хон Наён… — прошептала она. В тот день Сынмин впервые сделал что-то несвойственное для себя. Он познакомился с девушкой в баре. А ещё в тот же вечер поцеловал её… Сынмин никогда не жалел об этом и был очень благодарен себе за решительность, с которой тогда проявил свои чувства. Благодаря этому шагу началась их с Наён история. И чтобы она не закончилась так нелепо, ему нужно было сейчас поспешить и найти свою жену в одном из баров поблизости. Ведь именно туда она шла, когда чувствовала себя одинокой, подавленной и расстроенной. Сынмин бежал по улице, подгоняемый холодным ветром и страхом в спину. Он заходил во все попадающиеся на пути бары, но почти везде ему говорили, что все места заняты. Ведь в новогоднюю ночь люди первым делом стремились укрыться от холода и снега там, где было тепло, весело и вкусно. Когда выбился из сил из-за непрерывного бега, Сынмин остановился на какой-то красиво украшенной многолюдной площади с большой сверкающей новогодней ёлкой. Вокруг него прохожие спешили по домам к родным и близким. Кто-то нёс последние продукты к праздничному застолью, другие же докупали подарки. И только Сынмин стоял среди толпы, совершенно не зная, куда ему идти, чтобы найти свою любимую Наён, которую он так боялся потерять. Наверное, чтобы осознать, насколько она драгоценна для него, Сынмину действительно нужно было попасть в эту ситуацию, где его счастливая жизнь оказалась под угрозой разрушения. Ведь каждый день видя Наён перед собой, Сынмин не переживал об очевидных трудностях в их отношениях, подсознательно предполагая, что она будет рядом всегда. Сынмин побежал против толпы, то и дело сталкиваясь с прохожими плечами и извиняясь на бегу. Он оказался на широкой улице, освещённой множеством ярких огоньков. Присматриваясь к каждой кофейне, бару и ресторану, Сынмин искал взглядом место, в которое могла бы зайти Наён. Он очень хорошо знал её вкусы и мог предположить, какое заведение она выберет. В итоге, Сынмин остановился возле двери симпатичного бара с лаконичным названием “Taste”. Внутри приглушённый свет свисающих с потолка дизайнерских люстр с круглым абажуром освещал пространство уютного заведения. Сынмин замер у входа, заметив за деревянной барной стойкой Наён. Он видел только изящную спину, но не смог бы её не узнать. Это была всё та же девушка с очаровательными кудряшками, которая ещё в первую встречу украла его сердце. И она была не одна. Какой-то высокий тип в графитовом пальто стоял возле барной стойки, по-собственнически сжав рукой спинку её стула, и что-то увлечённо говорил Наён. Она повернула голову в его сторону и недовольно нахмурилась. Казалось, Наён была не рада компании незнакомца. Сынмин и сам не заметил, как в мгновение ока оказался за её спиной. Всё внутри него клокотало от еле сдерживаемой ярости. Чёрные глаза метали молнии, губы сжались в тонкую линию, а на щеках заходили желваки. Он без слов оторвал руку незнакомца от стула Наён, когда тот его ещё не заметил, продолжая с приторной улыбкой что-то говорить девушке. Парень замолк на полуслове, удивлённо разглядывая появившегося из ниоткуда Сынмина. — Совсем краёв не видишь? Ты кто такой вообще? — очнувшись от первого шока, возмутился парень. Наён обернулась, почувствовав присутствие нового лица у себя за спиной, и встретилась взглядом с Сынмином. Его ледяные глаза на мгновение окрасило теплотой весны. Сынмин будто одним взглядом уверял её, что он рядом и теперь всё будет хорошо. Но стоило ему посмотреть на своего оппонента, как вся мягкость исчезла без остатка из его облика. Он снова будто облачился в невидимые прочные доспехи воина и был готов к любому сражению с врагом. — Я её муж, — с ледяным спокойствием в голосе сказал Сынмин. — Сейчас ты разворачиваешься и садишься за свой стол, если не хочешь встретить Новый год в травмпункте. Всё ясно? Что-то в выражении лица Сынмина или в угрожающем положении его тела заставило незнакомца кивнуть и уйти. Этот обманчиво мягкий и дружелюбный парень сейчас не на шутку испугал своей скрытой силой. Его острый взгляд говорил: “Ослушаешься меня и проблем не оберёшься”. — Сынмин-а! Ты почему так долго? Я тебя ждала, — тягучий от выпитого спиртного голос Наён отвлёк Сынмина от разглядывания удаляющейся спины незнакомца. Он перевёл обеспокоенный взгляд на её лицо и заметил характерный блеск в глазах и яркий румянец на щеках. Она выпила уже чересчур. Сынмин погладил её по горячей щеке и виновато улыбнулся. — Пойдём домой? — предложил он, с облегчением чувствуя подушечками пальцев бархатистую мягкость её кожи и приятную воздушность волос. — Пошли, — широко улыбнулась Наён и чуть не упала, пытаясь спрыгнуть со стула. Сынмин ловко подхватил её, расплатился с барменом и, поддерживая её за плечи, повёл в сторону выхода. Теперь всё будет хорошо…

***

Они всё-таки добрались до загородного комплекса с чудесными деревянными домиками до наступления Нового года. Но их приключения на этом не закончились. Наён заболела. Видимо, прогулки по заснеженным улицам города в метель не прошли бесследно для здоровья. Температура поднялась высокая, и Наён в полубреду металась по широкой кровати, бормоча себе под нос что-то еле различимое. Сынмин склонился к её лицу, чтобы расслышать слова. — Дурак… Я так долго тебя ждала. Разве тяжело было прийти раньше?.. — Прости меня, Наён, — выдохнул Сынмин, укутывая её в тёплое одеяло и сверху набрасывая плед. Вызывать врача сейчас было бессмысленно. В новогоднюю ночь в такую даль к ним бы всё равно никто не приехал. Сынмин рассчитывал справиться с внезапной простудой Наён своими силами. Жаропонижающее он её уже заставил выпить. Теперь Наён нужно было уснуть. Ведь, как известно, сон — лучшее лекарство. — Сынмин-а-а… Не уходи! — Наён панически сжала его руку, когда он попытался встать с постели, чтобы налить в пустую кружку тёплой воды. Сынмин мягко переплёл их пальцы и сел обратно на край кровати. — Я никуда не уйду. Всё хорошо. Я буду рядом, — проговорил он, успокаивающе поглаживая большим пальцем тыльную сторону её ладони. За окном метель бушевала всё сильнее и сильнее с каждой минутой. Угрожающе свистел ветер, предупреждая об опасности выхода за порог. А у них в уютном домике горел тусклой свет ночника и трещали в камине дрова. Нос улавливал чуть горьковатый приятный аромат хвои и смолы. А в душе впервые за долгое время царил покой. Сынмин рассеянно гладил Наён по спине, краем уха слушал её затихающие бормотания и чувствовал, что скоро уснёт. Он сам не заметил, как пристроился сзади к закутавшейся с головой в одеяло Наён и, приобняв её, крепко уснул. Его разбудили осторожные прикосновения тёплых пальцев к лицу. Сынмин медленно открыл глаза и встретился с ласковым искрящимся взглядом Наён. Она мягко улыбнулась ему и продолжила гладить по щеке. — Что ты делаешь? — проговорил он, чувствуя, как приятная щекотка от её касаний пробирает до мурашек. — Дарю любовь своему мужу, — ответила Наён, придвигаясь ближе к Сынмину, чтобы уткнуться носом в уютную ямку над ключицами и глубоко вдохнуть родной запах. Она помнила события вчерашнего вечера лишь отдельными отрывками. Жгучая обида на Сынмина, которая заставила её легкомысленно сбежать из дома в бар. Тяжёлый взгляд мужа и его резкие слова какому-то парню, который подходил к ней познакомиться. Жар, выжигающий всё изнутри. Ломота в теле. И заботливые руки, которые укутывали её в одеяло и нежно гладили по спине. Сынмин был рядом с ней вчера, и Наён чувствовала сильную благодарность за это, а ещё ей было стыдно за своё недавнее детское поведение. Она зажмурилась и на одном дыхании протараторила всё, что было у неё на уме: — Сынмин, прости, что я вчера убежала, не предупредив! Ты, наверное, очень волновался и долго искал меня… Он несколько минут ничего ей не отвечал, а Наён боялась поднять глаза и увидеть на его лице обиду. Когда тишина стала до чёртиков напрягать, рука Сынмина неожиданно коснулась её подбородка и приподняла его. Наён встретилась с ним взглядом и с удивлением заметила вину и раскаяние на его лице. Она невольно приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но Сынмин приложил указательный палец к её губам и начал говорить сам: — На самом деле это я должен извиняться перед тобой… Я обещал приехать вовремя, но так легко снова нарушил своё слово из-за очередного поручения начальника, которое даже не относится к моим прямым обязанностям. Я не предупредил о своей задержке и заставил тебя волноваться, много раз пропускал наши совместные мероприятия. Тем, кто портит отношения, всегда был именно я. Но, Наён… Ты настолько сильно мне дорога, что вчера, когда я вернулся в нашу квартиру и не нашёл там тебя, моё сердце как будто на мгновение и вовсе перестало биться от ужаса. Я очень боюсь потерять тебя, Наён. Давай попробуем начать всё заново! Я хочу стать для тебя самым надёжным в мире человеком, на которого ты могла бы без сомнения положиться… Сынмин хотел сказать что-то ещё, но Наён остановила поток его самобичевания одним лишь прикосновением своих мягких губ. Она поцеловала его с такой нежностью и любовью, что Сынмин потерял дар речи и растворился в этом чудесном мгновении единения душ. Его глаза сами собой закрылись, а руки нашли под одеялом её талию, которую он ласково обхватил. Наён зарылась тонкими пальцами в его мягкие растрёпанные волосы и притянула Сынмина ещё ближе к себе. Они целовались тягуче медленно, нежно и чувственно ещё очень долго. Наён с неохотой отстранилась, когда желание сказать ему свою мысль пересилило все остальные порывы. — Ты уже самый надёжный для меня человек, которого я люблю всем сердцем. И в том, что произошло, была не только твоя вина. Мы оба были слишком заняты собой, чтобы обратить внимание на нас. Поэтому не кори себя слишком сильно. С этого дня давай постараемся вместе! Наён лучезарно улыбнулась ему и попыталась встать с постели, но запуталась ногами в одеяле, барахтаясь в нём, словно неуклюжая гусеница. — Не двигайся. Сейчас мы тебя распутаем, — усмехнулся Сынмин. Он откинул с Наён одеяло и, коснувшись тёплой кожи, внезапно вспомнил о сильной температуре, которая мучила её вчера весь вечер. — Подожди… Нужно проверить температуру. Сынмин склонился к Наён и коснулся губами её лба, на несколько секунд замирая, чтобы оценить её состояние. — Пациент полностью здоров. Можешь выполнять водные процедуры. Он щёлкнул замершую от неожиданности Наён по носу и, напевая незамысловатую песенку удалился на кухню, чтобы проинспектировать холодильник. Вчерашняя, устрашающая своей мощью метель закончилась, сменяясь изящным танцем снежинок, неспешно планирующих над землёй. Сынмин выглянул в большое панорамное окно с выходом на уютную заснеженную веранду и невольно восхитился захватывающим дух открывающимся видом. Повсюду, сколько хватало глаз, землю укрывал белый пушистый ковёр. Высокие раскидистые ели своими широкими ветвями отбрасывали длинные тени, раскрашивая однородное полотно причудливыми узорами. Шаловливый ветерок взметнул в воздух и закружил особенно крупные хлопья снега, повелевая их движениями. Гармония… Тихие звуки шагов за спиной отвлекли Сынмина от созерцания пейзажа. Он не успел обернуться, как оказался в кольце тёплых изящных рук Наён. Она прижалась щекой к его спине. Сынмин почувствовал, как её губы растягиваются в широкую улыбку, и невольно улыбнулся сам. — Ты хочешь есть? — накрывая руки Наён своими, тихо спросил он, чтобы не нарушить атмосферу умиротворения. — Я бы съела целого слона, — шёпотом ответила Наён и смущённо хихикнула. — Тогда давай прогуляемся до здешнего кафе. Говорят, там подают вкусные завтраки. Думаю, мы раньше умрём с голоду, чем сможем сами приготовить что-то сносное. Они оба рассмеялись, представляя, как снова принялись бы за приготовление какой-нибудь банальной яичницы, которая пригорела бы, как и сотни раз до этого. Сынмин развернулся к Наён лицом и заключил её в тёплые объятия, которые никому из них не хотелось прерывать. Если бы это было возможно, Сынмин стоял бы так вечно. Ощущать тонкий, едва уловимый аромат её кожи и более выраженный цветочный — волос, гладить по тёплой спине и чувствовать ответные касания — вот что было настоящим счастьем для Сынмина.

***

Наён ловко увернулась от летящего ей в лицо снежка, но не рассчитала силы и от резкого движения упала прямо в огромный меховой сугроб, за которым пряталась от атак Сынмина. Он же, воспользовавшись проявленной противником слабостью, обстреливал её снежными шарами как нельзя более активно. Они гуляли по территории базы отдыха уже пару часов, и сейчас Наён почти не чувствовала своих ног от усталости. Она не стала подниматься из сугроба, ведь тот был мягким, словно лучшая в мире перина. — Всё, всё. Я сдаюсь! — крикнула Наён, когда очередной снежок прилетел ей прямо в лоб. — Ты точно не хочешь побороться за первое место? — голосом демона-искусителя спросил Сынмин. — Награда за него очень весомая! Наён заинтересованно приподняла голову со своего королевского ложа и просканировала внимательным взглядом лицо Сынмина. По нему трудно было что-либо определить, но хитрый блеск в глазах еле уловимо выдавал его. — И что же там за награда такая? — хмыкнула Наён. — Если ты победишь, я приглашу тебя на танец. Слышишь, какая там музыка красивая играет? Как раз самое то для медляка. Да и площадка тут рядом есть расчищенная. — А если победителем станешь ты? Какая тогда награда? — Тогда… На танец пригласишь меня ты, — довольно ухмыльнулся Сынмин. — Эй! Ким Сынмин! Что это за странные условия?! — Одинаковый приз для каждого, между прочим. Никому обидно не будет. Наён положила голову обратно на свою перину и голосом снизошедшей до смертных царицы промолвила: — Ладно, приглашай. У меня больше нет сил играть в снежки. — Вообще-то проигравший должен выполнить это задание, — не поддался на провокацию Сынмин. Наён резко вскочила на ноги, в несколько шагов сократила расстояние между ними и схватила Сынмина за руку. — Пока мы тут решаем, кто кого пригласит, песня закончится! Пошли быстрее. Наён ринулась в сторону очищенной дорожки и утянула за собой Сынмина. Помпончик маятником качался на шапке из стороны в сторону в такт её движениям. Сынмин наблюдал за ней с широкой улыбкой умиления на губах. — Я уже сто лет не танцевала! — воскликнула Наён и неуверенно положила левую руку на плечо Сынмина. — Так правильно? — Да, вот так… — пробормотал он, касаясь её правой ладони в рукавице одной рукой, а другую устраивая на талии, спрятанной под несколькими слоями одежды. Даже в пуховике и тёплом свитере Наён выглядела невероятно очаровательной в его глазах. Её образ буквально сверкал. Сынмин внимательно оглядел лицо Наён и остановил свой взгляд на приоткрытых, блестящих от бальзама губах. Ему вместо танца захотелось притянуть её к себе и зацеловать эти улыбающиеся губы, а потом покрыть поцелуями и румяные щёки, и весёлые глаза, и покрасневший нос. Но он усилием воли остановил себя и принялся под музыку медленно кружить Наён в танце, позволив себе только крепко обнять её за талию. Они танцевали на заснеженной лесной поляне под доносящуюся издалека мелодию, которая скоро сменилась другой, и не обращали внимания на окружающую действительность. Весь их мир был заключён в эту минуту лишь друг в друге. Скоро снова начался снегопад. Но не такой, как вчера, похожий на апокалипсис, а мягкий и неспешный. Снежинки, словно маленькие иголочки, опускались на разгорячённые румяные щёки Наён и впитывались в кожу холодными веснушками. Сынмин, завороженный этой похожей на сказку картиной, не мог перестать смотреть на Наён. — Сынмин-а, ты чего? — неловко спросила она, заметив на себе этот долгий задумчивый взгляд. — У меня что-то на лице? — Нет… Просто ты очень красивая. Наён широко улыбнулась до ямочек на щеках и обхватила лицо Сынмина своими тёплыми руками, с которых куда-то успели пропасть варежки. Она быстро чмокнула его в губы и сказала. — Знаешь, когда мы познакомились в баре, я впервые в жизни получила комплимент своей внешности. До этого я считала себя средненькой. Но ты так восхищённо на меня смотрел, как будто перед тобой сидела богиня, не меньше, — рассмеялась Наён. — Я и правда тогда встретил богиню. Ты стала единственной в мире девушкой, которая смогла влюбить меня в себя с первого взгляда. Я никогда не интересовался отношениями до встречи с тобой. — Значит, мы особенные друг для друга? — поглаживая Сынмина по холодной щеке, спросила Наён. — Определённо.