Глава 16. Центр.

2008 год. Министерство магии постепенно отучало людей от слова «после». После войны, после суда, после приговоров. Теперь всё чаще говорили просто сейчас. Гермиона шла по коридору своего отдела, отмечая это машинально: стены больше не казались обгоревшими, голоса напряжёнными, шаги резкими. Даже магический фон выровнялся, стал почти привычным и спокойным. Она остановилась у окна, выходящего во внутренний двор, и на мгновение позволила себе роскошь остановиться. В папке под рукой были отчёты о детях, это были новые, свежие, ещё пахнущие чернилами отчеты. Такими папками в последние месяцы был завален весь её стол. Непредсказуемые, резкие, иногда пугающе сильные дети. Еще год назад такие случаи считались пугающей редкостью. Сейчас это стало просто статистикой. Гермиона открыла папку и снова пробежала глазами по цифрам. Возраст, семейный фон, место проживания — всё разное, но графики настойчиво повторяли друг друга, будто дети были настроены на одну волну. Возможно, это и есть новая норма, — подумала она без внутреннего сопротивления, почти спокойно. Дети, рождённые в мире, где магия долгое время была вывернута наизнанку, не могли быть прежними. Почему от них этого ждали, она не понимала. Возможно, через несколько лет всплески станут мягче, возможно, магия просто учится течь иначе. Эта мысль была рациональной и потому удобной. — Гермиона? Она обернулась, молодой сотрудник из отдела опеки держал в руках тонкую папку, будто стеснялся её веса. — Нам передали ещё один случай. Формально ребёнок под наблюдением. Но… — он замялся. — Его не берут никуда. Она взяла папку. Фамилия сразу бросилась в глаза, и Гермиона поежилась. Кэрроу. Саймон Кэрроу. Семь лет. Оба родителя мертвы. Статус — сирота. Происхождение — подтверждено. Гермиона медленно закрыла папку и снова открыла, будто надеялась, что буквы изменятся. — Причина отказа? — спросила она ровно, но скорее для галочки, потому что ответ она и сама знала. — Стандартная, — ответили ей. — Репутационные риски. Опасения по поводу магии. Руководство приютов не хочет… проблем. Проблем, — мысленно повторила она. Она просмотрела отчёт внимательнее. Всплески были сильными, но не злыми. Магия реагировала на страх, одиночество, резкие звуки. — Где он сейчас? — В комнате временного наблюдения. Гермиона кивнула и направилась туда, не обсуждая решение. Комната была чистой, слишком аккуратной, как всё временное. Мальчик сидел на стуле, подтянув колени к груди, и смотрел в сторону. Она не стала торопить его. — Саймон, — сказала она тихо. Он вздрогнул. — Я Гермиона, я работаю здесь. Он испуганно кивнул. Она сидела рядом на расстоянии, достаточном, чтобы не пугать. Когда она вышла, решение уже оформлялось в голове, хотя ещё не имело названия. Это была не жалость и не чувство вины. Это была система, в которой слишком много детей оказывались лишними. В тот вечер Гермиона долго сидела за рабочим столом, перекладывая папки. Дети с семьями. Дети без. Дети, за которыми следили. И те, за кем просто присматривали, пока не станет ясно, что с ними делать. Если это новая норма, — подумала она, — её нельзя пускать на самотёк. Но тогда нужно место, структура. Контроль и безопасность. Центр. Слово было сухим, почти бездушным, но вполне подходящим. Она записала его на пергамент и обвела в кружок, не задумываясь. Где-то на границе мысли мелькнуло: а если я ошибаюсь? Но Гермиона отложила этот вопрос на потом. Пока что она знала одно: такие дети, как Саймон Кэрроу, не должны исчезать в коридорах Министерства, становясь строчкой в отчёте. Она погасила свет в кабинете и вышла. Идея осталась, она была до боли спокойная, логичная и почти неизбежная. А потому по-настоящему опасная.