Глава 18. Школьные будни.

2020 год. — Ты же в курсе, что это твой отец? — Каллум тупо уставился на Генри. — Ты не помогаешь! Парни сидели в Большом зале, Каллум на секунду даже перестал есть. С застывшей в воздухе ложки капнул бульон, от тарелки горячего куриного супа шел густой пар. В зале пахло пряностями, теплым обедом и надвигающимися контрольными. Сегодня у пятого курса сложная контрольная по Гербологии, отчего Генри не мог нормально поесть и без конца бормотал себе под нос заученные по учебнику определения. Гербологию уже третий год ведет Невилл Лонгботтом, и, как ни странно, это занятие словно было создано для него. Он не повышал голос на занятиях, не спешил, говорил просто, и растения будто слушали его. Даже самые капризные, даже те, что обычно норовили укусить или задушить, в его присутствии вели себя тише. То же самое можно было сказать и об учениках, его уважали, а доброту и отзывчивость не принимали за слабость. Такое бывало редко, но, вероятно, на уровень уважения и почета повлияло его героическое прошлое. Возможно. — Он добрый, знаю, — пробормотал Генри, уставившись в тарелку. — Но я вообще не разбираюсь в травах и боюсь, что однажды отец поймет это и разочаруется. — Он любит свой предмет и знает, что делает, — пожал плечами Каллум и наконец опустил ложку. — В отличие от некоторых. Ну, а чтобы разочаровать его, тебе нужно…ну, я не знаю, — он пожал плечами. — задушить котенка, разорить грядки Хагрида, удариться в паломничество и вступить в «Круг»… Генри бросил на него злой взгляд, но сил на полноценную перепалку не было. Каллум осекся, поняв, что сморозил глупость, а Генри снова уткнулся в учебник, губы беззвучно зашевелились. За соседним столом Роза аккуратно размешивала чай, наблюдая за залом поверх кружки. Она всегда так делала, как будто собирала общую картину из мелочей: кто с кем сел, кто сегодня молчит, кто слишком громко смеётся. — Скорпиус сегодня опаздывает, — заметила она вскользь. — Он был у сов, — отозвался Альбус, не поднимая головы. — Я видел его в коридоре. Выглядел так, будто ночь не спал. — Это на него похоже, — как-то зло сказала Роза. — Вечно пропадает с этой идиоткой, а потом спит за партой. Скорпиус появился через минуту. Он снял мантию, сел молча, как будто не хотел привлекать к себе внимания. Волосы слегка растрёпаны, взгляд рассеянный. — Ты сделал домашку? — сразу заботливо спросила Роза. — Нет, — ответил он и потянулся к хлебу. — Не успел еще. Она не стала больше ничего спрашивать, Альбус тоже не стал. Прошло всего несколько месяцев, но ребята уже поняли: если Скорпиус пропал, значит, он с Норой. Некоторое время они ели молча. Зал жил своей обычной жизнью: звяканье приборов, смех, шелест страниц. Под потолком лениво плыли чары, имитирующие зимнее небо: низкое, серое, без солнца. — Странно, — сказал вдруг Альбус, понизив голос. — Что школу вообще еще не закрыли. — Почему? — спросил Каллум, подсаживаясь к ребятам. — Потому что… — Альбус замялся. — Потому что слухи оказались правдой. Роза посмотрела на него внимательнее. — Ты про Хогсмид? Он кивнул. — Отец писал, просил быть осторожнее и слушаться Макгонагалл. В городке снова что-то не так, многие жители напуганы, и никто толком не объясняет почему. — Может быть, ребята из «Круга» шалят, — как-то неуверенно предположил Скорпиус. — Они всегда не задумывались о правилах, кто знает, может, они просто перегнули палку со своими розыгрышами и ритуалами. — Но они раньше никогда не покидали замок для своих глупостей, — возразила Роза. — К тому же Хогсмид не запретный лес. Там каждый второй лавочник видел и пожирателей, и авроров, и всё на свете. Чем их можно напугать сейчас? — зло согласился Каллум. Альбус покачал головой. — Отец не писал так… никогда. Даже во время остаточных зачисток после войны. А тут «не выходите без надобности», «держитесь группами», «если что-то покажется странным, сразу к преподавателям». Он понизил голос ещё сильнее, хотя вокруг стоял обычный утренний гул: стук посуды, шорох мантий, смех младших курсов. Генри захлопнул учебник чуть резче, чем нужно. — Можно хотя бы сегодня без этого? — попросил он. — Если я завалю контрольную, отец меня… — он осёкся. — В общем, мне конец. Каллум ухмыльнулся: — Ну, по крайней мере, теперь ты будешь волноваться не только о контрольной. — Всё ещё не помогаешь! Смех за столом получился неровный, но он немного разрядил воздух, даже Скорпиус едва заметно улыбнулся. Все утро он был каким-то напряженным и скованным, Роза это заметила. Когда они поднялись из-за стола, зал уже начал пустеть. В коридорах было прохладно, камень тянул холодом даже сквозь подошвы. Когда они спускались по лестнице, Роза догнала Скорпиуса и спросила шепотом, чтобы не пугать остальных: — Думаешь, они нас снова запрут? — Думаю, — ответил он так же шепотом, — что сначала скажут, будто всё под контролем. По пути в теплицы они столкнулись с ребятами из параллельного курса, обычная толкотня. Элиас Нокрейн стоял у стены, между нишей с доспехами и старым гобеленом, будто ждал кого-то конкретного. — Малфой, — бросил он негромко, когда Скорпиус проходил мимо. Скорпиус остановился. — Что? — Ничего, — пожал плечами Элиас. — Просто… хотел напомнить о нашем разговоре. — О чем именно вы двое могли говорить? — спросил Каллум, услышав этот разговор и уже напрягшись. Элиас усмехнулся, взгляд скользнул мимо них куда-то дальше, в сторону лестницы. Скорпиус словно сжался и еле слышно выругался. Он не хотел, чтобы этот диалог услышали его друзья, теперь вопросов не миновать. — Не твое дело, Маклагген, — отрезал Элиас. — Малфой, хочешь тусоваться с нами, придется выбирать. — Он отошёл, будто разговор был исчерпан. Некоторое время ребята шли молча. — Он странный, — наконец сказал Генри, намекая на то, что все ждут ответов. Элиас Ноктрейн — однокурсник Норы и Джеймса, учится вместе с ними на Гриффиндоре, но Роза считает это оскорбительной ошибкой. Жалкий хвастун и задира, Ноктрейн вначале был даже милым, пытался влиться в их компанию, без конца таскал рекламные листовки из лавки своего отца в Косом переулке и часто советовал, что у них можно прикупить для хорошей игры. Потом он словно пропал — перестал здороваться, нашел новых друзей за пределами школы, вступил в какой-то идиотский клуб, а когда вновь объявился, друзья его уже не узнали. — Он полнейший идиот, — ответил Скорпиус пытаясь выровнять дыхание и не выглядеть так, словно он оправдывается. — Просто думает, что мир вращается вокруг него и что все просто мечтают с ним тусоваться. Альбус точно хотел что-то возразить, но впереди уже показались теплицы. Внутри ждал профессор Лонгботтом, аккуратно раскладывая перчатки. Они опоздали. — Проходите, — сказал он, немного нахмурившись. Генри удивился, отец всегда был улыбчив. — Сегодня будем иметь дело с растениями, которые не любят, когда их торопят. Скорпиус натянул перчатки и вдруг поймал себя на мысли, что это почти утешение. Эти растения, по крайней мере, честны. Если им больно, они реагируют, а если им дать время, они растут. Жаль, что с людьми всё гораздо сложнее.