Глава 19. По расписанию.

2021 год, февраль. Скорпиус знал это чувство слишком хорошо, оно означал, что учебный день уже начался, хочешь ты того или нет. Он шёл по коридору вместе с остальными, слушая вполуха разговоры. Каллум как всегда спорил о расписании и жаловался на погоду, Роза жаловалась на Макгонагалл: она поставила ей не ту оценку, на которую Роза рассчитывала, но всё это было фоном, настоящее происходило не здесь. Нора появилась у поворота к лестнице, старший курс, совсем другая траектория движения, будто она всегда жила чуть впереди его жизни. Ее темные волосы были заплетены в тугую аккуратную косу, которую Нора перекинула на спину, одежда была, как всегда, безукоризненно выглаженной. Она шла легко и уверенно, не оглядываясь, и всё равно Скорпиус знал: если он посмотрит, она это почувствует. Так и вышло, она обернулась первой. Лицо у неё было несимметричное: одна бровь чуть выше другой, и из-за этого казалось, что она постоянно смотрит с вызовом, брови были густые, почти не выщипанные, и она редко их приподнимала, поэтому выражение лица часто выглядело недовольным, даже когда она просто слушала. Улыбка меняла её сильно, но появлялась нечасто. В эту самую секунду, когда ее взгляд встретился со взглядом Скорпиуса, она улыбнулась. Эта улыбка была короткой и даже почти незаметной, но очень теплой и предназначенной только ему. Этого хватило, чтобы в его груди стало тесно, но не от влюбленности, а скорее от ощущения, что он снова стоит позади нее. Рядом с ней шёл Джеймс, лениво что-то рассказывая, и Элиас Нокрейн, он откинул голову с выражением человека, которому здесь ничего не угрожает, которого все знают и уважают, может, даже немного боятся. Они выглядели цельно, закрытым кругом. Все трое были на шестом курсе и казались такими недоступными и далекими, как самые настоящие почти-выпускники, которым нет дела до детских шалостей. На самом деле это было, конечно, не так, Джеймс с Норой были самыми известными хулиганами, с честью неся на своих плечах груз наследия близнецов Уизли. Скорпиус отвёл взгляд первым. — Ты опять смотришь не туда, — заметила Роза, появляясь рядом. — Я смотрю куда хочу, — ответил он и внутренне поежился, потому что понял, что это прозвучало грубо. Роза посмотрела на него внимательно, но не стала продолжать. В прошлом году он понял, что влюбился в нее, и это сбило его с толку. Скорпиус не привык держать чувства в себе, тем более он считал, что они могли бы стать хорошей парой, чьи отношения начались с дружбы. Роза же вежливо его выслушала и мягко сказала: — Скорпиус, я правда очень тебя ценю, ты надёжный, честный, с тобой спокойно, но я не чувствую того же. — Ты меня не любишь, — глухо сказал он. — Люблю, но как друга. Он моргнул и прогнал воспоминание, а потом догнал Нору у лестницы, ведущей к теплицам. Шестой курс спускался плотной группой, младшие держались в стороне, она шла чуть впереди, поправляя мантию, будто чувствуя его взгляд спиной. — Скорп, — сказала она, не оборачиваясь. Он остановился рядом. — Ты выглядишь так, будто не спал, — добавила она. — Я спал. Она повернулась. Вблизи Нора выглядела резче, взрослее, под глазами залегли тени. — Тогда хуже, — сказала она. — Если спал и всё равно такой. Он хотел спросить, что она имеет в виду, но не успел. — Ты сегодня после уроков где? — спросила она, уже тише. — С ребятами, наверное. — Я думала, ты пойдешь со мной, — сказала она прямо. — А еще мы с Элиасом и Джеймсом идём в Хогсмид в выходные, ты мог бы пойти с нами, если хочешь. В этом «если хочешь» было слишком много смысла. — А Альбус? — осторожно спросил он. — И остальные… Нора усмехнулась. — Альбус и остальные — это твой детский сад, Скорп. Ты уже вырос. Он не нашёлся, что ответить. В этот момент рядом остановился Элиас. — Малфой, — сказал он спокойно, будто они были знакомы сто лет. — Ноктрейн, — ровно ответил Скорпиус. — Тебе стоит быть аккуратнее, — продолжил Элиас всё тем же странным тоном. — Старшие компании не всегда прощают ошибки. — С выбором? — вызывающе спросил Каллум, появляясь сбоку и давая понять, что он все слышит. Элиас перевёл на него взгляд и холодно улыбнулся. — Вмешиваться в чужие разговоры невежливо, — сказал он и отошёл, будто разговор был исчерпан. Каллум фыркнул, вопросительно посмотрел на Скорпиуса и ушел вперед к остальным, которые уже обогнали их. Нора проводила Элиаса взглядом. — Он не хотел тебя задеть, — сказала она Скорпиону, прижимая к груди книги. — Он просто серьёзно ко всему относится. — К чему «ко всему»? — спросил Скорпиус. Она пожала плечами. — К идеям, миру, к тому, каким этот мир должен быть. Она уже собиралась уйти, но вдруг на секунду задержалась. — Если я иногда говорю странные вещи… — сказала она тихо. — Ты не обращай внимания, ладно? — Какие странные? — Например, — она посмотрела на свои ладони, — я сегодня утром не могла вспомнить, как легла спать. Он почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. — Ты плохо себя чувствуешь? — Я нормально себя чувствую, — быстро ответила она. — Просто устала, наверное. Она улыбнулась, но на этот раз гораздо мягче, почти по-домашнему. — Увидимся. И зашла в класс. Скорпиус посмотрел ей вслед, но спохватился и быстрым шагом стал догонять ребят в коридоре. Он почувствовал, что настроение поменялось, обида витала в воздухе, никто больше не болтал.

***

В гостиной Слизерина было полутемно даже днём, озеро за окнами лениво переливалось зеленоватым светом, и тени от водорослей скользили по каменным стенам, будто кто-то медленно водил пальцами по стеклу. Здесь всегда было прохладнее, чем в остальном замке. Альбус сидел на подлокотнике кресла, болтая ногой и разглядывая старый пергамент с закорючками: чьи-то конспекты, явно не его. — Опять наследили, — сказал он вдруг. — Где? — не сразу отозвался Скорпиус, но прекрасно понял, о ком он. — У подземелий. Мел, воск, даже чьи-то подписи. — Альбус хмыкнул. — В этот раз даже не пытались стереть. Играются с магловской религией, думают, никто кроме них, не знает о ней. Скорпиус представил себе полустёртый круг на каменном полу, такие появлялись в школе уже не первый год, их смывали, заклинаниями выжигали следы, но через время они возвращались, будто кому-то было важно напоминать о себе. — Макгонагалл бесится, — мрачно добавил Альбус. — Вчера двоих с Когтеврана отправили на отработку, в итоге мыли трофейную галерею до полуночи. — И как? — спросил Скорпиус. — Смеялись, — пожал плечами Альбус. — Им нравится, когда на них обращают внимание. Он закрыл свиток и отложил его в сторону. «Круг» существовал в школе уже давно, менялись лица, курсы, даже декорации их «собраний». В этот клуб по интересам редко попадали случайные люди, и почти никогда не попадали целые компании. Ребят объединяло не происхождение и не общий факультет, а ощущение, что они стоят особняком от привычных школьных ролей. Для преподавателей это выглядело даже обнадёживающе, ведь ученики разных факультетов общались без вражды, спорили, играли в магические игры, обсуждали матчи и книги. В школе, уставшей от старых разделений, такое поведение казалось скорее плюсом, чем минусом, но за проказы их наказывали и уже начали задумываться, не запретить ли этот «Круг». — Нокрейн там был? — спросил Скорпиус, отвлекаясь от размышлений. Альбус кивнул, не задумываясь. — Он всегда там. — Ты его не любишь, — заметил Скорпиус. — Я никого оттуда не люблю, — честно ответил Альбус. — Они шумные, самодовольные и думают, что придумали что-то новое. Он потянулся и, съехав с подлокотника в кресло, закинул руки за голову. — Помнишь, как в прошлом году кто-то подменил зелья у Когтевранцев? — продолжил он. — Весь класс потом чесался неделю. Вроде, просто шалость, а вроде и мерзко. Скорпиус помнил, тогда долго не могли доказать, кто именно это сделал, как и в большинстве случаев. В конечном итоге так и не было доказано, что это «Круг», Скорпиус даже думал, что это Нора с Джеймсом. — Всё равно это закончится, — сказал он. — Мы уже такое видели, это заканчивается выпуском, — согласился Альбус. — Через год-два о них никто не вспомнит, жалко только, что Джеймс все чаще торчит с Элиасом, он и так довольно скользкий, теперь еще и это. Альбус вздохнул и снова раскрыл конспекты, кажется, он решил сдать зелья с первого раза, уникальный случай. Скорпиус знал, что Альбуса волнует старший брат: любимый первенец, попавший на Гриффиндор, все дается ему легко и просто, все его любят, ему не надо учить уроки так долго, чтобы написать контрольную или сварить зелье с первого раза. И если он вступил в тайный школьный клуб, это делает его еще круче и авторитетнее, как бы Альбус ни отмахивался от этой мысли, убеждая себя и всех вокруг, что все эти подростки — просто олухи с самомнением выше небес. Скорпиус посмотрел на друга пару секунд, но поняв, что диалог завершен, переместился к окну и подумал о Норе, о том, как легко она обычно отмахивалась от разговоров о «Круге», как говорила, что это просто сборище скучных идиотов. Может быть, она была права.

***

Нора появилась у входа в Большой зал позже обычного. Сегодня она выглядела как-то по-другому: мантию не застегнула, волосы были собраны кое-как, но лицо было спокойное. Она села не рядом с ним, это была мелочь, почти ничего, но Скорпиус поймал себя на том, что следит за тем, как она наклоняется к Элиасу, а потом к Джеймсу, как слушает их, чуть прищурившись. Они не касались друг друга и не смеялись громко, но она вела себя с ними так естественно и была собой, и он понимал, что рядом с ним она другая. Он не понимал, ему нравится, что рядом с ним она улыбалась и была нежной, или его раздражало, что он не мог понять, где она притворяется, а где нет. — Ты сегодня какой-то мрачный, — сказал Альбус, не глядя на него, ковыряя ложкой кашу. — Вечером сходим на тренировку? Скотт поставил дополнительную для желающих, хочу раздавить когтевранцев. Скорпиус промолчал и просто рассеянно кивнул. После уроков Нора нашла его сама у стены, недалеко от классов Чар, как будто знала, где он будет стоять. — Ты со мной сегодня? — спросила она без предисловий. — Куда, в Хогсмид? — Нет, планы поменялись. Пойдем к нам, просто посидим. Он посмотрел на неё внимательнее, вблизи было видно то, что обычно скрывалось за её дерзостью: усталость в уголках глаз, тень под кожей, будто она плохо спала уже не первую ночь. — «К нам» — это к кому? — К нам, — снова повторила она и пожала плечами. — Джеймс будет и ещё пара ребят. — А Альбус? Она чуть усмехнулась. — Он не пойдёт, ты же знаешь, даже если мы его позовем. — Ты предлагаешь мне выбрать? — спросил Скорпиус, прекрасно зная, что если он пропустит тренировку, Альбус его придушит. Нора посмотрела на него. — Я предлагаю тебе быть со мной. Остальное ты сам уже придумал. Вечером гостиная Слизерина была почти пустой, Альбус сидел у камина, листая книгу и периодически морщась от боли: на тренировке он пару раз упал с метлы, ничего серьезного, но все равно неприятно. Он поднял глаза, когда Скорпиус вошёл. — Ты не пойдешь со мной? — с надеждой спросил тот. Он попросил Нору перенести их посиделки на попозже, не желая подставлять друга и пропускать тренировку. — Нет. Альбус ответил жестко и сухо, давая понять, что он не в восторге от всей этой компании. Он считал, что Скорпиону нечего делать среди старшекурсников, а дружить надо с теми, кто с тобой с самого начала. Нора Блэквест поначалу была незаметная и тихая, она с первого курса тесно дружила с Джеймсом, поэтому Альбус знал ее еще до того, как поступил в Хогвартс, она даже пару раз была у Поттеров гостях. — Милая девочка, — всегда говорила Джинни, радуясь, что Джеймс не искал неприятностей и не нарывался на опасности, как его отец в школьные времена. Потом Нора подросла, и в нйе что-то изменилось, будто пришло извне, Джеймс тоже становился все более вредным и вскоре вовсе перестал проводить с младшим братом время. Так что у Альбуса была личная причина недолюбливать эту девчонку. Скорпиус нашёл их по шуму: они смеялись и громко разговаривали. Смех был громкий, не стеснённый, такой, каким смеются, когда уверены, что никто не придёт делать замечания. В одном из старых залов, которые давно не использовали для уроков, горели несколько свечей, расставленных кое-как без симметрии. Некоторые ребята сидели прямо на полу, некоторые на подоконнике. В этом зале уже не было парт, ни на ком из присутствующих Скорпиус не увидел значков старост, это была обычная компания подростков, которым тесно в рамках школы. Нора сидела у стены, поджав ноги, и, заметив Скорпа, чуть приподняла бровь. Элиас стоял рядом с ней, опираясь плечом о камень, и разглядывал Скорпиуса с тем внимательным спокойствием, которое всегда его раздражало. — Сюда, — кивнула Нора. — Мы уже решили, ты передумал. Он вошёл, чувствуя на себе оценивающие взгляды, как будто его примеряли к компании, как чужую мантию. — Забавно, — сказал кто-то, лениво перекатывая слова, — как некоторые держатся за детские компании. — Привычка, — откликнулся другой. — Некоторые боятся выйти за пределы. Послышался нестройный смех, Скорпиус тоже чуть запоздало усмехнулся. — Зато скучно не бывает, — сказал он, вскинув голову. — Никогда не знаешь, кто из них в следующий раз решит спасать мир. — Да, — согласился Элиас. — Особенно удобно, когда мир ограничивается Большим залом и школьными аудиториями. Скорп почувствовал укол от этих слов, он хотел показать всем, что его друзья - дети героев войны, а сам он уже давно не носит на себе клеймо позора отца, все это давно в прошлом, предрассудки ушли. Но ответ Элиаса вдруг затронул в его душе старую и, как ему казалось, давно зажившую рану. В итоге разговор перескочил дальше: квиддич, ставки на следующий матч, кто у кого списывает, кто кого подставил на зельях. Кто-то сказал, что Макгонагалл «слишком серьезно относится к слухам», кто-то загадочно проговорил, что новые учебники по ПОМ врут. Скорпиус постоянно переживал, что Филч их поймает, в его планах не было наказания от Макгонагалл и выговора от отца. Тот особенно ценил тот факт, что его сын имел безупречную репутацию в школе, и безмерно им гордился. — А Лонгботтом, — добавил кто-то лениво и вырвал Скорпиуса из размышлений, — до сих пор верит, что если быть добрым, никто не будет списывать. Малфой напрягся. — Он хороший преподаватель, — сказал он. — И вообще… — Расслабься, — перебила Нора и закатила глаза. Она всегда вела себя так, если они были не наедине. — Это же на самом деле не про него. Это просто шутка. Повисла пауза, все переглянулись, потом Элиас хлопнул в ладоши. — Ладно, хватит трепаться. Сделаем глупость? Словно из ниоткуда появился мел, Элиас быстро начертил на полу большой неровный круг, а Нора передвинули свечи чуть ближе. — Это что? — спросил Скорпиус. — Проверка удачи, — ответила она и легко пожала плечами. — Если не сработает, просто посмеёмся. Они встали по кругу, Стив с шестого курса прошептал какие-то странные слова, но это точно не была латынь; свечи мигнули, а воздух стал плотнее, как перед дождём. И вдруг — хлоп, на полу внутри круга появились пергаменты: аккуратные свежие списки. Скорпиус сделал осторожный шаг вперед и увидел, что это ответы на контрольную. — Это ключи к завтрашней контрольной по трансфигурации у шестого курса. - Ответил Элиас самодовольно, заметив недоумение на лице Малфоя. — Видишь? — сказала Нора, улыбаясь. — Школа сама хочет, чтобы мы выигрывали. Скорпиус почувствовал, как по спине пробежал холод. Он поднялся в спальню почти на цыпочках. Филч их не поймал, никого не наказали, но он все равно чувствовал себя преступником. Свечи были погашены, в окнах сгустилась чёрная, густая ночь, и он уже мысленно извинился перед Альбусом за скрип половиц, когда понял, что тот не спит. Альбус лежал на спине, глядя в потолок и заложив руки за голову. — Я думал, ты уснул, — тихо сказал Скорпиус. — Я бы и рад, — вздохнул Альбус. — Но не вышло. Скорпиус снял мантию и аккуратно повесил её на спинку стула. Кровать мягко скрипнула, когда он сел, а потом лёг, уставившись в темноту. Несколько секунд они просто слушали, как дышит спальня: чужой храп, шорох одеял, далёкий вой ветра за башней. — Джеймса там не было? — спросил Альбус негромко. Скорпиус повернул голову. — Нет, не было. Альбус чуть заметно удовлетворенно выдохнул, но тут же отвернулся, словно испугался собственного чувства. — Значит, всё ещё не настолько плохо, — пробормотал он. — Что? — Ничего. Молчание снова растянулось, Скорпиус почувствовал, как к горлу подбирается что-то липкое. — Ты злишься? — спросил он наконец. — Нет, — ответил Альбус сразу. — Я переживаю. Он повернулся к нему, оперевшись на локоть. — Ты стал чаще пропадать, будто у тебя теперь есть место, где тебе веселее и свободнее живется. Скорпиус нахмурился. — Чепуха. Альбус усмехнулся. — Вот именно. Он снова лёг на спину, глядя в потолок. — Просто скажи, если тебе станет там важнее, чем здесь, — сказал он тихо. — Я не хочу узнавать об этом случайно. Скорпиус сглотнул. — Не станет. Альбус не ответил сразу. — Ладно, — сказал он наконец. Он хотел добавить что-то еще, Скорпиус чувствовал, как друг пару раз набирал воздух в легкие, но словно не решался начать говорить. В итоге Альбус тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок.

***

Во внутреннем дворике школы было холодно, но не неприятно: шел крупный мягкий снег, он цеплялся за воротники и ресницы, пахло морозом, но уже чувствовалось, что через пару недель зима отступит. Камень под ногами был скользкий, и Нора шла медленно, словно специально выбирая места, где можно было споткнуться. — Осторожно, — сказал Скорпиус, автоматически подставляя руку. Она тут же вцепилась в его локоть. — Всё под контролем. Я просто проверяю, как быстро ты реагируешь. — Отлично реагирую, я уже морально готов носить тебя на руках. — Он сам испугался своих слов, но виду не подал. — Пока не надо, — засмеялась она. Он залюбовался ее профилем: раскрасневшийся нос с маленькой горбинкой, длинные ресницы, широкая улыбка. Сегодня она была совсем другая, не как вчера. Они остановились у стены, там было чуть тише и ветер не так завывал, Нора натянула шарф до носа, но через минуту всё равно стянула, мешал. — Хочешь, согрею? — спросил он. — Хочу. Она сказала это слишком быстро и тут же смутилась, но Скорпиус сделал вид, что не заметил, он просто встал ближе, их плечи соприкоснулись, . — Мама бы меня убила, если бы увидела сейчас, — сказала Нора вдруг. — Сказала бы: «Нора, ты опять без перчаток, а руки нужно беречь». — А папа? — Папа бы молча снял свои и отдал мне. Она улыбнулась, потом добавила: — Ты знаешь, я все чаще думаю о том, что почти через год мне придется уехать учиться дальше, и я уже заранее по ним скучаю. Конечно, я и сейчас далеко от дома, но Кембридж — это совсем другой мир, я буду видеться с ними еще реже. Иногда мне кажется, что если меня не будет рядом слишком долго, с ними что-то случится… я даже думать об этом не могу. Скорпиус напрягся, но не стал ничего говорить, он только крепче прижал её к себе, и Нора будто опомнилась. — Ладно, всё, — сказала она поспешно. — Я не собираюсь сегодня грустить. — Нора? — тихо позвал он. — На самом деле я тебя понимаю. Мама после моего рождения заболела, отец ничего не говорит мне, они делают вид, что все в норме, но я вижу, что что-то не так. — и после паузы добавил: — Я тебя правда понимаю. — А ты знаешь, что с ней? — Нет. Она уткнулась лбом ему в плечо. — Иногда мне кажется, — продолжила она уже другим тоном, — что нам с тобой нужно сбежать. — Куда? — На остров, — сказала Нора. — Маленькой остров посреди моря. Чтобы там не было расписаний, лестниц, которые двигаются, и людей, которые всё время что-то от тебя хотят. И чтобы не было плохих новостей, да вообще никаких новостей чтобы не было, просто маленький райский уголок для нас двоих. — Ты и я, остров, море, — перечислил Скорпиус. — Звучит подозрительно спокойно. — Я бы там наконец выспалась. — Я бы там умер от скуки. — Врёшь. Она повернулась к нему, внимательно посмотрела, будто проверяла. — Может быть, — признался он и отвел взгляд, как будто стеснялся того, что хотел сказать. — Если там будем только мы с тобой, то можно рискнуть. Нора медленно кивнула, словно запомнила это. Снег усилился, она потянула его за рукав. — Пойдём внутрь, а то я правда замёрзну до смерти. Он не отпустил её руку, даже когда они уже шагали к дверям.

***

После обеда Большой зал был заполнен учениками, было слышно, как шелестел пергамент, глухо стучали перья о стол, а негромкие реплики тут же гасли под тяжёлым потолком. Ребята сидели в конце стола, почти у самой стены так, будто чуть в стороне от остальной школы. Нора устроилась рядом со Скорпиусом, закинув ногу на ногу, не особенно заботясь о том, что занимает больше места, чем принято, она листала учебник по трансфигурации, но читала невнимательно, она, скорее, просто присутствовала, чем училась. Роза сидела напротив, выпрямившись слишком ровно. Она делала вид, что сосредоточена на задачах, но каждый раз, когда Нора что-то говорила, перо в её руке замирало на долю секунды. Каллум сидел рядом с Розой, он то и дело сдвигал локти, словно защищая своё пространство, и бросал на Нору быстрые, недовольные взгляды, которые та либо не замечала, либо нарочно игнорировала. — Ты неправильно считаешь, — лениво растягивая гласные, сказала вдруг Нора, не поднимая головы. — Тут корень должен быть стабилизирован, иначе формула распадается. Каллум скривился. — Я тебя не спрашивал. — Оно и видно, — спокойно ответила она, мельком взглянула в его записи, словно издеваясь, и перевернула страницу. Роза подняла взгляд. — Мы вообще-то стараемся заниматься, — сказала она сухо. — Если тебе скучно, ты могла бы… — Могла бы уйти? — Нора наконец посмотрела на неё, прищурившись. — Да, могла бы, но не тебе это решать. Хочу остаться, — с напускным энтузиазмом добавила она после крохотной паузы, привстав со скамьи и положив руки на стол. Роза медленно выдохнула, кончики ее ушей молниеносно покраснели. Скорпиус напрягся, но Генри неожиданно неловко рассмеялся. — Она… не совсем не права, — сказал он, поправляя очки. — В формуле правда ошибка. Нора посмотрела на него почти с интересом. — Вот, — сказала она. — Нормальный человек. Генри покраснел и уткнулся в пергамент, это не укрылось ни от Розы, ни от Каллума. Уизли продолжала сверлить Нору тяжелым взглядом, но не решалась заговорить, все знали, если она сейчас откроет рот, случится ссора. — Отлично, — буркнул Каллум. — Теперь нас ещё и сортируют. В этот момент к ним подошёл Джеймс, он был выше Альбуса уже почти на голову, плечи шире, движения увереннее, в нём не осталось ничего от мальчишки, которым он был пару лет назад. Волосы темно-рыжего цвета, непослушные, как у его отца, а лицо открытое и доброе, всегда улыбающееся. — Я тебя искал, — сказал он, легко опускаясь на край скамьи рядом с Норой. — Ты опять дразнишь людей? Она пожала плечами, но было видно, как у нее загорелись глаза, наверное, болтаться по замку с Джеймсом ей будет гораздо веселее, чем делать уроки в Большом зале. Джеймс усмехнулся и бросил внимательный взгляд на Скорпиуса. — Альбус не пришёл? — спросил он. — Он занят, — коротко ответил Скорпиус. Роза заметила, как Джеймс не спросил, чем занят его брат, как сразу равнодушно принял ответ. Альбус остался где-то по другую сторону, младший, уже не такой близкий брат. У нее в груди защемило, неприятное чувство вины поднялось до самого горла, и она огляделась по сторонам, ища глазами Хьюго. Его рыжая макушка быстро привлекла ее внимание, он словно почувствовал ее взгляд и сразу поднял голову от учебника. Малыш Хьюго улыбнулся ей и снова уткнулся в книжку. Ребята снова вернулись к учебникам, но прежней лёгкости не было. Роза чувствовала, как Нора нарушает привычный ритм их компании, а Джеймс навевает различные глупости. Каллум раздраженно ощущал, как его вытесняют, и только Генри, вопреки всему, выглядел почти довольным: он слушал, задавал вопросы, ловил редкие взгляды Норы. Скорпиус сидел между ними всеми и злился. После того, как Нора с Джеймсом о чем-то пошептались, она поднялась из-за стола, но не успела она ничего сказать, как распахнулись тяжелые двери зала, впуская холодный сквозняк из коридоров. Пламя свечей дрогнуло, по залу прокатилась волна шёпота. Нора так и замерла, полуповернувшись, с рукой на спинке скамьи. На пороге стоял Филч, лицо у него было серым, вытянутым и злым, даже больше обычного, а Миссис Норрис металась у его ног, тихо и нервно мяукая. — Тишина! — рявкнул он, и Большой зал послушно стих. Филч прошёл несколько шагов вперёд, опираясь на трость, и осмотрел учеников так, словно искал виноватого уже сейчас. — Всем немедленно разойтись по спальням, — сказал он скрипучим голосом. — Занятия окончены, старосты проследите. Кто-то недоумённо фыркнул. — А в чём дело? — раздался высокий женский голос. Роза узнала Алису Чанг. Филч скривился, будто ему наступили на больную ногу. — В Хогсмиде пропал человек, — произнёс он уже немного тише. По залу прошёл холодный гул, Роза побледнела, Каллум перестал шевелиться, даже Джеймс выпрямился, мгновенно собравшись. — До дальнейших распоряжений директора выход за пределы школы запрещён, — продолжил Филч. — После отбоя ни шагу из гостиных, нарушителей ждёт разговор со мной. Он развернулся так же резко, как появился, и двери захлопнулись за его спиной с глухим эхом. Несколько секунд никто не двигался. — Пропал… как пропал? — тихо сказал Генри. — В Хогсмиде, — повторил Каллум, уже напряжённо. — Это же… рядом. В эту секунду все сразу забыли о том, что совсем недавно они обсуждали слухи о том, что в Хогсмиде творится что-то загадочное и странное. Слухи — это всего лишь слухи, они забавны, возможно, даже интригующи, но как только что-то действительно случается, всем становится не по себе. Нора медленно опустилась обратно на скамью, её лицо стало собранным и спокойным, любой намек на задуманные глупости исчез. Скорпиус почувствовал, как у него внутри что-то неприятно сжалось. — Пойдём, — сказал Джеймс негромко, наклоняясь к Норе. — Не здесь. Она кивнула, но прежде чем встать, на секунду встретилась взглядом со Скорпиусом. Ученики начали подниматься, сдвигать скамьи, гул снова нарастал, старосты уже шли вдоль столов, подгоняя всех к выходам. Скорпиус посмотрел на Альбуса, который появился в зале как раз в тот момент, когда Филч уходил. Он запыхался, словно несколько сотен метров быстро бежал. Он понял взгляд Скорпа без слов и, почти незаметно, сунул руку под мантию. Скорпиус кивнул.

***

Скорпиус, опустив голову, с учебником под мышкой, вышел из Большого зала вместе со всеми. Он дождался, пока толпа немного рассосётся и шаги станут реже, а голоса тише, и только тогда свернул в боковой темный коридор. Мантия-невидимка Поттеров легла на плечи привычно и даже успокаивающе. Чужая, потёртая по краям, с лёгким запахом пыли и старых чар, она всё ещё ощущалась как что-то невозможное. Отец Альбуса доверил ее Джеймсу всего год назад , но Альбус стянул ее еще в прошлом месяце, маловероятно, что Джеймс не догадался, кто виновник, но он, казалось, даже обрадовался, что у младшего брата проснулись нотки баловства, и потому упорно делал вид, что ничего не заметил. Скорпиус натянул капюшон и двинулся вперёд, стараясь не торопиться. В подземельях было холодно, от камня тянуло сыростью, факелы горели неровно, будто и им не нравились новости вечера. Он уже собирался свернуть к лестнице, когда услышал голоса. Скорпиус замер. — …я не верю, что это совпадение, — голос Макгонагалл был низким, сдержанным, но в нём звенело напряжение. — Слишком много странностей за последние месяцы. — А я вам говорю, профессор, — отозвался Хагрид, тяжело вздыхая, — что-то недоброе надвигается. Хогсмид, он ведь рядом, а магия… магия тут нынче ведёт себя не как прежде. — Пропал взрослый волшебник, — продолжила Макгонагалл. — Без следов аппарации. Пауза. — Как тогда? — осторожно спросил Хагрид. — Я не хочу проводить параллели, — резко сказала она. — Но я их вижу. Скорпиус почувствовал, как у него по спине пробежал холодок, он стоял, затаив дыхание, пока шаги не удалились, а разговор не растворился в каменных переходах. Только тогда он двинулся дальше. К гриффиндорской гостиной он добрался быстрее, чем ожидал, сердце билось громко, он остановился в тени и перевел дыхание. Полная Дама была в дурном настроении: портрет чуть перекосился, губы сжаты, взгляд подозрительный. — Пароль? — буркнула она кому-то внутри. Скорпиус ждал. Он знал, что сейчас внутри гостиной прямо перед портретом стояла Нора, она написала ему сообщение по люмику минуту назад: она хотела пройтись по коридорам и попробовать подслушать что-нибудь полезное, но не знала, что Скорпиус уже был рядом. При выходе картина просила пароль только вот в таких случаях, когда выход был запрещен. Это было ее любимое развлечение: давать надежду, а потом все равно не выпускать. С возрастом она становилась только несноснее. Нора заговорила вполголоса, Скорпиус не расслышал слова. Лицо Полной Дамы вытянулось. — Ты… ты не посмеешь, — прошипела она. — Хотите проверить? — уже громче, словно нарочно желая привлечь внимание, ответила Нора, и в этот раз Скорп расслышал ее слова. — Думаю, профессору Макгонагалл будет очень интересно узнать, кто именно помогал одному аврору прятать бутылки с огневиски в раме, и где именно. Портрет буквально покраснел. — Быстро, — прошипела Полная Дама. — И чтобы никто не видел. Полотно приоткрылось, и Нора скользнула наружу. — Спасибо, — бросила она через плечо. — Мы потом ещё поболтаем. Полная Дама захлопнулась с таким видом, будто только что пережила шантаж века. Скорпиус шагнул из тени, стянул капюшон ровно настолько, чтобы Нора его увидела. Она вздрогнула и тут же выдохнула. — Ты с ума сошёл, — прошептала она, но в голосе не было злости, только адреналин и странное опасное веселье, смешанное со страхом. — Если тебя поймают… — Знаю, — так же тихо ответил он. — Пойдём отсюда. Они нашли узкий проход между колоннами, где факел почти погас, а шаги из коридора звучали глухо и далеко. Скорпиус снова набросил мантию теперь на них двоих, Нора автоматически придвинулась ближе, она делала это не в первый раз. — В Хогсмиде правда пропал человек, Джеймс связался с отцом по камину, — сказала она спустя паузу. — Макгонагалл тоже так сказала, — ответил он. Заметив ее взгляд, он добавил: — Я слышал её с Хагридом, она сказала, что это ей это кое-что напоминает. Не понял, о чем она… Нора коротко усмехнулась, но улыбка не дошла до глаз. — Последние годы вообще какая-то чертовщина, — сказала она и задумалась. — Ты же знаешь, что мне пятнадцать, но я при этому на шестом курсе. Письмо пришло, когда мне было десять. Всё время ощущение, будто мир торопится и спотыкается. Она замолчала, потом добавила тише: — А теперь еще и люди пропадают. Скорпиус посмотрел на неё сбоку, в тусклом свете она казалась некрасивой и усталой. — Ты не боишься? — спросил он. — Боюсь, — честно ответила Нора и обвила шею Скорпиуса своими холодными руками. Она чуть повернула голову. Они стояли близко, и мантия тихо колыхалась, будто дышала вместе с ними. Нора медленно поцеловала его, Скорпиус замер на долю секунды. Потом он осторожно и неловко наклонился навстречу. Поцелуй получился мягким и несмелым, они чуть улыбались друг другу. Её пальцы нашли край его мантии, сжали ткань, Скорпиус почувствовал, как у него под ладонью бьётся её пульс, это сбивало с толку и одновременно успокаивало. Он робко коснулся её щеки, большим пальцем, и Нора тихо усмехнулась ему в губы. Поцелуй стал чуть увереннее, теплее, но всё равно оставался лёгким. Когда они наконец отстранились, где-то вдалеке хлопнула дверь. — Нам пора, — сказал Скорпиус. Нора кивнула, но прежде чем отступить, задержалась на секунду. — Скорпиус, постой, — сказала она негромко, а после паузы продолжила, совсем не к месту. — Я знаю, ты наверняка думаешь, что я странная и веду себя по-идиотски, ты только не бросай меня, хорошо? Я без тебя не смогу. Он совсем не понял, почему она вдруг сказала именно эти слова, застав его врасплох. — Конечно, я тебя не брошу, — ответил он и поцеловал ее в лоб.