Глава 8 Иллюзия дома

      Грейнджер листала вчерашнюю книгу на диване и ждала, когда он к ней присоединится. Они только что позавтракали тем, что Интри оставила в другой жизни — вчерашней.       С прошлого утра изменилось буквально всё. В квартире стояла странная тишина: умиротворённая, почти домашняя — и с лёгким ожиданием, как перед неизбежным разговором, который всё равно придётся начать.       Он задержался в дверях кухни и смотрел на неё, не заходя. Что-то первобытное внутри довольно урчало. Вместо вчерашней пижамы на ней была его длинная футболка. Волосы после душа рассыпались по плечам буйными кудрями. От неё пахло его шампунем и апельсинами, которые они ели минут десять назад. Она вытиралась его полотенцем. Ела его еду. Листала его книги.       Это было настолько правильным, что он не хотел рушить. Но знал: придётся.       Нельзя было притвориться, что они — просто парочка, которой можно запереться на тысячу лет и забыть мир. Важный разговор висел в воздухе натянутой струной. И ещё одно знание зудело под кожей: магия к ней вернулась. Если захочет — уйдёт в любой момент.       Сможет ли уйти так легко?       Его взгляд скользнул ниже — к краю футболки, к открытой коже на коленях, — и он резко вернул себя обратно. Отвёл взгляд. Сосредоточился на лице.       — С чего начнём? — спросил он ровно. — С моего визита к Белле?       — Да, — Гермиона кивнула и заставила голос звучать спокойно. — Думаю, это… отсутствующая часть пазла.       Ловко. Слишком ловко.       Утром она уже делала вид, что они едва знакомы. И сейчас продолжала ту же игру: не смотреть лишний раз, не задерживать взгляд, держать себя в “рабочем” режиме. Драко не мешал. Им действительно было о чём говорить.       Он пересказал визит к Белле без лишних подробностей, выделяя главное: пленник, “потомок Хаффлпафф”, память, домик в Северной Ирландии, мать — единственная нитка, за которую можно тянуть. О том, что было после, он сказал коротко и сухо.       Гермиона слушала, пальцами цепляясь за обложку книги, будто за поручень.       — Я знаю, куда мы можем заглянуть, чтобы найти мать Саммермота, — сказал он в конце.       — Это, наверное, самая проверяемая зацепка на сегодня, — согласилась она. И тут же подняла глаза: — А ритуалы, о которых ты сказал Белле… это была выдумка или тебя реально зацепило?       — В его памяти мелькнуло. Мать рассказывала сказку — вскользь. Сильно похоже на образ Хельги, но всё слишком размыто. Я упомянул, потому что нужно было дать Белле хоть что-то.       — Может, это не так уж и размыто, — Гермиона задумчиво пролистнула страницы. — Смотри. В этой версии истории говорится, что Хельга действительно увлекалась кельтской магией и сама происходила от кельтов. Я пока не нашла упоминания о чаше, но если ей это было важно… Волдеморт мог спрятать её в одном из мест силы. Он любит символизм.       — Мне казалось, ты говорила о местах, связанных с ним самим.       — Одно не исключает другого. Он отдавал крестражи слугам. Кто знает, насколько он был одержим основателями.       — Я верю в его зацикленность на себе больше, — Драко усмехнулся краешком губ. — Но ладно. Ирландия и миссис Саммермот — наш первый шаг. Остальное… будем держать в уме.       Она кивнула — и на секунду между ними установился тот самый зрительный контакт, который хотелось удержать чуть дольше. Гермиона тут же отвела глаза.       — Мы её будем спрашивать, а не допрашивать, — сказала она, будто заранее защищаясь от того, что собирался сделать Малфой. — Конечно, — Драко криво улыбнулся. — И если она вдруг “не вспомнит”, мы просто вежливо развернёмся и уйдём.       Гермиона сжала губы.       — Я не это имела в виду.       — Я понял. Дальше. После Саммермота было собрание.       Она напряглась — он понял не по словам, по плечам.       — Если кратко: Розье очень серьёзно нацелен на захват власти. Он старый хитрый жук, который видит сначала власть, а потом уже Тёмного Лорда. Я не знаю, где глаза у Беллатриссы, но мне иногда кажется, что Розье больше заинтересован в личном возвышении, чем в деле по возрождению хозяина.       — Почему ты так думаешь? — Гермиона нахмурилась. — Розье ведь один из первых. Он учился с Томом Реддлом. Кажется, он последний живой из ближнего круга.       — Раньше — не значит “по любви”, — сказал Драко и сам удивился, что прозвучало мягче, чем хотелось. — Многие не горели желанием возвращать его, когда он исчез. Мой отец — в том числе. Они хотели власти чистокровных. А получили страх и унижение — от него же. Когда источник ужаса исчез, большинство просто попытались вернуть себе место под солнцем. Если бы они хотели — хозяин вернулся бы задолго до четвёртого курса. Но никто не пошёл искать. Кроме Петтигрю.       Гермиона слушала внимательно, не перебивая.       — Сейчас Розье интересует не только “поиск”. Он вербует. Внедряет. Лезет в Министерство через людей — под Империусом и по собственной воле. Следующая цель — пресса. И ещё… — Драко чуть помедлил. — Его заинтересовал новый отдел по интеграции науки и магии.       У Гермионы округлились глаза.       — Розье умнее Волдеморта…       — Это там, где ты работала?       Она кивнула. И на секунду в ней мелькнуло что-то живое — азарт.       — Да. Там было по-настоящему интересно. Химия, физика, технологии — если смешать это с магией, потенциал безграничный. Я за два года экстерном закрыла бакалавриат в Оксфорде по биохимической инженерии и начала переносить идеи в зелья и чары. И я там была не одна.       — Вот именно это Розье и пугает, — сказал Драко. — Магглорождённые. Но он не отмахивается мгновенно. Он присматривается. И это хуже.       Гермиона резко выдохнула.       — Чёрт, Малфой… Это уже не просто поиски крестража. С этим мы вдвоём не справимся.       — Наконец-то, — усмехнулся он. — Великие умы мыслят одинаково. Пора подключать твоих приятелей. Что осталось от Ордена?       Её лицо дёрнулось.       — О… тебе не понравится. Половина умерла. Половина разошлась. Новых наборов не было.       — Где та оптимистичная гриффиндорка?       — Осталась в Хогвартсе, — горечь сочилась из слов. — Сейчас я больше похожа на ту версию, что ты видел в последний раз на войне.       — Грейнджер, соберись.       Она вдохнула и медленно выдохнула, как будто возвращала себя в тело.       — Ладно. Значит, будем будить тех, кто семь лет лежал в спячке. Только теперь у них семьи. Дети.       — Такова жизнь, — Драко равнодушно повёл плечом. — И кому-то придётся рискнуть ею, чтобы остановить Розье и Беллу.       — Я знаю, — тихо сказала она. — Мы счастливчики, которым терять нечего, но… теперь всё иначе.       — Что случилось с Уизли? С твоим дружком.       Она дёрнулась — мгновенно, почти незаметно. Он попал, как и хотел. Гермиона выпрямилась.       — Не твоё дело, Малфой. Но, думаю, ты в курсе: он женат и у него двое детей.       Драко мог бы надавить — и знал, что сможет. Но не стал.       — Кто жив из старого состава и может это возглавить?       — Я бы поставила на Билла, — сказала она сразу. — Он ушёл из Гринготтса и перешёл в аврорат. И Терри Флин. Он политик, присоединился к Ордену перед вторым падением Волдеморта. Ты его должен помнить — он чудовищно мешал в Министерстве. МакГонагалл.       — МакГонагалл? — переспросил Драко, будто пробуя слово на вкус.       — Да. МакГонагалл жива. Плюс Ханна и Невилл, Падма Патил, младший Криви… кто из наших выжил.       — И ещё Джинни, — добавила она.       Он приподнял брови.       — Уизли? Твоя подружка? Вы можете посплетничать в другой раз.       — Она сейчас Нотт, — сухо сказала Гермиона.       Брови у него взлетели выше.       — Предприимчивая ведьма.       — Мне нужно, чтобы Билл поверил. Один мой голос будет звучать… недостаточно убедительно. А Джинни и Тео могут подтвердить кое-что про тебя. Ты вытащил Нотта из страны, когда запахло жареным.       Драко поморщился. Чем больше людей знали о нём — тем выше риск утечки. Математика. Мерзкая, упрямая математика.       — Хорошо, — сказал он наконец. — Убедила. Теперь — по Пожирателям.       — Ты можешь назвать, кто за что отвечает?       — Конкретных “планов” вслух они не раздают, — Драко смотрел на неё прямо. — Розье сказал: будет тихо. Методы — на усмотрение исполнителей.       Гермиона уже достала блокнот — как будто он всегда был при ней — и приготовилась писать.       — Отдел тайн: Кристин Прайс и Нотт-старший. Прайс — с мозгами и связями. Нотт помешан на артефактах. К ним приставлены молодые: Стюарт, Форинье, младший Яксли, Трэвис.       Она повторила фамилии вслух. Драко ощутил, как это снова до боли напоминает войну.       — За отдел “магия и технологии”: Эйвери и Розенкрайц. Немец, молодой, перспективный. Эйвери будет контролировать. К ним — Обри, Булстроуд, Роули, Эдвин.       — Тео будет в восторге, — пробормотала Гермиона. — Узнав, что его отец снова здесь.       — Было бы идеально этого избежать, — ровно сказал Драко. — Нотт-старший очень зол на него. Месть будет… творческой. Я бы на месте Тео снова исчез.       — Он уже не тот мальчик, — сказала Гермиона. — И он с Джинни. Они могут затаиться. Но вряд ли сбегут. К тому же нападение на Нотта будет громким событием.       — Есть и тихие несчастные случаи, — напомнил Драко.       Гермиона замолчала на секунду, будто принимая что-то внутри, и подняла на него взгляд.       — Вернёмся к крестражам. Я тебе должна кое-что сказать.       Он почти физически почувствовал, как сейчас будет неприятно.       — Слушаю.       — По нашим данным, остался не один крестраж. А два.       Тишина в комнате стала плотной. Гермиона смотрела на свои руки, будто в них была подсказка, как пережить его реакцию.       — Восхитительно, — ядовито процедил Драко. — Спасибо, что решила поделиться.       — Дамблдор показал Гарри воспоминание: Волдеморт хотел разделить душу на семь частей, — Гермиона заговорила быстро, как на допросе у самой себя. — Да, всё сходится: шесть уничтожены… но Гарри был непреднамеренным крестражем. В итоге уничтожены шесть частей: дневник, медальон, кольцо, змея, Гарри и сам Волдеморт. Осталось две. И, вероятнее всего, это предметы основателей: чаша Хаффлпафф и диадема Рейвенкло.       Драко медленно моргнул.       — Единственное, что радует: Белла этой милой детали не знает.       — Да, — Гермиона кивнула. — И я наткнулась на любопытное в твоей книге. Там значительные расхождения с каноном.       — Это из библиотеки Блэков, — сказал он. — Про чашу там — буквально пару слов. Но диадема…       — Вот именно, — Гермиона постучала пальцем по обложке. — Автор подробно расписывает жизнь Ровены и историю Елены. И там прямым текстом: Елена сбежала не в Румынию, а в Словению. И оставила диадему в замке у озера.       — Волдеморт был кретином, — Драко усмехнулся, — но я не верю, что он оставил бы крестраж “там же”.       — Я тоже так думала, — сказала Гермиона и впервые не огрызнулась. — Но послушай. Она прочитала: «Елена потерялась в густых лесах. Но тут на её пути возник тёмный замок, башнями устремляющийся в небо. Рядом плескалось озеро. Стены замка были увиты плющом. Он манил — магия чувствовалась ещё издали. Когда она подошла ближе, то увидела: замок заброшен. Покосившиеся ворота — отперты. Внутри было темно, но Елена ощущала магию, сочившуюся отовсюду. Она шла по запылённым коридорам, поднималась на башни, но источник силы был не там. Она спустилась в подземелье. Там горел пурпурный огонь… из него вылетали искры. Вокруг всё было разбросано. Везде лежала пыль, будто здесь ничего не касались веками. Но сила, исходившая от пламени, была неоспорима. Елена бросила диадему матери в огонь, надеясь, что он её сожжёт. Пламя лишь усилилось. Она испугалась и отступила. Из огня поднялся вихрь — и выплюнул диадему на камень. Елена попыталась поднять её, но не смогла: магия оттолкнула, не давая прикоснуться. Теперь диадема принадлежала замку».       — Это ведь не просто место, — сказала Гермиона, отрывая взгляд от страницы. — Если диадема “принадлежит замку”… возможно, Волдеморт вообще не смог её унести. Или не смог удержать.       Драко смотрел на неё задумчиво. Сомнения в глазах ещё были, но уже не стена.       — Ладно. Это хотя бы звучит логичнее, чем “вернуть крестраж в точку старта”. Остаётся мелочь: найти замок в лесах у озера в Словении.              — Слишком специфично, чтобы не оставить следов, — уверенно сказала Гермиона.       — Хорошо. Пробуем и это.       Она кивнула и тут же начала что-то быстро записывать в блокнот. Драко приподнял бровь — разумеется, она уже составляла план.       — Итак, — она подняла глаза, быстрым движением убрала волосы за ухо. — Что там по путешествию в Ирландию?       — Есть нелегальные камины, — сказал Драко. — Можем воспользоваться. У меня есть связи. Если ты ещё не готова испытывать свои браслеты.       Гермиона прикусила кончик ручки.       — Любопытные у тебя знакомства.       — Быть преступником иногда полезно.       — Когда ты сможешь это организовать?       — Постараюсь на следующей неделе.       — Нам для связи нужен ещё один зачарованный телефон, — она полезла в бисерную сумочку и достала маггловский прибор. — Я научила ими пользоваться Джинни. Думаю, ты тоже обучаем.       Драко скептически хмыкнул. Он будет первым Малфоем, чьи руки официально держат маггловскую технику. Хотелось бы увидеть лица отца и деда.       Гермиона отложила блокнот и потянулась.       — Хорошо. Тогда я отправлюсь домой. Организую встречу с Джинни, Биллом и МакГонагалл.       — Ты не можешь связаться с Уизли отсюда? — спросил он слишком быстро, и тут же понял, что выдал себя.       Не хотел, чтобы она уходила. Хотел удержать ещё на чуть-чуть. Не словами. Не “пожалуйста”. Просто… чтобы она ещё посидела здесь, в его футболке, на его диване.       Гермиона замерла с телефоном в руках. На секунду — будто правда рассмотрела вариант. Потом покачала головой.       — Мне нужно отправить письма в Хогвартс и Биллу. И ещё — закончить партию зелий для Ханны. Раз уж я всё равно собираюсь в Хогвартс, совмещу.       — Ханна?       — Ханна Лонгботтом. В девичестве Аббот. Я сотрудничаю с ней: зелья, амулеты, иногда зачарованные маггловские приборы для медицины. У неё аптека в Хогсмиде.       Она поднялась, быстро собрала вещи, засунула в сумку даже его книгу — и направилась к спальне. Через пару минут вышла полностью одетая и собранная.       Драко не успел даже понять, когда именно это случилось: вот она была здесь — и вот уже кидает на ходу пару слов, что свяжется, и исчезает в трансгрессии.       Пустота в комнате осталась слишком отчётливой. Грейнджер сбежала — быстро, чисто, даже не дав ему шанса дотронуться до неё. Он недовольно смотрел на место, где она только что стояла, и вынужден был признать: да, она умеет закрываться так же виртуозно, как вчера умела быть открытой.       Может, это и к лучшему. Их вчерашняя откровенность создала иллюзию, что они могут сблизиться. Но не в этой реальности. Они смогут завершить работу только если держать дистанцию — иначе у него появится слабость.       Один раз это уже стоило ему слишком дорого.       И в этот раз он этого не допустит.