Глава 9 Ничто не закончилось

      Если кто и пережил гибель Гарри тяжелее, чем Гермиона с Роном, — так это Джинни. В начале войны они всё-таки вернулись друг к другу и успели пожениться. Гарри пытался спрятать её, но Джинни не умела быть «в тылу»: рейды, погони, похищения — она снова и снова вырывалась туда, где был он.       Их союз не был идеальным: они ссорились, редко виделись, но держались на одном — вере друг в друга. Когда война на годы увязла в стагнации, они выкрали у неё несколько месяцев хрупкого счастья. Джинни была уверена: надо ещё чуть-чуть — и всё закончится. Не закончилось.       За несколько недель до той операции Джинни узнала, что беременна и не сказала Гарри: не хотела, чтобы он шёл на дело с этой мыслью в голове. Гермиона знала. Гермиона пыталась убрать её «с радаров». Но Джинни всё равно прорвалась в Малфой-Мэнор. И своими глазами увидела, как Гарри падает с перерезанным горлом и больше не возвращается.       После этого её просто разорвало изнутри. Она потеряла ребёнка.       Мир возвращался к обыденной жизни. Постепенно воспоминания о войне потускнели. Новые события заполняли бреши. Но не для Джинни. Она провела месяцы в Святом Мунго. Тело стабилизировалось достаточно быстро, хотя поначалу риск был реальным. А вот внутри… внутри она не могла найти почвы. Она потерялась в горе так, что перестала быть собой.       Она выбралась? но какой ценой. Несколько лет за ней следили лучшие целители. Карьера в спорте не случилась. Когда-то яркая, смешливая девчонка стала тенью самой себя. И самое страшное: она почти лишилась магии. Это пугало близких до ужаса. Ей самой было всё равно — она просто продолжала существовать.       Магии хватало на базовые заклинания. Не больше. Будто жизнь уходила из неё медленно и упрямо.       И тогда появился Нотт.       Теодор стал одним из ведущих специалистов по работе с мозгом благодаря учёбе у Персиваля Эндрюса — мэтра в этой дисциплине. Эндрюс жил и практиковал в Нью-Йорке, и Тео провёл там много лет. Вернулся в Англию уже другим человеком: испуганный мальчишка, бежавший из дома, уступил место уверенному в себе целителю.       Его исследования давно перестали крутиться вокруг чистокровности, статуса и власти. Его интересовали люди и магия сами по себе: как мозг реагирует на чары, чем отличается «магическое» восприятие от обычного, где у ведьм и волшебников начинается магия — и где заканчивается воля.       Он упрямо решил понять, что происходит с магией Джинни. Она сначала не помогала? отшучивалась, улыбалась «как раньше» и закрывала дверь изнутри. Тео не давил. Он просто оставался рядом достаточно долго, чтобы притворство устало первым.       Потребовались месяцы. Потом — годы. Но однажды магия вернулась: сначала едва заметно, потом полно, горячо, с её привычной силой. И вместе с ней вернулась сама Джинни.       Сейчас рыжеволосая девушка крутилась на кухне, пока ждала Гермиону. Она только что вернулась из редакции: день выдался удивительно удачным. Статью она сдала вовремя. Напевая себе под нос какой-то задорный мотив, Джинни колдовала над пастой. Весело шкворчала панчетта. Джинни не была таким виртуозом, как Молли, но готовить умела и даже когда-то научила Гермиону нескольким простым вещам. Правда, у Гермионы почти никогда не было времени их применять: то проекты, то степени, то очередное «таинственно пропала».       Короткое срочное ообщение от Гермионы пришло днём. Джинни не удивилась. С тех пор как Грейнджер исчезла из Министерства, она периодически появлялась у них на пороге в режиме «кризис». Джинни имела туманные представления, чем именно та занимается, но была из тех немногих, кому было важнее благополучие Гермионы, чем отчёты о её местонахождении. Поэтому она не задавала лишних вопросов. Просто всегда оставалась на связи.       В камине вспыхнуло зелёное пламя, и предмет её мыслей шагнул на кухню. Гермиона стряхнула с плеч пепел, убрала волосы назад под заколки.       — Добро пожаловать домой!       — О, Джинни… как же я безумно рада тебя видеть!       Джинни на секунду оторвалась от плиты и настороженно взглянула на подругу. Такое приветствие не означало ничего хорошего. На лице подруги была смесь решимости и отчаяния — сочетание, от которого у Джинни всегда холодело внутри. Во время рейдов, когда Гермиона принимала решения, ведущие к скверным последствиям, на ней было именно это выражение.       — Я тоже рада тебя видеть, — все же тепло улыбнулась Джинни. — Но почему-то уверена, что мотивы у нас разные. Твои объяснения могут подождать минут пять? Я почти приготовила ужин.       Гермиона вздохнула, но приняла отсрочку. Слова кипели у неё внутри, но что изменится, если они спокойно поужинают? Фальшь, которую она носила в себе после смерти Гарри, могла прожить ещё несколько минут.       Гермиона села за стол и стала ждать, подперев подбородок рукой.              Надо наслаждаться последними мгрованиями спокойствия. Сейчас Джинни пребывала в блаженном неведении, как и последние семь лет. Она мирно готовила им ужин, не подозревая какой объем информации через несколько минут обрушится на нее. Тёплый свет ложился на лицо Джинни, и Гермиона с щемящей нежностью подумала, как прекрасна эта простая эмоция — спокойствие. Она знала, через что прошла Джинни, и как трудно ей давалось именно это. Раны зарубцевались, но оставили слишком много шрамов. Джинни долго прикрывалась «старой собой»: улыбками, смехом, шутками, и мир охотно верил. С Гермионой не получалось. С Гермионой они слишком часто держали друг друга, когда накатывало.       А это расслабленное лицо появилось у Джинни совсем недавно.              Гермиона невольно вспомнила их свадьбу — тихую, почти тайную. Тогда были только они, Гермиона и один его коллега из Америки. Потом — маггловский Лондон и ощущение, что хотя бы у кого-то жизнь всё-таки не кончилась. Молли, узнав, едва не лишилась чувств, а потом, как ни странно, приняла это: она видела, что Тео вернул её дочь обратно к жизни.       Во время ужина они болтали о работе Джинни, сплетничали о знакомых, обсудили последние новости в семействе Уизли: Перси стал начальником отдела международного сотрудничества, у дочки Джорджа проявились первые всплески магии, Чарли объявил, что возвращается в Великобританию — он наконец закончил подготовку питомника для драконов на одном из островов Шотландии, и опасные звери готовы заселить его.       Гермиона слушала и думала, что ещё секунда, и эта картина распадётся.       Джинни одним взмахом отправила тарелки в раковину, налила им по бокалу вина и достала пачку чипсов, маггловское лакомство, в которое она когда-то влюбилась благодаря Гермионе. В их доме теперь чипсы были всегда.              — Ну, Гермиона, выкладывай, — Джинни смешно сморщила нос и улыбнулась своей заразительной улыбкой. — Я так старательно развлекала тебя за ужином, но настороженность и какая-то даже трагичность не сходят с твоего лица. Неужели некий молодой волшебник, или, Мерлин упаси его, маггл, заставил твоё сердце биться чаще и довёл тебя почти до нервного срыва? Ты вечно выбираешь не тех парней.       Гермиона не смогла не улыбнуться в ответ, гадая, что скажет ее подруга если узнает, что и это тоже в списке ее проблем? Этот ее выбор точно не порадует Джинни. Малфой был последним в списке пригодных для серьезных отношений парней, который для нее составляла в насмешку Джинни.       — Джин, в этот раз дело не в парнях.       — Да что ты? И в чём же?       Гермиона весь день думала, как преподнести это Джинни. В итоге выбрала самый короткий и самый честный вариант.       — Оставшиеся в живых Пожиратели смерти вернулись в Англию. И они готовят государственный переворот.       — Что?.. — ореховые глаза Джинни стали ещё больше. — Гермиона, ты серьёзно?       — Серьёзней некуда. Мы в полной заднице. У меня есть информация изнутри. Они уже в Министерстве, где-то Империус, где-то добровольцы. Следующий шаг — Отдел тайн и новый отдел «магия + технологии». Нам придется вновь их остановить, иначе будет поздно.       В комнате повисла тяжелая тишина. Джинни жестом подозвала не вино, а бутылку огневиски. Налила себе, опрокинула и попыталась собрать мысли по кускам.       Это не звучало как полный бред. После войны им не удалось поймать многих, и те исчезли. Было даже странно, что они так долго не поднимали голову. Люди с такими идеями редко исправляются. Но это могло быть ловушкой.       Джинни хмуро посмотрела на Гермиону:       — Откуда у тебя информация? Кто этот источник, и можем ли мы ему доверять?       Вот оно. Та часть, которая не понравится Джинни.       Гермиона глубоко вдохнула и сказала коротко:       — Драко Малфой.       Джинни застыла. Эта фамилия вызвала в ней неконтролируемую дрожь. Она поставила на стол стакан, потому что своим рукам она больше не доверяла.       — Малфой…       Сын убийцы Гарри. Она едва заметно сжала челюсти. Перед ее глазами вновь возникла эта сцена. Гарри на ступенях Малфой-Мэнора, Он только что поверг самого грозного своего врага. В его глазах еще только начинает пробуждаться осознание. Джинни тогда была совсем близко. Она стояла всего в паре метров, там же где и билась несколько минут назад с Робастаном Лейстренджем. Они все застыли. Пожиратели, орденовцы, темные существа призванные Волдемортом. Только что казалось, что Гарри умер, а потом он же вскочил и неожиданно ударил по своему врагу. Зеленая вспышка прикончила Волдеморта, как и всех остальных до него, Авада работает бесперебойно. Только Гарри смог два раза от нее уйти.       В это же мгновение Джинни вырывается из рук схватившего ее Пожирателя. И ударяет по нему проклятием, которое в мгновение ока выжигает его сердце. Она поворачивается к Гарри. Ловит его взгляд. Он осознает, что только что сделал. Она ему улыбается. На его лице возникает триумф, и в эту же секунду она видит, как на его горле возникает полоса и оттуда начинает течь кровь. Она в ужасе не понимает, что происходит. Гарри падает, вокруг него растекается алая лужа. Она переводит взгляд от него и видит Люциуса Малфоя, застывшего с палочкой в руках. Обратно взгляд на Гарри. Его глаза уже неподвижно стеклянные. Она кричит, и все меркнет.       Джинни сглотнула. Пальцы сами потянулись к огневиски, но стакан уже был пуст. Она подняла на Гермиону непонимающий взгляд.       — Почему Малфой? Как?       — Джинни, Драко целый год до того, как умер Волдеморт, шпионил на нас, — тихо сказала Гермиона. — Он никак не связан с тем, что сделал его отец. Более того… это вынудило его бежать.       — Ты всё это время сотрудничала с ним и дала ему сбежать? — голос Джинни стал жёстким, почти обвиняющим.       Гермиона попыталась говорить с ней своим спокойным размеренным тоном, который использовала, когда объясняла что-то в школе.       — Он был на нашей стороне. Он принёс информацию, которая помогла закончить войну. Он помог Тео сбежать.       Имя мужа подействовало как успокоительное. Джинни вдохнула чуть ровнее.       — Тео говорил, что Малфой вытащил его, да. Но это было задолго до смерти Волдеморта.       — Задолго, — согласилась Гермиона. — И уже тогда он не был верным соратником.       — Ты веришь ему, даже если он сын самого лживого ублюдка на этом свете, который предавал не раз и не два?       — Драко — не Люциус, — сказала Гермиона тихо. — Я не отрицаю, что он был Пожирателем смерти…       — Был Пожирателем? — в голосе Джини слышались истеричные ноты. — А сейчас они клуб любителей садовых гномов?       — …Но у него были мотивы предать Волдеморта, — Гермиона не повысила голос. — Его мать едва не погибла тогда.       — А сейчас? — Джинни смотрела горящими глазами. — Какие у него мотивы сейчас? Гермиона осторожно выбирала слова.       — Ему нужна безопасность для матери. И ему нужна Англия, в которую можно вернуться. Не Англия Розье и Беллы.       Джинни молчала несколько минут, взвешивала, как будто держала в руках раскалённый кусок металла. И наконец, с невероятным усилием, сказала:       — Хорошо. Если ты ему веришь, я верю. Малфой не его отец. И… да, — она стиснула зубы. — В конце концов, если мы будем судить его по его семье, то с таким же успехом можем обвинить и Тео.       Гермиона выдержала паузу, а потом продолжила уже увереннее:       — Джин, нам нужно помешать Пожирателям. Для этого придётся возродить Орден. Я думаю, сейчас его мог бы возглавить Билл. Возможно вместе с Флином.       — Билл… — Джинни провела ладонью по лицу, будто вытирая усталость. — Он один из самых влиятельных авроров. И из старой гвардии почти никого не осталось. Билл из всех нас самый рассудительный. Возможно, ты права.       Она очень старалась мыслить логически, хотя внутри всё дрожало и полыхало.       — Я пришла сначала к тебе, потому что мне нужна твоя и Тео помощь, когда я буду говорить с Биллом, — сказала Гермиона. — Тебе легче поверить мне. А Тео может подтвердить… историю с побегом. Я также хочу поговорить с МакГонагалл. Чтобы заново завести машину, нужны усилия.       — Твои метафоры… — Джинни криво усмехнулась, услышав про маггловский транспорт. — Ладно. Ты говоришь дело. Чтобы поднять Орден, нужно убедить людей, что угроза реальна.       Гермиона помедлила и всё же добавила:       — Отец Тео уже в Англии.       Джинни замерла. Эти слова выбили из неё воздух.       — Понимаю, — выдавила она наконец онемевшими губами. — Значит… у нас действительно серьёзные проблемы.       Она молчала несколько секунд, складывая новую реальность в голове. Потом сказала уже спокойнее:       — Я принимаю то, что ты говоришь. Но насчёт Тео я ничего не могу обещать. Он сам должен решить.       Гермиона кивнула. Кто она такая, чтобы заставлять? Но она знала: если старый сценарий начнёт повторяться, она пойдёт на любые меры, лишь бы не допустить нового кошмара. Мысль об этом мелькнула — и Гермиона резко закрыла её на замок.       — Хорошо, Джинни. Дай мне знать, что он решит.              Гермиона поднялась из-за стола. Джинни не бросилась к ней с привычными объятиями. Она слышала как будто издалека, как Гермиона попрощалась и шагнула обратно в камин.       Огонь проглотил её, и кухня стала слишком тихой.       Джинни сидела, не двигаясь. Шок накатывал волнами: снова… снова война только без объявления. Снова тот же кошмар, который она уже прожила и похоронила.       Что если в этот раз она не сумеет вырваться?       Ей отчаянно захотелось спрятаться под одеялом, как в детстве. Никому не говорить. Сделать вид, что этого разговора не было. Утащить Тео обратно в Америку. Она уже мысленно прокручивала в голове фразы, которые могла бы ему сказать.       Милый, мне плохо в Англии. Боюсь, сорвусь — нам надо уехать.       Или:       Родной, тут для тебя нет развития. Вернёмся к профессору?       Или — почти правду:       Тео… в Англии небезопасно. Нам надо уехать.       Последнее было ближе всего.       Она смотрела на пустой стакан и понимала простую вещь: в списках теперь их фамилия.       Тео вернётся — и ей придётся сказать. Сбежать, не сказав ничего, у неё не получится.       Их ждал разговор. Их ждал выбор. Примечание автора: А теперь интересно: кто из них ближе к краю — Джинни или Гермиона? И кто быстрее «испачкается» ради цели, если придётся? Если хочется — напишите в комментах, на чьей вы стороне и почему. (Лайк/подписка тоже очень поддерживают 💛)