Глава 10 Идеальный мир для Хозяина

      Часы на каминной полке тикали слишком громко. Это отвлекало, и Белла, не глядя, подняла палочку — тиканье захлебнулось, будто его перерезали.       Она снова вернулась к предмету своего изучения. Перед ней лежала чёрная, обугленная ложка. От неё всё ещё тянуло слабым запахом горелого дерева — и Белле даже стало любопытно, сколько лет она уже в таком состоянии. Десятилетия? Столетия?       Это было оно? То самое, о чём старая ведунья бормотала в Корнуолле?       Беллатрисса медленно “прощупала” ложку — не пальцами, магией. Проверила на силу, на следы чужих рук, на тёмные закладки. Осторожно выписывала формулы в воздухе, одну за другой, как если бы слово могло расколоть молчание предмета.       Старуха выдала секрет после часов допросов, и потому сведения были шаткими, как гнилой мост. Но Белла никогда не любила добывать знание в библиотеке. Копаться в пыльных книжках? Терять драгоценное время на страницы, написанные трусами?       Гораздо проще — и честнее — находить людей, которые знают. Люди полезнее книг. Их можно убедить. Сломать. Вынуть нужное прямо из головы. А ритуал, о котором говорила ведунья, был настолько стар, что даже если записи и существовали — они давно спрятаны или сгнили под чужими печатями.       После очередного взмаха палочки ложка задымилась — и треснула.       Белла выругалась так, что воздух дрогнул.       — Опять не то. — Она стиснула зубы. — Придётся начинать сначала.       С того дня, как у неё появилась вероятность вернуть Хозяина, Беллатрисса бросилась в поиски с одержимостью фанатика: крестражи, способы закрепления души, ритуалы возрождения. Не проходило ни дня, чтобы она не вспоминала — как сладко, болезненно сладко — разлилась надежда по венам, когда тот учёный произнёс слово вслух: крестражи.       Мир был его недостоин.       И всё же он возвращался снова и снова — уже одним этим доказывая: всё, во что они верили, было не напрасно. Хозяин видел дальше остальных. Предугадывал шаги врагов. Оставлял запасные ходы. Он не мог исчезнуть из мира навсегда — только не он, единственный, кто способен восстановить порядок в перекошенной реальности, где магглов — миллионы, а волшебники вынуждены прятаться, будто болезнь.       Она знала, что он вернётся.       А в этот раз — это её миссия. Её руки. Если понадобится — её жизнь. Как ещё объяснить, что она выжила в той битве? Не умерла под чужими проклятиями, не сгнила в Азкабане, не сломалась.       Белла вспомнила, как Уизли почти добила её в Мэноре. Они загнали Лейстрендж в ловушку — и всё равно она ушла. Скрылась. Исчезла. Чтобы теперь вернуть его обратно. Чтобы на этот раз всё было сделано правильно.       Она убрала заклинанием остатки ложки и снова уставилась в заметки — рваные, неровные строки со слов корнуолльской старухи. Надо было найти проклятый предмет, застрявший между жизнью и смертью. Ложка Миозара идеально подходила под описание — но если бы была подлинной, она не треснула бы от первого серьёзного касания.       Беллатрисса перевернула страницу и пробежалась взглядом по списку ингредиентов.       Корень священного дуба. Пепел саламандры.       Первое ещё можно достать. А вот второе… Её мысли разрезал звук распахнувшейся двери.       В комнату вошёл племянник — быстрым, уверенным шагом, без пафоса и без извинений.       — Тётя, — коротко кивнул он.       — Драко. Я тебя сегодня не ждала.       — Пришло время выкрасть реликвию утерянного рода Мейсмер, — сказал он так, будто речь шла о доставке вина. — Я охотился за ней слишком долго, и наконец вышел на след. Перевозка — через две недели. Во вторник. У нас мало времени.       Он не остановился — слова легли ровно, как металлические детали на стол. — И я не собираюсь оставлять самое вкусное Прайс и Нотту. За Эйвери тоже стоит присмотреть. Пора и нам включиться в эту игру.       Белла задумчиво посмотрела на него — и медленно кивнула. Племяннику нельзя было отказать в одном: он всегда действовал продуманно. Драко коротко изложил, что через несколько минут прибудет первая группа, и они вышли во внутренний дворик.       Обветшалый фонтан ещё держал очертания былой красоты, но зимой выглядел чужим и одиноким — как вещь, забытая среди мёртвых трав.       На площади появились восемь человек в одинаково неприметных мантиях. Они выглядели… никак. Увидишь в толпе — и через минуту уже не вспомнишь лица. Драко даже не повысил голос.       — Вы двое — следите за людьми Прайс и Нотта. Вы — за Эйвери и Розенкрейцем. Никаких Империусов, никаких “контактов”, никаких сывороток правды. Мне нужно, чтобы они о вас не знали, а вы знали о них всё. Доклад — через три дня. Свободны.       Никто не ответил. Никто не кивнул — они просто исчезли, словно их и не было.       Драко повернулся к оставшейся четвёрке.       — От вас мне нужно другое. Работники двух отделов Министерства должны быть под присмотром. Мне нужен компромат. На каждого. Их слабости, привычки, связи. Кто с кем спит, кто кого боится, на что у кого аллергия — и где они прячут свои грязные секреты. Доклад — через неделю.       Он говорил спокойно, выверяя каждое слово. В голосе не было угрозы — был холодный профессионализм. С этими людьми он работал давно. Во время жизни за границей они остались с ним и продолжали деятельность. Пожиратели, которых он отобрал сам. Белла знала о его отрядах — но они подчинялись не ей.       И было что-то беспокоящее в этом ровном тоне и в бесстрастном лице племянника. Она вдруг с опозданием заметила: он вырос. И приобрёл навыки, чуждые ей — но необходимые делу. Она всегда знала, что он талантливый маг, но это выстраивание четкой системы для того, чтобы все работало как часы, было чем-то новеньким. Когда тот мальчишка, скуливший под её Круциатусом, превратился в мужчину, отдающего приказы?       Драко достал несколько свитков.       — Мне нужен зал на первом этаже. Там я с другой группой спланирую похищение. Белла позволила — кивком, как разрешают пользоваться своим воздухом. Ровно в назначенное время во дворе появился второй отряд. Эти люди уже походили на бойцов — и некоторых Белла знала лично.       Они переместились в зал.       — Операция — во вторник, — начал Драко, разворачивая карту. — У нас всего пара недель на подготовку. Вот возможный маршрут. Реликвию нельзя перемещать ничем, кроме наземного транспорта: иначе она самоуничтожится. Задача — перехватить. Потом — уйти. Быстро. Чисто. Всё ясно?       Четверо подтвердили одновременно.       — Тайлер и Дженис — вы готовите засаду. Мари — отслеживание перемещения реликвии из точки А в точку Б. Гилрой и я займёмся извлечением. Чем меньше людей увидит предмет — тем лучше.       — План отхода? — спросила женщина средних лет низким голосом.       — Фрейзарские беговые, — быстро сказал крепкий мужчина с крупным ожогом на морщинистом лице. — Быстрее по земле не бегает никто.       Белла наблюдала, как из слов, схем и коротких распоряжений складывается чёткий план. Им нужна эта реликвия. С ней шансы возрастали в разы. Малфой и его люди превращали возможность — в инструмент. Он не боялся замарать руки и лично участвовал в предприятии.       Это напомнило ей, как Хозяин проводил операции в первые годы: молодой — и уже умеющий управлять людьми так, чтобы они приносили лучший результат. В Драко мелькало что-то похожее.       Он был не как отец. В нём не было трусости и желания отсидеться в безопасном углу. Его магия не давила — и именно это было странно: она просто занимала пространство, вытесняя всё остальное. Белле потребовалось усилие, чтобы не отступить на шаг.       Его магия чувствовалась как тишина.       Белла провела языком по пересохшим губам.       Драко ни разу не произнёс имя Хозяина. Она ждала этого, как ждут удара. Но имя так и не прозвучало.       Она открыла рот — почти автоматически, чтобы произнести его самой, напомнить всем, зачем они здесь. И вдруг язык на мгновение онемел. Беллатрисса резко сжала зубы и отмахнулась от ощущения, раздражённая собственной слабостью.       До неё донеслись последние слова племянника — и она уже довольно улыбнулась.              — Все, кто окажется бесполезен, нам не понадобится.       Да. Драко всё ещё играл по понятным правилам. Жестокость фразы откликнулась привычным предвкушением.       Собрание закончилось. Они остались вдвоём.       — Когда всё будет готово… — начала Белла, подбирая слова так, чтобы он сам произнёс нужное, — Хозяин оценит порядок.       Она почти улыбнулась — как будто предложила очевидное.       Малфой не поднял взгляд.       — Порядок оценю я, — спокойно сказал он. — Остальным достаточно результата.       Белле показалось, что на мгновение в зале стало холоднее, хотя огонь в камине не дрогнул.       Драко собрал свитки, убрал разбросанные перья и сказал, что времени на милый семейный ужин у него сегодня нет. Тогда Белла, без лишних вступлений, описала ему, что ищет для ритуала — и они распрощались.       Она с удивлением заметила: плечи всё ещё напряжены.       Белла осталась одна. Тишина обычно не давила на неё. После стольких лет Азкабана одиночество вообще казалось приятным. Но сейчас что-то не давало покоя. Назойливые предчувствия раздражали.       Кажется, пришло время развлечений.              Она позвала Игната.       — Я хочу, чтобы наш пленник очнулся.       — Госпожа… — он нервно сглотнул. — Я только что напоил его такой смесью, что его даже приход Тёмного Лорда не разбудит.       Белла повернулась к нему медленно.       — Ты целитель или кто? — прошипела она. — Я жду выполнения приказа через тридцать минут.       И ударила его Круциатусом.       Игнат рухнул на пол, извиваясь, издавая странные звуки — смесь хрипа и стона. Вот. Теперь всё снова на своих местах.       Малфой просто… предусмотрительный. Он хочет, чтобы когда Хозяин вернётся, его ждал идеальный мир: готовый, вычищенный, послушный. Для этого нужен порядок. И надо быть впереди.       Драко не доверял Розье — и это хорошо. Этот чертов старик что-то недоговаривал. Белла нутром чуяла: там гниль. И её ужасно искушала мысль, как Розье будет валяться у ног Хозяина, вымаливая прощение за провал. А она… Она наконец станет правой рукой. Настоящей.       Беллатрисса жадно ловила каждое слово его идеологии, верила в каждый тезис и никогда не сомневалась. Всё было просто: сильные должны жить. Слабые достойны смерти. Не всегда быстрой.       Она могла бы стоять рядом. Слышать его голос. Быть его самой верной слугой.       А Малфой… Малфой мог привести её к этой ступени. Прекрасный инструмент в умелых руках. Хозяин выдрессировал его так, что мальчишка показал всё, на что способен. А она — отшлифовала.       Беллатрисса Лейстрендж не сомневалась в Малфое. И именно поэтому не заметила, как потеряла над ним власть.