Глава 7. "После льда"

«Пусть дует в лицо ветер с ледяных пустошей. Пусть ломает и режет острым, как сталь, холодом. Я пока жива. Я еще не сломлена. И пока я смотрю в эту слепую, белую гладь — а в ней лишь отражение его серых, неумолимых глаз — что у тебя внутри, а? Пустота? Нет. Стойкость. Её не взять ни холодом, ни страхом.»

Шлюз №3 встретил их тем же, чем и провожал: запахом металла, озона и ледяного сквозняка, пробивавшегося сквозь трещины в изоляции. Теперь этот запах был смешан с потом и страхом. На их костюмах пластами лежал снег, оттаивавший грязными лужами на полу. Они вошли не шагом — ввалились. Ксандр, превозмогая боль, тут же двинулся к панели управления. Его движения были резкими, экономичными. Левой рукой он ударил по красной кнопке, активируя цикл очистки. Жёлтые лампы замигали, предупреждая о герметизации. — Герметизация, — его голос прозвучал хрипло, но чётко, сквозь встроенный ком. — Не двигайся. Ксандр не смотрел на Райну. Внимание мужчины было приковано к процедуре. Правая рука висела плетью, но левая работала за двоих: он нажал последовательность кнопок, отключая подачу топлива к ракетным ранцам на их костюмах. Свист спускаемого излишка давления раздался где-то у неё за спиной. Потом он дотянулся до механического рычага рядом с дверью и рванул его на себя. Металлический скрежет — и массивные запоры с грохотом задвинулись, наглухо отделяя их от ледяного ада снаружи. Только тогда он позволил себе прислониться к стене. Его левая ладонь вцепилась в выступ, правая безвольно качалась. Он тяжело, прерывисто дышал. А в это время с Райной творилось следующее. Сердце колотилось с такой силой, что ей казалось — её грудная пластина вот-вот лопнет от ударов изнутри. В ушах стоял гул — не от тишины, а от выкриканного в пустоту адреналина, который теперь требовал выхода. Каждый мускул дрожал мелкой, неконтролируемой дрожью. А перед глазами всё ещё мелькали обрывки белого ада: треск льда под ногой, невесомость падения, слепая, животная хватка за его руку. Всё внутри горело — то ли от ужаса, то ли от дикой радости, что она жива. Снег сыпался с её шлема и наплечников, тая и смешиваясь с потом на полу. Райна резко, почти яростно, тряхнула головой, пытаясь сбросить белую, пульсирующую пелену, застилавшую зрение. Жёсткий пластик шлема глухо стукнул о внутреннюю амортизацию, отдаваясь гулом в висках. От этого резкого движения её повело в сторону. Инстинктивно, чтобы не потерять равновесие, она уперлась спиной и ладонями в перчатках в холодный металл стены, чувствуя, как дрожь сотрясает всё её тело. Система завизжала, прокачивая воздух. Давление выравнивалось. И этот звук, и вид его спины, напряжённой от боли, но всё ещё выполняющей долг, стали последней каплей. Тут что-то внутри Райны не выдержало. — Слышишь? — её голос сорвался, хриплый от напряжения, перекрывая вой системы. — Я больше никогда не выйду на этот лёд. Никогда! Её тело двинулось само. Ксандр стоял к ней спиной. Она рванулась вперёд. Удар кулаком в броню спины. Глухой стук. Он ахнул, всем телом подавшись вперёд от боли. — Никогда, Ксандр! Ты понял? Я чуть не умерла там! Он вздрогнул, но не обернулся. Стиснул зубы. Терпел. — Это ты виноват! — она била снова, уже по плечу. — Из-за тебя я здесь! Из-за твоей контрабанды я в белом аду, горю каждый день, как чёртов грешник! Ненавижу! Последующий удар пришёлся между лопаток. Глупая. Силы едва хватило бы на щенка. Но адреналин в её крови кричал так, что эхо отдавалось в его собственных висках. Золотое Руно. Оно всегда узнавало своё. Следующий удар пришёлся точно по месту вывиха. Ксандр резко развернулся, лицо исказила гримаса боли. Левая рука взметнулась, блокируя её удар. — Хватит, Райна! — прорычал он, и в голосе прорвалось раздражение. — Прекрати! — Нет! Не хватит! Ты не имеешь права! — Она толкнула его ладонями в грудь, отчаянно, но беспомощно в тяжёлом костюме. В его глазах, затянутых болью, мелькнуло холодное понимание. Золотое Руно. Оно резонирует со страхом. Надо остановить. — Успокойся, — его голос стал низким, жёстким, как сталь. — Сейчас же. Это приказ. Но она не слышала. Рука снова потянулась к нему. И тогда он среагировал. Одной левой рукой он поймал её запястье в воздухе. Всем телом, всей массой двинулся вперёд, прижимая её к стене. Она ударилась спиной о металл. — Отстань! Отвали, сукин сын! — её крик был полон паники. Он был уже вплотную. Его левая рука прижала её запястье к стене над головой. Травмированной правой он не мог пользоваться. Тогда он резко согнул левую руку в локте, придавив её грудью и плечом к холодной поверхности. Он наклонился, прижавшись лбом к её шлему, навис над ней всей тяжестью, не давая пошевелиться. — Тихо, — его голос пробивался сквозь шлем, хриплый и безжалостный. — Слушай мой голос. Это не ты кричишь. Это Золотое Руно говорит твоим страхом. Не дай ему себя сломать. Дыши. Слушайся. Райна замерла. Дыхание её в шлеме стало прерывистым, похожим на всхлипы. — Отпусти... прошу... Он не отвечал. Только смотрел ей в глаза сквозь визор, не ослабляя давления. Ждал. Его взгляд был вопрошением и приказом одновременно. Она кивнула, едва заметно, больше от бессилия, чем от согласия. Тогда Ксандр медленно, очень медленно, ослабил хватку. Отнял лоб от её шлема. Отступил на шаг, давая пространство. Его правая рука — та самая, вывихнутая — снова безжизненно повисла. Он даже не пытался её поднять. На лице — только усталость и решимость. Он повернулся к стене. Левой рукой дёрнул фиксатор своего шлема, сорвал его и швырнул на пол с глухим стуком. Потом обернулся к ней. Она всё ещё была в шлеме, замершая. — Дыши, — сказал он уже тише, но твёрдо. — Ровно. Сделав шаг, он левой рукой нашёл фиксаторы её шлема. Щёлк-щёлк. Шлем снят. Тёплый воздух ударил ей в лицо. Она судорожно глотнула. Глаза, ярко-золотые от сыворотки, были полны слёз. — Я... я не... — она пыталась что-то сказать, но слова путались. Где-то на краю сознания промелькнула мысль. Мария давно не колола мне стабилизатор... Это... это может быть ломка? Мысль была ужасной и в то же время давала какое-то странное оправдание её дикой ярости. — Молчи, — перебил он, но уже без прежней жёсткости. — Сначала я. Потом ты. Протокол. Он кивнул подбородком на крепления своего нагрудника. — Теперь твоя очередь. Расстегни. Аккуратно. Он стоял, опираясь здоровой рукой на стену. Его травмированное плечо было неестественно опущено. Он ждал. Райна, всё ещё дрожа, подошла. Внезапный стыд обжёг её изнутри, острее усталости. Он. Ксандр. Она только что орала на него, била его. А он... он вытащил её. И сам пострадал из-за этого. По-ходу у меня начинает ехать крыша... Она провела рукой по своему лицу, смахивая смесь слёз и пота, и её пальцы скользнули по белым, почти невидимым ресницам. Альбинизм делал её уязвимой, а сейчас — беспомощно прозрачной. Её пальцы, осторожные теперь, нашли первую застёжку на его нагруднике. — Позволь... я помогу, — тихо сказала она. Её голос, обычно такой звонкий, сейчас звучал приглушённо. Он не ответил. Только кивнул, коротко, почти неощутимо. Этот кивок значил больше, чем слова. Он, который всегда всё мог сам, который не нуждался в помощи, — сейчас принимал её. Щёлк. Потом вторая застёжка. С каждым освобождённым креплением тяжёлый композитный слой отходил, обнажая мокрое от пота термобельё. Контраст был разительным: холод металлических застёжек под её пальцами и тепло, даже жар, идущее от его тела сквозь ткань. Райна видела, как он замирал, когда нужно было дёрнуть тугой фиксатор, как мышцы на его скуле вздрагивали от сдерживаемой боли. Но он не издавал ни звука. — Прости, — шепнула Райна, не в силах сдержаться, когда особенно тугая застёжка щёлкнула, и он вздрогнул. Ксандр ничего не ответил. Только глаза, серые и усталые, на миг встретились с её — синими, как чистое небо в ясный день, но сейчас широко раскрытыми от пережитого. В них не было упрёка. Была та же усталая решимость. Когда внешний каркас упал на пол с глухим стуком, стало видно, насколько неестественно вывернуто его правое плечо под тонким слоем ткани. — Теперь я, — сказал он глухо и, левой рукой начав расстёгивать крепления на её костюме, продолжил: — Термобельё мокрое, но снимать не будем. Завернёшься. Мужчина помог ей снять внешний слой, и Райна тут же потянулась к аварийному шкафчику. Щелчок — и она достала серебристое термоодеяло, накинула его на плечи поверх мокрого термобелья. В шлюзе гудел аварийный обогреватель, нагнетая тёплый, сухой воздух, но озноб всё равно пробирал её до костей. Ксандр с трудом опустился на холодную металлическую лавку у стены. Теперь его очередь. Чтобы оценить масштаб травмы, нужно было снять верхнюю часть термобелья — майку. Райна, кутаясь в одеяло, подошла к нему. — Дай я... — тихо сказала она. Он снова кивнул, помогая левой рукой стянуть влажную ткань через голову. Когда майка соскользнула с его плеч и торса, она задержала дыхание. Его тело было покрыто старыми шрамами — белыми тонкими полосками и более грубыми, тёмными. Но сейчас всё внимание приковывало правое плечо. Оно было неестественно опущено и выдвинуто вперёд. Кожа вокруг сустава распухла, окрасившись в зловещую палитру: только налитая кровью краснота по краям уже переходила в глубокий, почти чёрный синяк, а в центре проступал болезненный жёлто-зелёный оттенок. Гематома была огромной, размером с её ладонь. Сустав выглядел чужеродным, чуть не выпирающим из тела. — Боже... Ксандр... — вырвалось у неё, шёпотом, полным ужаса. Он сидел, откинувшись на спинку, наблюдая за её реакцией. Уголок его рта дёрнулся в чём-то, отдалённо напоминающем усмешку, но в глазах не было ни капли веселья. — Красиво, да? — произнёс он хрипло. — Прямо праздничный фейерверк под кожей. Не каждый день такое увидишь. — Придурок! Эта чёрная, отстранённая шутка, столь характерная для него, заставила её выругаться. Но она быстро пожалела об этом. — Что... что теперь? — спросила Райна, глядя на его руку, и её голос дрогнул. — Нужно вызвать врача. Может, Мария поможет... — Нет, — отрезал он, и всё подобие усмешки исчезло с его лица. — Это сделаешь ты. Ты вправишь мне плечо. — Я?! Почему я? Я не врач! Я... я могу всё испортить! — запротестовала она, но протест был слабым. Где-то в глубине она уже понимала, почему он выбрал её. И это понимание заставляло сердце биться чаще. — Сделаешь ты, — повторил он, и в его голосе не было места для споров, только усталая уверенность. — Ты знаешь, как. И я доверяю твоим рукам больше, чем чьим-либо ещё. Она закрыла глаза на секунду. Да, она знала. Она уже лечила его раньше. Она видела, как он терпит боль, не проронив ни стона. Он доверял ей. Это доверие было страшнее любой злости. — Ладно, упрямый осёл, — выдохнула она, капитулируя. В её голосе уже не было истерики, была тревога, ответственность и какая-то тёплая, непонятная ей самой нежность. Воздух в шлюзе наконец прогрелся. Райна сбросила одеяло — оно больше не было нужно. Она осталась в облегающем термобелье, которое, высыхая, чётче обозначало линии её тела. — Мне нужна аптечка, — сказала она, поворачиваясь к шкафчику с красным крестом. Пока она наклонялась, чтобы открыть его, он не отводил взгляда. Его глаза, прищуренные от боли и усталости, скользнули по её спине, отметив, как тонкая ткань обтягивает узкую талию и округлые, подтянутые ягодицы. Форма была действительно безупречной. — Задница у тебя, кстати, первоклассная, — раздался его голос сзади, низкий, с лёгкой, откровенно оценивающей нотой. — Прямо пособие по анатомии. Райна замерла на полпути, затем резко выпрямилась и обернулась. Её синие глаза сверкнули уже не страхом, а холодным, ясным раздражением. — Заткнись, Ксандр, — сказала она ровно. — Сейчас не время болтать. Она повернулась обратно к шкафчику и вынула укладку первой помощи. Среди стерильных бинтов и пластырей её пальцы нашли холодный корпус пистолета-инжектора с мощным обезболивающим. Медленно, очень медленно, будто издеваясь, подошла к мужчине, уже более уверенными руками заряжая инжектор. — Куда? — спросила она коротко, глядя ему в лицо. — В бедро, — так же коротко ответил он, указывая левой рукой на место. Она присела перед ним, её движения теперь были плавными и осторожными. Прицелилась. И вместо быстрого, точного укола, она надавила на спуск чуть медленнее, чем нужно, и ввела иглу не под идеальным углом, а чуть более резко и грубо. Резкое шипение. Он вздрогнул всем телом от неожиданной, острой боли от самого укола, а не только от препарата. Глаза его на миг широко раскрылись, он подавился дыханием. — Вот чёрт... полегче, — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы. — Чтобы не болтал лишнего, — сказала она спокойно, вынимая инжектор. Ксандр лишь глубже вжался в спинку лавки. Лицо его на секунду исказила гримаса, но потом черты постепенно расслабились по мере того, как мощное обезболивающее начало своё действие. Боль отступила, уступив место тяжёлому, неестественному онемению. — Так. Ладно. Теперь слушай, что я буду говорить, — его голос стал чуть более внятным, но не менее твёрдым. Он смотрел на неё, и в его взгляде не было страха, только полное доверие к её рукам. Он дал ей чёткие, короткие команды. Куда поставить ногу. Как взяться. Куда давить. Его голос был ровным, лишённым эмоций, будто читал инструкцию по сборке механизма. Райна выполнила всё, что он сказал, движения её были точными, несмотря на дрожь в пальцах. Точность. Только точность. Не думать о том, что ломаешь. Было одно резкое, отвратительное движение, короткий, влажный хруст, от которого сжался желудок, и он, Ксандр, издал сдавленный, хриплый звук, больше похожий на выдох, чем на стон. Он вжался затылком в стену, лицо его побелело, как мел, на лбу выступили капли пота, но он не закричал. Плечо встало на место. Он сидел, тяжело дыша, глаза закрыты. Потом, не открывая их, кивнул. — Теперь повязка. Фиксирующая. Быстро. — Не торопи меня! Райна наложила повязку из аптечки — наспех, неидеально, но так, чтобы рука была прижата к туловищу и не болталась. Слишком туго? Слишком слабо? Чёрт тебя побери, Ксандр! Снова заставляешь меня проходить через это... Ксандр терпел, зубы стиснуты, губы побелели. Пока он приходил в себя, сидя на лавке с перевязанной рукой, Райна отошла в дальний угол шлюза. Там, за тонкой пластиковой шторкой, находился крошечный отсек для переодевания с узким шкафчиком. Она открыла его, щёлкнув защёлкой, и задернула шторку, скрываясь от его взгляда. В шкафчике, привинченном к стене, висело чистое, сухое термобельё. Райна быстро сняла мокрое и надела сухое. Перед небольшим, потёртым зеркальцем, вделанным в дверцу шкафчика, она на мгновение задержалась. Её отражение: бледное лицо, синие, уже без золотого отлива, но ещё воспалённые глаза, спутанные светлые волосы. Похожа на привидение. Тошнит уже от собственного вида. Скоро сольюсь с этим ненавистным снегом за шлюзом. Она собрала их пальцами в тугой, низкий хвост, закрепив резинкой, найденной на полке. Так лучше. Наверное. Пофиг. Шторку Райна отдернула. Ксандр уже стоял, прислонившись к стене здоровым плечом. В левой, рабочей руке он держал короткую, почти догоревшую сигарету. Лицо его всё ещё было лишено крови, но взгляд стал сосредоточенным. Он сделал последнюю глубокую затяжку, потом притушил огонек о металлическую стену и бросил бычок в мусорный люк. Он смотрел на неё — в чистом, сером термобелье, с собранными волосами, уже не истеричку, а солдата, приведшего себя в порядок. Вместо того чтобы сразу говорить, она подошла к нему. Её взгляд упал на пачку сигарет и зажигалку, лежавшие на лавке рядом с его рюкзаком. Внутри всё ещё бушевала смесь стыда, адреналина и злости. Ей нужно было действие. Любое. Быстрым, решительным движением она наклонилась и выхватила из пачки сигарету. Зажала её в зубах. Потом потянулась к зажигалке. — Какого хрена? А ну-ка, верни! — его голос, низкий и резкий, прорезал воздух ещё до того, как её пальцы коснулись зажигалки. Он среагировал мгновенно. Его левая рука метнулась вперёд, чтобы выбить сигарету. Но Райна уже отпрыгнула назад, используя его замедленность — он не мог рисковать травмированным плечом, чтобы схватить её резко. Она зажгла сигарету, сделала первую, неумелую, резкую затяжку. Едкий дым ударил в горло. Она тут же закашлялась, глаза наполнились слезами. Ксандр наблюдал, сначала с удивлением, потом с нарастающим раздражением. Он шагнул вперёд, чтобы снова попытаться забрать, но Райна быстро отступила за массивный металлический стол для инструментов, стоявший посреди шлюза. Райна уперлась спиной в стену, держа зажигалку в одной руке и сигарету в другой, используя стол как барьер между ними. — Маленьким девочкам курить не положено, — прорычал он через стол, и в голосе прозвучала реальная угроза, но его тело было сковано — правая рука в повязке, левая не могла дотянуться через широкую столешницу, не причинив себе боли. Райна, отдышавшись от кашля, посмотрела на него поверх стола. — Ты не мой папочка! — выдохнула она хрипло, сквозь слёзы, снова пытаясь затянуться, уже осторожнее. — Хоть ты и командир моего взвода... но ты втянул меня во все это дерьмо! Она выдохнула дым в его сторону. Жест был детский, вызывающий, полный ярости, но теперь у неё была тактическая позиция. — А я теперь курсант! — продолжила она, голос дрожал, но не от страха, а от накала. — И устала бояться. Устала! Ксандр отступил от стола. Раздражение в его глазах сменилось холодной, расчётливой оценкой ситуации. Он понял, что физически отобрать у неё сейчас — проблематично и больно. Он медленно перекинул ногу через лавку и сел, прислонившись здоровым плечом к стене. Достал термокружку, отпил. Потом кивнул на место рядом с собой на лавке, игнорируя стол между ними. — Падай, курсант. Прежде чем окончательно задохнёшься от этой херни. Хлебни. Согреешься. — Ладно, — всё ещё покашливая, Райна обошла стол и осторожно опустилась на лавку, оставив между ними расстояние. Она сделала ещё одну затяжку. Горечь во рту была отвратительной. Она взяла термокружку, которую он протянул, и сделала большой глоток, ожидая тёплого чая. Это был не чай. Обжигающая, плотная жидкость ударила в горло, оставляя за собой шлейф резкого, почти химического тепла и горьковато-травяного привкуса. Она подавилась, глаза снова наполнились слезами, но на этот раз не от дыма. — Что это? — выдохнула она, кашляя, чувствуя, как жжёт внутри. — То, что надо, — коротко и уклончиво ответил он, наблюдая за её реакцией. — Снимет напряжение. После пережитого помогает. Жар разлился по пищеводу, ударил в голову и медленно, тягучей волной пошёл по конечностям. На голодный, измученный стрессом желудок алкоголь подействовал быстро. Лёгкое, приятное головокружение накрыло её, смягчая острые углы страха и злости. Щёки запылали румянцем, контрастируя с общей бледностью. Озноб, преследовавший её с самого льда, стал отступать, уступая место внутреннему, обманчивому теплу. Что за гадость... Но... чертовски эффективно. Она поставила кружку между ними. Ксандр, тем временем, левой рукой достал из внутреннего кармана своего мокрого, но уже подсыхающего термобелья маленький плоский металлический футляр. Щёлкнул его открыл. Внутри на бархатной подложке лежало несколько одинаковых небольших таблеток матово-белого цвета. Он вытряхнул две на ладонь, сунул их в рот и запрокинул голову, резко глотнув прямо из кружки с той же гремучей смесью. Его лицо на мгновение исказила лёгкая гримаса, а глаза на секунду стали стеклянными, отстранёнными, будто он смотрел куда-то внутрь себя, туда, где пряталась боль от травмы и общее изнеможение. Райна наблюдала за этим ритуалом. Лёгкое опьянение делало её менее осторожной. — Это наркотик? — спросила она прямо, её голос прозвучал громче, чем она планировала. Ксандр медленно перевёл на неё взгляд, выдохнув дым своей сигареты в сторону. Его глаза постепенно теряли тот остекленевший блеск, возвращаясь к привычной, холодной ясности. — Возможно, да. Возможно, нет, — сказал он, и в его голосе не было ни смущения, ни оправданий. — У всех свои секреты, Райна. А мы не настолько близки, чтобы я делился своими. Его слова прозвучали как холодный, отстранённый факт, отрезающий любые дальнейшие расспросы. Он не был её другом. Он был её командиром. И человеком со своим тёмным багажом. Райна почувствовала, как её злость — едкая, жгучая — внезапно схлопнулась, оставив во рту вкус пустоты и холодный, тошнотворный комок страха в желудке. Теперь, когда этот вызов был брошен, барьер преодолён, а внутри разливалось странное, греющее пойло и первая волна смелости, она наконец сказала то, ради чего подошла изначально. Голос её был уже не таким чётким, слегка замедленным, но с прежней усталой решимостью. — Хватит, Ксандр. Ты должен вернуть меня в казарму. Там моё место. Я не твоя собственность. Мне не нужны твои поблажки и привилегии. Мне нужна... нормальность. Хоть какая-то. Мужчина слушал, не перебивая, снова прикуривая свою сигарету. Дым от двух сигарет смешивался под потолком. — Как много ты хочешь, — усмехнулся он наконец в своей привычной, слегка отстранённой манере. — Ну что ж. Поиграем в твои слова. Курсант. Место. Казарма. — Он сделал паузу, затянулся. — А кто по твоему мнению определяет, где место курсанта? И что для него важнее в данный момент — спать в казарме или выполнять задачу, ради которой его выдернули из этой самой казармы на хренов лёд? Райна хотела ответить, но в этот момент рация нового образца, лежавшая на металлическом столе, резко ожила. Она издала короткую, модулированную последовательность шипящих щелчков, резко врезавшуюся в тишину. Из встроенного динамика, тонкой щелью почти сливавшегося с корпусом, раздался жёсткий, безэмоциональный, лишённый каких-либо оттенков голос: — Командиру отряда «Вектор» и всем подчинённым курсантам немедленно подняться на командный мостик. Это не просьба. Повторяю, это приказ. Конец связи. Райна вздрогнула всем телом, как от удара током. Её пальцы, державшие сигарету, непроизвольно сжались, и пепел осыпался на колени. На её лице, ещё не успевшем прийти в себя после истерики и первого глотка крепкого пойла, отразилось сначала животное, рефлекторное удивление, а затем медленное, тяжелое осознание. — «Вектор»? — вырвалось у неё шёпотом, хриплым от дыма и недавних криков. — Ты... ты это придумал? Даже не спросил? — Она замерла, вглядываясь в него, а потом её глаза расширились от новой догадки. — Погоди. А это… это Зейн вызывает? Лично? С мостика? Ксандр даже не повернул головы в сторону трещавшего устройства. Его взгляд, только что бывший острым и оценивающим, на секунду стал совершенно пустым, отсутствующим — он активировал встроенный нейро-интерфейс своего комлогга, принимая вызов. Райна, сидя в полуметре от него, увидела, как в воздухе перед его правым глазом вспыхнула и тут же погасла почти невидимая, блёклая голограмма — короткая зелёная дуга, галочка подтверждения и принятия. Когда он снова сфокусировался на ней, в его серых, усталых глазах не было ни прежнего раздражения, ни удивления. Была лишь лёгкая, едва уловимая усмешка в уголке сжатого рта и глубокая, холодная тень задумчивости на лбу. — Что ж, как видишь, я полон сюрпризов, — он произнёс, и в его голосе снова прозвучала та привычная, отстранённая усмешка. — А вот насчёт Зейна... — Ксандр намеренно сделал паузу, давая ей понять вес и неестественность происходящего. Его лицо стало серьёзным, все намёки на иронию исчезли. — Насколько мне известно, полковник покинул корабль на шаттле ещё вчера утром. По личным делам. На берег. Он смотрел на неё, наблюдая, как эта информация оседает в её сознании, ещё не окрепшем после шока. Райна от нетерпения до хруста сжала руку в кулак под столом. — Хватит темнить. Ненавижу, когда ты так делаешь, — выпалила она, и её голос дрогнул не от страха, а от гнева на эту неизвестность. — Ну же. Выкладывай уже. Что это значит? — Судя по тону и тому, что приказ идёт прямо на открытый канал всего корабля, а не через внутреннюю служебную сеть... — он говорил медленно, словно взвешивая каждое слово, — нас всех ожидает сюрприз. И, возможно, — его голос стал ещё тише, но от этого каждое слово звучало отчётливей, — новая власть. Смена караула, пока мы тут по льду ползали. Райна замерла. Сигарета в её руке наконец потухла, забытая. Все её мелкие обиды, страх и злость вдруг смялись в крошечный, незначительный комок перед холодной глыбой этого нового, возможного кошмара. Она почувствовала, как её злость — едкая, жгучая — внезапно схлопнулась, оставив во рту вкус пустоты и холодный, тошнотворный комок страха в желудке. — Новая власть? — её голос был беззвучным шёпотом. — Что это значит? Её взгляд метнулся к гермоворотам шлюза, будто она могла сквозь металл увидеть, что творится на корабле. В этот момент снаружи, из коридора, ведущего вглубь судна, донёсся приглушённый, но нарастающий шум — торопливые, тяжёлые шаги по металлическим трапам, сдержанные, отрывистые команды, лязг оружия или снаряжения. Корабль просыпался и начинал суетиться с какой-то неестественной, тревожной поспешностью. Ксандр мгновенно насторожился. Его тело напряглось, хотя он не сделал ни одного лишнего движения. Тень задумчивости на его лбу сменилась холодной, мгновенной собранностью. Его взгляд стал острым, сканирующим, будто он пытался проанализировать обстановку по одним лишь звукам за дверью. Он откинулся на спинку лавки, но это уже не была поза усталости. Это была собранность хищника, почуявшего изменение ветра. — Слышишь? — тихо, почти беззвучно, спросил он, резко кивнув в сторону двери. В его голосе не было паники, только жёсткая констатация факта. — Уже начинается. Он не смотрел на неё, его взгляд был прикован к гермоворотам, а пальцы левой руки непроизвольно сжимались и разжимались. Потом он резко, через боль, поднялся. Его лицо на миг исказилось, но движение было решительным. — Переодевайся. В новую форму.  — Новую?  — Ты всё правильно поняла, курсант. Быстро, — его голос стал низким, жёстким, без права на обсуждение, ледяным и отточенным, как клинок. — Шкафчик с надписью «Спец. Форма «Вектор». Код тот же, 7760. У тебя три минуты, курсант!  На мостике ты должна выглядеть не как выжившая с перегаром, а как боец «Вектора». Поняла? — Приказ принят, командир. — Райна резко кивнула и направилась к указанному шкафчику. Щёлк замка. Это была американская полевая униформа нового поколения: куртка-анорак и брюки из плотной ткани цвета мокрого асфальта, почти чёрного. На левом рукаве и над левым нагрудным карманом была нашита не стандартная нашивка дивизии, а стилизованная эмблема — узкий, вытянутый силуэт ледокола «Вечный Лёд» в профиль, рассекающий линию горизонта, а над ним — короткая стрела, остриём вниз. «Вектор». Форма пахла свежей пропиткой и новизной. Она быстро натянула её поверх термобелья, застегнула молнию на куртке, поправила воротник. Ткань сидела безупречно, не стесняя движений, как сшитая на заказ. Теперь я не просто солдат. Я часть «Вектора». Часть этого корабля. Нравится мне это или нет. Райна сделала глубокий вдох, выпрямила плечи под грубой тканью. Она не посмотрела на него. Она просто шагнула к выходу из шлюза, готовая идти за своим командиром. Куда угодно. Все личные счёты, все споры о казармах, страхах и вине мгновенно теряли смысл перед лицом этого безликого голоса из репродуктора и нарастающего, угрожающего шума за дверью. Приказ с мостика, да ещё в такой тревожной, необычной форме, был сильнее любых их личных драм. Сильнее страха. Сильнее прошлого. Теперь существовал только «Вектор», приказ и та непроглядная неизвестность, что ждала их наверху.