Глава 8. "Цель и последствия"

      «Командовать — не значит отдавать приказы. Это значит смотреть в глаза пятнадцати курсантам и уже знать, кого из них ты, скорее всего, отправишь на смерть».

Райна, всё ещё переводя дух, сжала кулаки. Дрожь в руках сменилась новой, кипящей волной вопросов. Она не выдержала. — Ксандр, этот... «Вектор». Это что, приказ? Официальный? Или ты просто так, с потолка, название взял? Мужчина замер на месте. Потом медленно, очень медленно обернулся. Его взгляд из усталого стал пустым и ледяным. Он смотрел на неё не как на человека, которому только что вправляла плечо, а как на источник нежелательного шума. Отрывистым движением он поднял руку, заставив её замолчать. — Курсант Рейн, — голос стал низким, металлическим, бесцветным. — Ты будешь обращаться ко мне по званию, и только тогда, когда я это позволю. Ты при исполнении. Твои личные вопросы — ничто. Поняла? Он сделал паузу — не для ответа, а чтобы слова достигли цели и вонзились, как надо. У Райны внутри всё похолодело. Язык прилип к нёбу. — Для всех, кто будет дальше, я твой командир. Ты — курсант отряда «Вектор». Будешь выполнять приказы. Будешь молчать, когда не спрашивают. Всё, что ты думаешь или чувствуешь, остаётся здесь. Это не просьба. Правило выживания. Поняла? Райна не ответила. Лицо окаменело. Она не опустила взгляд, уставившись в пространство за его плечом, сжав челюсти до боли. Внутри всё кипело. Да пошёл ты к чёрту со своими правилами! Но холодный голос разума бил по этому кипению. Он сломает тебя прямо здесь. И ему за это ничего не будет. Ксандр сделал шаг вперёд. Один. Резкий, всем телом. Она инстинктивно отпрянула, ударившись спиной о стену. Он навис над ней, не прикасаясь, заполнив собой всё пространство. Боль от удара была острой и отрезвляющей. — Поняла? — повторил он шёпотом, который она почувствовала кожей. В нём была стальная, не терпящая возражений сила. Её взгляд метнулся к его глазам. Не было угрозы. Была констатация. Факт: он сильнее, имеет право, и не будет церемониться. В этой откровенной, безразличной жестокости её злость схлопнулась, уступив место древнему инстинкту самосохранения. — Так точно, — выдохнула она. Глухо, но без дрожи. Не покорно, а констатирующе. Да, я поняла правила. Пока что. Путь по коридорам сопровождал не голос корабля, а его механическое, бездушное нутро. Это не были привычные писки или гудки. Это был ритмичный, навязчивый фон, нарезанный на слои. Но для Райны главным ощущением были не звуки. Это были берцы. Новые, жёсткие, негнущиеся. Они гулко и чётко ступали по металлическим трапам, отдаваясь в висках. Каждый шаг отзывался в ещё не разработанной колодке, натирая пятки и подъём. Тяжёлая, грубая резина подошвы плохо гнулась, заставляя идти чуть деревянно. Они пахли заводом — резиной, клеем, новой кожей. В этих берцах не было и намёка на индивидуальность или удобство. Они были частью униформы, частью новой кожи, которая должна была заменить её старую. И с каждым шагом этот грубый, неудобный, подавляюще реальный контакт с кораблём напоминал ей: ты больше не человек с выбором. Ты — солдат в новых ботинках. И они ведут тебя только туда, куда прикажут. Шлюз №3 остался позади, вместе с запахом страха, болью и едким дымом. Шаги в новых берцах звучали громко и одиноко в такт бешеному стуку сердца. В ушах все еще гудел адреналин, но поверх него уже накладывалась новая реальность — тревожный, механический пульс корабля и непривычный вес на ногах. Коридор привёл её к вспомогательному ангару, где уже стоял её взвод — около пятнадцати человек в неровной, нервной шеренге под пристальным взглядом сержанта-помощника. Воздух был густым не от духоты, а от напряжения, смешанного с резким запахом новой пропитки на ткани и её собственных, еще не разносившихся берцев. Тишину, на которую никто не решался, рвали сдержанные перешёптывания, шипящие, как пар из того самого шлюза. — ...а где Брайтнер? В медпункте? Её ещё три дня назад забрали, после той потасовки... — ...слыхал, это он, ван Хейс, новую группу формирует... Вектор, блин, название-то какое... — ...а это что за форма? Никогда такой не видел... и нашивка... ледокол и стрела... — Тихо в строю! Взвод, смирно! — рявкнул сержант, и шёпот на мгновение стих, но напряжение лишь возросло, став почти осязаемым. Лица курсантов выражали растерянность, удивление и подавленную тревогу. Они были вызваны по тревоге, построены в этом странном месте и одеты в одинаковую, неизвестную им форму, от которой пахло заводом и новой, чужой судьбой. Райна, встроившись в строй, почувствовала, как на неё бросают украдкой взгляды — она была одной из них, но в её позе и взгляде, в том, как она непроизвольно выпрямилась, уже читалось что-то иное, чужеродное, будто она уже знала то, чего не знали они. Кто-то негромко пихнул её локтем в бок. Райна чуть не дёрнулась от неожиданности. Это был долговязый парень из соседнего отделения. — Эй, Рейн, — прошипел он, не шевеля губами. — А ты где была? Тебя за драку с Брайтнер наказали? В карцер засунули? Райна медленно перевела на него взгляд. Её синие глаза, ещё не до конца утратившие ту странную, уставшую ясность, которую придало спиртное, сузились. Она наклонилась к нему чуть ближе, и её шёпот прозвучал низко, медленно и очень чётко, как удар лезвием по льду. — Ещё раз тронешь — свой следующий приём пищи будешь получать через зонд. Понял, кретин? Парень отшатнулся, глаза его округлились. Он открыл рот, чтобы огрызнуться, но в этот момент сержант-помощник, заметив шевеление, резко обернулся и прорычал на них: — Ты и ты! Заткнитесь нахуй, я сказал! Или вы оба отправитесь на неделю чистить решётки вентиляции голыми руками! Парень тут же выпрямился, уставившись в стену. Райна же просто медленно отвела взгляд, вернувшись к прежней, отстранённой позе. Внутри всё ещё клокотало, но теперь это был не страх, а короткая, ядовитая злость, которая согревала лучше любого спирта. Её ответ прозвучал в пустоту, но он был услышан. Она больше не была той, с кем можно вот так, запросто. Разговоры смолкли окончательно, когда в дальнем конце коридора, разрезая механический гул, показалась фигура и быстрым, твёрдым, неумолимым шагом приблизилась к строю. Это был Ксандр. Он уже был в новой форме. Все головы повернулись к нему разом. В строю пробежал сдержанный, приглушённый шорох изумления, смешанного с внезапным страхом. Форма была той же, цвета мокрого асфальта, но его погоны были чистыми, без привычных армейских звёзд. Вместо них на каждом красовался небольшой, стилизованный символ — тот же самый силуэт объекта «Вечный Лёд», что и на курсантской нашивке, но выполненный в виде лаконичного серебристого знака. Знак командира. На груди — ряд тусклых, потёртых на концах планок, рассказывавших без слов истории, в которые никто не смел вслушиваться. На голове — чёрный берет, лихо и не по уставу заломленный набок так, что тень падала на верхнюю часть лица, оставляя видеть только жёсткую линию скулы, шрам на глазу, напряжённый уголок рта и бледную кожу под тёмной щетиной. Сержант-помощник вытянулся в струнку. — Взвод, смирно! — скомандовал он, и строй резко, с глухим стуком пятнадцати пар подошв о металл, замер, словно пытаясь заглушить своим порядком окружающий хаос звуков. Ксандр не заговорил сразу. Сначала он остановился перед строем, отступив на три шага, и его холодный, сканирующий взгляд медленно прошёлся по шеренге — сверху вниз. Он видел всё: плохо застёгнутый клапан на груди у одного, грязный развод от пота на шее у другого, нервно подрагивающую руку у третьего. Он видел новую, ещё не обтёршуюся форму, неловкость в позах и страх в глазах. Оценивал сырой, необученный материал, который ему вручили и назвали отрядом. В его взгляде не было ни одобрения, ни разочарования — только холодный, безжалостный учёт. Так смотрят на инструмент, который предстоит точить. Райна стояла почти в самом конце шеренги, у стены. Она не могла смотреть прямо, только боковым зрением видела его тёмную фигуру, медленно движущуюся вдоль строя. Его шаги были негромкими, но чёткими, металлическими, и они звучали поверх механического лязга и шипения, как метроном. Она видела, как он на мгновение задерживается перед каждым, и в эти секунды воздух в коридоре, казалось, густел еще больше. Потом его шаги приблизились, и вот его тень уже упала на неё. Райна почувствовала его взгляд на себе как физическое прикосновение — холодное, тяжёлое, выжигающее всё лишнее. Она увидела боком его профиль, резкий и неумолимый под срезом берета. Инстинктивно её спина выпрямилась ещё сильнее, плечи развернулись так резко, что ноющая боль от недавнего напряжения в шлюзе пронзила лопатки. Она втянула подбородок, сжала челюсти, уставившись в точку прямо перед собой. Её собственное дыхание казалось ей невероятно громким на фоне корабельного грохота. Ничего не покажи. Он всё видит. Мысль пронеслась автоматически, рождённая не страхом, а внезапной, острой потребностью соответствовать. Не ему — тому образу солдата, который он сейчас искал в них своим сканирующим, неумолимым взглядом. Он не задержался перед ней дольше, чем перед другими. Мгновение — и его тень двинулась дальше, к следующему. Но этого мгновения хватило, чтобы ощущение, будто она стоит перед открытым шлюзом в ледяную пустоту, вернулось на секунду. Командир прошёл до конца шеренги, развернулся и встал перед строем. Его правая рука была неестественно прижата к туловищу под тканью куртки, но поза была небрежно-уверенной, почти вызывающей в своей отточенной чёткости. Райна скользнула взглядом по его фигуре. Спина — прямая, как стальная балка, плечи — развёрнуты, словно не замечая боли. Чёртовски идёт, — отметила она про себя, и в горле запершило от вдруг вспомнившегося едкого дыма его сигареты. И, поймав на секунду его профиль в тени берета, добавила уже беззлобно, с горькой, усталой усмешкой где-то глубоко внутри. — Красивый сукин сын! Его появление было лучшим и окончательным ответом на все шёпоты. Теперь все знали, кто их командир. И название Вектор повисло в воздухе не абстрактным словом, а конкретной, тяжёлой реальностью, воплощённой в этом человеке. Он остановился перед строем, медленно, с некоторой театральной неспешностью повернулся к ним лицом. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по лицам в последний раз. — Отряд «Вектор», — его голос прозвучал негромко, но с такой металлической, режущей чёткостью, что перебил даже гул стабилизаторов, и было слыдно каждое слово. — За мной. Он не стал ничего объяснять, не представился, не произнёс пламенной речи. Просто отдал приказ, развернулся на каблуках с лёгким скрипом резины о металл и зашагал прочь, не оглядываясь и не сомневаясь ни на миг, что его послушаются. Сержант-помощник, вытянувшись в струнку, рявкнул, ломая застывшее молчание: — Взвод, за командиром! Вперёд! Строй дрогнул и тронулся. Сбивчиво, но без паники. Шаги выровнялись почти сразу — долгие недели муштры делали своё дело. Движение было жёстким, механическим, лишённым какой-либо естественности. Они шли не как сплочённое подразделение, а как группа испуганных и ошарашенных людей, пытающихся укрыться за безупречным выполнением устава. Не единым телом, а набором отдельных деталей, скреплённых лишь дисциплиной и страхом. Звук их шагов, сливаясь с лязгом и гулом корабля, был гулким и пустым, как стук костяшек в коробке. Они шли за уходящим в полумрак коридора силуэтом в чёрном берете. Вектор существовал пока только на бумаге приказа, на свежих нашивках и в ледяном взгляде их нового командира. А реальностью было это безмолвное, напряжённое шествие в сгущающуюся вокруг неизвестность. Коридор привёл их к массивным бронированным дверям мостика. Механическая какофония здесь немного стихла, сменившись другим, более тихим, но не менее плотным гулом работы сотни систем. — Взвод, стой! — скомандовал сержант-помощник. — Разомкнись на два шага в шеренге! Коридор для прохода командиру! Строй разомкнулся. Первым, не дожидаясь дальнейших команд, широким, уверенным шагом вошёл Ксандр. Он встал перед пустующим капитанским креслом, замолчав в безупречной стойке, спиной к своему отряду. На левом, возвышенном крыле мостика, у пилотских консолей, стоял майор Ши Вон. Он неспешно сошёл вниз, его шаги были бесшумны на мягком покрытии. Он остановился перед Ксандром. — Капитан ван Хейс, — произнёс он ровным, безэмоциональным голосом, в котором чувствовалась сталь. — Я — майор Ши Вон. Старший пилот-оператор Ковчега. На время проведения миссии и в связи с отсутствием полковника Зейна я принимаю оперативное командование объектом «Вечный Лёд» и всеми прикомандированными подразделениями. Это касается и вашего «Вектора». Только теперь, получив чёткое обозначение власти, Ксандр отдал рапорт, чётко выпрямившись: — Майор Ши Вон. Отряд специального назначения «Вектор» в составе пятнадцати курсантов прибыл по вашему приказу. Готов к выполнению задач. Ши Вон принял рапорт коротким кивком, его тёмные глаза скользнули по погонам Ксандра с символом командира. — Хорошо. Сначала — структура, — сказал он и обернулся к тени за консолями. — Моя команда. Выходите. И они вышли. Не двое или трое, а сразу несколько человек. Они шли не кучкой, а растянутым строем, проходя один за другим мимо шеренги курсантов и останавливаясь полукругом позади Ши Вона. Ксандр, стоявший лицом к майору, видел их приближение боковым зрением. Его внутренний компьютер, отточенный годами в зонах конфликтов, начал мгновенный анализ. Их было пятеро. Все в одинаковой, облегающей форме из матовой, угольно-чёрной ткани с серыми цифровыми камуфляжными разводами. Форма не армейского кроя, а специального, модульного, с бесшумными креплениями и встроенным тактическим полимером на суставах. Но главное — эмблема. На левом рукаве каждого, чуть ниже плеча, был нашит тот же стилизованный чёрный щит с белой римской цифрой VIII и скрещенными молниями. Дельта-8. Мысль Ксандра сработала мгновенно и холодно. Не просто элита. Чистильщики. Те, кого посылают не воевать, а зачищать последствия. Или устранять проблемы до того, как они станут достоянием общественности. Их присутствие на борту переводило любую «миссию» в разряд операций «на выживание». Первый, коренастый и широкоплечий, с квадратной челюстью и внимательными голубыми глазами, прошёл и занял место справа от Ши Вона. На его форме выделялись инженерные нашивки. — Мастер-сержант Итан «Хаммер» Рид, — представил Ши Вон. — Главный инженер по силовым установкам и системам подвижности объекта. Отвечает за то, чтобы этот кусок металла не развалился у нас под ногами в открытом космосе. Второй был высоким, сухопарым, с лицом аскета и тонкими, нервными пальцами, которые даже сейчас перебирали невидимые клавиши. Его взгляд был расфокусированным, будто он видел не людей, а потоки данных. — Старший техник-лейтенант Лео «Сеть» Чжан. Специалист по системам навигации, связи и датчикам дальнего обнаружения. Наши глаза и уши. Без него мы слепые. Третий… Третий заставил внутреннюю тревогу Ксандра нарастать. Он был чуть моложе, движения его были плавными, почти кошачьими. На правой скуле, от самого угла глаза и почти до виска, тянулась чёткая, стилизованная татуировка — чёрный треугольник с расходящимися линиями, напоминающий стрелу или схему искажённого сигнала. В левом ухе — матовый титановый пирсинг-тоннель. Его стальные глаза скользили по шеренге курсантов сверху вниз, бездумно, как бы оценивая общую массу, пока не дошли почти до конца строя, где стояла Райна. Там его взгляд на долю секунды остановился. Не специально, казалось бы, просто зацепился. И в этот момент уголки его глаз и губ дрогнули в странной, почти неуловимой усмешке. Быстро, едва уловимо, но вполне отчётливо. Словно он увидел что-то знакомое, почти смешное. Ксандр это заметил. Острым, периферийным зрением он уловил эту задержку взгляда, этот мимолётный проблеск выражения на лице с татуировкой. И ему это не понравилось. Не понравилось категорически. В его собственных глазах, неподвижно устремлённых на Ши Вона, на секунду метнулась холодная искра. Уголок его рта, обычно плотно сжатый, на долю миллисекунды дёрнулся вниз, выдав мгновенное, почти животное раздражение. Он не знал, что это означало, но этот взгляд, брошенный на его курсанта, был нарушением негласного протокола. Вызовом. А Райна, стоявшая в конце шеренги, тоже почувствовала на себе этот задержавшийся взгляд. Она уловила эту усмешку. Внутри у неё что-то ёкнуло — не страх, а скорее брезгливое раздражение. Чё уставился, идиот? — пронеслось у неё в голове с внутренним, ядовитым снобизмом. — Ишь, важный, с татушкой. Она мысленно тут же окрестила его «Шрамом» — по самой заметной детали. И отметила про себя: держаться от этого типа подальше. Тем временем человек с татуировкой занял место слева от Ши Вона, приняв расслабленную, но готовую к мгновенному движению позу. — Старший лейтенант Кай «Рейдер» Вольф, — голос Ши Вона прозвучал чуть твёрже, выделяя этого человека. — Специалист по тактическому анализу, кибернетическому проникновению и нестандартным методам решения задач. Мой заместитель по оперативному планированию. Его распоряжения в моё отсутствие — закон. Вольф кивнул, на этот раз его бездонный взгляд наконец встретился со взглядом Ксандра. И в нём не было ни усмешки, ни узнавания. Только плоская, ледяная поверхность, за которой ничего нельзя было прочитать. Где-то я тебя видел, — снова, настойчивей, кольнула Ксандра смутная мысль, но образ не всплывал. Четвёртым прошёл мужчина с обветренным, спокойным лицом ветерана и седой щетиной. Его глаза, цвета старой стали, смотрели на мир с усталой мудростью. — А это — главный мастер-сержант Габриэль «Скай» Рейес, — представил Ши Вон. — Бывший пилот ударных шаттлов. Ваш непосредственный наставник по экстремальному пилотированию, выживанию в космической среде и кибернетическому интерфейсу с кораблём. Его слово в вопросах лётной подготовки — последняя инстанция. И, наконец, пятый. Он не вышел из тени, а буквально возник из-за центрального терминала, где всё это время, скрытый спинкой кресла, что-то делал. Юноша в очках с толстой чёрной оправой, в мешковатом худи, натянутом поверх камуфляжа. В руках — ультратонкий ноутбук нестандартного вида. — И наш... специфичный актив. Лейтенант Джейсон «Крипта» Келлер. Специалист по кибербезопасности, криптографии и всему, что связано с обходом чужих систем. Он обеспечит нашу цифровую невидимость. Постарайтесь его не трогать. Келлер, услышав своё имя, лишь лениво махнул рукой, не отрываясь от экрана. — Их полномочия на борту, — Ши Вон вернулся к главному, обводя взглядом свою команду, а затем — шеренгу курсантов, — являются абсолютными в рамках их функций. Любое неподчинение или помеха их работе будет расценено как саботаж миссии Канцлера. Последствия, как вы понимаете, будут незамедлительными и окончательными. Он дал этим словам осесть в гробовой тишине, которую нарушал только гул систем и тихое бормотание Келлера. — Вместе со мной мы составляем оперативное ядро миссии. Ваше обучение и допуск к операциям — под нашим контролем. — Он повернулся к шеренге курсантов. — А для вас, — его голос стал громче и приобрёл тот самый металлический, режущий оттенок, — я — майор Ши Вон. Ваш инструктор по оперативным действиям. И то, что вы сейчас услышите, является приказом, исходящим непосредственно от Канцлера Ковчега. Он выдержал паузу. — Объект «Вечный Лёд» — это не база и не ледокол. Это летательный аппарат межпланетного класса. Ваша подготовка подчинена одной цели — выполнению специальной миссии в космическом пространстве. Вы — его боевой экипаж. Майор обрисовал суть миссии («Глубокий поиск и первичный контакт»), жёсткий шестимесячный отбор и тот факт, что из пятнадцати в экипаж войдут только шестеро лучших. — Вопросы? — резюмировал Ши Вон. В строю стояла гробовая тишина, которую через секунду прорвал сдавленный гул перешёптываний. — Тишина в строю! Голос Ксандра прозвучал негромко, но с такой ледяной чёткостью, что мгновенно прорезал шум. Это был низкий, властный приказ командира. Шёпот стих почти мгновенно. Но не полностью. Рядом с Райной тот самый долговязый парень продолжал бурчать себе под нос: (шёпотом) Да ну нафиг... космос... это же... Райна почувствовала, как закипает раздражение. Не поворачивая головы, она резко, с силой, ткнула его локтем точно в рёбра. (щёпотом) Заткнись уже, — прошипела она сквозь зубы. — Ты что, не слышал, что приказал командир? Парень ахнул от боли и замолчал, зло косился на неё. Тишина стала абсолютной. Именно в этой тишине из задних рядов раздался голос: — Майор... Разрешите вопрос? Ши Вон кивнул. — Цель полёта и операции? Куда курс? — спросил тот же голос. Ши Вон смерил спрашивающего холодным взглядом. — Конкретные координаты и тактические детали будут доведены до личного состава по прибытии на место, в соответствии с уровнем допуска и оперативной необходимостью. На данном этапе ваша задача — подготовка. Его ответ был уклончивым и окончательным. Эта недосказанность злила. Они шли в полную неизвестность. Мразь, — пронеслось в голове у Ксандра, наблюдающего эту сцену. Авантюрист. Час в должности, а уже мнит из себя командующего целой баталией. Внутреннее раздражение клокотало, но на лице не дрогнул ни один мускул. — Вопрос снят, — сухо парировал Ши Вон. — Капитан ван Хейс, вы можете отпустить своих курсантов к месту дислокации. А вы задержитесь. Для обсуждения деталей. Ксандр отдал команду взводу следовать за сержантом Ридом. Строй дрогнул и начал выходить. Райна, идя, на секунду мельком взглянула назад. Сам стоял на прежнем месте, уже повернувшись к Ши Вону. А старший лейтенант Вольф по-прежнему стоял чуть в стороне, и его взгляд, тяжёлый и неотрывный, снова скользнул по уходящей Райне, прежде чем вернуться к Ксандру. Дверь мостика с мягким шипением закрылась, отсекая последние звуки уходящих шагов. Относительная тишина операционного центра сгустилась, наполненная теперь только ровным гуном систем, тихими щелчками интерфейсов и едва слышным бормотанием лейтенанта Келлера за его терминалом. Ши Вон, не говоря ни слова, двинулся в сторону небольшого отгороженного модуля — импровизированного кабинета с металлическим столом, заваленным планшетами, картами и документами в прозрачных обложках. На одной из них мелькнул схематичный силуэт «Вечного Льда» в непривычной, аэродинамической конфигурации, с обозначениями силовых полей и ускорения. Майор прошёл за стол и сел. Ксандр остался стоять перед ним, в положении «смирно». Приказа сесть не последовало. Вольф, старший лейтенант, занял позицию у входа в кабинета, прислонившись к дверному косяку, его присутствие было нейтральным, но абсолютно неотвратимым. Пока Ши Вон изучал один из документов, Ксандр позволил себе беглый, аналитический взгляд скользнуть по столу. Он не был инженером, чтобы вникать в чертежи, но его интересовала структура — планы помещений, расположение шахт, аварийные выходы. Чисто для ориентации. На одном из разворотов он узнал контуры медблока, на другом — грубую схему силовых магистралей. Он мысленно составлял карту, отмечая возможные пути и узкие места. Ши Вон отложил папку и поднял на него взгляд. Вопрос прозвучал ровно, без эмоций, как констатация факта: — Что с вашей рукой, капитан? Внутри Ксандра всё сжалось. Весь этот спектакль — бесшумные «чистильщики» из «Дельты-8», этот пилот, играющий в командира, — всё вызывало у него глухое, инстинктивное неприятие. Он был ниже по званию. Он был в подчинении. И ему это не нравилось. Но годы службы закалили в нём умение сжимать раздражение в холодный, твёрдый шар и глотать его. Он терпел. Потому что выбора не было. — Тактическая травма при выполнении задачи, — ответил он коротко, чётко, без лишних деталей. Голос был ровным, как лёд. — Вот как, — ответил Ши Вон. Он потянулся к стоявшей на краю стола термокружке и отхлебнул из неё. Ксандр не видел, что это было, но через мгновение до его носа донесся терпкий, горьковатый запах, похожий на смесь трав и кореньев. — Мне известно, — продолжил майор, ставя кружку, — что несколькими часами ранее вы и ваш курсант... — он потянулся к стопке анкет, быстро пролистал её. Пальцы остановились на фотографии с бледным лицом и белыми волосами. — ...курсант Рейн, выполняли задание на внешнем льду. Без санкции и вне установленного графика вылазок. Майор отложил анкету и поднял глаза на Ксандра. Его голос оставался спокойным, но в нём появилась твёрдая, режущая сталь. — Объясните, капитан. Почему вы сочли возможным вывести неопытного курсанта на потенциально смертельный объект? Полковника Зейна на борту не было. Моей санкции вы получить не могли, поскольку я ещё не прибыл. Вы действовали в полном административном вакууме. Ксандр ответил без колебаний, чётко, ожидая этого вопроса. — Это была спонтанная проверка, майор. Оценка психологической устойчивости и физической подготовки курсанта в смоделированной экстремальной ситуации. Без предупреждения и в условиях, максимально приближенных к боевым. Я действовал в рамках своих полномочий как старший офицер на борту в отсутствие вышестоящего командования. — Позвольте спросить: вы всех своих подчинённых так «проверяете»? Выдергиваете из строя наугад и бросаете в ледяной ад на свой страх и риск? Ксандр выдержал короткую паузу, прежде чем ответить. Его голос прозвучал ровно, почти бесстрастно, но в нём была та же стальная основа, что и у майора. — Проверки проводятся выборочно, майор. На основе анализа слабых мест в подготовке. Курсант Рейн показала высокий потенциал, но имела проблемы с контролем страха в нештатных ситуациях. Задача была направлена на устранение этого недостатка. Результат, несмотря на травму, подтверждает её живучесть и способность действовать под давлением. Это ценные качества для миссии. Ши Вон слушал, не перебивая. Он откинулся в кресле, сложил пальцы и несколько секунд молча изучал Ксандра. — «Выборочно», — повторил он. Голос майора утратил сталь, стал почти задумчивым. — На основе анализа... Понятно. А по-моему, капитан, в вашем «выборе» на этот раз играл личный интерес. Не так ли? Вопрос повис в тишине каюты, острый и точный, как игла. Ксандр не дрогнул. Его лицо оставалось каменной маской. За ней в голове пронеслась мгновенная вспышка — образ Райны на льду, её ярость, её упрямство, её холодные пальцы, вправляющие ему плечо. Он отрезал эту мысль, как скальпелем. — Вся подготовка подчинена цели создания эффективного боевого подразделения, майор, — ответил он уклончиво, но твердо. — Личные интересы в служебных решениях не участвуют. Только прагматика выживания и выполнения задачи. Ши Вон не стал настаивать. Он медленно кивнул — один раз, коротко. Это был не кивок согласия, а скорее признание того, что дальше этой стены ему не пробиться. И принятие этого факта. — Прагматично, — произнёс Ши Вон, и в его голосе снова появился тот же оттенок отстранённого уважения к инструменту. — Рискованный метод, но он даёт быстрый и честный результат. Выжившие становятся крепче. Погибшие... отсеиваются сами. В контексте миссии с жёстким отбором это имеет свою ценность. Он вернулся к прежней позе, его пальцы снова легли на стол. — Однако, — продолжил он, и его голос снова стал лезвием, — ваша прагматика поставила под угрозу мой ресурс. И ваша собственная готовность сейчас под вопросом. — Его взгляд стал ещё более пронзительным. — Я ознакомился с делами персонала. В том числе и с теми, что не входят в стандартное досье. Контрабандные операции. Незаконное присвоение ресурсов Ковчега. Довольно... мутное прошлое у вас обоих. Особенно у вас, капитан. И у вашей подопечной. Он сделал паузу, давая каждому слову врезаться в сознание. — Это знание не для того, чтобы шантажировать. Оно — для управления рисками. Вы оба — факторы повышенной опасности и потенциально высокой отдачи. Я буду учитывать и то, и другое. Ваша «проверка» курсанта Рейн — первый пункт в этом уравнении. С этого момента вы и она находитесь под пристальным наблюдением. Любое несоответствие — и баланс склонится не в вашу пользу. — Понял, — коротко бросил Ксандр, и в этом одном слове была вся его сдержанная, ледяная готовность принять правила, сколь бы жестоки они ни были. Ши Вон, не комментируя, потянулся к другому планшету и активировал его. Над столом вспыхнула голограмма — не схема корабля, а звездная карта с одной-единственной, уходящей в черноту траекторией. — Минимальный контекст, капитан. Поскольку вы теперь в курсе. — Его голос был плоским. — Сектор Зета Сетки. Данные разведки с двадцатилетней задержкой. Там находится источник биологической угрозы, качественно превосходящей всё, с чем мы сталкивались, включая Колоссов. У них в запасе — около пятидесяти лет. Затем — Земля. Наш ответ — превентивный удар. Ксандр молча смотрел на светящуюся линию, ведущую в никуда. Колоссы едва не стёрли нас с лица земли. «Качественно превосходящая» — это даже звучит как плохая шутка. Но на его лице не дрогнуло ничто. — Долететь можно только на гиперсдвиге. Субъективное время в пути — тридцать лет. В гибернации, — Ши Вон сменил слайд. Появились сложные графики мозговых волн, температурных кривых, биохимических профилей. Ксандр внимательно смотрел на пульсирующие линии. Он знал, что такое долгий сон на кораблях-разведчиках. И знал, что тридцать лет — это нечто иное. — Какие последствия для экипажа? — спросил он ровно, без эмоций. Лучше знать врага в лицо. — Гибернация такого класса и длительности не проходит бесследно, — подтвердил Ши Вон. — Сознание не спит. Оно существует в состоянии замедленной симуляции. После пробуждения: дезориентация, провалы в памяти, временные нарушения моторики и речи. Возможны визуальные и тактильные галлюцинации. Температура тела и нейрохимия будут нестабильны неделями. Это расплата за украденное у времени. Он сделал паузу, его пальцы коснулись экрана, выделяя другую часть схемы. — На борту находится доктор Мария Шу. Её задача — мониторинг. Вводить вам и вашим людям стабилизирующие сыворотки, снимать показания, вести журнал всех физиологических сдвигов. Она — регистратор процесса. Но не главный специалист. Через двое суток к нам пристыкуется корабль снабжения. На нём будет доктор Элис Реннер — ведущий эксперт Ковчега по криогенной нейрофизиологии и постгибернационной адаптации. Именно она будет выводить вас из сна и вести первые, самые критические недели акклиматизации. Без неё шансы сойти с ума или умереть от шока резко возрастают. Это вторая цена миссии. Ксандр кивнул, усваивая информацию. Значит, сначала тридцать лет кошмара, потом борьба с собственной психикой. Прекрасно. — Принято к сведению, — сказал он сухо. Голограмма сменилась, показав планету с ядовито-оранжевой, бурлящей атмосферой. — Цель — «Фобос-7». Атмосфера — коктейль из высокотоксичных газов и органических нейротоксинов. Незащищённый человек проживет минуты. Даже в полном гермоскафандре нового поколения с усиленными фильтрами — предел двадцать шесть часов. После этого защита гарантированно начинает деградировать. Сорок часов — смерть. — Узкое окно для десанта, — констатировал Ксандр, его ум уже автоматически начал прокручивать возможные сценарии: высадка, продвижение к цели, установка, отход. Каждая минута на счету. — Окно есть, — парировал Ши Вон. — Ваша группа — ударный модуль «Вектор». «Вечный Лёд» останется на орбите. Мы обеспечиваем прикрытие и связь. Вы отстыковываетесь, совершаете посадку в заданном квадрате, проникаете к эпицентру биологической активности — предположительно, в глубокие геотермальные разломы — устанавливаете серию термоядерных зарядов стратегического класса и возвращаетесь на модуль для эвакуации. Если укладываетесь в двадцать шесть часов с момента касания грунта плюс время на взлёт и стыковку — «Вектор» возвращается, мы вместе уходим в гиперсдвиг и через тридцать лет — дома. Это план. — А если не уложимся? — спросил Ксандр, глядя прямо на майора. Он не верил в планы без «но». Ши Вон встретил его взгляд, не моргнув. — Протокол «Резерв». Если модуль повреждён или вы не укладываетесь в дедлайн, активация зарядов производится дистанционно, с орбиты, в установленный час. «Вечный Лёд» уходит без вас. Миссия считается выполненной. В кабинете повисла тяжёлая, густая тишина. Ксандр переваривал сказанное. Это была честная игра. Беспощадная, но честная. — Понял, — снова сказал он тем же тоном. — А если связь прервётся? И угроза не будет уничтожена? — Протокол «Жертва», — ответил Ши Вон, и в его голосе впервые прозвучала не сталь, а нечто более тяжёлое и окончательное. — «Вечный Лёд» сам становится боезарядом. Мы направляем корабль в эпицентр и детонируем силовые реакторы. Миссия будет выполнена. Любой ценой. Вопросы по тактике? Ксандр мысленно отложил протокол «Жертва» в самый дальний угол сознания. Сейчас нужно было ясное, практическое понимание. — Состав группы «Вектор»? — Вы и шесть ваших лучших курсантов по итогам отбора. Плюс два специалиста по вооружениям из «Дельты-8» для установки и программирования зарядов. Вы отвечаете за операцию на поверхности. Я — за орбитальное обеспечение и окончательное решение. Ксандр кивнул. Структура была ясна. Жесткая иерархия, чёткое разделение ролей. Как в машине. — Ясно, — сказал он. Ши Вон выключил проекцию. Тишина мостика, нарушаемая только гулом систем, снова заполнила маленький кабинет. Майор взял со стола папку, открыл её на знакомой анкете. Фотография с бледным лицом и белыми волосами. — Теперь — специфика, капитан. Вакцина «Золотое руно». Вы, полагаю, в курсе, что это был не просто профилактический укол? Внутри Ксандра что-то насторожилось. Он почувствовал лёгкое, холодное покалывание в кончиках пальцев. — Догадывался, — ответил он осторожно. — На Ковчеге ничего не делается просто так. — Верно. Это был масштабный, многолетний генетический скрининг. Отбор. Ковчег десятилетиями готовился к возможности подобного сценария. И искал людей. Особых людей. Тех, чья физиология и психика потенциально способны выдержать не только яд Фобоса, но и удар гибернации, и давление, которое сломает обычного человека. Ши Вон поднял глаза от анкеты. Его взгляд стал пронизывающим, сканирующим, будто он видел не только Ксандра, но и все его мысли. — Таких людей, прошедших полный скрытый отбор, на Ковчеге — единицы. Согласно отчётам Службы безопасности, один из таких уникальных активов сейчас находится в вашем отряде. Курсант Райна Рейн. Её присутствие здесь — не совпадение. Это расчёт командования. Возможно, ключевой расчёт всей операции. Слова ударили, как обухом по голове. Всё встало на свои места. Её странная выносливость, её упрямство, даже эта неестественная белизна волос… Значит, так. Её не просто бросили в мясорубку. Её в неё специально поместили. В горле у Ксандра встал ком ярости, горький и тяжёлый. Он сглотнул. — Расчёт на что, майор? — его голос прозвучал тише, но в нём зазвенела опасная хрипотца. — Что она может сделать такого? — Если её уникальный потенциал подтвердится в ходе подготовки, её данные, её устойчивость могут стать решающим фактором для выживания группы на поверхности. Если нет… — Ши Вон слегка развёл руками. Жест был бесстрастным, почти бюрократическим. — Ресурс будет считаться исчерпанным. Её место займёт дублёр из резервного списка. Менее эффективный, но подходящий. «Ресурс исчерпан», вот оно что... Эти слова повисли в воздухе, как ядовитый газ. Всё тело Ксандра напряглось, будто готовясь к удару. Он увидел перед глазами мгновенную, ослепительную картинку: он перегибается через стол, хватает майора за горло мундира, пригвождает его к стене. Но вместо этого он лишь глубже вжал каблуки в пол, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Люди для Ковчега… — начал он, и голос его предательски сорвался на хрип. Он заставил себя выговорить ровно: — …просто цифры в отчёте? Расходный материал? Ши Вон не моргнул. Не отвёл взгляда. — Не цинизм, капитан. Реальность. Ресурсы конечны. Цель — выживание человечества — абсолютна. Мы все здесь, на этом корабле, — инструменты. Вы, я, «Дельта», ваши курсанты. Ваше предназначение — вести. Её возможное предназначение — спасти. Моё — обеспечить результат. Эмоции в этих уравнениях — лишняя переменная. Они ведут к ошибкам. А ошибки здесь стоят жизней. Всей миссии. Всей Земли. Выбросьте их. Ксандр стоял, впитывая в себя этот ледяной, бесчеловечный прагматизм. Он чувствовал, как внутри застывает и каменеет та самая ярость. Не исчезает, нет. Превращается во что-то твёрдое, холодное и очень опасное. — Понял, — наконец сказал он. И в этом слове уже не было ничего, кроме пустоты и готовности. — Хорошо, — Ши Вон отложил анкету. — Доктор Мария Шу осмотрит вашу руку. Через час вам будет передано предварительное расписание подготовки отряда. Ваша задача сейчас, капитан ван Хейс — сделать так, чтобы ваши люди научились не просто выживать в аду. Они должны научиться побеждать его за двадцать шесть часов. И помните о расчёте. Свободны. Ксандр чётко, по-уставному развернулся и вышел из кабинета. Его шаги по мягкому покрытию мостика были бесшумны, но всё его существо было напряжено, как тетива лука. Он прошёл мимо Вольфа, не удостоив того даже боковым взглядом, весь поглощённый новым, кристально-холодным знанием. Дверь мостика с мягким шипением отъехала в сторону, пропуская капитана в гулкий металлический коридор. Ван Хейс шагнул в этот гул, и дверь закрылась за его спиной, отсекая его от тихого кабинета, где только что ему измерили его ценность и выдали приговор. Его шаги в грубых армейских берцах гулко отдавались в пустом коридоре, сливаясь с навязчивым ритмом корабельного нутра. Прямая спина, чёткий шаг. Ксандр прошёл один поворот. Второй. Третий. Углубился в техническую зону, где металлические стены были голы, а свет мигал реже. Воздух здесь был холоднее. Реакторы и системы жизнеобеспечения «Вечного Льда» всё ещё выходили на рабочий режим после долгих лет консервации в полярных льдах. Стылый металл пробивал даже плотную ткань специального утеплённого пальто, накинутого поверх полевой формы «Вектора». И тут, наконец, когда вокруг не было ни души, только шум машин, которые тоже были лишь расходным материалом, с ним случилось. Ноги в негнущихся берцах сами подкосились. Он резко, судорожно прислонился спиной к холодной стене, едва не поскользнувшись. Лёгкие сжались под грубой тканью пальто, не в силах вдохнуть этот спёртый, ледяной воздух. В ушах зазвенела тишина, сквозь которую прорывался только бешеный стук собственного сердца. Так. Стоп. Нужно брать себя в руки. Голова начала раскалываться. Тупая, знакомая боль сдавила виски, словно тисками. Таблетки... Я оставил их в каюте. Ёбаный в рот! Мысль пронеслась с горькой, ядовитой яростью. Его руки в рукавах пальто сами потянулись к внутреннему карману. Пальцы, холодные и негнущиеся, нашли не таблетки, а сплющенную пачку сигарет и старую зажигалку. Никотин. Хоть какая-то химия для мозга. Это была не привычка. Это была доза. Единственное, что он мог себе позволить здесь и сейчас, чтобы не развалиться нахуй прямо тут, на этом проклятом холодном полу. Мужчина зажал сигарету в губах, чиркнул. Огонь дрогнул, осветив на мгновение его бледное, заострённое лицо с тенями под глазами. Первая, глубокая, обжигающая горло затяжка вонзилась в лёгкие, как нож, и на секунду перебила пульсирующую боль в голове. Дым, едкий и знакомый, пропитывал шерсть пальто. Он задержал его, пытаясь заглушить ту пустоту и тяжесть, что разверзлись внутри. Шесть месяцев отбора. Тридцать лет в сонной яме. А дальше? Дальше полная хирня. Твою мать! Слова вращались в голове, смешиваясь с болью. Он опустил голову, уставившись в пол между своими массивными, пыльными берцами, и выдохнул струйкой дыма. И в этот миг его накрыло. Не ярость. Не отчаяние. А страшная, всепоглощающая тяжесть. Он поведёт их. Пятнадцать курсантов в таких же неудобных новых формах и берцах, которым только что объявили, что они летят в космос. Шестерых из них, лучших, самых стойких, он поведёт в тот самый ад. На смерть. Или на чудо, которое выглядело точь-в-точь как смерть. Он принял командование отрядом всего несколько часов назад. Ещё вчера они для него были лишь строчками в списке, безликим «личным составом». А теперь он знал, как хрустят их новые берцы, как пахнет их страх, какой у кого взгляд. И теперь именно он должен был выбрать, кого из них отправить умирать. Это было бесчеловечно. Это было хуже, чем вести в бой ветеранов. Это было как отбирать ягнят для заклания. Рука в рукаве пальто с сигаретой слегка дрогнула. Он снова затянулся, глубже, пытаясь спалить этим дымом ком в горле и отвлечь мозг от боли. Инструменты. Расходники... Сука!! Но он-то знал их имена. Видел страх в их глазах, когда они стояли в строю, пахнущие новой резиной и страхом. Слышал их шёпот. Это был его отряд. Его. Ксандр зажмурился, чувствуя, как холод стены проникает сквозь толстую ткань пальто в самое нутро. Перед глазами, сквозь дым, пронеслись лица. Долговязый парень, которого отчитала Райна. Другие. И её лицо — бледное, с синими глазами, полными упрямого гнева, под белыми, убранными по уставу волосами. Его снова затошнило. До спазм. Он сделал последнюю затяжку, до конца, пока фильтр не начал плавиться на губах. Кончик сигареты ярко вспыхнул, осыпая пеплом его пальто, и погас. Он замер, глядя на тлеющий окурок, зажатый между пальцев. Боль в висках вернулась с новой силой, теперь уже подкреплённая никотиновым головокружением. И в этой пустоте, из полумрака дальнего поворота коридора, раздался шёпот. Тихий, но отчётливый, режущий мертвую тишину технического отсека. — Псс, Ксандр. Тот резко, почти по-звериному, повернул голову на звук. Из тени, откуда-то из-за массивного распределительного щита, вышла она. Райна. Она стояла в двух шагах, всё в той же новой форме, но без тяжёлого пальто, съёжившись от холода. Её белые волосы, выбившиеся из хвоста, светились в полумраке, как призрачный нимб. Лицо было бледным, глаза — огромными. И в этих глазах читалось странное сочетание: испуг, острый, как щепка, и дикое, животное любопытство. Как у кошки, которая увидела в темноте не мышь, а огромного, раненого хищника и не может решить — убежать или подойти ближе. — Это я, — прошептала она, словно боялась нарушить хрупкую тишину. — Можно, подойти? Ксандр не ответил. Он просто смотрел на неё, всё ещё цепенея от неожиданности. Дым от выброшенной сигареты медленно вился между ними. Райна сделала осторожный шаг вперёд, потом ещё один. Её взгляд скользнул по его лицу, по сплющенной пачке в его руке, по упавшему окурку у его ног. — Какого хера ты тут делаешь? — его голос прозвучал низко, хрипло, вырвавшись наружу прежде, чем он сам это осознал. Она замерла на секунду, её глаза расширились от неожиданности резкого тона. Потом губы её дрогнули, не в улыбке, а в чём-то более остром и нервном. — Я... я не могла там остаться. Среди курсантов. — Её голос сорвался на шёпот. — Там переполох. Все обсуждают новости. Кричат, спорят, некоторые уже чуть не дерутся... — Она сделала ещё шаг, её взгляд, синий и пронзительный даже в полумраке, упёрся в него, ища хоть какого-то понимания, хоть какой-то ясности в его каменном лице. — Ксандр... что происходит? Куда мы летим на самом деле? Его взгляд встретился с её взглядом. В тишине технического отсека, нарушаемой только гулом машин, этот вопрос повис в воздухе, острый и неотступный, как лезвие.