Я хочу быть с тобою — Слышишь?

Дверь в его спальню открылась с минимальным скрипом. Драко, бледный и невыспавшийся, в простых черных пижамных штанах, двинулся к двери в общую ванную. Его взгляд, скользнувший по гостиной, застыл на мгновение, а затем резко отвернулся. Гермиона сидела на диване у камина, держа в руках фарфоровую чашку. Утренний свет, пробивавшийся сквозь высокие окна, выхватывал из полумрака четкий силуэт: белая рубашка с расстегнутым воротом, поверх нее — изящный темно-красный корсет на шнуровке по бокам, подчеркивавший линию талии, и строгие брюки того же оттенка. Собранная, невозмутимая и… чуждая этой мрачной башне. В этот момент в окно с легким стуком врезалась крупная сова с пепельно-серым оперением и пронзительными желтыми глазами. Птица, не обращая внимания на ранний час и на присутствие человека, грациозно приземлилась на спинку дивана рядом с Гермионой. Сова выплюнула на колени Гермионе свернутый в трубку пергамент, перевязанный темно-зеленой лентой, и, не задерживаясь ни секунды, тут же взмыла ввысь и вылетела в окно. Створка двери в его комнату с громким, резким хлопком ударилась о косяк. Звук, как выстрел, разорвал утреннюю тишину гостиной. Гермиона, слегка вздрогнув от неожиданности, схватила письмо, и ее глаза на долю секунды встретились с его взглядом. В них мелькнула паника, которую она мгновенно подавила. Она судорожно сунула пергамент в складки своего корсета и сделала вид, что с предельным интересом разглядывает узор на своей чашке, будто бы не заметила ни совы, ни его. — Уже за работой, Грейнджер? — его голос был хриплым от сна, но в нём не было ни капли сонливости. Только лёд. — Вообще то сейчас мое время, тебя не должно быть в гостиной. Он сделал шаг вперёд, босые ступни бесшумно ступили на старый ковёр. Воздух вокруг него казался гуще, наэлектризованнее. — Я ждала письмо. Уж извини. — ответила Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Её взгляд упорно держался на его лице, отказываясь скользнуть ниже. — Все птица просто прилетела и бросила письмо, сейчас я уйду и не буду мешать его величеству. — Просто прилетела, — повторил он с мрачной усмешкой. Он приблизился ещё на шаг. Теперь между ними оставалось лишь пару метров. Она чувствовала исходящее от него тепло и напряжение, похожее на гул перед грозой. — Я же не читала твои письма, Малфой, — в её голосе впервые прорвалось раздражение. Она поднялась с дивана, чтобы не чувствовать себя зажатой. Красный корсет туго стянул её талию, подчёркивая линию груди. Она видела, как его взгляд на миг скользнул по этой линии, прежде чем вернуться к её лицу. Быстро, как удар кинжала. — Что тебе от меня еще нужно?! Шел в ванную? Иди дальше. — Ты понимаешь, с кем разговариваешь? — спросил он тихо, опасно тихо. — С соседом по несчастью, который забыл надеть рубашку и ведёт себя как тролль, у которого отняли дубину, — выпалила она, и её собственная дерзость отозвалась звоном в ушах. Но отступать было некуда. —Мы это еще обсудим. Он резко развернулся и двинулся в сторону ванной, Малфой дернул дверь на себя и с силой захлопнул ее. Громкий, оглушительный хлопок эхом разнесся по каменным стенам. Гермиона достала письмо она медленно разломила печать. Внутри был не пергамент, а тонкий лист серебристой, почти жидкой материи. Письмо-невидимка. Признание только для её глаз. Слова проступили на поверхности, едва она коснулась её пальцем. «Дорогая Гермиона. Поздравляю вас с должностью старосты, в конверте лежит мой вам небольшой, скромный подарок в честь этого, пожалуйста примите его. И… присмотрите за моим сыном. Он не так силён, как кажется. Н.М.» Гермиона скомкала серебристый лист в ладони. Он растворился без следа, как дым. Достав из конверта небольшую аккуратную заколку на которой был цветок пиона. Она узнала этот сорт “Hermion”, улыбнувшись девушка нацепила заколку на волосы. Девушка подняла глаза на захлопнутую дверь комнаты Драко. «Присмотрите за ним. Он не так силён, как кажется.» она фыркнула как бы она не относилась к Нарциссе этот придурок явно не заслуживал ее внимания.

***

Тяжелая дубовая дверь в класс зельеварения с глухим стуком захлопнулась за спиной Драко Малфоя, отрезая шум коридора. Он машинально направился к своему рабочему столу, его взгляд скользнул по каменным стенам, заставленным полками с консервированными ингредиентами, и… замер. Напротив, у котла Гриффиндора, стояла Гермиона Грейнджер. Она что-то оживленно обсуждала с Поттером и Уизли, жестикулируя. И в этот момент, когда она наклонила голову, сквозь густую, пушистую гриву ее каштановых волос блеснула заколка. Не броская, не магически мерцающая, а простая, из бледно-серебряного, почти перламутрового материала, похожего на застывший шелк. В форме раскрывающегося бутона. У Драко перехватило дыхание. Комната поплыла, расплылись лица Поттера и Уизли, заглушились их голоса. Он видел только этот цветок, вплетенный в ненавистные ему волосы Грейнджер. И его отбросило, в прозрачные, залитые солнцем стены оранжереи Малфой-мэнора.

***

Он только что вернулся после первого курса, еще полный важности от своего статуса студента. Запах замка — камня, трав и прочего — еще не до конца выветрился из его ноздрей, и он жадно вдыхал знакомый, дорогой аромат влажной земли, зелени и цветущих экзотических растений. Он вбежал в оранжерею, чтобы найти мать, как делал всегда, когда был маленьким. Нарцисса Малфой стояла среди моря роз и орхидей, но в ее руках был не изысканный тропический гибрид, а пышный, махровый пион цвета утренней зари. Она держала его с непривычной для холодной леди семьи Малфой нежностью, пальцы скользили по шелковистым лепесткам. —Мама? Зачем ты его срываешь?» — спросил он, подходя ближе. — Он же был так прекрасен. Нарцисса повернулась к немув, и ее глазах светилась редкая, тихая грусть. — Все, что прекрасно, рано или поздно увядает, Драко. Но магия… магия может подарить вечность иному виду красоты. Она поднесла цветок к губам и прошептала заклинание, такое тихое и мелодичное, что оно слилось с жужжанием пчел. Лепестки пиона затрепетали, засветились изнутри мягким розовым светом. Они стали уплотняться, терять влагу живого растения, но не увядать, а превращаться во что-то иное. Стебель изогнулся, сложился. Через мгновение в ее руках лежала изящная заколка — тот самый пион, но теперь из волшебного, невечного материала, навсегда застывшего в моменте своего идеального расцвета. —Вот так, — сказала Нарцисса, протягивая ему сверкающую безделушку. — Теперь его красота не умрет. Она может жить века, напоминая о том, каким он был. Это пион, Драко. Сорт «Hermion» один из моих любимых. —«Гермион?» — Драко фыркнул, принимая заколку и вертя ее в пальцах. Злость и досада после года неудач хлынули из него. — Странное имя для цветка. У нас на курсе есть девочка, Гермиона Грейнджер. Маглорожденная, но… —Он скривился, стараясь звучать презрительно.— …но она знает ответ на каждый вопрос профессора. Надоедливая, умная всезнайка. Ее волосы — настоящее гнездо для болтруков! И имя… почти как у этого цветка. Смешно. Нарцисса внимательно посмотрела на него, ее взгляд был проницательным, будто она видела не только его напускное презрение, но и подспудное раздражение от чужого, столь очевидного превосходства. —«Hermion» — это древний сорт, — мягко сказала она, забирая заколку обратно. — Он символизирует не только красоту, но и исцеление, и… стойкость. Он переживает любые морозы, чтобы снова расцвести. Имя, возможно, и смешное. Но суть… суть часто бывает обманчива, сынок. Самые ценные вещи иногда скрываются под самой невзрачной оболочкой. Она положила заколку в карман своего фартука, и Драко быстро забыл о ней, унесенный водоворотом летних каникул.

***

Гул голосов в классе зельеварения вернул его в настоящее. Снейп уже начал монотонно бубнить инструкции к сегодняшнему зелью. Какого хера?! Откуда у нее заколка матери? Драко медленно опустился на стул рядом с Блейзом, не сводя глаз с заколки. Он смотрел на Гермиону, которая теперь сосредоточенно растирала в ступке корень имбиря, ее брови были сдвинуты в умном, целеустремленном выражении. И когда Гермиона, почувствовав его взгляд, на мгновение оторвалась от котла и встретилась с ним глазами, в ее взгляде была лишь привычная настороженность и вопрос. Она не знала. Не знала, что в ее волосах, поблескивая нежным розовым светом, живет кусочек его дома, частичка воспоминания о матери и тихом уроке, смысл которого он только сейчас, спустя годы, начал смутно понимать. Драко первый отвернулся, уставившись в страницы своего учебника, но буквы перед ним плясали и сливались в образ пиона, который не должен был находиться на голове Грейнджер.