Ты ответь мне глазами — Любишь?

Коридоры Хогвартса в утренние часы были оживлённым потоком сонных студентов. Гермиона (в теле Драко) шла, стараясь не думать о том, как странно звучат её шаги — тяжёлые, уверенные, отдающиеся гулким эхом по камню. Она держала голову высоко, подражая его привычной надменной осанке, но внутри всё сжималось в комок тревоги. Каждый взгляд, брошенный в её сторону, заставлял её внутренне вздрагивать. Она свернула в более узкий коридор, ведущий к главной лестнице, надеясь избежать толпы и лишних контактов. И почти сразу же наткнулась на знакомую фигуру. Блейз Забини, непринуждённо прислонившись к стене и явно кого-то поджидая, ухмыльнулся, увидев её. Вернее, увидев «Драко». Его ухмылка была той самой, снисходительной и немного хищной, которую они делили между собой. — Малфой, а я уж думал, ты проспал, — лениво протянул Блейз, отталкиваясь от стены. Гермиона кивнула, стараясь изобразить небрежное равнодушие, и попыталась пройти мимо. Но Блейз, как всегда, был фамильярен. Он шагнул рядом и, в качестве приветствия, дружески — но со звонким, отчётливым шлепком — хлопнул её (его) по заднице. Это был резкий, неожиданный удар. Не болезненный, но невероятно оскорбительный, интимный и грубый. И совершённый в публичном месте. Реакция была мгновенной и чисто рефлекторной. Гермиона забыла, кто она сейчас, забыла про осторожность. Она вскрикнула, отпрыгнула в сторону, как обожжённая, и обернулась к Блейзу, её (его) лицо пылало возмущением. — ЗАБИНИ! КАКОГО ХЕРА ТЫ ТВОРИШЬ?! — её голос, низкий и громкий, прозвучал в каменном коридоре с такой чистой, неконтролируемой яростью, что даже пара пробегавших мимо первокурсников-пуффендуйцев вздрогнули и ускорили шаг. Блейз замер с глупейшим выражением на лице. Его рука всё ещё была в воздухе. Он моргнул, как будто пытаясь перезагрузить реальность. — Чего? — выдавил он наконец, не понимая. — Ты что, совсем офигел?! — продолжала бушевать Гермиона, её (его) палец тыкал в воздух в сторону Блейза. — Хлопать людей по... по заднице! Это что, норма приветствия у тебя в голове? Ты в каком варварском племене вырос? Или у тебя мозги в другом месте расположились?! Блейз смотрел на «Драко» так, будто тот внезапно заговорил на языке древних рун. Непонимание сменилось настороженным недоумением, а затем — лёгкой усмешкой. — Ты чего, Драко, объелся на завтрак крапивы? — он огляделся по сторонам, но коридор был почти пуст. — Или Поттер с Грейнджер уже так мозги проели, что ты забыл, как мы здороваемся? Этот вопрос отрезвил Гермиону, как удар ледяной воды. Она вспомнила. Вспомнила, где она и кто она сейчас. Кровь отхлынула от её лица, сменившись мертвенной бледностью. Это было частью их «дружеского» общения. Грубоватого, панибратского. Для Драко Малфоя это было нормой. О, боже. Я всё испортила. Но отступать было поздно. Она попыталась спасти ситуацию, сглотнув и нахмурившись, стараясь вернуть лицу выражение раздражения, а не шокированной невинности. — Просто... не надо так, — пробормотала она, стараясь, чтобы её голос звучал раздражённо, а не истерично. — Не в настроении я сегодня для твоих дурацких шуток, Забини. Блейз покачал головой, но его взгляд стал оценивающим, более внимательным. — Понятно, — протянул он медленно. — Значит, Грейнджер вчера тебя так достала со своими правилами, что даже здороваться нормально разучился? Ладно, проехали. Но смотри, если ты дальше будешь орать на меня из-за такого пустяка, люди подумают, что ты... — он наклонился ближе, и его шёпот стал ядовитым, — что ты становишься каким-то нервным, как она. Гермиона почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. — Просто отвали, — бросила она, уже поворачиваясь, чтобы уйти, больше не в силах выдерживать этот разговор. — У меня дела. Она ушла, оставив Блейза одного в коридоре. Он смотрел ей вслед, и в его глазах не было уже прежней лёгкости. Было подозрение и холодный, аналитический интерес. Он что-то заподозрил. Может, не сразу догадался, но семя сомнения было посеяно. А Гермиона шла дальше, чувствуя, как её (его) сердце колотится где-то глубоко в груди. Это был только первый контакт. Первая проверка. И она её с треском провалила. Если даже Забини, не самый проницательный из его друзей, заметил неладное... что же будет, когда она встретится с Поттером и Уизли? Страх снова сжал её горло, но теперь к нему добавилось новое, острое чувство — понимание, насколько глубоко она погружена в эту ложь. И насколько легко всё может рухнуть. Гермиона (в теле Драко) вошла в Большой Зал, и на мгновение её обуяло привычное чувство — тяга к шуму, теплу и знакомым лицам за длинным столом, украшенному золотом и алым. Её ноги сами понесли её вправо, к гриффиндорцам. Она уже почти дошла, уже увидела знакомые спины, услышала смех, когда её взгляд упал на конкретную фигуру. За гриффиндорским столом, среди её друзей, сидела... она сама. Вернее, её тело. Управляемое Драко Малфоем. Он сидел очень прямо, неестественно прямо, рядом с Гарри и Роном, и медленно, с видимым отвращением, ковырял вилкой в тарелке с овсянкой. Рон что-то говорил, жестикулируя, а Гермиона лишь изредка кивала, избегая смотреть ему в глаза. В мозгу у Гермионы что-то щёлкнуло. Лёд ужаса пробежал по спине. Она остановилась как вкопанная, в двух шагах от скамьи. Рядом с ней уже сидели какие-то младшекурсники-гриффиндорцы, с любопытством уставившиеся на высокого, бледного слизеринца, замершего у их стола. Мгла пристальных взглядов обожгла её. Гарри обернулся, увидел «Малфоя» и нахмурился. Рон перестал жевать, его лицо выразило полное недоумение и готовность к конфликту. Даже Драко-Грейнджер поднял на неё взгляд, и в её глазах она прочитала чистую, немую панику: «Что ты делаешь, идиотка?!» Мысли метались, как перепуганные птицы. Надо было что-то сказать. Сделать. Объяснить своё присутствие здесь. Гермиона сделала шаг вперёд, её голос, низкий и чуть хриплый (она пыталась говорить как он), прозвучал громко и неестественно чётко: — Грейнджер. Драко в её теле вздрогнул, словно от удара током. — В нашей башне, — продолжала Гермиона, цедя слова сквозь стиснутые зубы и делая ударение на «нашей», — на столе лежит отчёт за ночное дежурство у библиотеки. Ты забыла его забрать. Снейп будет требовать к полудню. В зале наступила тишина. Гриффиндорцы переглядывались. Приветствие Малфоя по имени, деловой тон, упоминание общего дела... Это было сюрреалистично. Драко-Грейнджер быстро сориентировался. Он кивнул, изобразив на своём (ее) лице привычную озабоченность. — Ах, да, чёрт! Спасибо, что напомнил, Малфой. Я зайду позже. Кивнув ещё раз — на этот раз уже реальным гриффиндорцам, — Гермиона развернулась и зашагала прочь, к противоположному концу зала, к столу Слизерина. Она чувствовала, как жгучие взгляды Поттера и Уизли провожают её. Её спина была напряжена до боли. Слизеринский стол встретил её ледяной, отстранённой элегантностью. Она опустилась на скамью рядом с Теодором Ноттом, который методично намазывал масло на тост. — Ну, доброе утро, пупсик, — сказал Тео, не глядя на неё, его голос был ровным, но в нём слышалась ленивая насмешка. — Выглядишь бледнее обычного. Или это новый макияж? Хочешь, я одолжу тебе румяна? У Пэнси, думаю, найдутся лишние. Гермиона застыла, рука, тянущаяся к кувшину с апельсиновым соком, замерла в воздухе. *Пупсик?* Серьёзно? После утреннего «приветствия» от Забини это было уже слишком. Какие, чёрт возьми, у них здесь, в Слизерине, сумасшедшие, похабные отношения?! Это что, их нормальное общение — хлопки по заднице и слащавые прозвища? Или это такой изощрённый способ унизить друг друга, который она, как посторонняя, не понимала? Она медленно повернула голову и посмотрела на Тео. Он встретил её взгляд своими спокойными, умными глазами, в которых читался вызов и... азарт. Как будто он проверял реакцию. «Не взрывайся, — молила она себя про себя. — Он проверяет. Это игра». — Обойдусь, — выдавила она сквозь зубы, наливая сок. Её голос прозвучал сухо и отстранённо, что, видимо, было правильной реакцией, потому что Тео лишь едва заметно улыбнулся уголком рта и вернулся к своему тосту. Она украдкой взглянула через зал. Драко-Грейнджер что-то говорил(а) Гарри, делая скупые жесты. Выглядело это неестественно, но, возможно, сойдёт. Пока. «Господи, — подумала она, откусывая бекон без всякого вкуса. — Какого хрена. Просто какого хрена всё так сложно». И впервые за это утро её охватила не только паника, но и глубокая, всепоглощающая усталость от этой нелепой, кошмарной ситуации.

***

Путь до Большого Зала был для Драко (в теле Гермионы) испытанием на прочность. Каждый шаг её ног в неудобных туфлях на низком каблуке, каждое движение бедер под юбкой, каждый взгляд, брошенный на него встречными студентами, заставлял его кожу (её кожу) и покрываться мурашками. Он шёл, стараясь держать спину прямо, но без привычной ему развязной уверенности. Получалась какая-то неестественная, деревянная походка. Его преследовали запахи. Не его дорогие духи, а запахи Хогвартса, которые теперь казались обострёнными: воск от пола, старая древесина, пыль из-под старинных гобеленов и — о ужас — сладковатый аромат выпечки из кухни, который теперь почему-то вызывал лёгкое подташнивание. Он свернул в главный коридор и уже издали увидел открытые двери Зала и услышал гул голосов. Сердце (её маленькое, часто бьющееся сердце) ёкнуло. Сейчас он должен был сесть за гриффиндорский стол. Рядом с Поттером и Уизли. Заставить себя есть еду и поддерживать их идиотские разговоры. «Просто зайди, сядь, молчи и ешь, — твердил он себе, подходя к дверям. — Ничего сложного. Они же не будут ждать от тебя доклада о квантовой магии». Он переступил порог, и волна тепла, света и шума накрыла его с головой. Его взгляд автоматически потянулся к столу Слизерина — к знакомой, холодной элегантности, к его месту. Но он заставил себя отвернуться и направился вправо. Каждый шаг давался с трудом. Он чувствовал, как на него смотрят. Не так, как смотрели обычно на Малфоя — с ненавистью, страхом или подобострастием. Смотрели с нейтральным любопытством, а некоторые гриффиндорские девчонки — даже с одобрительными улыбками. Это было невыносимо. Он подошёл к столу. Его место — её место — было между Поттером и Уизли. Уизли что-то с набитым ртом рассказывал Гарри о новом манёвре квоффла, а Гарри кивал, разглядывая свою тарелку. — Эй, Гермиона! — крикнул Уизли, заметив её. — Где пропадала? Мы уж думали, ты в библиотеке заночевала и тебя книжные черви сожрали! Драко заставил уголки её губ дрогнуть в подобии улыбки и молча опустился на скамью. Он налил себе чаю, руки немного дрожали. — Всё в порядке? — спросил Гарри, присмотревшись к ней. — Выглядишь... уставшей. «Потому что я не выспался в теле, которое пахнет мылом и пергаментом, Поттер», — ядовито подумал Драко. — Всё нормально, — выдавил он её голосом, стараясь, чтобы он звучал ровно. — Просто... много читала. — Ага, ясно, — Уизли фыркнул. — Ну хоть бекон съешь. Силы понадобятся, Снейп сегодня злее обычного, говорят. Драко послушно взял кусок бекона. Есть было противно. Всё было не так. Вилка лежала в её руке неправильно, бекон пах слишком сильно, а чай был слишком горячим. Он делал маленькие, аккуратные укусы, глядя в тарелку, и молился, чтобы они отстали. Но Уизли не отставал. — Слушай, а ты вчера вечером слышала, как в коридоре у Западного крыла грохот был? Как будто кто-то вёдрами воду выливал. Может, пикси завелись? — Не слышала, — буркнул Драко, думая о том, как бы поскорее сбежать. — Странно, — Гарри нахмурился. — Ты же обычно первая всё слышишь. В этот момент Драко почувствовал на себе ещё один взгляд. Пристальный, знакомый. Он поднял глаза и увидел... себя. Вернее, своё тело. Стоящее у гриффиндорского стола и смотрящее прямо на него с выражением полного, немого ужаса. Грейнджер. У него внутри всё оборвалось. «ИДИОТКА! — закричало у него в голове. — КУДА ТЫ ИДЁШЬ?!» Он видел, как его собственное лицо бледнеет, как широко раскрываются его собственные глаза. Сейчас всё пойдёт прахом. Сейчас все увидят, заметят... И тогда она заговорила. Его голос, но с её интонациями, прозвучал громко и чётко, обращаясь к нему по имени. Она выдумала какую-то чушь про отчёт. Он чуть не выдохнул с облегчением. Быстро, почти машинально, он кивнул и ответил, стараясь звучать как она — озабоченно и немного раздражённо. Она ушла. Напряжение чуть спало, но ненадолго. Теперь на него смотрели Поттер и Уизли. Их взгляды были полны недоумения. — Что это было? — спросил Рон, отложив вилку. — Малфой... предупредил тебя? Вежливо? У него что, мозги перемкнуло? — Может, это новый план, — мрачно сказал Гарри. — Вызвать тебя на дуэль через бюрократию. Драко заставил себя пожать плечами, изображая безразличие. — Просто старостские дела. Он, наверное, боится, что Снейп его отстранит, если отчёт не будет готов. Не обращайте внимания. Он снова опустил глаза в тарелку, чувствуя, как под взглядами друзей Гермионы его (её) спина покрывается холодным потом. Он пережил первую минуту. Но завтрак только начался. И ему нужно было выдержать ещё долгих... сколько там оставалось? Вечность. Ему нужно было выдержать целую вечность в этом аду, пытаясь быть Гермионой Грейнджер для двух людей, которые знали её лучше всех на свете. И при этом не забыть, как она ест, пьёт, поправляет волосы и смотрит на мир. Он взял ещё один глоток чая. Он был горьким. Как и всё в этом новом, ужасном существовании.