Chapter 2

Взгляд брюнетки был прикован к подруге. В её глазах читалось напряжение, но выражение лица оставалось неподвижным, словно выточенным из мрамора. Хотела ли она улыбнуться? Возможно. Но на лице не дрогнул ни один мускул. Она даже не заметила, как сзади к ней подошёл муж - Элайджа, аккуратно обняв за плечи и нежно поцеловав в щёку. — Катерина, ты выглядишь изумительно, — прошептал он ей на ухо. Голос был мягким, почти бархатным, и только тогда она позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку. — Рад тебя видеть, Кэролайн. Поздравляю с помолвкой. Надеюсь, всё будет так, как ты мечтаешь. В этот момент к ним подошёл ещё один мужчина. Его глаза, небесно-голубые и полные скрытой насмешки, сразу остановились на Кэролайн. Она тоже не упустила возможности рассмотреть его. Между ними пробежал электрический ток. Они оба это почувствовали. — А это мой младший брат, Никлаус, — сказал Элайджа. — Катерину ты знаешь, а это её подруга - Кэролайн Форбс. — Приятно познакомиться, — произнёс он, и его британский акцент пробрал её до мурашек. Он протянул руку. — Взаимно, — ответила она, вложив свою ладонь в его. Их пальцы коснулись на долю секунды дольше, чем позволяла формальность, и на губах у обоих появилась лёгкая, ни к чему не обязывающая улыбка. Кэтрин внимательно наблюдала за их знакомством. Как ей показалось, Элайджа ничего не заметил ни задержавшегося взгляда, ни приглушённого напряжения между его братом и блондинкой. Но самой ей это не понравилось. Не то чтобы она испытывала к Стефану глубокую любовь - нет, просто… она знала Никлауса. Не по разговорам с ним самим, а по историям семьи. Он не из тех, кто ищет отношений. Он разрушает, а не строит. И если он решит вскружить голову её подруге, это закончится катастрофой. Глубоко внутри она всё же верила, что чувства Кэролайн к Стефану: настоящие. Что они выдержат любое искушение, особенно такое мимолётное, каким бы ярким оно ни было. — Проходите внутрь, дорогие гости, — Кэтрин выпрямилась и с театральным жестом указала на дом. — Посмотрите, как я всё подготовила. Ваша сестра уже там. А мы с уважаемой невестой немного прогуляемся. — Катерина, ты уверена? — спросил Элайджа, прищурившись. — Милый, — ответила она с лукавой улыбкой, — когда я в последний раз была в чём-то не уверена? Он кивнул, чуть сжал её плечо и направился в дом, увлекая за собой Никлауса. Тот, проходя мимо, скользнул последним взглядом по Кэролайн. Она уловила этот взгляд и, неосознанно затаив дыхание, проводила его глазами. — Кэролайн Элизабет Форбс! Блондинка вздрогнула, обернулась, но не успела и слова сказать, как крепкая рука Кэтрин схватила её за запястье и решительно увела в сторону. Подальше от глаз, от шума гостей, от малейшей возможности быть услышанными. Они свернули за угол, в маленький внутренний дворик, где царила тишина. — Кэтти, ты с ума сошла? Что ты творишь? — возмутилась Кэролайн, вырывая руку. — Ты серьёзно не понимаешь, в чём дело?! — Кэтрин сжала губы и посмотрела ей прямо в глаза. — Что это за переглядки с Клаусом? Я, конечно, понимаю эротические сны, фантазии и вот это всё, но увидеть похожего мужчину и тут же решить, что это он? Это... глупо, Кэролайн. Очень глупо. — О Боже... — Кэролайн прикрыла лицо ладонями. — Это действительно так выглядело? — Я бы сказала, что вы раздевали друг друга глазами, — сухо бросила Кэтрин, прищурившись. Форбс с отвращением поморщилась и покачала головой. — Никогда! — твёрдо произнесла она. — Кэтрин, я просто... я была в замешательстве. Это всё. Он похож на человека из моего сна; вот и всё. Это ничего не значит. И это не отменяет моей любви к Стефану. Я не влюбляюсь в первого встречного. Я всё-таки не наивная девчонка, — добавила она уже мягче, с легкой улыбкой. — А ты, похоже, сегодня перебрала, раз ищешь второй смысл даже в случайных взглядах. Это, наверное, утомляет. Кэтрин на секунду смягчилась, но затем вновь стала серьёзной. Она скрестила руки на груди и прошептала почти по-матерински. — Наверное, ты права. Просто... я не хочу, чтобы ты разрушила свою жизнь. Клаус: он не тот, кто создаёт. Он рушит. Он не умеет быть в отношениях. Он не про семью. Он хаос. И если он решит поиграть с тобой... это будет больно. Очень.

***

Вернувшись в дом, Кэролайн принимала поздравления от множества людей, большинство из которых она едва знала. Ей редко удавалось избежать светских бесед, и вот теперь, устав от внимания, она наконец заметила среди гостей знакомое лицо. К ней подошёл Разин - мужчина, который когда-то работал с её матерью в полицейском участке, был её помощником. Лиз Форбс - шериф, которого уважал весь город. — Кэролайн, ты так выросла, — с теплотой в голосе сказал он. — Я помню тебя ещё пятилетней, когда только пришёл на службу. Ты выглядишь как настоящая принцесса. Очень похожа на Лиз в твоём возрасте. На лице Кэролайн появилась сдержанная улыбка. Она не была особенно близка с матерью в детстве, но Лиз старалась всё изменить. И Кэролайн старалась тоже - шаг за шагом, навстречу. Только судьба сыграла жестоко: болезнь пришла внезапно. Рак быстро отнял у неё маму: всего за несколько месяцев. Лиз так и не успела увидеть, как её дочь стала взрослой, сильной женщиной. — Большое спасибо, я очень рада вас здесь видеть. Как ваша жена? — с искренним интересом спросила Кэролайн, слегка наклонив голову. Разин: немного поседевший, с тёплым, усталым взглядом улыбнулся. — Всё хорошо. Передавала тебе привет и очень жалеет, что не смогла прийти. Наша Элли… — он чуть вздохнул, — беременна. Беременность непростая, почти не встаёт с постели. Мы стараемся быть рядом как можем, но меня не отпускают с работы. Поеду к ним через пару дней. Вот и решил заглянуть хотя бы ненадолго - отвлечься, развеяться. Кэролайн кивнула с участием, её взгляд потеплел. — Я понимаю. Надеюсь, всё пройдёт благополучно. Элли всегда мечтала стать мамой, помню это очень чётко. Она позволила себе тихую улыбку, на секунду унесённая воспоминаниями. В детстве они с Элли часто играли вместе - та была немного старше, всегда брала на себя роль старшей сестры, придумывала правила, вела за собой. Смех, шорох осенней листвы под ногами, куклы, спрятанные под лестницей... В памяти всплыло лицо матери, строгой, но заботливой. Всё тогда было по-другому. Легче. — Я, пожалуй, пойду, — мягко сказала Кэролайн, поправляя край платья. — Меня, наверное, уже обыскался мой жених. Стефан… вы же его помните? Разин улыбнулся, прищурившись, будто прокручивал в памяти далёкие годы. — Конечно, милая. Как не помнить? — он хмыкнул, — ты тогда серьёзно сказала: «Я выйду за него замуж, у нас будет июньская свадьба». Кэролайн тихо рассмеялась, чуть склонив голову набок. — Ну что ж, мои слова сбываются, — с лёгкой гордостью ответила она. — Я всегда знала, чего хочу. — Это правда, — кивнул он. — Ты выросла сильной. Твоя мама гордилась бы тобой, Кэролайн. Не сомневайся в этом. Её улыбка стала чуть тише, почти грустной, но в ней было тепло. — Спасибо, — мягко произнесла она, сжимая в пальцах клатч. — Это правда многое для меня значит. Она кивнула на прощание и медленно направилась к залу. По пути её внимание привлёк поднос с напитками. Не раздумывая, она взяла высокий бокал с шампанским; прохладный, украшенный лёгкими каплями росы на стекле. Сделала аккуратный глоток, ощущая, как лёгкие пузырьки игриво касаются нёба, и ещё один неторопливый глоток, она на мгновение прикрыла глаза, позволяя терпкому вкусу обжечь нёбо. В этот момент она отчётливо почувствовала - за ней наблюдают. Взгляд был почти осязаемым: настойчивым, горячим, тянущим. Она медленно обернулась через плечо. У дальней стены полутёмного зала стоял он: Никлаус. Высокий, собранный, будто выточенный из мрамора. Его лицо выражало спокойствие, но в глазах читалась напряжённая сосредоточенность. Он смотрел прямо на неё. Лёгкая, почти дерзкая усмешка тронула её губы. Она не отвела взгляда, наоборот: встретила его взгляд. Их молчаливое противостояние длилось всего пару секунд, но этого оказалось достаточно. Он первым двинулся с места, уверенно направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж. Перед тем как подняться, Клаус бросил на неё последний взгляд — приглашающий, немного вызывающий. Что-то в этом взгляде подействовало на неё сильнее любого заклинания. Она не слышала слов, но внутренне ясно ощутила: «Иди за мной.» Ни один мускул на его лице не дрогнул, но тело, походка, вся его осанка - всё звало её следом. Она даже не заметила, как поднялась с места. Ни звуков зала, ни музыки ничего уже не существовало. Только он. Только лестница. Только непонятное, тягучее притяжение, влекущее её вверх по ступеням, будто подталкивающее к чему-то запретному. Каждый шаг отдавался в висках. Сердце стучало быстрее. На втором этаже он скрылся за дверью одной из уборных, но оставил её приоткрытой. В щель проникал тусклый свет, и она видела, как он стоит внутри, не делая ни единого движения. Он ждёт. Она замерла на пороге, сжав пальцы в кулак. — Что я творю? — прошептала она, почти не слыша собственного голоса. Она, не зная, что сильнее - страх или желание. В груди стучало сердце, как будто предупреждало, что шаг внутрь изменит всё. И всё же она вошла. Осторожно прикрыла за собой дверь, и замок щёлкнул слишком громко в этой тесной, полутёмной комнате. Она подняла глаза: он стоял напротив. Клаус не двигался, но в его взгляде было столько огня, что ей пришлось сделать усилие, чтобы не опустить глаза. — Я не знаю, что я творю, — прошептала она. Голос дрогнул. — Знаю, это звучит безумно… но ты мне снился. Он подошёл ближе. Настолько близко, что она ощутила тепло его тела и лёгкий аромат: терпкий, немного пряный, какой-то опасно-соблазнительный. — Кажется, ты мне тоже снилась, — сказал он, и в его голосе прозвучало нечто низкое, хрипловатое, почти хищное. — И что было в твоём сне? — спросила она, не отводя взгляда. Он не ответил. Вместо этого его рука обвила её талию, притянула к себе, и в следующее мгновение его губы нашли её. Сначала мягко, сдержанно, как будто он всё ещё ждал её разрешения. Его поцелуй был тёплым, насыщенным, почти ласкающим. Кэролайн замерла, дыхание сбилось, мысли исчезли. Он коснулся её губ, будто пробовал, будто хотел почувствовать её вкус, запомнить. Затем поцелуй стал глубже: медленно, но уверенно он открыл её губы, впуская себя внутрь. Язык скользнул внутрь с хищной грацией, коснулся её, сплёлся с её языком: не требовательно, но безошибочно уверенно. Это было больше, чем просто поцелуй. Она застонала едва слышно, ощущая, как её ноги подкашиваются. Руки сами обвились вокруг его шеи, пальцы запутались в его волосах. Она отвечала на поцелуй с жадностью, с отчаянным желанием, как будто ей не хватало воздуха, как будто только он мог насытить её. Его рука скользнула по её бедру, легко, почти небрежно, но прикосновение было жарким. Он поджал её ближе, другой рукой удерживая за талию. Её тело полностью прижалось к нему, и она чувствовала каждый изгиб его фигуры, каждый вдох, каждую дрожь. Майклсон прикусил её нижнюю губу, чуть сильнее, чем нужно, вызывая у неё новый стон - глухой, срывающийся. А потом снова поцеловал, уже жадно, с силой. Губы впивались в её, язык вновь скользнул внутрь. Они целовались долго, забыв о времени, о пространстве. В какой-то момент - она резко оттолкнула его. Слишком резко, почти болезненно. Грудь тяжело вздымалась, в висках стучало, губы горели от его прикосновений. Она сделала шаг назад, запоздало осознавая, что зашла слишком далеко. Пальцы дрожали, когда она провела рукой по лицу, стирая с губ остатки поцелуя: будто хотела стереть само воспоминание, как будто этого можно было избежать. — Прости… — её голос был охрипшим, надломленным. — Я… я не знаю, что на меня нашло. Это ошибка. Большая. Большая ошибка! Он не успел сказать ни слова. И, кажется, даже не собирался - слишком хорошо знал, что она сейчас не услышит. Она уже распахнула дверь и выбежала наружу, почти спотыкаясь, как будто ей не хватало воздуха. По коридору эхом отдавались её шаги. Она шла быстро, почти бежала, не разбирая дороги. Всё внутри будто сжалось, сдавило. Она пыталась отдышаться, сбросить с себя эти эмоции, ощущение его прикосновений, тяжесть собственного желания и вины.

***

Оказавшись дома, Кэролайн буквально была в шоке. Все, что случилось на этой чертовой помолвке, казалось нереальным. Как она вообще оказалась в этой ситуации? Нет, она не винила себя - не она поцеловала его. Но при этом... она ответила. И это было, пожалуй, гораздо хуже, чем если бы она сама первой приблизилась к его губам. Ответить было проще, чем устоять, и это знала только она. Когда она наконец оказалась в своей комнате, её шаги стали более замедленными, словно каждый из них был сделан через силу. Она подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение, и всё, что видела, было чужим. Тело было её, но эмоции внутри… они не принадлежали ей. Кэролайн не могла больше смотреть на себя, не могла оправдать, не могла объяснить. Что вообще происходило в тот момент? Она так яростно пыталась не чувствовать, а теперь всё, что оставалось - это резкое осознание, что она уже не могла вернуться к прежнему состоянию. Без лишних мыслей она начала расстегивать платье. Застёжка поддалась неожиданно легко, как будто сама хотела помочь ей избавиться от этого бремени. Платье скользнуло с плеч, оставив её в одном лишь нижнем белье. В этот момент ей стало легче. Она подняла его и аккуратно повесила на вешалку в шкафу, давая последнему мгновению торжества уйти в прошлое. — Какое же оно красивое… — прошептала она, улыбаясь, вспоминая свадебное платье, которое выбрала ещё задолго до помолвки. Это платье её матери. Оно было переделано, но всё равно хранило свою магию. Она не могла не оценить, как хорошо оно сидело на ней. Это было идеальное платье для идеального дня... Зайдя в ванную, Кэролайн сняла остатки макияжа. Тонкие штрихи... Как и всё остальное. Каждое движение давалось с усилием, но чем больше она утирала, тем легче становилось. Когда она вернулась в свою комнату, то рухнула на кровать, словно только что пережила бурю.