Chapter 4

Кэролайн сидела дома в своей уютной гостиной, листая ленту в Инстаграм. Легкий свет от настольной лампы падал на её лицо, создавая тёплую атмосферу. В голове всё ещё крутились мысли о недавнем разговоре с подругами и о том, что произошло между ней и Клаусом. Ей было немного неловко. Вместо того чтобы разобраться в своих чувствах и поговорить с ним напрямую, она перекладывала всю ответственность на других — на своих подруг. Но в глубине души Кэролайн понимала, что она должна была решать все сама, и это чувство вины преследовало её. Вдруг она услышала стук в дверь. Кэролайн вздрогнула, её мысли вернулись в реальность. Она встала, поправила своё платье и направилась к двери. Заглянув в глазок, она увидела Стефана, который стоял с букетом тюльпанов. Она поспешила открыть дверь и встретить его. — Милый, это такая красота, — её голос стал тёплым и нежным. Она взяла букет, ощущая запах свежих цветов, и, не удержавшись, прижалась к нему, целуя в губы. — Я так и знал, что тебе понравится, — с улыбкой сказал Стефан, глядя в её глаза. Кэролайн слегка отстранилась и с сожалением произнесла: — Знай, что к ужину у меня ничего нет. Стефан усмехнулся и, не растерявшись, обнял её. — Ну, значит, закажем еду. Разве это большая проблема? — сказал он, как бы уверяя её, что ничего страшного в этом нет. Кэролайн улыбнулась в ответ и впустила его внутрь, аккуратно закрывая за ним дверь. Они прошли в кухню. Кэролайн пошла к вазе, наполнила её водой и бережно поставила в неё тюльпаны. Стефан стоял позади неё, наблюдая за её движениями с улыбкой на губах. — Ты знаешь, что ты мой идеальный мужчина? — сказала она, слегка поворачиваясь к нему. Стефан подошёл к ней, встал так близко, что их тела почти сливались. Он мягко обнял её, ответив: — А ты моя идеальная, — его слова были тихими, но в них было столько силы и тепла. Он притянул её к себе, поцеловал в лоб. — С тобой я узнаю, что значит по-настоящему любить, — признался Стефан. — Ты до меня так и не любил по-настоящему? — спросила она, удивлённо приподнимая бровь. Она знала, что у Стефана с Еленой были сложные отношения, и что за их историей стояло много боли. Но странно было говорить о настоящей любви, словно между ними ничего не было. — Любил. Была одна девушка до Елены, летний роман, — начал он, его глаза немного помрачнели от воспоминаний. — Я по-настоящему влюбился в неё, но её семья увезла её от меня. Это была моя первая любовь. А с Еленой было по-другому. Мы были хорошими друзьями, и я думал, что люблю её, и действительно любил. Но с тобой всё иначе. С тобой я чувствую, что это настоящая любовь. Без лишних драм и страстей, всё чисто и искренне. — Его губы мягко коснулись её, и в этот момент вся комната исчезла. Кэролайн, тронутая его словами, обвила его шею руками, притягивая к себе. Она ответила ему страстным поцелуем. Губы слились, и в их поцелуе было всё: любовь, страсть и неизмеримая близость. Стефан подхватил её за бедра и, смеясь, повёл её в спальню, которая находилась совсем недалеко. Он бережно положил её на кровать, как будто боясь потревожить её покой. Он ещё раз коснулся её губ, и это был последний момент перед тем, как всё вокруг стало неважным.

***

Кэтрин, раздражённо потряхивая волосами, подошла к ресепшену с решительным шагом, в её глазах горел огонь. Она стояла прямо перед стойкой, не обращая внимания на взгляд персонала, который уже знал: если она пришла, то будет шумно. — Я настоятельно прошу вас сообщить мне номер, в котором остановился Никлаус Майклсон, — её голос был холодным. Молодой человек за стойкой слегка напрягся, его взгляд стал нервным, и почесал затылок, стараясь не выдать свою растерянность. — Извините, мадам, но это конфиденциальная информация. Мы не можем раскрывать такие данные без разрешения, — он попытался быть вежливым, но в его голосе всё же проскользнула нотка сомнения. Кэтрин выдохнула, стиснув зубы. Она наклонилась вперёд, почти касаясь лица сотрудника, и её глаза сверкали с таким натиском, что парень инстинктивно отшатнулся назад. — Ты что, с ума сошел? — произнесла она с явным презрением, её голос стал громче, привлекая внимание других посетителей. — Ты не понимаешь, с кем говоришь. Я не прошу, я приказываю, и если ты не скажешь мне его сейчас, я с удовольствием расскажу прессе, как ты игнорируешь запросы клиентов. Сотрудник задрожал, но попытался сохранять стойкость, понимая, что она не остановится на полуслове. — Я не могу предоставить эту информацию, — произнёс он с отчаянием, не в силах найти другого выхода. — Это нарушает политику отеля. Пожалуйста, успокойтесь. — Успокойтесь?! — Кэтрин буквально взорвалась. Её лицо стало багровым, а руки сжались в кулаки. — Ты мне говоришь успокоиться. Ты понимаешь, кто я? Мой муж — брат Никлауса Майклсона! Тебе это ничего не говорит, а ваш начальник это муж моей сестры. Вам никого не напоминаю? Правда… я не беременна. Вся стойка обратила на них внимание. Сотрудник терялся в объяснениях, не зная, что делать. На его лицо накатила волна страха, но он всё же попытался убедить её в своей правоте. — Извините, мадам, но это невозможно... Я... Вас не знаю. Ребекка, которая все это время стояла в стороне, теперь решила вмешаться. Она вздохнула, не выдержав этой сцены, и подошла к стойке, слегка коснувшись Кэтрин, чтобы остановить её. — Привет, — произнесла Ребекка с ярким, но спокойным тоном, абсолютно не обращая внимания на шум, который подняла Кэтрин. — Я — сестра Никлауса Майклсона. Вот мои документы. Сотрудник, заметив Ребекку и её уверенность, сразу же облегчённо вздохнул. Он взял документы, внимательно посмотрел на них и быстро стал проверять информацию на компьютере, его пальцы поспешно лезли по клавишам. — Хорошо, — сказал он с удивлением, наконец, нашёл нужную информацию. — Никлаус Майклсон остановился в номере 512. В этот момент Кэтрин, стоявшая рядом, взорвалась. Её глаза наполнились яростью, и она старалась сдерживаться. — Кэтрин, успокойся. Ты ведь добилась своего, — сказала Ребекка, но в её голосе звучала усталость. Кэтрин сделала глубокий вдох, но не смогла скрыть свой гнев. Кэтрин, явно не довольная, сделала несколько шагов к лифту Ребекка последовала за ней, но не удержалась от того, чтобы не бросить взгляд на молодого сотрудника, который стоял, как будто его только что освободили от тяжёлого бремени. Они вошли в лифт, и двери закрылись, оставив позади весь этот беспорядок. Внутри Кэтрин всё ещё кипела ярость, и она знала, что будет искать его. Номер 512. Когда лифт с грохотом остановился на пятом этаже, Кэтрин вырвалась вперёд. Ребекка шла следом, её лицо выражало явное беспокойство. Они быстро двинулись к номеру, и Кэтрин, не теряя времени, яростно постучала в дверь. — Открой, Никлаус! — её голос эхом разнесся по пустому коридору. — Сейчас же! Затем снова несколько звонких стуков. Девушка была на грани. Ребекка стояла рядом, не пытаясь остановить Кэтрин. Она знала, что сейчас её подруга просто не может контролировать себя. — Ты уверена, что это поможет? Кэтрин ответила, не отрывая взгляда от двери: — Он откроет, и я скажу ему всё, что думаю. И вот, дверь с грохотом открылась. На пороге стоял Никлаус. Его голое тело, покрытое лёгким налётом влаги, свидетельствовало о том, что он только что вышел из душа. Он был в одних штанах, с растрёпанными волосами, а его глаза, казалось, ещё не полностью проснулись. Кэтрин, не сдержавшись, буквально влетела в номер, столкнув его плечом. Ребекка сдержанно вошла следом. — Как ты посмел?! — закричала Кэтрин, подходя вплотную к нему. — Почему ты целовал Кэролайн, а потом ещё подарил ей этот чертов браслет. Ты вообще понимаешь, что ты сделал? Никлаус слегка усмехнулся, но это не была его привычная, самодовольная улыбка. Он был явно сбит с толку. Он попытался отступить назад, но она следовала за ним. — Я думаю, ты перепутала меня с кем-то другим, — ответил он холодно. — И, Кэтрин, ты не в том настроении для уроков. — Перепутала?! — снова вскрикнула Кэтрин, её лицо становилось всё более красным от ярости. — Ты целуешь мою подругу в туалете на её помолвке! Ребекка, сдерживая собственный гнев, вмешалась: — Знаешь, Клаус, ты ведёшь себя как последний самовлюблённый идиот. Ты не имеешь права трогать её, целовать её, а тем более дарить ей свои грязные подарки. Никлаус, хоть и нахмурился, но сохранял внешнее спокойствие. Он всё же сделал шаг назад, поднимая руки, словно он сдался. — Это не то, что вы думаете, — его голос стал гораздо более серьёзным, но в нём не было ни раскаяния, ни извинений. — Она ответила на поцелуй, а значит я ей тоже понравился. — Ты целуешь её в самый важный день её жизни, в день её помолвки, и теперь пытаешься говорить, что она ответила! Это рефлекс! Не играй с ней. Никлаус скрестил руки на груди и спокойно ответил: — Я не играю. Если вы все настаиваете на том, что я виноват, мне нечего вам сказать. — Ты не виноват?! — закричала Кэтрин, её голос прорезал тишину. — Да ты… Никлаус, наконец, почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля, открыл дверь и толкнул девушек в коридор. — Всё! Стоп! Я не собираюсь продолжать этот разговор, — его лицо стало ледяным, а глаза полны решимости. — Ты ещё посмеешь указывать мне, что делать? — Кэтрин заскрипела зубами. — Я только начала, ты не уйдешь от этого, Никлаус! Ребекка схватила её за руку, пытаясь оттянуть подругу от двери, но Кэтрин вырвалась. — Отстань от неё, Клаус! Никлаус закрыл дверь перед их лицами и повернулся к сестре с тяжелым вздохом. — Я не собираюсь позволять вам решать за меня, — сказал он, его взгляд был полон усталости. — Я не оставлю Кэролайн. Она решит, что ей делать. — Ты только и умеешь всё портить, — произнесла Ребекка с ненавистью в голосе. — Как и жизнь нашему отцу!