Chapter 5

На следующее утро, когда свет только начинал просачиваться через занавеси, Кэролайн сидела на краю своей кровати, не зная, что ей делать. Она не поднимала взгляд на замкнутую дверь, через которую Стефан только что ушел. Стараясь не показывать свою уязвимость, она направилась к зеркалу в ванной, но, глядя в своё отражение, ощущала, как уходит вся сила. Лицо, которое она привыкла видеть как идеальное, теперь казалось чужим. Она должна была вчера ему признаться. Поцелуй с другим мужчиной, этот поступок, который мучил её до глубины души, словно ядовитая травма, не давал ей покоя. Она помнила, как его губы касались её в тот момент, когда она была так уязвима, когда Стефан был далеко. — Кэролайн Элизабет Форбс, — промелькнуло в её голове, — ужасная девушка, ужасная невеста.

***

Ребекка и Кэтрин вошли в семейный особняк, улыбаясь друг другу. Их смех еще долго разносился по коридорам, наполняя пространство теплотой и легкостью. Весь вечер они провели в уютном отеле, наслаждаясь вечерним времяпрепровождением. Сразу почувствовав напряжение в воздухе, Кэтрин остановилась, переведя взгляд на своего мужа. Который их вероятно ждал. Его лицо было затмито усталостью, а глаза полны скрытой тревоги. — Милый, что произошло? — спросила она, глядя в его серьёзные глаза, её голос был мягким, но в нем чувствовалась обеспокоенность. Элайджа, не отрывая взгляда от жены, чуть прищурил глаза. — Я тебе звонил раз десять, — его голос был ровным, но тяжёлым, и он перевёл взгляд на Ребекку, — а тебе уж точно раз пятьдесят звонил с самого утра. Ребекка, слегка отступая назад, с недовольством взглянула на часы, как будто пыталась оправдаться: — Ну и сейчас утро, братец, — сказала она с лёгким сарказмом, — 10:15, только начало всего дня. Элайджа закатил глаза, явно понимая, что с сестрой не будет легко. — Отец приехал, — его слова повисли в воздухе, и в тот момент казалось, что время замедлилось. Ребекка, которая до этого моменту была настроена довольно непринуждённо, вдруг застыла, не веря своим ушам. — Майкл?! Я его не видела несколько лет, а он так просто заявляется? — её голос был наполнен гневом и недоумением. Элайджа шагнул ближе к сестре, его взгляд был серьёзным и твёрдым, и он преградил ей путь, не давая возможности пойти в зал. — У него рак. Четвёртая стадия. Ему осталось немного, — произнёс он без лишних эмоций, но в его глазах было много тяжести. Ребекка замолчала, не в силах что-либо сказать. Всё её раздражение и злость растворились, оставив пустоту. Кэтрин, стоявшая рядом, почувствовала, как её сердце сжалось от слов Элайджи. Она не была готова к подобной новости, но в отличие от Ребекки, ей хотелось чего-то другого — ей хотелось поддержать мужа. Она подошла к Элайдже и взяла его за руку, чувствуя, как его пальцы напряжены, а дыхание немного учащено. — Милый, я рядом с тобой… Мне так жаль, — прошептала она, её голос был полон искренности. — А мне не жаль, я ухожу! Я этого ублюдка видеть не хочу! — громко произнесла Ребекка, и, не давая времени на возражения, выбежала из дома. — Я ожидал от неё такой реакции, — начал он, его голос был низким, почти безжизненным. — Но ты, Катерина, пожалуйста, будь дружелюбнее к моему отцу. Он хоть и со скверным характером, но я хочу, чтобы он провёл свои последние месяцы в кругу своей семьи. А ты часть нашей семьи. Кэтрин кивнула, чувствуя тяжесть этих слов. Она не могла не заметить, как его лицо исказилось от боли и усталости. Она обняла его, пытаясь передать свою поддержку, но сама чувствовала, что её мир тоже рушится. Это не был её семейный конфликт, но было невыносимо трудно наблюдать за тем, как её муж страдает. У неё и самой в семьей большие проблемы.

***

— Катерина! — Джон, её отец, резко крикнул её имя, и его голос эхом отозвался в большом холле, заставляя её вздрогнуть. Он стоял в дверях её комнаты, весь в напряжении, с явно видимой злостью на лице. — Вечные твои гулянки, прогулы занятий! Ты пропадаешь днями! Почему ты не можешь быть как Елена? Такая умная, добрая и порядочная девочка, никогда не вызывает проблем! Катерина ощутила, как его слова, словно острые ножи, вонзаются в её душу. Она вздохнула, глядя на него с излишним спокойствием, которое едва сдерживало её бурю эмоций. Сколько раз она уже слышала эти слова? Он всегда сравнивал её с Еленой, с её идеальной жизнью, вечно заставляя чувствовать себя недостаточно хорошей. Глаза девушки потемнели, но она не собиралась показывать свою слабость. — Лучше бы я при разводе забрал Елену, а не тебя! — продолжал Джон, не замечая, как его слова уничтожают то немногое, что ещё оставалось в Катерине от когда-то счастливой дочери. Он не чувствовал боли, которую она испытывает. Его лицо было безразличным, а голос резким, как бритва. — Елена, она такая образцовая, такая правильная. А ты... Тебе все равно, что думают другие. Каждое его слово было как ещё одна рана на её душе. Она чувствовала, как горечь нарастает, как ее сердце сжимается от боли. Все эти годы она старалась быть достойной его внимания, его гордости, но он никогда не видел её. Он видел лишь свою «идеальную» дочь — Елену. Она ощущала себя чуждой, лишённой его любви, как будто её существование было каким-то случайным недоразумением. — А я бы лучше осталась с мамой, — неожиданно вырвалось у неё. — Ведь она бы меня не критиковала! Катерина не могла больше сдерживать себя. В её глазах вспыхнуло негодование, гнев, который скапливался в её душе с тех пор, как родители развелись. Мать, хоть и не была идеальной, никогда не сравнивала её с Еленой, не заставляла чувствовать, что она хуже. Она всё равно любила свою дочь, несмотря на все её недостатки. И именно эти слова, сказанные с таким равнодушием, стали для неё последней каплей. Внезапно, как гром среди ясного неба, она почувствовала, как его рука резко поднялась, и прежде чем она успела понять, что происходит, он ударил её по щеке. Удар был сильным, неожиданным, и она почувствовала, как всё внутри её мира рушится. Щека немедленно вспыхнула от боли, и этот огненный след на её коже был как символ того, что её жизнь изменилась в этот момент. Катерина в первое мгновение стояла, словно ошарашенная, не веря, что это случилось. Слёзы моментально подступили к глазам, но она сдержалась, не позволив им прорваться наружу. Она почувствовала, как холодный и безжизненный воздух окружает её, и что-то внутри неё сломалось. Джон сразу же, как только понял, что натворил, изменил выражение лица. Он замедлил движения и слабо сказал: — Дочка, прости, пожалуйста… Я не знаю, что на меня нашло. Его слова были пустыми, неискренними, и от них было лишь больно. Он не осознавал, что сказал и что сделал. Всё, что Катерина могла увидеть в его глазах, — это пустоту, неискренность, отголоски того, как он давно потерял к ней всякое чувство. Сжав сумочку, она решительно развернулась и без оглядки выбежала из своей комнаты. Всё, что она чувствовала в этот момент — это злость и боль, смесь разочарования и неприязни. Проклятая Елена! Если бы не она и её идеальные манеры, может быть, она была бы лучшей дочерью для отца, а не тем, кто постоянно под ударом его слов и гнева. Если бы не её сестра-близнец, может быть, Катерина чувствовала бы себя любимой. Она ненавидела свою сестру, её идеальность и беспокойство окружающих, что её жизнь всегда будет ярче и лучше. Елена была той, кто забрал у неё всё — внимание, заботу, любовь.

***

Ребекка, с красными от слёз глазами и поблекшим лицом, подошла к двери квартиры Кэролайн, постучав слабыми ударами, как будто не имея сил. Когда Кэролайн открыла дверь, её взгляд сразу же упал на подругу, и она немедленно поняла, что что-то случилось. Ребекка стояла, слегка склонив голову, глаза её были полны боли, а лицо — искажено горечью. Кэролайн не успела ничего сказать, только осторожно закрыла дверь за ней, проводя подругу вглубь квартиры, не отрывая глаз от её лица. Ребекка села на диван, опустив голову и зарывшись в ладони. Слёзы снова начали катиться по её щекам, и она с трудом пыталась собраться. — Что произошло? — наконец спросила Кэролайн, села рядом с подругой и положила ей руку на плечо. Ребекка, продолжая сдерживать слёзы, вздохнула так, будто пыталась выговориться, но каждое слово дается ей с трудом. Только спустя несколько минут, когда её рыдания немного поутихли, она начала говорить, голос её дрожал, но она всё равно попыталась объяснить, что произошло. — Отец вернулся, — произнесла она тихо, с тяжёлым акцентом на каждом слове. — Ты и так знаешь, что наши отношения не самые гладкие. Кэролайн кивнула, но ничего не сказала, потому что всё было ясно. Ребекка сдержала новую волну слёз, пыталась сосредоточиться, но её голос снова сорвался: — Когда Майкл узнал, что Никлаус не его родной сын, был огромный скандал. Мне тогда было семь. Всё, что я помню, это крики, слёзы, тот момент, когда он сказал, что не может жить с такой женщиной, как моя мать. Он ушёл из дома, оставив нас с мамой. Он начал строить свой бизнес, а мы… мы остались одни. Одиночество, пустота, отчуждение. Он перестал общаться с нами, забрал Фрею, а я, как всегда, осталась в тени. Хотя… я мечтала уйти с ним. Ребекка, даже вспоминая это, почувствовала, как боль от этой утраты возвращается, как тяжело вспоминать эти моменты. — И вот, — продолжала она, — он начинает налаживать отношения с братьями: Финном, Элайджей, Колом и даже Хенриком — они снова начали общаться. А с Ником, неожиданно, получилось наладить хоть какую-то связь, несмотря на их бесконечные ссоры. Он помог открыть Нику первую галерею, но это не стало хорошим началом. Хотя всё равно постоянно ссорятся. А я? Я просто не существую для него. Он ни разу не поздравил меня с днем рождения. Ни разу. Знаешь, каково это? Ребекка снова прижала руку к лицу, чтобы сдержать новые слёзы.Она не знала, что сказать, чтобы это хоть как-то утешило подругу. Она просто обняла её, чувствуя, как Ребекка начинает успокаиваться, и продолжала слушать. — А теперь, — сказала Ребекка, голос её едва слышен, — у него нашли рак. И теперь я должна ухаживать за ним. Мне нужно смотреть ему в глаза, а он… он не видел меня все эти годы. И теперь я должна быть рядом с ним, а его драгоценная Фрея, которая всегда была его любимицей, находится на другом конце мира и воспитывает сына с какой-то женщиной. — Бекс, — наконец сказала Кэролайн, — тебе не обязательно жить там. Почему бы не дать шанс Марселю? Он хороший парень. Он по-настоящему тебя заботится. Кэролайн взглянула на неё, в её глазах была смесь удивления и восхищения. Она покачала головой. — Нет, — прошептала она. — Не хочу его впутывать. Ребекка засмеялась, и на её лице появилась хоть какая-то искренняя улыбка, хотя она ещё не до конца расслабилась. — А вы вчера поговорили с Клаусом, — спросила Кэролайн. — А то от вас ни одного сообщения! — Мы поговорили с Ником, — проговорила Бекка. — Он такой урод. Но, думаю, в глубине души он понял, что к тебе лучше не приближаться. Хотя, надеюсь, что так. Кэролайн смеялась, но её смех был скорее облегчённым. — Оставайся сегодня у меня, — предложила она. — Мне нужно за продуктами съездить. Пицца, настольные игры — будет весело. Ребекка подняла голову и с улыбкой ответила: — С радостью! И возьми шампанского. От вина у меня с недавних пор голова кружится. Кэролайн подмигнула ей, смеясь. — Это старость! — прокомментировала она, весело поддразнив подругу. Ребекка ухмыльнулась: — Иди ты, — сказала она, возвращая улыбку.

***

Кэролайн спустилась по лестнице из своего подъезда, её шаги звучали твердо и уверенно. Ночь была уже близка, но свет уличных фонарей придавал всему вокруг немного магической туманности. Когда она подошла к выходу, её взгляд невольно скользнул по дорогим автомобилям, припаркованным возле дома. Она заметила, как к её подъезду подъезжает новая иномарка. Её глаз сдержанно прищурился, когда она заметила, что машина выглядела слишком роскошно, чтобы принадлежать кому-то из её соседей. Кэролайн даже подумала, что, возможно, это кто-то, кого она совершенно не знает, и уже повернулась, чтобы направиться к своей машине. Она достала ключи из сумочки, не обращая внимания на всё происходящее вокруг, погружённая в свои мысли. В голове крутились разные вопросы, связанные с последними событиями. Но внезапно, когда она подошла к своей машине, почувствовала руку на своём плече. Резко обернувшись, она инстинктивно подняла руку, готовая зарядить незнакомцу по лицу, не ожидая ни капли добрых намерений. Но кто-то перехватил её руку в воздухе, и девушка замерла, осознавая, что перед ней стоял человек, которого она никогда не хотела бы видеть в своей жизни. — Какого черта?! — её голос звучал как вспышка, полная гнева и удивления. — Рад тебя видеть, дорогуша, — с улыбкой прошептал он, и эта улыбка была такой знакомой и ненавистной одновременно. Это был Клаус. Внутри неё мгновенно вспыхнули эмоции. Кэролайн замерла, не зная, что сказать. Его присутствие всегда заставляло её нервничать, а его привычка вмешиваться в её жизнь — раздражала до предела. И вот снова он, в своём неподражаемом стиле, с такой легкостью, как будто не было всех тех бурных событий. — Вижу, с тобой нет моих неадекватных родственников,— сказал Клаус, его голос был полон ехидства. — Я тебе поражаюсь, настроить мою сестру против меня… Это талантище! — добавил он с лёгкой ухмылкой. Кэролайн почувствовала, как в её груди поднимался холодный, взрывоопасный гнев. Её терпение на пределе, и она уже была готова отослать его, не раздумывая. — Клаус, отвали от меня! — её голос был твёрд, но в нём звучала нотка того, что она по-настоящему раздражена. Она сделала шаг назад, чтобы отдалиться от него. Но Никлаус не собирался отступать. Он шагнул ближе, его взгляд был уверенным и обжигающим, как всегда. — Почему ты не приняла мой браслет, Кэролайн? — спросил он с какой-то приторной интонацией. — Я же со всей душой решил тебе его подарить. Неужели так сложно принять знак моего внимания? — У меня есть жених! Разве это не достаточная причина? — ответила она, слегка напрягаясь, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. Клаус посмотрел на неё с презрением, как будто это было самой маловажной причиной, о которой можно было бы говорить. — Но у меня тоже есть к тебе чувства, — продолжил он, его лицо было почти в упор к её, так близко, что она почувствовала его дыхание на своей коже. — И ты не смей отрицать, что у тебя нет чувств ко мне. Я же знаю, что ты не можешь так просто забыть меня. Ты не сможешь мне врать, Кэролайн. Ты ведь знаешь, что это полный бред, но всё равно не признаёшься. Её глаза встретились с его, и её дыхание на секунду сбилось. Он был так близко, что ей пришлось делать усилие, чтобы отвести взгляд. Но его слова прокрались в её разум, и она почувствовала, как её сомнения растут. — Нету у меня никаких чувств к тебе, — прошипела она, но, чёрт возьми, она не была уверена в своём ответе. — Я знаю, что есть, и уверен, что ты бросишь своего жениха ради меня, — его глаза блеснули уверенно, и он шагнул ещё ближе, пока не оказался так близко, что она едва могла дышать. — Давай поспорим: до вашей свадьбы ты уйдёшь ко мне, и ты будешь по-настоящему счастлива. А если не уйдёшь… — он сделал паузу, с любопытством изучая её реакцию, — то я оставлю тебя и больше никогда не появлюсь в твоей жизни. Договор? Она почувствовала, как её сердце снова бешено забилось, но она пыталась сохранить хладнокровие. — Договор! Ты мне не нужен, — она оттолкнула его от себя, почти с силой, и села в свою машину, закрывая дверь. Всё, что она могла сделать — это попытаться отдышаться и успокоиться. В её голове царил хаос. Она на мгновение закрыла глаза, и только в этот момент поняла, как сильно бьётся её сердце. Благо, окна машины были тонированы, и он не мог видеть её внутреннего состояния.