Глава 2. Завтрашний день

Что, если завтра не наступит,

И мы не увидим луну и солнце?

Что ты сделаешь сегодня,

Если завтра не наступит?

В Сеуле вечерело. День был почти прожит, сонная пелена застилала улочки. Шумели спешащие машины, сигналя пешеходам. Горизонт рассекла малиновая полоса, подгоняя торопливый мегаполис. Несмотря на то, что был почти конец дня, столица не думала идти отдыхать, здесь жизнь будто никогда не замолкала. Маленькую кафетерию заполнял дразнящий человеческий запах. За сотню лет он научился контролировать свои позывы обнажить клыки и вгрызться. Зуд зубов не ощущался нестерпимым, а даже доставлял мазохистское удовольствие. На столе стоял черный кофе без сахара. Чашка стояла такая же одинокая и застывшая, как тот, кто ее заказал. Вампир не сводил глаз с парня, что разносил заказы. Чудовище в облике человека сидело ровно и неподвижно. Глаза не мигали. Только зрачки двигались, не отрываясь от солнечной улыбки. Пальцы сжимали тонкую керамическую ручку так сильно, что она угрожала растрескаться. Глоток горькой жижи утолял жажду. Отвлекал от нее. Челка падала на глаза, сквозь нее легко рассмотреть все и не быть замеченным. Официант, единственный на всех, замыленный, но будто нисколько не уставший, с улыбкой обхаживал посетителей, уточняя заказы. Двигался нелепо и рассеянно, разрываясь между столами. Белую рубашку пропитал свежий пот. Светло-коричневый фартук помялся. Его черные волосы торчали, рваная челка ниспадала на лисьи глаза. Вампир каждый раз приходил посмотреть на этого глупого беззащитного паренька. В этой обстановке всеобщего требования и эгоизма, он выглядел как самый уязвимый щенок. Среди человеческого муравейника, этот мальчишка — самый хрупкий. Монстра изнутри изводило это лучистое слепящее сияние, что исходило от парня. Вампир впился глазами в тело. Цеплялся так, словно хотел взглядом вырвать его сердце. Этот официант, лучше бы он не улыбался так ярко. Это раздражало. Раздражало и поднимало в груди что-то давно забытое, что-то такое, что заставляло зверя внутри хотеть вырваться и стереть эту радость. Вампир щурил глаза, тупил взгляд в чашку. Каждый мускул лица был напряжен. Его терпению пришел конец. — Сону! Обслужи седьмой столик! — крикнула администратор с барной стойки.  Официант что-то щебетал столику номер четыре, поклонился, переходя к другому.  Чашка со стуком приземлилась на блюдце. Недопитый черный кофе остался наполовину нетронут. Купюра шлепнулась о стол. Едва слышный рык извергся из груди. Скоро он сделает это. Сону пожалеет, что заставляет столетнего вампира терять самообладание.

***

Квадратная комната погрузилась в сумерки. В кровати под одеялом кто-то зашевелился. Закашлялся и стал издавать страшные хрипы. Резко приподнялся, царапая горло ногтями, задыхался. Руки шарили по прикроватному столику, смахивая все, что на нем лежало. Когда найденный флакон был сбрызнут в рот, Сону зашелся глубочайшими вздохами. Дыхание становилось легче постепенно. Мгновенья борьбы между жизнью и смертью прекратились. И когда его полностью отпустило, он смог упасть обратно. Лежал так, пока его не унесло в сны. Утро — желтое. Потому что его квартира не видела ремонта еще с детства. Желтые обои и желтые шторы. На телевизоре, который никто не смотрел, стояла фотография в рамке десятилетней давности — на ней были дедушка, мама и сам Сону-школьник. Последнее фото, где вся семья вместе. А на другой, уже без рамочки — Сону с дедушкой на фоне сеульского университета. В солнечной кухне студент сидел уже одетый в худи. Болезненно бледный, не выспавшийся, он возил вилкой по омлету. Где-то на улице зашлась музыкой колонка соседского автомобиля, и резко заглохла. Сону посмотрел в телефон, рассматривая расписание на неделю. Положил в рот кусочек завтрака, отпил из кружки. Время было уже выходить. Он наспех бросил посуду в раковину и побежал с рюкзаком на выход. Вернулся, зашипев, потому что забыл мусор. Дверь закрылась, защелкнув замком. Комната осталась в тишине. Стрелки часов были единственным, что здесь шумело. Пары слились в гул голосов, смена в кафе — в бесконечный звон посуды, от которого к вечеру начала раскалываться голова. Сону казалось, что он провел эти часы в каком-то тумане, стараясь не привлекать внимания, не задыхаться слишком часто. Занятия закончились быстро, также как и смена в кафе. Наступила поздняя ночь. Остановка на электричку была безлюдна. Страшно уставший, в своей неизменной огромной серой толстовке и бэгги-джинсах он стоял и ждал свой номер. Ее так долго нет, минут двадцать точно. Проверил время на стареньком айфоне, как он устал ждать. Ждать, что его жизнь изменится, что станет легче. Что можно будет спать по восемь часов в сутки и гулять с друзьями, не думая о деньгах. Но это не его история. Его удел — работать и днем, и ночью, без возможности полноценного отдыха, еще и мучаясь постоянными приступами астмы. Поганая жизнь. Гардероб у него не обновлялся с позапрошлого года, когда его дед умер, не оставив ему ни гроша. Нет, грош он, конечно, оставил, отдал ему все, что только мог. Любимый дедушка, пахал, как проклятый, а в итоге успел только отправить Сону в университет. И это был его огромный подарок перед уходом в последний путь. Сону всегда будет ему благодарен. Однако жизнь продолжается и необходимо выживать самому. Учеба в университете недешевая, а под категории на пособие он уже не попадает по возрасту. Вот и оставалось работать в этой грязной забегаловке, лишь бы не отчислили. Сону успевал не скатиться на низкие баллы только благодаря упорству и силе воли. Так бы уже давно упал в яму, из которой не выбираются. Постоянная измотанность и занятость не давали полноценно завести друзей. Общался в университете он только с Таки, и то, получалось редко. Он обожал Таки, доброго и теплого, как солнышко. Сону всегда чувствовал себя лучше после общения с ним.  В остальное время — жизнь не баловала, и он перестал с этим бороться. Просто жить на автомате, так, будто это колесо никогда не остановится. Завтра прием у врача. Завтра он начнет новую жизнь. Быть больным и ущербным больше не будет его историей. Сделать ремонт, заняться здоровьем, подтянуть учебу и заткнуть администраторшу. Завтрашний день всё изменит. Веки уже слипались, в голове поселился туман, замылив взгляд. Ноги налились тяжестью. Стрелка на часах будто не двигалась. Сону гипнотизировал экран телефона, как вдруг раздались хлопки. Фейерверк? Красивые цветные взрывы рассекли ночное небо. Не то, чтобы он никогда не видел их, но именно сейчас был рад этой мелочи. Словно в подтверждение его мыслям о том, что жизнь начнет меняться. В ореховых зрачках отразились яркие искорки. Отвлекшись на пиротехническое представление, Сону не заметил, как рядом на остановке появился парень. Его возраста на вид, может даже младше. Как только электричка подъехала они оба вошли в вагон. Внутри оказалось пусто. Сону с облегчением вздохнул. Но затем недовольно смерил взглядом парня, что уселся рядом с ним. Динамик оповестил остановку, и электричка тронулась. Рядом сидящий замер как статуя, отчего пробежали мурашки по спине. Сам Сону дергался, шелестел и без конца поправлял то штаны, то капюшон, не мог устроиться поудобнее. — Куда вы так поздно едете? — внезапно заговорил попутчик, тут же усмехнулся и продолжает, — Вы не подумайте, я не хочу лезть, просто поинтересовался. — Домой. — Сону неизменно улыбнулся парню, замечая, что тот довольно хорош собой. Полные губы, хищный прищур и острые скулы. — Вы так поздно возвращаетесь с работы? — Да, как вы узнали? — Сону лишь бы поддержать этот пустой диалог. Внутри что-то тревожно зашевелилось. Он посмотрел на руки попутчика, они были очень крепкие, жилистые и напряженные. Весь в черном и в тяжелой обуви. — Я видел вас в кафе, вы там работаете, — парень не скрывал своего любопытства, будто это не просто разговор между случайными людьми, а допрос с пристрастием. — Все верно, — Сону даже смутился, и не мог понять, почему ему было так тревожно. — Мы учимся в одном университете, помните меня? — спросил он, прищурив глаза. Сону встретился взглядом, а потом замолчал с открытым ртом. На его лице пробежала странная эмоция непонимания и снова широкая улыбка. — Извините, не помню. Взгляд парня стал страшным и темным, он смотрел исподлобья, пугающе. Желудок скрутило в спазме. Во рту пересохло. Наконец динамик озвучил станцию Сону, и он подскочил быстро, как ошпаренный. На затылке он все еще ощущал тот липкий тяжелый взгляд. Но краем глаза отметил, что никто не пошел за ним и почувствовал облегчение. Высокие фонари давали скудное освещение средь узких улочек и невысоких домов. Не дойдя два квартала до своего, Сону почувствовал преследование. Животный страх накрыл с головой, а вперемешку с вялостью, он перестал вообще соображать внятно и ускорил шаг. Паника поднималась скользким чудищем и хотела задушить его острыми пальцами. Горло сжалось, противореча пустой улице, которая обманывала видимой безопасностью. Сону осознавал, что ничего не угрожает, но почему-то тревога не уходила, а нарастала. Он сделал пару шагов, глубоко вдохнув через рот. Остановился на секунду, чтобы осмотреть улицу. Никого не было. Потер лоб. Развернулся обратно и дыхание сперло, когда его сбили к стене с нечеловеческой скоростью. Парень грохнулся головой о кирпичную кладку. От сильного удара Сону зажмурился, с трудом разлепляя глаза. В кровь прыснул адреналин, словно болючий яд. Перед ним, лицом к лицу появился тот самый сумасшедший, что пялился в электричке. Все-таки интуиция не подвела. Маньяк. Горло свело от страха. Затылок гудел, и тупая боль застелила все мысли. Незнакомец сжал его плечи в тиски, очень больно. Сону собрал последние силы в кулак, чтоб посмотреть в красивое лицо обидчика, глаза в глаза. Чужой взгляд ярко блеснул кроваво-красным в свете фонаря. — Как тебя зовут? — низкий рокочущий голос, преследователь и сам знал имя, но хотел услышать из этих уст. — С-Сону, — ответил несчастный, понимая, что выбора нет. — Сону… — пробовал имя на вкус, — Не помнишь меня?  Сону почувствовал, что этот парень был силен чересчур, а глаза все еще полыхали красным. Сону задыхался паникой. Глаза блестели от влаги. Каким-то чудом он еще не заикался. — Не помню, — Сону ответил ровно, отвечая на поставленный вопрос, чтоб не злить монстра перед ним. Язык почти не слушался.  — Почему ты не улыбаешься, как раньше? — задал вопрос утыкаясь носом прямо в шею, скаля клыки, шумно вдыхая запах кожи и…крови.  Сону казалось, что он сойдет с ума от ужаса. Все силы уходили на то, чтобы просто не упасть в обморок. Было холодно и жарко одновременно. Он жмурился и старался не плакать изо всех сил. А чудище забавлялось, когда услышало рваный всхлип, который все-таки вырвался предательски из груди.  — Ты убьешь меня? — уже не сопротивлялся. — А ты нетерпеливый, так хочешь умереть? — Нет… я не хочу…ик…умирать… — Я обязательно убью тебя, и ты будешь моим, — слова прозвучали как похоронная песнь. Одно дело было догадываться, и совсем другое, слышать это наяву. Несчастный будто и правда перестал дышать, а затем словил кровавый взгляд напротив. Клыки с хрустом пронзили кожу. Пустынную ночную улицу разорвал отчаянный крик.

***

Сону очнулся резко, в темной комнате, едва освещаемой светом ночника. Интерьер комнаты был вполне обычный. Все обычное, даже стул, к которому он оказался привязан. Замученный и взъерошенный, он пытался осмотреть окружение. Чувствовал слабость, а подступающий приступ астмы не начинался из-за выброса адреналина. Голова гудела и тошнило. Тот парень со страшными глазами что-то сделал с ним, и Сону потерял сознание. Шея сильно болела и кровоточила. Он тщетно пытался выбраться, но завязан был крепко. Веревки резали светлую кожу. Мокрые от слез глаза все больше заполнялись водой. — Ты уже проснулся. Хорошо, — хриплый низкий голос из тишины, что так запомнился. Приятный бархатистый голос, гипнотизирующий. А его обладатель игнорировал копошение своей жертвы. Вампир сел напротив, сложив руки спереди на спинке стула.  — Не надо, пожалуйста…Отпустите меня… Его зареванное лицо восхищало Ни-ки, он наблюдал за измученным парнем, что так тщетно хватался за свою никчемную жизнь. И не понимал почему он такой очарованный этим слабым уязвимым человечишкой. Почему хочет сломать его, изменить. Почему хочет привязать к себе и никогда не отпускать. Поблескивая в темноте хищными глазами, Ни-ки подошел ближе, чем вызвал ответную реакцию. Сону взорвался плачем, с несдерживаемыми всхлипами, красивое лицо скривилось гримасой боли. Сейчас ему придет конец. Зря он тогда мечтал, чтобы скорее все закончилось. Его желание все же сбудется. Все правда скоро закончится. Лучше бы он ушел с дедушкой вместе, все равно жизнь не привела его никуда, только в это страшное место, откуда нет выхода. Слезы текли непрестанно. Он оплакивал себя сам, ведь было больше некому. Такой одинокий на всем белом свете. Он жалел, что никуда не продвинулся в жизни, а только страдал. Но и эта жизнь была куда лучше, чем смерть. Он так хотел бы получить шанс вернуться домой, поесть мороженое, поругаться с кассиршей, разбить чашки на работе, а потом оплатить штраф. Он бы никогда больше не жаловался. Смерть — это конец, это холод, это еще большее одиночество. Он не хочет быть один. Он не хочет умирать. Вампир наклонился к лицу человека, что так отчаянно боролся со своими эмоциями, и невольно ловил извращенное удовольствие.  — Твоя кровь такая вкусная, — монстр заглянул в глаза, хватая за подбородок дрожащего парня, — Я первый и единственный, кто попробовал ее.  — Сделай это. Убей. Ты ведь этого хочешь? — голос дрогнул, парень поднял глаза на монстра перед ним, смотря в лицо, которое он запомнит последним. Дышал уже спокойнее, хоть лицо все еще обливалось обреченными слезами. Сону устал бороться с ветряными мельницами. Вконец устал и опустел. Вся жизнь была борьбой, в которой он в конечном счете проиграл. Грыз землю даже тогда, когда казался себе беспомощным. Но и этого оказалось недостаточно. Он готов был отпустить последнюю нить, раз так распорядилась судьба. Однако совсем неожиданно раздался его настоящий приговор. — Убить? Нет… кто сказал? Я сказал, ты будешь моим. Я обращу тебя. Ты станешь вампиром, как я, — непринужденный будничный тон пугал больше, чем слова, которые были произнесены. Сону потерял дар речи от шока. Он не успел даже крикнуть, как монстр укусил собственное запястье и прижал к губам Сону. Он задыхался, сопротивлялся, плакал, но кровь попала внутрь, обжигая горло. Противная и густая субстанция с первых секунд начала отравлять. Сону это ощущал, но сделать уже ничего не мог. — Хороший мальчик, — Ни-ки любовался процессом, нежно, почти ласково притронулся большим пальцем к губам человека, размазывая вязкий след. Сону открыл глаза и посмотрел прямо на него, мелко дрожа. На его лице отражался абсолютный шок и оцепенение. Прекрасное зрелище. Ни-ки понимал, что нужно закончить начатое, чтобы забрать этот свет себе.  Вампир обошел его мучительно медленно, встал за его спиной. Оставалось сделать это быстро и без сожалений. Одно резкое движение. И Сону уже не дышит.

***

Двухэтажный особняк на окраине города стоял вдали от леса, ближе к городской черте. Бордового цвета, с белыми оконными рамами. Похож на старинный, но пластиковые окна выдавали. Вокруг отдавала последнюю зелень листва и трава, будто природа с опозданием забирала жизнь в этих окрестностях. Дождь не всегда доходил сюда, а если доходил, то в последнюю очередь.  Раньше здесь кто-то жил, а теперь это место заняли вампиры. Внутри было тихо. С окон пролегал свет, который наполнял холл туманной густотой. Мебель в викторианском стиле: бордовый диван, кресла с золотистой отделкой, камин и столы из темного дерева. Мрачностью отдавали паркетные темно-коричневые полы и лестницы. Атмосфера в доме сквозила холодом. Слишком дорого и пусто для безработного вампира. Сону умывался, параллельно смотрясь в зеркало. Светлая комната с разноцветной плиткой не сочеталась с природой владельца. Желто-бирюзовый микс и бордовая деревянная дверь — Сону даже не спрашивал, кто раньше здесь жил и почему у него такой отвратительный вкус. Чистил зубы, щеткой постоянно стукаясь об острые едва выступающие клыки. Он позавтракал и хорошо себя чувствовал. Вот только… он уже не он. Не тот прежний Сону, который был солнечным зайчиком, постоянно неуклюжим и вежливым. Сегодня он наконец собрался с силами, чтоб выйти в свет. Он больше не улыбался, смотря в отражение, свет и блеск в глазах потух. Будто внутри выключили свет, лимит на жизнь исчерпан. Теперь от него осталась оболочка, хоть и отчаянно он не хотел в это верить.  «Верни… верни мне мою жизнь…» Только одна фраза засела в голове, непонятно к кому обращенная. Сону упрям, всегда был упрям. Он не отдаст свою жизнь просто так, даже после смерти будет бороться за свою человечность. В его слабом теле был сильный дух, но узнал он это как ни парадоксально, только после смерти. Свое обращение Сону так и называл. Считал себя не вампиром, а просто живым трупом, и ничего крутого в этом не видел. Размышления прервал знакомый голос, единственный, что он слышал последние дни. — Куда ты собрался? — Ни-ки встал в дверном проеме ванной комнаты, уперевшись о косяк. — В универ. Я уже неделю пропустил, а скоро экзамены. Еще на работе потеряли, надеюсь меня не уволили, — тараторил, расчесываясь и подмечая про себя, что выглядит очень неплохо. Даже хорошо. Не было темных кругов под глазами, цвет лица выровнялся, а волосы стали послушными и блестящими. Ни-ки усмехнулся на ответ. Он сам-то ходил в университет для прикрытия и для своих целей. Для чего Сону было ломать комедию, он искренне не понимал. — Зачем тебе туда идти? Тебе больше не нужно учиться и работать, чтоб выживать. — А что, ты хочешь меня обеспечивать? Если так, то пакеты с кровью давай. Мне больше ничего от тебя не нужно, — в речи Сону появились ехидные нотки с тех пор, как он обратился.  Ни-ки хотел подойти ближе и остановить его. Как только Сону сделал шаг к двери, он резко схватил его за шею и прижал к стене. — Ты не сможешь от меня убежать, даже не мечтай, если попробуешь скрыться, то я… — процедил. — Что? Убьешь меня? — Сону звонко засмеялся, подразумевая, что уже поздно. Он уже не живой. На его лице появилась веселая улыбка. Такая же, как обычно. Но смеялся он теперь не от радости, а от горечи. Ни-ки зачарованно залип и забыл, что хотел сказать, чем пригрозить, и собирался ли вообще. Сону схватил чужое запястье и грубо скинул с себя, вышел из ванной. Оставил вампира один на один с тяжелым чувством внутри, которое засаднило словно огромная воткнутая иголка. Что он сделал не так и где просчитался, не знал. Сону от него никуда не денется: вампир привязывается к тому, кто его обратил и не может надолго покинуть. Но противное чувство внутри говорило об обратном. Он получил тело Сону, но не получил его душу. Ни-ки не знал, как получить расположение Сону после того, как поступил с ним. Он думал, что после обращения Сону автоматически признает его и подчинится. Но характер новообращенного оказался сильней, он не ослеп от жажды и пил кровь только из пакета, отказываясь от убийств. Пережил истерию Сону по поводу того, что он стал вампиром, попытки прибить Ни-ки, депрессию и отгороженность, пока Сону был вынужден жить у него. Ни-ки приводил для него девушку, чтоб тот напился свежей крови, она теплее и вкуснее, чем из пакета. Но Сону наотрез отказывался и скорее был готов откусить голову своему создателю, чем девушке. Ни-ки вздохнул, потерев лицо. Как ему поступить, чтоб хоть немного успокоить Сону и заставить того поверить, что он нужен Ни-ки искренне. Что в таких случаях делают люди? Оставив размышления, вампир собрался за Сону, ему тоже надо в университет.

***

Сону вышел на улицу, раннее утро освещало серые тротуары мягким светом. Ветер шевелил волосы, взгляд постоянно возвращался к себе в отражения витрин. Каждый шаг казался тяжелым, будто он сам еще не научился жить заново в собственном теле. Астма не мучила его больше и ингалятор можно выбросить. Сону ел немного еще когда был человеком, и сейчас ему хватает одного пакета крови на сутки. В целом, его положение не такое плохое, как он представлял. Он может себя контролировать даже очень хорошо, если не испытывает сильного голода, с собой всегда есть пакет, Ни-ки обеспечил. Сону вспоминал его взгляд, смягчившийся из-за острых слов, значит он задел этого бессовестного вампира. Теперь Сону не пожалеет своей вампирской жизни, чтоб насолить ему. Внутренности наполнялись удовлетворением при мыслях об этом. На лисьем лице расцвела коварная улыбка шуточной мести. Начало дня, его первого дня на учебе в качестве вампира. Он созвонился с администратором, которая вылила на него ушат обвинений и порицаний, за то, что он не сообщил о больничном. Но его не уволили. Сону решил, что будет игнорировать факт своего вампирства. Он тот же Сону, что и раньше, никто не в силах изменить это. Он будет стараться изо всех сил сохранить то, что было у него при жизни. Зайдя в кампус, Сону понял, что все-таки с ним что-то не так. Почуял пьянящий запах человеческой крови повсюду. Почувствовал, что все взгляды прикованы к нему, но вел себя также непринужденно, будто не числился в списке пропавших без вести. Подошел к своего шкафчику, открыл, взял учебники, сверил расписание, все привычно.  — Сону! — на него налетел Таки с объятиями и сжал так крепко, что раньше у Сону бы появилась одышка, а теперь он ответил Таки также сильно. — Ай-ай-ай, Сону! Отпусти, задушишь, — Таки удивился такой силе, — Где ты был? Я уже тебя в розыск подал! Ты что, болел? — Да…я… лежал в больнице. В частной, только недавно построили… прости, что не сказал, у меня забрали телефон, — придумывал на ходу какую-то небылицу, смущенно улыбаясь и глядя прямо в глаза Таки. — Т-ты… правда? В больнице? Фух, я уже думал… ладно. Главное ты выздоровел! Но больше так не делай! Если ты исчезнешь, кто тебя будет искать кроме меня? — Таки действительно волновался и сейчас у него упал огромный камень с души.  — И правда, я был не очень дальновиден, — засмеялся, сложив маленькие ладошки вместе. Звонок прозвенел и начались пары. Сидя поодаль от друга, Таки взглянул на Сону. От наблюдательного взгляда не ушло, что что-то неуловимо изменилось в нем. И нет, дело не в одежде темного цвета и странной футболке с эмблемой рок-группы. Дело не в том, что его обычно торчащие волосы сейчас были уложены в гладкую стрижку. Дело не в том, что он выглядел особенно хорошо сегодня. Его манера держаться стала такой «кошачьей», будто он никуда не спешит, ни о чем не переживает, в его обычно тревожном взгляде читалась уверенность и даже вальяжность. За все годы учебы в университете, Сону не выглядел так, как сейчас. Он спокойно отвечает на вопросы преподавателя, также внимательно все записывает, его блаженная улыбка фоново не покидает лицо. Может в него появилось что-то хорошее в жизни, с чем он пока не поделился? Еще одно не укрылось от Таки — его астма. Ее будто больше не было, Сону ни разу не взял в руки ингалятор, который раньше всегда был под рукой. Ни разу не попросился на выход из аудитории, чтоб воспользоваться им или привести дыхание в норму.  Большая перемена — время для обеда. Сону не продумал, как он будет обедать и где, что скажет Таки. — Сону, идем? — Таки как обычно зовет друга в столовую. — Эм… я не голоден… ты не против, если я пойду на следующую пару? Подожду тебя там. — А, хорошо, — Таки без задней мысли пошел по своим делам. Сону выдохнул и потрепал себя по волосам. Он уже голоден, но это не было для него чем-то болезненно неконтролируемым. Сону пошел в уборную, место не самое приятное для обеда, но выбора нет. Он был так голоден, что не обратил внимания на сломанную ручку туалета, во всяком случае посчитал, что ни один нормальный человек не станет ломиться в закрытую кабину.  Закрывшись, сел на крышку унитаза, довольно улыбаясь, что сейчас он перекусит, воодушевленно открыл пакет и через трубочку втянул красную жидкость. Ммм… Как он ждал этот момент. Все-таки ему надо подумать, как контролировать жажду, даже если он сильно проголодается. Ведь люди как-то терпят? Они ведь не всасывают воду из унитаза или из вазы с цветами? Они терпят и ждут, когда им нальют в стакан. Также и Сону, он не будет нападать на людей, даже если от этого будет зависеть его жизнь. Он тихонько пил свой обед, когда услышал приближающиеся к нему шаги, дверь дернулась и распахнулась на полную. Сону чуть не уронил свой напиток, все еще держа во рту трубочку, он глупо вылупил глаза на вторженца. — Сону? Что ты делаешь?…Что это у тебя? — Таки смотрел на него так ошарашено, будто Сону убивает человека и Таки поймал его с поличным. — Томатный сок, — улыбнулся Сону извиняющимся тоном, выдернув трубочку со рта, все также сидя в застывшем положении. — Первая отрицательная? Больница Сеула? Это что, кровь?! — Таки явно в шоке, прочитав надпись на пакете, медленно отходил от Сону, который спокойно убирал пакет в сумку. Сону такой честный, что неудивительно, что спалился в первый же день перед своим другом.  Неторопливость Сону пугала Таки намного больше, чем если бы он напал на него. — Кто ты? Вампир? — Таки знал о вампирах, ему дед рассказывал, но в реальной жизни их не встречал. — Таки, послушай, — Сону ответил усталым тоном, встал с насиженного места, медленно подходил к Таки. От жуткого чувства сердце оборотня забилось быстрее, ладони вспотели, а ноги стали ватными. — Не приближайся! Я закричу! — Таки впечатался спиной к кафельной стене, понимая, что выхода назад нет.  — Таки, это я. Сону. Я такой же как прежде, правда! Я не причиню тебе вреда и никому вообще! Я никого не убиваю, это пакет с кровью из больницы. — Я… допустим, я поверил, могу я уйти?  — Да…конечно… — Сону был явно расстроен, что не вязалось с картиной мира Таки, тот явно ждал подвоха.  Таки выбежал на первый этаж, где было побольше людей, придется пропустить послеобеденные пары. Дрожащими руками нашел номер, который был последним из пропущенных. — Кей…Кей, забери меня пожалуйста, я…мне так страшно…хорошо. Буду ждать… Озноб прошиб Таки, он слишком молод, чтоб бороться с вампиром, он проиграет. Слова Сону не дошли до него, он очень испугался. Живое воображение нарисовало пугающие картины. Первая реакция не заставила себя ждать, особенно после ночи чтения ужасов перед сном. Сейчас Таки даже с трудом различал реальность и игры разума. Но реальность не могла врать, что перед ним настоящий вампир. Пусть даже в лице его друга. Сону очень расстроился. Глубоко вздохнув, посмотрел в зеркало, снова невольно радуясь своему отражению, ровная чистая кожа, идеальная укладка. Но рот…окровавлен. То есть остался след от крови между губами. Сону всполоснул и посмотрел снова на себя. Что-то ломается внутри. Грудная клетка вздымается, нос щипает, глаза слезятся. В душе поднимается отвращение к себе и жалость. Он не выбирал это, почему он должен чувствовать вину? Такой жалкий, даже став вампиром, живет как жертва. Что же с ним не так? Ладонями прикрыв глаза, Сону всхлипнул. Даже Таки не примет его. Если он не примет, кому тогда нужен Сону? Этому маньяку Ни-ки? Ни-ки сделал это с ним. Так пусть пожалеет.    Выйдя на улицу, Сону не нашел Таки. Зато увидел Ни-ки, который будто его и поджидал. Сону подошел и меланхолично обвел глазами его профиль. Его голос был спокоен. — Ты доволен?  — О чем ты? — интонация Ни-ки искренне непонимающая. — Зачем ты обратил меня? — Сону реально интересовался, для какой великой цели он должен теперь терять последних друзей и скатываться в одиночество. Ни-ки на это только тяжело вздохнул, отворачиваясь в сторону и ничего не ответил. Поняв, что ответа он не дождется, Сону медленно побрел в сторону дома… только где теперь его дом? Он не знал. Жить у себя он уже не сможет, ведь все запасы крови находятся у Ни-ки. Вряд ли он согласится предоставить ему безлимитный доступ на расстоянии. — Куда ты идешь? — бросил вслед, будто прочитал его мысли. — Домой, к себе… — Сону ответил как в прострации. Его мысли где-то далеко, взгляд опущен. — Ты серьезно? Ты долго не протянешь сам. Ну если только у тебя нет бесконечного запаса дома… или ты сам решил поохотиться? — Ни-ки явно на что-то намекал. — Вот всегда ты так! — не выдержал уже Сону, резко обернулся. — Что? — Почему надо шантажировать, язвить?! Я пожертвую собой, но не стану охотиться!  Ни-ки должен был быть восхищен его выдержкой, но вместо этого он не понимал, зачем Сону отказывает себе в этом удовольствии. Его ведь никто не поймает. Ни-ки проигнорировал тираду, решая пойти вместе с Сону. Дома они собирали нужные вещи. То есть, Сону собирал, а Ни-ки разлегшись в кресле рассматривал желтую комнату, которая пропитана запахами лекарств и беспомощности. И зачем Сону такая жалкая жизнь? Сейчас он сильный и могучий вампир, и что его не устраивает? Ни-ки еще долго наверно не сможет понять Сону, но он будет пытаться. С Сону не так одиноко и пусто, Ни-ки даже стал больше прислушиваться к чужим словам, раньше относясь к ним как к какому-то писку на фоне. Наблюдая, как Сону осматривал каждую вещицу в своем доме, он не слышал, как в недавно человеческом теле разбивалась каждая клеточка души, его прошлое, которое уже похоронено. Если Сону останется здесь еще на час, он точно выпрыгнет с окна, жаль, что это его не убьет от слова совсем. Собрав сумку вещей, Сону осмотрел на прощание свою комнату. Сжал в руке огромный старый желтый абажур с вышитыми цветами. Сейчас он будет толкаться с ним в автобусе, но не даст в обиду.

***

Сколько прошло дней с того самого дня, уже и сказать было нельзя. По ощущениям — месяц, хотя было очевидно, что меньше. Сону тихо посмеивался, потягивая трубочку «сока». Чонвон — одногруппник Ни-ки, оказался довольно забавным парнем. В столовой, полной шума и бессмыссленного гама, Сону вслушивался в их разговор. А потом, Чонвон обратился и к нему лично. — Скажу по секрету, этот дуралей вообще не шарит в физике, — тихо проговорил он, указывая на Ни-ки. Вампир в темной одежде, сложил руки на груди и с долей ухмылки посмотрел на хёна в лабораторном халате. — Ты про химию? — спросил невозмутимо. Сону заулыбался ярче: Чонвон завис, изучая потолок, а потом ответил. — Да…да, я про химию. Сону засмеялся. Наблюдал он их перепалку уже не впервые. И с каждым разом она становилась абсурднее. Новообращенный вампир с наслаждением смаковал каждый глоток жизни. И здесь она кипела, как нигде более. Сону поймал себя на мысли, что смеется впервые за долгое время. Это испугало, смех больше не принадлежал этой жизни. Он был каким-то инородным. Вампир не может смеяться. Было шумно, но все звуки исчезли. Сону завис, сверля взглядом стол. Улыбка исчезла с лица. Он встал, думая, что никто не заметит. Напрасно. Теперь за ним уцепилась тень, что всегда замечала малейшее изменение. Безликое выражение поселилось на бледном лице. Сону шел по улице, где редко проплывали машины. Деревья потеряли свой цвет. Тень не откидывалась от его тела, она шла следом. Остановилась, как остановился он. Обернулся. У каждого человека есть тень, но эта не повторяет движения. Преследует, почем зря. — Зачем идешь за мной? Под этим тяжелым бессмысленным взглядом почему-то становилось трудно стоять неподвижно. Сону в панике отвернул голову. Тень заговорила. — Ты не уйдешь от меня. Сону вскинул голову, прилипнув взглядом к наглой физиономии. Если бы он был человеком, кровь бы вскипела от леденящего душу тона. — Да что ты говоришь, мистер очевидность! Будто мне есть куда идти, — закатил глаза так далеко, как только смог. Неловкое молчание. После затяжного рассматривания тротуара двумя вампирами, один из них решил последовать своему маршруту. Тень догнала. Раздражение и неловкость стали попутчиками в этой прогулке. Сону так и шел, не проронив ни слова, не поворачиваясь, игнорируя Ни-ки. После шума улицы и холодного ветра торговый центр встретил их стерильным теплом и запахом дорогого парфюма. Сону медленно перебирал вешалки с тёмной одеждой. Ему хотелось чего-то нового, чего-то, что помогло бы ему чувствовать себя увереннее. Ни-ки следовал за ним тенью. Его взгляд был отсутствующим, пока Сону не вытащил из ряда плотную чёрную джинсовку с ярко-красными вставками на плечах. — Примерь, — коротко бросил Ни-ки. Когда Сону вышел из примерочной и встал перед зеркалом, Ни-ки нахмурился. Куртка сидела неплохо, но чего-то не хватало. Она висела слишком свободно, скрывая фигуру Сону, делая его беззащитным подростком. Ни-ки подошёл сзади. Сону замер, глядя на их отражение. В руках у Ни-ки внезапно оказался широкий кожаный ремень — вызывающе алого цвета, под стать вставкам на куртке. — Слишком расхлябанно, — строго отчеканил Ни-ки прямо над ухом Сону. Он обхватил Сону руками со спины, заставляя того невольно втянуть живот. Холодные пальцы Ни-ки ловко продели ремень через петли куртки, стягивая её на талии Сону. Металлическая пряжка негромко звякнула. Ни-ки затягивал ремень уверенно, почти жестко, пока куртка не легла идеально по фигуре. Сону чувствовал чужое дыхание на своей шее и то, как сильно сжалась кожа на его талии. Это было странное ощущение — одновременно защиты и плена. Будто Ни-ки этим жестом помечал свою собственность, устанавливал границы, за которые Сону не мог выйти. — Так лучше, — Ни-ки не отпускал его, продолжая держать руки на ремне, глядя в зеркало на растерянное лицо Сону. Сону коснулся пальцами грубой кожи ремня. Красный цвет горел на фоне чёрной ткани, как открытая рана. Или как обещание, что он больше никогда не будет один. Ни-ки наклонился чуть ближе, и губы его оказались в опасной близости от уха Сону. — Идеально, — прошептал он. — В нём тебя будет сложнее сломать. Сону не ответил. Он смотрел на себя в зеркало. В отражении стоял не тот испуганный мальчик, который когда-то молил о пощаде. И за его спиной стоял Ни-ки, чьи глаза пристально смотрели в отражение, как у хищника, оценивающего свою добычу. "Сломать..." — пронеслось в голове Сону. Он подавил дрожь и ответил с натянутой, дерзкой улыбкой: — Ну, тебе виднее, Рики. Ты же мастер по этой части. — Идём, — Ни-ки наконец отстранился, возвращаясь к своему обычному отрешённому виду.

***

Ни-ки сегодня вел себя странно. То стоял в проходе, пока Сону собирался на работу и гладит рубашку. Стоит как статуя, гипнотизировал утюг, чем вызывал в Сону приступы закатывания глаз. Некомфортно, когда кто-то смотрит, что ты делаешь. А затем развернулся и ушел на первый этаж. Потом, когда Сону умывал лицо, он спросил, какую группу крови ему принести, хотя знал, что Сону будет любую. Спрашивал, не видел ли Сону его зарядку от телефона, хотя она лежала на самом видном месте. Когда Сону уже надевал обувь на выходе, Ни-ки ходил вокруг да около, то делал вид, что что-то проверяет на стене, постукивая по темному дереву. — Что ты делаешь? — Сону не выдерживает и интересуется, пока продавливает пятку в ботинок. — …Проверяю…все ли хорошо тут… — выглядит Ни-ки при этом комично и даже немного по-детски, выставляя вперед пухлые губы. Сону смотрит исподлобья, немного растягивая губы и делает вид, что поверил. — Ты можешь просто сказать, незачем ходить и преследовать меня. — Сону уже надо выходить, но он останавливается, уже надев сумку поверх плеча. — Сказать что?  — Ни-ки поворачивает голову на Сону и застывает с вопросительным выражением. — Ну, то что хочешь сказать. — А… — Говори быстрее, потому что я уже опаздываю на автобус. — Я приду сегодня в кафе? — Ни-ки замер и напряг плечи, будто ожидал отказа. Сону расширил глаза, он не ожидал, что просьба окажется настолько простой, и не понимал, почему Ники так долго не мог это произнести. Он и раньше ходил в это кафе, как Сону уже понял.  — Конечно, это все? Вот так просто. С души Ни-ки камень свалился. Будто ответ мог быть другим. Будто ему действительно нужно разрешение. — Да. — Давай, буду ждать, — бросил Сону на прощание, хоть они скоро и увидятся снова. В кафе сегодня было пусто и темно. Стоял запах кофе. Лампы включать еще рано, но и заведение не блистало дневным освещением. Сону привычно поправил фартук. В последнее время (с тех пор, как он стал вампиром), к нему часто стали подбивать клинья местные девушки, что часто посещают заведение. Сону улыбался, про себя прикидывая сколько у него было шансов в жизни когда-либо завести отношения. Шахматная плитка пола скрипела от передвижения стульев в мягкой охристой ткани из велюра. Сону стоял спиной к залу, приводя в порядок заметки в блокноте. Черный корешок ручки прикладывал к зубам и сосредоточенно думал. Инстинктивно почувствовал липкость и слегка напугался. Админша улыбалась как сумасшедшая, не отрывая от него глаз. Сону вздрогнул от жуткого взгляда. — Ты посмотри на него, похорошел-то как! Небось девушку завел? — удивительно, это та же админша, что гоняла его за любую провинность. Теперь она настроена более дружелюбно. Видимо, люди и правда оценивают по внешности. Но он и раньше был красавцем, просто уставшим. Сону застенчиво засмеялся, опуская сузившиеся глаза в блокнот. Уже забыл, что хотел написать, мысли сбились. Звон подвески у дверей означил посетителя и Сону уже дернулся к залу. Фигура оказалась до боли знакомой. Высокий парень в темной одежде. Ни-ки. — Я сейчас. — зачем-то отпросился Сону, хотя это его работа — обслуживать посетителей. Ни-ки приземлился на свое обычное место. Его аромат парфюма перебивал запах вампирского холода. Сону мимолетно словил воспоминание. Тогда он брал заказы, не смотря на лица. Как он мог не почувствовать эту ледяную ауру? Но уже поздно, он в тисках монстра, которого сам и приручил. — Что-нибудь закажешь? — спросил с дежурной улыбкой официанта. Блокнот наготове. — Кофе. Черный. Без сахара. — просто ответил Ни-ки. У Сону дежавю. Он на минуту завис и после вздохнул. Не замечал его в кафе, не замечал в университете, до того момента, как они не оказались связаны навеки.  — Это всё? — Нет. Пауза. Глаза в глаза. Послышался звон подвески у входа. Но никто не обратил внимания. — Я подожду тебя. — Да, конечно, у тебя нет выбора. — усмехнулся Сону. Он имел в виду кофе. — Нет. Я подожду конца смены. Сону приоткрыл рот, но слова не шли. В груди разлилось щемящее чувство. Он только кивнул с приоткрытым ртом. Щеки горели под этим собственническим взглядом. — Сону! Клиент пришел! — голос администратора вывел из прострации и заставлял работать. Из взгляды продолжали обжигаться друг о друга, но Сону был вынужден вернуться к делу.