Глава 11. Всё обо мне

Ты знаешь меня лучше, чем я сам.

Окно над бордовым диваном впускало ослепительный свет в тишину особняка. Красноволосый парень лежал, укрыв лицо тонким журналом. В гостиной первого этажа был слышен тихий звук далеких птиц. Задребезжал сервиз на буфете, от грохота, что доносился с чердака. Хисын приподнял журнал и прищурился, вчитываясь в размытые фразы. С верхних этажей спустились двое — молодой вампир с сундуком наперевес и старый — налегке. Тяжелый черный сундук приземлился на стол гостиной. Сундук потертый и посеревший от времени, на вид ему было лет сто. Хисын отвлекся от чтения и обратил внимание на друзей: Сону возмущался, стоя в новом черном плаще, а Рики хмурился, терпеливо слушая. Хисын перестал быть зрителем, попал под раздачу. — Как старик, читаешь журналы, — сказал Сону безрадостно. Красноволосый нахмурился. Сону стал нервным и забывчивым в последнее время. — Ни-ки не купил мне телефон, вот я и читаю. Как мне искать работу? Рики в свою очередь пошел в оборону, ему хватило нападок Сону. Он уже и забыл, что такое ответственность за тех, кого приручил. — Почему я должен покупать тебе телефон? — Ты меня обратил, ты и покупай, — улыбнулся Хисын. Вернулся к журналу, но уже не мог сосредоточиться от копошения прямо перед его лицом. Распахнув сундук, Сону засмотрелся в его бездну. Бездна эта — прошлая жизнь столетнего вампира. — Здесь столько антиквариата, можно продать за большие деньги, — прошлая жизнь, которую можно монетизировать. Рики выловил из тучи часов те самые «Сейкоша». — Эти не продаются. Они из Окаямы, — ткнул на кнопку сбоку, они открылись, являя белый корпус с застывшими стрелками. Гордо хмыкнув, покрасовавшись перед Сону, он закрыл их и положил в карман. Сону лишь устало покосился и принялся за свою деятельность. — Забери, которые нужны. Остальные тебе зачем? — Это память. — Тогда всё забудь. Хисын, пожалев младшего, решил вмешаться. Но получилась не поддержка, а какое-то подтрунивание. Да и тон издевательский. — Сону, это очень ценные вещи. Вдруг их подарила подружка или выиграл на блошином рынке? — Я покупал их всех сам, — твердо проговорил Рики, устремив жесткий взгляд на Хисына. — А эти? — Сону показал другие часы. — Эти тоже, — Рики забрал из рук и положил в другой карман. Хисын сел на диване, отложив журнал в сторону. В белом свитере он выглядел счастливым и свежим. — Не понимаю, Сону зачем мучиться? Просто сдай их в антикварную лавку, — сказал Хисын. — Не неси чепуху. Нам надо думать о безопасности и материальной обеспеченности, — обреченно выдохнул Сону. — Практичность — это не про Ни-ки. Сколько ты отдаешь за учебу? — Я на гранте. — Вау, отличник с клыками! Кстати, Сону, не думал продать свое жилье? — Не думаю. Скорее всего передам родственникам по папиной линии. — У тебя есть папа? — Рики прилип взглядом к лисьим глазам. Был словно так шокирован, как никогда прежде. Сону посмотрел в ответ таким же бессмысленным выражением. — Да, был. Я скажу страшную вещь. У любого человека на земле есть папа! Даже у тебя! — ответил он, ткнув прямо Рики в грудь. А затем, его внимание привлекла гравировка на часах, — Ого, тысяча девятьсот двадцатый год. Рики ты в каком родился? — Кхм…В тысяча девятьсот шестом. Комната заполнилась звуком удивления младших вампиров. — Наконец-то я не самый старый в комнате, — удовлетворенно сказал Хисын. — Ты старше моего деда? — пристал Сону с допросом. — Нет, Сону, больше скажу. Он старше деда твоего деда, — Хисын не упустил возможности подшутить, и сам же рассмеялся. Сону молчал, пытаясь переварить с раскрытым ртом. Вроде бы считать умеет, но слышать такой факт лично, было все же интересным и необычным опытом. Рики только скорчил обиженную гримасу, не зная, куда спрятаться от смущения. Долго ему обижаться не пришлось. Сону вытащил его реликвию со дна прошлого. — Что это? — восхищенно спросил он. Его глазам предстал короткий меч, похожий на обрубленную катану. — Вакидзаси. Давнее… хобби. Сону рассматривал лезвие, лавируя рукой. Помахал в воздухе и отложил в сторону. — Кстати, чей это дом? — Хисын перевел тему, хватаясь взглядом за потолок и стены. — Рики отжал у каких-то несчастных. Не удивлюсь, если он их еще и съел, — посмотрел искоса на старого вампира с обвинением. Его руки же были заняты перебором часов и предметов из сундука. — Какой ужас… Я родился с золотой ложкой во рту, а теперь у меня там трубка пакета с кровью. — Поэтично, — отметил Сону. — О-ой. Лежу на ворованном диване ворованного дома и пью ворованную кровь. Да поможет нам всем Бог, — взвыл Хисын закрывая лицо руками. — Зато краска для волос и одежда куплены на честно заработанные, — улыбнулся Сону. — Твои! Ни одного объявления курьером или хотя бы продавца парфюма, — шлепнул по странице журнала. Сону вытащил белый прямоугольник — потрепанный рисунок. — Тут написано «Нишимура Конон». Ну и кто она? — накинулся на Рики. Тот стоял как статуя, которую против воли оживили и заставили раздеться. — Это моя фамилия. И моя сестра, — забрал из рук. — Что? Твоя фамилия Нишимура? — Сону открыл рот, пожирая глазами вампира. Рики посмотрел так, будто Сону полный тупица. Он хлопал глазами, метаясь то к Хисыну, то к Рики. Хисын наблюдал за цирком и тихо смеялся в ладони. — П…подожди. Не «Ни-ки Рики»? Хисын зашелся громогласным хохотом. Рики не знал куда смотреть, его мимика стала напоминать о его истинном возрасте, такой она стала пресной и безнадежной. Он зашагал вон из гостиной, Сону побежал за ним. Хисын слышал их разговор, оставаясь на диване. — Подожди, тебя зовут Нишимура Рики? А Ни-ки откуда взялось? Ну не молчи… — Это сокращенно. Чтоб проще было произносить. А твоя фамилия… Ким? Как Кимчи? — Не смешно, комик фигов…

***

На следующий день Рики провожал Сону до работы. Солнце пекло, неимоверная жара. Но не это беспокоило Сону. Рики сел с ним на лесничестве. Несмотря на то, что у самого Рики нет такого предмета, он решил за ним «присмотреть». Сону на это только дулся. — Не надо следить за мной. Вальяжной походкой они подходили к кафе, не ускоряясь, потому что времени было в запасе. Рики смотрел вперед и молчал. Обернулся и ответил. — Я не хочу… чтобы ты опять потерял контроль. Они остановились у входа. Сону щурился от лучей, подставил ладонь ко лбу. На улице было свежо и спокойно. Рядом с Рики — спокойно. — Я не потеряю. Твой Шигета просто… слишком острый на язык. Он меня вывел. Но больше такого не будет. Я здесь, все свои, — выдохнул он, веря своим же словам лишь наполовину. Рики нехотя развернулся и стал неуверенно удаляться. Сону стоял на том же месте, провожая темную фигуру взглядом. Грустно отпускать его. Тяжело стоять устойчиво, как кораблю без якоря. Как только дверь кафе закрылась, мир будто сломался. Нос слишком отчетливо отозвался на запахи. Они были отовсюду слишком резкие. Стоило только войти и почуять до дикого отвратительную вонь жареной еды, смешавшейся с горьким ароматом кофе. Такой черный и густой, что оставлял жгучий привкус на языке. Сону сделал шаг до подсобки, медленно собираясь по частям и давя тошноту. В кафе все было по-прежнему. Весна. Оживление. Людей сегодня было особенно много. В такие дни зашивались все: от администратора до уборщиков. Поэтому Сону был уже на взводе. Готовился весь день к смене, преодолевая и без того сильное раздражение. Прошагал, стуча идеально начищенными туфлями. В классических черных брюках и белой заправленной рубашке с подвернутыми рукавами, он выглядел особенно стильно. Образ довершал тот самый красный ремень, который ему когда-то подобрал Рики, в желании подтянуть к себе своебразным поводком. На его уровень Сону конечно не встать. Между ними целая вечность. С этими мыслями официант надел фартук. Громкие разговоры, Сону приступил к работе. Выйдя в зал, он стал замечать ненужное. Девушка посмотрела странно косясь. Так хотелось спрятаться. Почему он вообще должен быть здесь и разговаривать с ними… Интересно было, что сейчас делают Рики и Хисын. Наверное, опять Хисын лежит, читая газеты, а Рики делает уроки, будто впервые в жизни. Таки… Сону повертел головой, переспросил. Сварливая женщина пожилого возраста щелкнула перед лицом, крича, что он ловит мух. А не надо было сюда приходить, стоило выбрать место покруче, в соответствии с своими запросами. Сону извинился сквозь зубы, сладко улыбнувшись. Записал и ушел в подсобку. Маска сползала с лица, так быстро, не успела прирасти. «Черт. Надо было разнести ей хлебало. Разорвать в клочья эту мерзкую рожу…» На миловидном лице вспыхнула злобная гримаса: взгляд исподлобья, глаза похолодели, губы сжались. Из носа почти повалил пар. Он уперся в столешницу ладонями до боли сжимая. Столешница несильно хрустнула. Дышать. Главное дышать. Перед глазами мир расплывается. Все раздваивается. Это длилось минут пять. Он силой воли заставил себя прийти в чувство, ведь за него работать никто не будет. Вернулся в зал, полный ожидающих посетителей. Адовый котел, в котором он первая жертва. Ведь перед тем, как съесть свой заказ, они съедят его. Может, опередить? Хождение по кругу. С каждым полученным заказом запоминаются лица. Запахи, каждое слово. Каждое слово раздражает. Анализирует сказанное, будто оно относится к нему лично. На часах уже обеденное время, он же был уверен, что наступила ночь и идут следующие сутки. Время остановилось и стало вечностью. Потер запястье с часами. Достал блокнот, щелкнул ручкой. У парня за столиком вся шея в крови. Моргнул. Нет, показалось. Записал заказ, под глазами красные пятна. Улыбаться не обязательно. Администраторша что-то кричит. Ее голос самый неприятный звук в мире, можно поклясться. Может убить её? Стоп. Испугался собственных мыслей. А еще более напугала слабая ухмылка, что успела поселиться на губах. Проходя мимо столов, собрал салфетки. Опустевший стол надо прибрать. Графин в руках на секунду повис в безумной мысли разбить. Поставил его на поднос. Тарелки, палочки. В кафе было так много опасных предметов, и он стал замечать это только сейчас. Рассматривая каждый отдельный элемент, прицеливался и оценивал степень опасности. В какой-то момент, не выныривая из своих мыслей, он споткнулся о свои ноги. Упал на колени, уронив поднос с посудой. Звон был такой, что сразу привлек внимание всех, кто находился в кафе. Разбитые тарелки, графин, разбросанные приборы отлетели далеко. Тарелок было такое количество, что штраф грозил приличный. Администраторша со своим неуемным контролем и полной уверенностью в своем праве пилить всё и вся, набросилась с обвинениями, как только Сону зашел в подсобку. — Ты умеешь делать хоть что-нибудь, не портя имущество?! Сколько можно терпеть твои выкрутасы?! Штраф! Не получишь зарплату в этом месяце, пеняй на себя! — всё это она вываливала ему в лицо, тыча пальцем. Привыкшая, что он всё терпел обычно и сносил любое перегибание палки, топтала. — Отлично. — Что?! Что значит «отлично»? Знай свое место, официантишка! Сону похолодел всем телом. Взгляд стал ледяным. В следующее мгновение он не думал. Завел руки за спину, развязал ловко фартук, перекинул через голову и бросил на пол со всего размаху. Насладившись в последний миг ее удивленным выражением, со всей душой проговорил. — Пошла. Нахрен. Вышел из подсобки. Вышел из кафе. Вышел навсегда.

***

Солнце плавило пейзаж. Воздух вибрировал от жары. На тротуаре толпы прохожих смешивались в безумный танец, в центре которого стоял сам вампир. Шум машин и сигналок смешались в единый гул. Встал на пешеходном переходе, не обращая внимания на рядом скопившихся людей. В руках повис черный пиджак. Градусник показывал за тридцать. Воздух был невозможно душный и влажный. Прикрыл глаза, дожидаясь светофора. Секунда, две… Засветился зеленый. Все как один двинулись, переходя дорогу. С каждым шагом Сону разуверивался, что ему вообще необходимо переходить ее и остановился. Взгляд поплыл вверх, прямо туда, где испаряется влага с земли, прямо в карамельный закат. Черные прядки прилипли ко лбу. Машина засигналила резко, но Сону даже не вздрогнул. Медленно перевел взгляд к автомобилю. Взгляд задержался на лице водителя. Также медленно отвернулся и лениво поплелся дальше. Брелок с лисенком перевернулся вместе с повернутым ключом. Старая квартира, болотного цвета стены подъезда напоминали о прошлом. Почти всю осознанную жизнь он провел здесь. Теперь эта жизнь отзывалась тупой болью где-то в груди, распространялась по всему телу. С большим усилием отворил дверь. Он ожидал, что это будет новая квартира, но она выглядела также, как всегда. Никто в нее не заходил, никто никого не ждал. Никто в нее не вернется. Из всех тех, кто жил в ней, все умерли давно. В том числе он сам. Войдя, скинул привычно туфли, сумку и пиджак на вешалку. До боли привычное движение. Будто он маленький студент, сейчас побежит переодеваться после пар и готовить ужин. Но на лице ни единой эмоции. Он остался стоять в коридоре. Посмотрел на старое окно, завешанное желтой короткой тюлью. Оно возвращало его в те времена, когда они вместе с мамой и дедушкой сидели на кухне и смеялись. Сону закидывал ноги на диванчик и ел тосты с джемом. Мама ругалась: неполезно для здоровья. Сону усмехнулся. Уже неважно. Ни здоровье, ни хлеб. Перевел взгляд на старый телевизор. Последний раз его смотрел дедушка. С тех пор он не включался. Прошел дальше, чтобы рассмотреть те же самые комнаты. На кухне всё осталось таким, каким он оставил. Всё до мелочи, удивительно, даже тряпочка для посуды висела там же, в том же положении. Зашел в спальню. Осмотрел незаправленную кровать, забыл убрать. Уже давно. Синее покрывало смялось, являя миру помятую простынь. Вся промокла его потом, его мучением, когда он просыпался от болезни. Эта комната — единственное, по чему он вряд ли будет скучать. Слишком больно было в ней одному. Маленькая давящая коробка. Без сожалений удалившись в ванную, нашел ведро, тряпку. Лучше начать без долгих прелюдий, иначе он не выйдет отсюда никогда. Нет сил разбирать каждую вещь, вспоминать каждую милую сердцу деталь, которая теперь имеет только отголосок потери. Он привел в порядок только верхушку, снял белье с кровати, полотенца и прочий текстиль отправил в стирку. Квартира все еще мотала счета несмотря на то, что в ней никто не живет. Тряпка выпустила мыльную воду от сильного отжимания. В опытных руках выполняла свою работу чисто. Простое движение, обычное дело, но почему-то он остановился. Сел на пятки, утер со лба. Грудь затряслась, он всхлипнул. Задышал чаще и накрыл рот рукой. Резкий выдох, сквозь слезы. Почти закончил мыть. В порыве достал телефон из кармана. Вспомнил, кому звонить и набрал. Голос ответил отрешенный, не ожидали. — Тетя Джугён? Здравствуйте, это Сону… Сону рассказал тете с папиной стороны, что собирается передать свою квартиру. Кому? Да хоть кому. Обговорили детали, назначив встречу у нотариуса. — В чем дело? Почему так резко отказываешься? Тебе есть, где жить? Что сказать мужу? — Да, есть где жить. Скажите, что Сону у… уехал. Навсегда. Тетя была удивлена, даже шокирована. Они не общались со смерти отца, и сейчас его поступок выглядел более, чем странным. Но кто бы отказался. Сону зажмурился. с трудом зажимая рот, дрожащими руками держа телефон. Слезы катились бесконтрольно. Он снова позвонил. На том конце ответили очень быстро, будто только и ждали. — Сону? Что случилось? — голос Рики такой же грубый и низкий. Приятно слышать, что хоть что-то в мире стабильно. Сону невольно улыбнулся. — Ничего, просто… хотел услышать твой голос. — Где ты? Я приеду за тобой. Приятно знать, что хоть кто-то о тебе заботится. — Не надо. Я сейчас дома, в прежней квартире. Помыл тут все. Скоро приеду. — Сону, — беспокойство звенело в голове. — Правда. Я уже закончил, через полчаса буду. Не волнуйся, — не сдержал всхлип. — Жду. Полчаса, — отрезал.

***

К крыльцу особняка приближался парень в белой рубашке. Красный ремень Рики узнал издалека. Да и без ремня бы узнал. Рики сидел на лестнице и истязал пальцами соломинку травы. Мягкой улыбкой встретили они друг друга. — Я безработный. И бездомный. Рики молча посмотрел. Оба усмехнулись. — Добро пожаловать в клуб. Сону приподнял брови удивленно. Радостно улыбнулся. — Ты научился шутить по-современному? — С вами не соскучишься, молодежь, — ответил с ноткой строгости. Но мягкость в лице никуда не делась. Сону сел рядом. Устало закинул голову на плечо Рики. Тишина между ними не была неловкой. Это было так естественно, что Рики больше не изображал камень. На лице Сону отразилась тихая грусть. — Ты доволен? — спросил он. — Чем? — Всё так, как ты хотел. Так, как хотел Рики когда-то — сделать Сону «своим», лишить воли. — Сколько бы ни жил на свете, а жизнь не устает удивлять. Фраза повисла в вечерней тишине. Неожиданно было услышать это умозаключение. — В смысле? — поднял голову. — Я уже не тот, кто хотел тебя присвоить. Я хочу просто идти рядом, — Рики сказал это через силу. Но в этом была смелость. Он взглянул на Сону, глазами пробежавшись от лба до подбородка. Сону нахмурился с подозрением. — Где ты это прочитал? — Нигде. Я же не робот. На лице Сону менялось выражение со скоростью света: от удивления до принятия. Он упал обратно на плечо, отвечая с безнадежной нежностью. — Нишимура Рики. Свалился же ты мне на голову. С тысяча девятьсот шестого. — Кимчи Сону. Сону посмеялся, а Рики не смог сдержать улыбку.

***

Прошло несколько дней. Каждый из них наслоился на другой, без особой разницы. Сону всё чаще забывал даты, расписания. Память и внимание стали рассеянными. Он упрям. И предложение Рики отдохнуть несколько дней не принял. Он бы сошел с ума от скуки, если бы еще и остался дома. — Привет. Спокойствие пустой аудитории нарушил лучший друг. Сону в черном плаще выглядел чужеродно в кабинете, полном трав и горелок. Свет был не включен, дневного было достаточно. — Привет. Ты не злишься на меня? Вампир ожидал, что Таки рассердится за нападение на Харуа. Парень в зеленом худи подошел ближе. Решительно, бесстрашно. — Я не злюсь, я скорее… в растерянности. Я знаю, что… ты не такой. Я знаю тебя! — его глаза блестели от искренности. Сону стало жаль. Он уже не чувствует и половины эмоций Таки. — А мне кажется, я сам уже себя не знаю, — Сону продолжил молоть травы в ступке. Запах шалфея коснулся волчьего носа, успокаивая. — Вздор! Ты — Сону! Я знаю. Вы с Харуа не ладите, и может это поспособствовало… У вас какие-то личные счеты, я понял это. Наивно. Сону было страшно. Он хотел прогнать друга, но боялся обидеть. И убить боялся еще больше. — Таки. Ты многого не знаешь… — Да и пусть. Люди склонны преувеличивать свои мысли под страхом смерти, но я… Я не боюсь тебя. Юношеский максимализм? Вряд ли. Таки отличается от других молодых людей. Сону оторвался от занятия. Повернулся к Таки, попытался улыбнуться. Получилось холоднее, чем хотелось. — Спасибо. Что произошло потом, Сону плохо понимал. Но в конце пожалел, что не прогнал его. Таки поинтересовался, чем занят Сону. Вызвался помочь. В ходе работы, он перегибался через стол, хватал посудинки, размешивал кашицы. Всё произошло слишком быстро и изначально неправильно. Запах крови заполнил аудиторию, вампира замутило. Таки что-то спросил. Сону ответил. Дал ему посудинку. Кивнул утвердительно. Зря. Таки упал, едва отпив из этой чертовой посудинки. Сону ошеломленно замаячил. Подбежал к Таки, пытаясь привести в чувство. А потом, понюхал раствор, что выпил Таки. Волчий аконит. Чистый яд. Сону прирос к больничной скамье с пустым выражением лица. Из палаты выскочил блондинистый парень, от которого разило агрессией за километр. Вслед за ним высокий шатен, который будто пытался его остановить. Николас быстрым шагом преодолел расстояние между ним и Сону. Его страшные глаза чуть не съели вампира на месте. — Это из-за тебя! — крикнул он в ярости, чуть ли не набрасываясь кулаками. — Николас, хватит, — Кей схватил его за обе руки. Сону съежился и замер, его глаза покраснели от надвигающихся слез. — Ты гребанный монстр! Отпусти, Кей! — вырвался из рук. Николас сделал шаг и перед ним возник мрачный парень, преградив путь к Сону. — Достаточно, — Рики сказал это холодно, встретившись взглядом с горящими глазами Николаса. Всё затихло. Николас секунду пытался понять, кто это. А потом смерил острым взглядом и двинулся прочь из больницы. Кей, оглядев двух парней, шагнул следом. Рики проводил их, не спуская глаз с опустевшего коридора. Обернулся к Сону, который опустил лицо. Он сел на корточки перед ним, чтобы заглянуть в глаза. В свете больничных ламп осталось только два черных силуэта.

***

В сумрачной тишине леса не было ни звука. Нарушал тишину только скрип лезвия. Меч в руке скрежетал по деревянной дряхлой стене заброшенного дома. Шаги неслышные, походка вальяжная. Он бродил среди деревьев без цели. Остановился. Обветренные губы приоткрылись. В глазах полыхнул ледяной огонь. Какие-то звуки вблизи привлекли внимание. Разговоры, запах, агрессия. Но охотнику не страшна злость дичи. Кровь бурлила в ее человеческом теле, отзываясь в теле вампира неистовым голодом. Она с кем-то ругается по телефону, идет быстро и совершенно не замечает ничего вокруг. Наивная, беззащитная, идет совсем одна. Никто ничего не узнает. Притаившись за стволами, он начинает охоту. Девушка в темно-фиолетовой кофте, с кудрявыми волосами, шла вперед по тропинке, прекратив разговор. Шла быстро, переваливаясь с ноги на ногу. Запнулась о торчащую ветку и упала. Она оглядывалась по сторонам. Страх, от которого кровь разгонялась по венам быстрее, сводил с ума сильнее. Запах крови задурманил разум. Она поднялась, отряхнулась и пошла дальше. За ее спиной промелькнула тень. Вздрогнула. Испугалась, как пугается добыча, инстинктивно. Дыхание становилось чаще, сердце колотилось от быстрой ходьбы. В замогильном безмолвии раздался треск. Остановилась, панически оглядывая местность позади. Вокруг не было ни души. Только густой туман и черные стволы деревьев. И стоило повернуться обратно, как ее громкий вскрик разбил эту тишину. Тупая боль в голове и полная темнота перед глазами. Сердце билось в ушах. А конечности ломило. Девушка разлепила веки, чтобы хоть немного рассмотреть, где она находится. Перед глазами все расплывалось. А перед ней высилась фигура. Слишком темная, чтоб разглядеть. Он двинулся к ней, и она хотела закричать, но не могла. Рот завязан. Неизвестный подошел ближе, в свете луны явив свое лицо. Бледное лицо, довольно молодое. Черная рубашка с желтыми цветами, накинутая поверх белой майки. Страшнее всего были его глаза. Такие прохладные и отчужденные, что леденили душу. Вскрывали ее, откапывая все самые потаенные глубокие страхи, обнажая их и заставляя грызть от самого ядра тела. Девушка зарыдала, когда Сону двинулся к ней, сокращая расстояние. Нагнулся и заглянул в лицо. Сквозь пелену слез, она не могла разглядеть его получше. Он долго смотрел на нее, будто изучая. Рыдания не прекращались, и он заговорил. — Не плачь. Она разразилась еще громче и отчаяннее. Звуки глохли в тряпке, заколоченной между зубами. — Я развяжу тебе рот, если пообещаешь не кричать, — полушепот, тихий, странно мягкий. На миг рыдания прекратились. Еле дыша, посмотрела перед собой. — Обещаешь? Кивнула. Сону одним движением стащил самодельный кляп вниз, к шее. Глубокий рваный вдох последовал за этим. Заброшенный частный домик утаивал их от окружающего мира. Они оказались оторваны от мира. И одному богу было известно, что на уме у этого парня. Сону взял в руки меч. На лице жертвы промелькнул ужас. Она затрепыхалась на стуле со связанными руками и ногами. — Не надо… Прошу, не убивайте! — тихая мольба. Она помнила об обещании. Меч в руках блеснул, под пристальным вниманием палача. Он стоял, так очень долго, словно раздумывая. Разглядывал со всех сторон. На рукояти остались царапины. Наверное, Рики с ним тренировался…Рики. Сону моргнул. Глубоко ошарашенно вздохнул. Уронил меч, застыл на месте, хватая ртом воздух. Уперся руками о колени, будто не хватало кислорода. Схватился резко за голову, зажмурился. Замычал как от сильной боли и упал на колени. Девушка затихла, шевеля руками, чтоб освободиться. Время сейчас текло иначе. Оно почему-то невероятно растягивалось, как резина. Через несколько минут он замер в той же скрученной позе. Резко глаза открылись. Бездушные, холодные, почти серые. В то время жертва в отчаянии задвигала запястьями, уже не замечая, что парень давно пришел в себя. — Не дергайся. Застыла, боясь пошевелиться и даже задышать. Он резко схватил меч и встал. Пошатываясь, стал подходить, выбивая из нее дух своим приближением. — Я не причиню вред. Разрежу веревки. Не дергайся. — повторил. И не обманул. Веревки оказались разрезаны, освобождая затекшие запястья и щиколотки. Не дав ей сделать лишнее движение, пригвоздил ладонями плечи. Заглянул в глаза. — Я сейчас тебя выведу. Будь тихой, ты поняла? — Д… да. Она все еще тряслась. Сону помог ей подняться. Заводя ее руки за спину, отвел к выходу из дома. На улице подул прохладный ветер, разгоняя запахи по воздуху. Ударил в нос. Неподходящий момент, неподходящие обстоятельства. Он стиснул ее предплечья сильнее и услышал писк. Глаза закатились. Горло обожгло. Зуд в клыках стал просто невыносим. Сону раскрыл рот, вдыхая аромат крови со всей жадностью. В легких саднило так, будто он сейчас сгорит изнутри. Во рту скопилась слюна. Челюсть разболелась резко и неистово. Он уже не слышал, как хныкала девушка от его тисков. Резко отшвырнул ее к стене, грубо заткнув ей рот ладонью. — Заткнись или я тебя убью. — спокойно, и от того убедительно. Расширенные глаза несчастной встретились с ледяными серыми. Он держал ее кисти рук мертвой хваткой, одной ладонью за ее спиной. Бежать было некуда. Мольба в ее взгляде не могла растопить лед. — Я хочу есть. И ты можешь мне помочь. Тихий голос, без давления, и оттого, страшный. Он медленно убрал ладонь от ее рта. Лицо его было так близко, что он мог чувствовать ее дыхание. Оно становилось все медленнее, почти угасало. Почувствовав себя в ловушке, добыча перестала сопротивляться. Почти-свобода опьянила разум. Сону смотрел и ничего не делал. Водил пальцами по шее, доводя жертву до предобморочного состояния. — Я знаю, где каждая твоя венка, — сказал так, словно наслаждался каждой секундой. Бешеные всхлипы и заикание его не тревожили. — Прошу, отпусти, — обессиленно прошептала. Смешок. Отвратительно. Ему смешно. — Не хочу, — усмехнулся снова, прошептав. Палец прошелся по шее вниз. Слезы ее катились бесшумно. Сону широко улыбнулся, почти рассмеялся. И этот смех резко заменился печалью. Гримаса боли отразилась на лице. — Я не плохой, — будто извиняясь. Он вгрызся в нее взглядом. Так внимательно, будто от этого зависело всё. В его глазах блеснули слезы. И к удивлению, одна скатилась по щеке. Губа затряслась, сорвался рваный вздох. — Я не такой, — дрожащим голосом, — И я никогда не буду таким…— ослабил хватку и добавил, — Беги. Едва Сону отпрянул, девушка сорвалась с места. Она убегала быстро, куда глаза глядят. А вампир провожал ее взглядом, полным безразличия. Но это было не безразличие, а голод, что застилал глаза. И что-то внутри кипело в желании догнать. Медленно развернувшись, пошел следом. Шатающаяся походка, спокойный размеренный шаг. Он знает, что поймает, она не сможет далеко убежать. Воздух прочищается. Вокруг становится тише. Чужие запахи исчезают, освобождая место в голове. В голове замыкает спазмом. Сону падает на колени, хватаясь за голову. Дышит глубоко. В мыслях будто кто-то произнес его имя. «— Кимчи Сону». Несколько глубоких вдохов. Он уже плохо помнит, где находится. Рики. Надо найти его. Срочно. Вернуться за мечом.