Глава 12. Охотник

Испуганной жертве не нужна свобода.

Ей нужно, чтобы ее, наконец, поймали.

Полуденное солнце скрылось за поволокой белых туч. День ослеплял ореховые глаза. Редкая листва показывалась на голых кронах, где-то пролетела птица. Ресницы дрогнули, и в зрачке отразились черные крылья вдалеке. Дыхание стало редким, кончики пальцев заледенели. Фигура в черном плаще застыла, приковав весь взгляд и все свое существо к светлому небу. Вокруг никого не было. Пейзаж поплыл перед глазами, Сону прикрыл их. А в тишине туман забил память. Взмах ресниц. Вдох. Сколько он так стоял, было неизвестно. Почему под ногами лежало что-то тяжелое, почему во рту скопился привкус ароматного железа. Сону открыл глаза. Медленно перевел взгляд к ногам. Он понял не сразу. Рики искал его по его запаху. А нашел по чужому запаху крови, слишком отчетливому и резкому. Когда наткнулся на знакомый затылок, выдохнул облегченно. Внимание зацепилось за его позу и чьи-то ноги, лежащие на земле. Подошел ближе. Сону сидел сгорбившись на грязной земле. Плечи подрагивали, а из горла доносились всхлипы. Сделал еще шаг. Сону вздрогнул. Обернулся. Рики приостановился. Дежавю. Но наоборот. Если столетний вампир и боялся чего-то — снова увидеть тот безумный взгляд и бесовскую улыбку. Но Сону не смеется, как она. Он… плачет. Плачет с кровавыми каплями на губах и подбородке. В его пустых глазах плещется усталая боль. Обреченная. Рики стал медленно приближаться. Не успел он сказать и слова, Сону перебил дрожащим голосом. — Она… умерла, — сказав это, Сону зарыдал громче над телом неизвестной жертвы. Рики был так спокоен, словно его мог шокировать такой пустяк. Но неподвижен, просто не в силах пошевелиться. Пока он стоял и не знал, что делать, вспоминал все человеческие уроки. Вытащил телефон и вызвал скорую. Пощупал пульс. Она еще жива. Пока Сону плакал над девушкой, Рики подошел сзади. Его руки обогнули Сону, взяв в стальной плен. — Пойдем, — тихо и настойчиво. Сону сопротивлялся, его рыдания донеслись до птицы, что сорвалась с ветки и улетела. — Нет! Нет! Я монстр!!! Чудовище!!! Пытаясь высвободиться, он толкал Рики. Но тот был сильнее. И когда эмоции улеглись, Сону обмяк. Будто перестав бороться за себя, отвоевывать у судьбы право быть хорошим, сдался. Рики ухватил обезволенного вампира под коленками и поднял на руки. С черного плаща посыпалась жухлая прошлогодняя листва. Они удалялись прочь от места преступления.

***

После вчерашнего собрания, в особняке наконец стало тихо. Николас всё еще кривился при упоминании Фумы, а Маки демонстративно вытирал руки после того, как кто-то из «новеньких» случайно задел его в коридоре. Вечерний воздух будто сковал всех находящихся в особняке. Физически давила необходимость идти сквозь внутреннее сопротивление. — Нам нужен план захвата, — нетерпение Фумы было ощутимо почти физически. — И нам нужно больше места. Кей, ребята занимают все диваны. Маки вчера пытался спать на стеллаже с корнем мандрагоры. Он теперь утверждает, что корень с ним разговаривал и просил передать, что у тебя плохая прическа, — торопливо сказал Николас, пока готовил ужин на девять человек. — У меня? Вот засранец! Да он не понимает в стиле! Тогда передай, что у него не штаны, а мешок из-под картошки! — всполошился Кей, вызвав улыбку у Ыйджу. Он помогал, задыхаясь от горячего пара над кастрюлей. Когда до Николаса дошло, что он ляпнул, закусил губу и заулыбался стыдливо. — Предлагаю выманить его через телефон Таки, — Фума представил план по захвату Сону. Улыбка сползла с лица всех присутствующих. — Мы делаем что-то ужасное, — Ыйджу тихо обратился к Николасу, что рядом резал картошку. Пока на фоне, Фума пытался привлечь внимание, Кей увел их разговор в нужное русло. Пошаговый план, обсуждение деталей были важны для вожака как никогда. Иначе вся стая пострадает. — Мы делаем это ради общего блага. Мы вынуждены, — оправдывался Николас. — Можешь сколько угодно меня убеждать в этом, — проговорил сквозь зубы, зная, что выведет Нико из себя. И правда, Николас бросил нож с громким стуком. Впился взглядом в друга. — Мне надо покурить, — бросил негромко, перед тем как выйти на крыльцо. Ыйджу задышал неровно. Оставить готовку, отдышаться и продолжить. Казалось, только он здесь понимал абсурдность ситуации. Младшие не в счет, они, итак, сделают все, что скажут им старшие. Фума и Николас — понятно, законченные скептики. А Кей колеблется, но все равно готов пойти на что угодно, защищая стаю, в особенности Таки. И только Ыйджу вся эта затея казалась бесчеловечной. Таки возненавидит их всех после этого, но будто никто не осознает такую простую вещь. Лидеры групп взяли на себя слишком много, больше, чем могут вывезти. Не обращали внимания на чувства Таки, на то, что Харуа и Маки друзья Хисына. Они фанатики — заключил Ыйджу. И ему проще было додавить ситуацию, довести ее до точки кипения и с полным удовлетворением показать всем — они не правы. Чем стоять и три часа убеждать стену в том, что она голубь и может полететь. Фанатик может передумать только тогда, когда споткнется о расставленный собой же капкан. Николас курил на крыльце. Ыйджу вышел к нему. Дым привычно наполнял ноздри, против воли, навязчиво, резко. На улице стало прохладно. — Ты ведь понимаешь, что, когда это случится, назад пути не будет? — Ыйджу подошел вплотную, глядя на то, как дрожит огонек в руках Нико. Он проследил как губы обжимали сигарету и ждал ответа. Николас молчал, затягиваясь так сильно, будто хотел выжечь внутри себя всё сомнение. Ему нужно, чтобы Ыйджу просто сказал, что всё будет хорошо, но Ыйджу стоял рядом как живой упрек. — Понимаю, — сдался он, — Но всякий раз, когда думаю об этом, не могу так оставить. А если их там много? А если…они придут за Таки, за тобой, Кеем? Хоть за семью могу не беспокоиться, они в Швеции. — Твоя мать решила уехать на родину? — Да, братишку тоже забрала. Как в любимых книгах Ыйджу. Сначала сломать мир, чтобы понять, чего он стоит. Как в его собственных написанных историях, которые он никому не показывал. Сначала отдать страху всего себя, а потом удивляться, почему он ломает тело и душу. Скорпион все равно ужалит черепаху. Табачный дым уже стал персональным ароматом Николаса. Ыйджу им пропитывался всякий раз, когда подходил близко. Запах отчаянного желания спрятаться. — А что за дети? Ты хочешь жениться? — ненавязчиво поинтересовался Ыйджу, раз такой вечер откровений. — Всегда мечтал о дочке. Чтоб была похожа на меня, — усмехнулся Николас. Уклонился от главного вопроса. Ыйджу замолк. Представил девочку, которая была бы похожа на Николаса. Была бы она такой же врединой, Ыйджу ни за что не стал бы с ней возиться. — Странные у тебя мечты. Николас знал, почему Ыйджу так холодно реагирует. Но не мог ответить ему тем же. Знал, что Ыйджу уже давно, со дня их знакомства мечтал забрать Николаса из этой воображаемой «нормальной» жизни. Николас повернул голову и остановился взглядом на друге. Обманчиво мягкая внешность. Его броню было видно, только когда он переставал улыбаться. Вечер слишком тихий, чтоб быть правдой. Они стояли так, в молчании, пока не услышали щелчок таймера духовки. Никто не торопился поворачиваться к дверям, словно открыв их, можно навсегда распрощаться с прошлым.

***

Несколько дней плотных тренировок прошли мимо Таки. За это время он полностью выздоровел и вышел из больницы. Сжимая в руках телефон, сидел на диване в гостиной. Не обращал внимания на бесконечные хождения вокруг себя. Разговоры, вопросы, вроде «кто-то видел наконечники для стрел?» Между ним и миром звукоизоляционное стекло. Он набирает и стирает текст, пока на экране значится «Сону». Это утро такое тихое. Слишком тихое. Не слышно ни одной птицы. Они все замолчали. Все звуки в особняке были громкие и одновременно совершенно не доносились до его ушей. Чужие люди в доме — захватчики пространства, семьи и защиты. Фума ходил взад-вперед, страшный дядя с арбалетом и бессовестной ухмылкой. Подходил к Нико-хёну сзади и что-то говорил на ухо. А тот хмурился и, кажется, посылал его на четыре стороны. Таки взглянул на старшего брата. Он ходил белый, как моль. Всякое выражение исчезло с его лица. Таки вспомнил их первую встречу. Лучше бы не вспоминал. Жить так больно. Перед глазами встал подросток с печальными глазами. Его, тогда еще, будущий брат. Таки улыбнулся. Он должен был умереть еще тогда вместе с родителями. Кей лишь дал отсрочку, дал второй шанс, но с того дня каждый день был наполнен адом и криками в голове. А хуже всего был страх, который изводил Таки в жутких пытках. Кей стал чаще смотреть на Джо, разговаривать с ним, советоваться. Джо показывал куда нажимать, Кей кивал. Под его чутким руководством Кей учился как выслеживать, когда стрелять, когда не стрелять… Ровесник Таки вдруг стал важнее самого вожака. Так странно. Мир странный. Но это скоро закончится. Кривое зеркало станет ровным. Так и прошел весь день. И Таки не заметил, как наступил вечер. Из мыслей вырвал спокойный голос. — Дай телефон, малявка. Ты сидишь дома, — Фума выставил руку перед его лицом в ожидании важного атрибута. Ладонь, которая была испещрена шрамами раскрылась в требовательном жесте. Люди такие глупые. Он взглянул в лицо старшего, сердитое выражение человека, что не привык церемониться. — Да. Вручил телефон, сказал пароль, хороший мальчик. Юма, тот, что самый наглый и дикий из новой троицы оборотней, просто высиживал на диване, запрокинув голову на спинку. Таки радовался, что тот молчит, и, казалось, спит. Но он не спал. Таки вздрогнул от его мяукающего высокого голоса. — Твой друг? Водишься с вампирами? — Юма повернул голову, задавая вопрос так, чтобы застыдить. Таки не оборачивался, гипнотизируя пол. Ответа Юма не получил, пренебрежительно хмыкнув, отвернулся.

***

Николас прицеливался. Уже завтра. Он стоял на заднем крыльце особняка. Закат заливал его лицо и волосы медовым цветом. А зелень красиво переливалась теплыми оттенками. Он невольно замер. Затылком почувствовал прицел на самом себе. Фума подкрался со спины. Николас закатил глаза. Невозможно липкий взгляд, которым его одаривал старший товарищ, проникал под кожу. Послышался до жути невыносимый голос. — Не могу держать себя в руках, когда вижу два острых орудия в одном месте. Взамен Николас цокнул и пренебрежительно покосился. Фума предложил сигарету, очень крепкую, но Николас не отказался. Блондин не мог оторвать взгляда от прищуренных черных глаз. Затягивающих, как черная дыра. Фума закурил, его движения точные, немного развязные. — Знаешь, Николас, — негромко начал Фума, и его голос в тишине прозвучал буднично и спокойно, — Люди часто называют охоту погоней. Думают, что хищник бежит, а жертва спасается. Но это примитивно. Николас слушал внимательно, смотря то вдаль, то на Фуму. Взгляд невольно скользил ниже — то к куртке, то возвращался к массивным ладоням. Он точно повидал жизнь. Продолжал слушать. — Настоящий хищник никогда не тратит силы на бег. Он знает, что, если жертва сама начала топтаться на месте, прислушиваясь к каждому шороху за спиной — она уже принадлежит ему. Николас нахмурился. Сглотнул, изо всех сил держа лицо суровым. Фума повернулся к нему, застав врасплох. Поймал на разглядывании. Черная дыра не спрашивает — затянуть или нет. Она просто поглощает, против воли, против желания. Николас не отвел взгляда. Зря? — Она не бежит, чтобы убежать. А просто ждет, когда ее настигнут, чтобы наконец-то прекратить этот утомительный выбор — куда повернуть и где спрятаться. Каждое слово — как приговор. Николас перестал дышать, а Фума просто затянулся сигаретой, глядя вдаль. — Как птица, которая сама подлетает к клетке, потому что боится свободного неба. Ей ведь не нужна свобода. Ей нужно, чтобы ее, наконец, поймали. Фума снова повернулся к Николасу, перестав курить. На дне черной дыры было видно, как она довольна уловом. Он протянул руку, и его пальцы едва ощутимо коснулись воротника Николаса и медленно убрал руку, Николас нахмурился. После этого Фума посмотрел на его сжатую челюсть, светлые непослушные кудри, кожаную куртку. Николас выдохнул дым прямо ему в лицо. Фума улыбнулся уголками губ.

***

Выбора не было, и Таки это понимал. Он рассуждал логически и трезво. Таки со всей серьезностью и пугающим цинизмом твердил: «Вампиры — это зло». Для поимки Сону всё было готово. Этим вечером девять оборотней собирались довести свой «кровавый ритуал» до финала. Телефон звякнул сообщением в тот момент, когда Сону собирался полить кактус. «Сону, приедь, пожалуйста. Вот геолокация».