Глава 13. Смерть в лесу

Я вижу, как ты падаешь,

И не могу отвести от тебя глаз.

Воздух в лесу был будто выжжен напряжением и тревогой. Стволы деревьев, земля и травинки были окрашены в один темно-синий, разделяясь черными контурами. Сону шел чуть впереди, его желтый кардиган казался неестественно ярким в этой темени. Он напевал что-то себе под нос, беззаботно перепрыгивая через выступающие корни. Рики догнал его уже в лесу, после того осознания. Осознания, что волосы чуть не побелели, когда он узнал, что Сону снова сбежал в лес. Хисын поздно заметил это. Рики, вернувшись домой, мигом полетел на его поиски. И нашел. На свою голову. — Ты уверен, что Таки позвал сюда? — Рики шел чуть позади, его шаги были крадущимися и бесшумными. Он задавал этот вопрос из опасения и привычки анализировать каждую деталь. Лес был чужим для Сону, но для Рики здесь всё казалось слишком натянутым. — Он сказал, погулять, — Сону обернулся, его лицо озарила мимолетная улыбка. — Наверное, хочет показать какое-нибудь секретное место. В этом весь Таки, обожает сюрпризы. Рики не ответил. Его взгляд не скользил по деревьям, а проникал сквозь них, выхватывая невидимые детали. Его когти выдвинулись на пару миллиметров, процарапав кожу на кончиках пальцев. Маленькие, острые лезвия. Сону шел впереди, ничего не подозревая. В какой-то момент Рики остановился. Почувствовал запах табака, железа и мокрой шерсти. Он понял — их обложили. Глубоко и обреченно вздохнул, потирая глаза. Как он мог быть так глуп. Когти непроизвольно выдвинулись больше, взгляд помрачнел под тяжелыми веками. Он готов был вырезать всю стаю за секунды. Глаза сощурились, по привычке. Как пантера, готовая к прыжку. Длинная жизнь. Столько людей на нее покушались, и увы, у них ничего не вышло. Такая длинная. Бесконечная. Такая бессмысленная. И вот наконец, есть человек, которого Рики готов защищать, бороться за него и перегрызть все глотки. — Рики? — Сону заметил его изменившееся выражение. Улыбка сползла с его лица, — Что-то не так? Рики замедлил шаг, его тело напряглось. Он осторожно положил ладонь на плечо Сону, останавливая его. — Сону, — голос был низким, почти рычащим. — Не двигайся. И в этот момент из-за ближайших деревьев донесся тяжелый, сухой звук. Щелчок затвора. Из густой тени сосен начали проступать силуэты. Сначала Кей — его глаза в темноте горели янтарным, хищным светом. Затем Фума, держащий оружие так уверенно, будто он на обычной охоте. И Николас, стоящий чуть поодаль, чьи пальцы нервно сминали пачку сигарет в кармане. Их окружали и Рики подходил ближе к Сону, закрывая собой от восьми оборотней. Харуа вышел последним. Он стоял прямо перед ними, его лицо было мертвенно-бледным, а взгляд — пустым и холодным. И вот наконец, есть человек, которого Рики готов защищать. И не может. — Сделаешь еще шаг и твой мальчик в желтом даже не успеет понять, почему у него в груди дыра, — сказал Фума. Сону осторожно озирался, находя несколько знакомых лиц, их тут больше половины. А одно из них ранит больше всех, то, которого нигде нет. Рики почувствовал, как внутри него вскипает звериная клокочущая ярость. Его когти вышли полностью, с металлическим свистом. Он был готов. Он мог бы разорвать Фуму до того, как тот нажмет на курок. Но Фума не целился в Рики. Ствол был направлен прямо в грудь Сону, который застыл, не в силах поверить в предательство друга. — Убери когти, вампир, — скомандовал Кей. Его голос вибрировал от низкого рыка. Рики замер. Его взгляд метнулся к Ыйджу, который не шевелился, но его глаза были полны такой боли, будто это в него сейчас целились. — Рики, не надо... — прошептал Сону, его голос дрожал. — Пожалуйста... Это был конец. Ни-ки, великий хищник, медленно, скрежеща зубами от бессилия, убрал когти. Опустил руки. Сдался. — Хороший мальчик, — усмехнулся Фума, палец которого всё еще лежал на спусковом крючке. — А теперь отойди от него. Рики замер. Воздух вокруг него стал ледяным и липким. Он слышал, как бешено колотится сердце Сону. Один рывок, и Фума был бы мертв, но стрела... стрела всегда быстрее. Впервые за век Ни-ки почувствовал вкус настоящего, парализующего страха — не за себя. За запах ванили и стирального порошка, который исходил от желтого кардигана.

***

Лес расступился, обнажая небольшую поляну, из которой, словно кость из земли, торчал деревянный столб. Сону прижали к нему спиной. Его руки обвили вокруг холодного ствола, и грубая пеньковая веревка начала врезаться в запястья. Он не сопротивлялся — шок от предательства Таки парализовал его волю. Он только смотрел широко открытыми глазами на то, что делали с Рики. Его не просто держали. Его вминали в сырую землю. Двое самых крупных оборотней — Джо и Фума навалились сверху, выкручивая его руки назад. Кости вампира хрустели, сухожилия натягивались до предела, но он даже не вскрикнул. Его заставили встать на колени — в позу, которую он, гордый вампир, не принимал больше века. Его лицо было испачкано в грязи и хвое, а в глазах полыхало такое багровое пламя, что оборотни, державшие его, невольно отворачивались. Николас стоял в паре метров от привязанного Сону. В его руках был тяжелый тактический арбалет. Щелчок натяжения тетивы прозвучал в тишине леса как смертный приговор. Наконечник болта, тускло блеснувший в свете луны, замер ровно на уровне сердца Сону. Рики дернулся, земля под его коленями пошла трещинами, но хватка на его руках только усилилась. Фума наступил ему на голень, пригвождая к месту. — Не надо... — выдохнул Рики. Его голос сорвался в надтреснутый шепот. Ыйджу стоял в нескольких шагах позади Маки. Он видел, как у Маки ходят желваки, как его руки дрожат от желания вмешаться. В этот момент Харуа, стоявший чуть в стороне, сделал глубокий вдох. Он видел арбалет. Видел Сону, привязанного к столбу, как жертвенный агнец. И он понял: Нико действительно выстрелит. Харуа взглянул на Ни-ки, потом на Джо, который удерживал его. Сглотнул и отвернулся, сжав челюсть. Губы дрогнули, а глаза болезненно блеснули. Когда Николас вскинул арбалет, Рики перестал дышать. Мир для него сошелся в одной точке — в тусклом наконечнике стрелы, направленной в сердце Сону. Оборотни, навалившиеся сверху, чувствовали, как под их руками зашлись мышцы вампира. Рики не просто сопротивлялся — он вибрировал от такого напряжения, что казалось, кости его предплечий сейчас лопнут под давлением. — Нет! — этот звук не был человеческим криком. Это был надрывный, хриплый вой, от которого у молодых оборотней по спинам пополз холод, — Остановитесь! Его лицо, обычно непроницаемое и холодное, исказилось в гримасе такой невыносимой муки, что Ыйджу на секунду отвел глаза. Рики рванулся вперед, вбивая колени в грязь, пытаясь протащить на своей спине двух тяжелых оборотней. — Сону, посмотри на меня! — закричал он, и в этом крике было всё: его столетнее одиночество, его гордость. Он хотел стать последним, что увидит Сону. Он хотел забрать его страх себе. — Рики, — голос надломился, но Рики прочитал по губам, как Сону произносит его имя. В этот момент Рики был готов отдать все свои десятилетия, всю свою силу, лишь бы оказаться там, у столба. Его глаза горели алым, из уголков губ вырвался звериный оскал, но в этом оскале не было угрозы — только бесконечная мольба. Вдруг из-за деревьев черного леса послышались удушливые вздохи. Кто-то бежал, что есть сил. Таки показался, весь запыхавшийся, уперся руками о колени, чтоб отдышаться. Так нелепо, испортил всё веселье. Таки встал вплотную к Сону. Между ними не было и метра пространства. В холодном свете луны его лицо казалось злым и серьезным. — Прости, Сону. Я оборотень. А это моя стая, — Таки усмехнулся с каким-то жестоким безразличием. — Таки…Как ты мог, — губы Сону задрожали, а глазные яблоки готовы были выкатиться вместе до слезами, так он их вытаращил. Таки прохаживался перед Сону, не переставая улыбаться и в конце концов коротко нервно засмеялся, переступая с ноги на ногу. — Видишь ли, моей семье не нравятся кровососы. А я так и не смог сделать выбор. Николас держал арбалет, его палец дрожал на спуске. — Таки, отойди! — выкрикнул он, и в его голосе впервые прорезалась паника, — Слишком близко, ты мешаешь обзору! Живо в сторону! Но Таки продолжал крутиться возле столба, заговаривая зубы. Кей присмотрелся, и на секунду задумался. Все кричали Таки отойти. И он отошел наконец в сторону. Харуа сжал руку Маки. Николас снова прицелился, но Таки стоял в зоне опасности. — Таки подойди сюда! Кей, стоявший поодаль, прищурился. В голове щелкнуло подозрение. «Таки, что ты задумал?» Кей открыл рот, чтобы приказать всем опустить оружие, почувствовав подвох, но было поздно. Юма, чье терпение сгорело в адреналине охоты, внезапно толкнул Николаса плечом. — Ты слишком долго целишься! — рыкнул он, вырывая инициативу. Юма вскинул свой арбалет и, не давая никому опомниться, спустил тетиву. Щелчок. — НЕ-Е-ЕТ! Мир замер. Таки, который секунду назад казался парализованным, совершил неестественно резкий рывок. Он не отошел — он буквально ввинтился в траекторию полета стрелы, закрывая Сону собой. Тяжелый наконечник с влажным хрустом вошел в плечо Таки, чуть ниже ключицы. Парень вскрикнул и его тело по инерции отбросило назад, прямо на связанного Сону. — ТАКИ-И-И! — крик Николаса разорвал лесную тишину, полный такой нечеловеческой боли, будто стрела пробила его собственное сердце. Рики замер на коленях, застыв с протянутой рукой. Его глаза расширились, отражая в багровых зрачках осевшее тело Таки. Весь его гнев на мгновение испарился, сменившись ужасающим шоком. Он смотрел на кровь, пачкающую желтую шерсть кардигана Сону, и в его голове билась только одна мысль: «Они это сделали. Они действительно выстрелили в Таки». Ярость хищника выплеснулась наружу черным пламенем. Он рванулся так, что Фума и Джо, державшие его за руки, отлетели в стороны, не удержав веса его гнева. — Убью! Всех вырежу! — рычал он, его глаза светились кровавым багрянцем, а когти впивались в землю, когда он пытался доползти до них. Сону, чье лицо было забрызгано теплой кровью друга, зашелся в беззвучном плаче. — Таки... зачем? Маки и Харуа стояли плечом к плечу, вцепившись в куртки друг друга так, что белели костяшки. Маки зажмурился, не в силах видеть это, но Харуа смотрел. Его глаза были полны слез, но на губах застыла странная, горькая решимость. — У него был план, Маки... — прошептал Харуа, и его голос сорвался. — Он сказал доверять ему. Это и был…его план? Ыйджу стоял неподвижно, как статуя. Его взгляд метался от окровавленного Таки к обезумевшему Николасу. Только сейчас, в эту секунду, пазл в его голове сложился. Ыйджу сделал шаг вперед, его рука потянулась к Николасу, но он опоздал. Капкан захлопнулся не на вампире. Он захлопнулся на них.

***

Николас стоял, выронив арбалет. Его руки, еще секунду назад готовые убивать, теперь бессильно висели вдоль тела. Он открыл рот, но вместо крика вырвался лишь сухой, задушенный хрип. Его мир, выстроенный на законах стаи, рухнул. Все поплыло как в замедленной съемке. Он застыл, не в силах даже сделать вдох. Мог бы умереть прямо здесь и сейчас. — Таки! — этот голос принадлежал Кею. Вожак сорвался с места первым. В его движениях больше не было величавости — это был чистый, первобытный ужас. Кей подлетел к столбу, упал на колени в грязь, подхватывая обмякшее тело Таки. — Дыши, слышишь? Дыши! — Кей прижал ладонь к ране, и кровь мгновенно просочилась сквозь его пальцы. Его идеальный план, его «безопасность стаи» обернулась кровью его собственного младшего. Ыйджу оказался рядом через секунду. Его движения были пугающе четкими на фоне общего хаоса. Он опустился с другой стороны от Таки, быстро оценивая рану. Его глаза встретились с глазами Кея — и в этом взгляде Ыйджу не было ни капли сочувствия к вожаку. — Держи его голову, Кей. Не дай ему захлебнуться, — голос Ыйджу был ледяным. Он уже срывал с себя шарф, чтобы соорудить давящую повязку. В это время Рики перестал быть пленником. Он не напал на Кея только потому, что тот держал Таки. Рики замер над ними черной тенью, его когти были длиной в ладонь, а глаза светились чистой, незамутненной ненавистью. Сону, всё еще привязанный к столбу, рыдал. — Рики, помоги ему... Рики, пожалуйста! Рики одним движением когтя перерезал веревки на запястьях Сону. Он подхватил дрожащего Сону, прижимая его к себе одной рукой, а другую занес над головой Кея, готовый снести ее одним ударом. — Только попробуй коснуться его еще раз, — голос Рики вибрировал от такой мощи, что Кей, великий вожак, невольно втянул голову в плечи, не отрывая окровавленных рук от раны Таки. Харуа и Маки стояли чуть поодаль. Харуа смотрел на это кровавое месиво и понимал: его гадание сбылось. Карта «Башня» рухнула. Стаи больше нет. Есть только группа напуганных убийц и один маленький герой, лежащий в грязи. Рики стоял над ними, готовый убивать, но крик Сону остановил его руку. — Рики! Сделай что-нибудь! Он умирает! Рики посмотрел вниз. Он видел, как Ыйджу отчаянно зажимает рану Таки, как Кей, побледневший и потерянный, шепчет имя своего младшего. Вампир видел, что человеческие методы тут бессильны — стрела прошла слишком глубоко, жизнь уходила из Таки вместе с каждым толчком сердца. В лесу воцарилась тишина. Оборотни замерли, глядя на то, как их заклятый враг делает шаг вперед. — Убери руки, — приказал Рики Кею. Голос был холодным, но в нем больше не было жажды крови. Кей поднял голову, его глаза были полны отчаяния. Он хотел огрызнуться, но Ыйджу, почувствовав намерение Рики, резко схватил Кея за запястье. — Кей, пусти. Это его единственный шанс. Рики опустился на колено рядом с Таки. Выпустил один коготь и резко провел им по своему запястью. Кровь вампира — густая, темная — начала капать прямо на бледные губы Таки. — Теперь он станет вампиром? — севшим голосом спросил Маки, выглядывая из-за плеча Харуа. — Нет, — отозвался Рики, не отрывая взгляда от того, как кожа вокруг раны Таки начинает неестественно быстро затягиваться, — Теперь он будет жить. Рики поднялся. Он не ждал благодарности. Обхватил Сону за талию и притянул к себе, закрывая его своим телом от всех присутствующих. — Мы уходим, — бросил он Кею, — И если кто-то из вас хотя бы посмотрит в сторону Сону... я не просто убью. Я заставлю вас молить о смерти, которую вы сегодня так легко раздавали. Рики не оборачивался. Он уносил Сону прочь от этого места. Кей остался стоять на коленях в грязи, прижимая к себе Таки, чье дыхание становилось всё ровнее под действием вампирской крови. В ту ночь лес затих. Стая была сломлена.  Им всем нужно было время, чтобы научиться смотреть друг другу в глаза, не видя в них отблеск того выстрела.