Часть 3.

Максим не верил в судьбу, но не раз убеждался, что если у мироздания есть на тебя какие-то планы, оно найдёт пути чтобы привести тебя к нужной точке. Письмо о закреплении кураторства пришло во второй половине дня и после прочтения, Левин, подпирая ладонью подбородок, несколько минут смотрел в экран и думал о том, в отличие от Влада, этим людям он не может сказать "нет". Витиеватыми фразами тексте говорилось об основополагающей важности двух факторов при рассмотрении их кандидатур - его как куратора и Ангелины Изосимовой, как его потенциальной подопечной. Для него это был ещё один шаг к повышению, а для неё возможность максимально компетентной оценки сил и навыков для первичного присвоения аркана. Проще говоря, Марат Башаров - Старейшина, курирующий московский Анклав - был уверен, что из всех ведьм и колдунов Москвы, именно Максим Левин, как никто другой, сможет адекватно и полно оценить потенциал женщины, характеризующей себя как деревенская колдовка. В целом, Максим ничего не имел против такой проверки его способности руководить и оценивать, но всё та же интуиция вновь подсказывала, что легко на этом пути ему не будет. Они ещё даже не были официально знакомы, а Изосимова уже привнесла проблемы в его жизнь и Максим не сомневался, что и дальше скучать ему с ней не придётся. Маячившие впереди новые проблемы с Владом, понимание истинных причин необходимости присвоения Изосимовой действующего аркана и собственная реакция на неё после всего одного перекрестия взглядов - буквально всё кричало Максиму о том, что нужно отказаться от этой работы. Но он не мог. От того, насколько достойно он пройдёт новый для себя этап, зависело его собственное будущее, а не только возможный брак Изосимовой и Шлахтера. И собирая разбредавшиеся мысли в кучу, Максим решил, что он сделает всё возможное, чтобы быть именно таким, каким его описывали в письме - беспристрастным и компетентным представителем традиции русского колдовства. Разговор с Башаровым прошёл именно так, как Максим себе и представлял - ему без лишних расшаркиваний объяснили, что пока он будет формировать оценку практик своей подопечной и готовить её к финальному экзамену, с тем же пристрастием будут наблюдать и за ним. Высший аркан не давали за возраст, красивые глаза или умение показывать фокусы, его нужно было заслужить, а это не так просто. И в данном случае Ангелина Изосимова - его трамплин к новому уровню и возможностям. Стандартный срок подготовки и оценки - месяц, и на протяжении всех этих четырёх недель ему каждый день так или иначе придётся иметь дело с ведьмой, о силе и своенравности которой Максим уже имел некоторое представление даже не заглядывая в новенький файл, который ему вручила секретарь Башарова. И с тем же успехом, он мог приступить прямо здесь и сейчас - ожидая лифта в фойе - потому что голоса и смех, доносившиеся из-за раскрывающихся дверей, говорили о том, что Изосимова в сопровождении своего чернокнижного рыцаря уже направлялась на собственное собеседование с Главой московского Анклава. Но что бы он не предполагал увидеть, когда эти двое выйдут из лифта, Максим с уверенностью мог сказать, что к такому жизнь его не готовила. Он не удивлялся тому, что в свои 26 Влад ещё способен был и ржать как здоровый конь, и хихикать как маленькая девочка. Впрочем, как и вести себя соответственно этим двум ипостасям. Но вот от женщины, годившейся ему в матери, Левин ожидал большей серьёзности. А стал свидетелем возни двух пубертатных подростков. Брови улетели вверх от удивления и изрядной доли веселья, когда он увидел, как ругающаяся будто сапожник Изосимова, едва достававшая Череватому до подбородка, скрюченными пальцами упорно пытается дотянуться до отбивающегося от её рук Влада, а тот, смеясь, морщась и охая от щекотки коротких потрескивающих разрядов, выскальзывавших из-под женских ладоней, неуклонно и уверенно выталкивает свою узурпаторшу из лифта. Они были настолько поглощены выяснением отношений, что совершенно ничего не замечали вокруг; Максим сложил руки на груди и с лёгкой ухмылкой остался стоять у них на пути, чтобы выяснить, чем это кончится. А дальше всё было вполне предсказуемо - пятившаяся под напором Череватого Изосимова так чувствительно впечаталась спиной ему в грудь, что Максим едва устоял на ногах, но успел подхватить под локти ахнувшую от испуга и запутавшуюся в их ногах ведьму. Его ладони тут же окатило жаром раскалённых углей и, коротко вскрикнув от неожиданности, Максим отшатнулся. Боль оказалась внезапной, но стремительной - не прошло и мгновения, как она растворилась, а Левин, отдёрнувший руки от вздрогнувшей женщины, в неверии уставился на свои пальцы. - Блять, Геля, нет! Где-то совсем рядом встревоженно засуетился Влад, оттаскивая её от него, но Максим их не слышал. Он зачаровано наблюдал как на кончиках его пальцев плясали и разбрасывали вокруг искры маленькие дикие язычки пламени. Этот невозможный огонь ярко горел, но не обжигал; он будто растекался теплом по ладони и дальше и мягко покалывал нервные окончания под кожей, заставляя дыхание замирать от восторга где-то в груди. - Максим Николаевич, вас не учили, что трогать чужое не хорошо? Глубокий бархатный голос донёсся до его ушей всего за мгновение до того, как унизанные кольцами пальцы с тёмным маникюром легко смахнули диковинное пламя с его ладони. Максим вздрогнул и рефлекторно сжал пальцы, потирая их друг о друга и хмурясь от неприятного ощущения холода и лёгкого онемения. Он поднял взгляд на женщину, стоявшую перед ним, посмотрел ей в лицо, и в эту секунду что-то в его вселенной охренительно пошло не так, потому что она находилась очень близко и он не пропустил мгновение, когда хитро сощуренные лисьи глаза неуловимо вспыхнули зелёным огнём, и её полный необузданной магии взгляд без усилий пробил защитные барьеры его колдовских и человеческий инстинктов. Заворожённый нефритовым блеском женских глаз, Максим даже не попытался бороться с затопившим его ощущением, мгновенно поднявшим опасную бурю в самой сути его мужского, переворачивавшую всё внутри вверх дном. Её тоже накрыло его собственной ответной волной, потому что он видел, как широко распахнулись эти запавшие прямо в душу невероятные глаза, Изосимова беспомощно моргнула и удивлённый выдох слетел с приоткрывшихся губ. Левин хищно улыбнулся, но ведьма быстрее взяла себя в руки - всего один вдох, дрогнувшие губы и выражение её лица снова стало непроницаемой маской. Максим едва подавил рвущийся из груди почти звериный рык разочарования, он опять почувствовал тот самый дискомфорт, к которому снова оказался не готов - будто между ними лопнула какая-то невидимая, но туго натянутая ниточка и инерция заставила обоих сделать шаг назад друг от друга. Разлившаяся вокруг них звенящая тишина ошеломлённости длилась недолго, её разорвал скрип двери и полный предельной вежливости голос вышедшей в фойе секретарши Башарова. - Ангелина Юрьевна? Марат Алимжанович ждёт вас. Даже если её и заинтриговала развернувшаяся у лифта немая сценка из детской игры "Море волнуется раз", женщина была достаточно профессионально вышколена, чтобы этого не показать. Она лишь дежурно улыбнулась обернувшейся к ней троице и кивнула на приоткрытую дверь. - Если вы готовы. - Да, спасибо. В лёгкости, с которой Изосимова развернулась и направилась к приёмной, ничего не говорило о том, что ещё пару мгновений назад между ними летали такие яркие искры, что их отблески Максим до сих пор видел вокруг её фигуры. И на этот раз был уверен, что игра света или выпитый алкоголь тут ни при чём. Звук захлопнувшейся за женщинами двери окончательно разрушил сковавшее его напряжение и помог Левину прийти в себя. Он будто отмер, наконец-то почувствовав себя хозяином своих мыслей и реакций своего тела. Первое неприятное ощущение рассеялось и он оглянулся, делая глубокий вдох. И снова едва не вздрогнул, когда опять оказался под прицелом чужого взгляда. Захваченный врасплох магией момента, Максим совершенно забыл о присутствии Влада. И всё это время Череватый был безмолвным свидетелем того, что в дрянных женских романах звалось "громом первой встречи". Но теперь они остались один на один и в подвижном лице Влада Левин видел все признаки борьбы любопытства с настороженностью. - Переобуваешься прямо в воздухе, Николаич? Очевидно, что любопытство победило и Максим закатил глаза от злых чертей понимания и ехидства, заплясавших в тёмном взгляде Череватого. Тот прекрасно осознавал, что только что увидел и его это откровенно веселило. Левин не стал отвечать, он смерил чернокнижника тяжёлым взглядом и шагнул к лифту. - Ты ведь её куратор, я прав? - полетело ему в спину. - Тебя хоть назначили или ты сам напросился? Слишком взвинченный минутой своей слабости, грозившей дорого ему стоить, Максим лишь раздражённо поморщился и покачал головой, заходя в распахнувшую двери кабину. Протянув руку, Левин нажал кнопку нужного этажа. Всё ещё сбитый с толку, он не готов был иметь дело с желчью ревности Череватого прямо сейчас. Ему нечего было ему сказать, кроме одного. - Повзрослей уже наконец, Влад. С мягким пингом, двери закрылись, снова отрезая их друг от друга. Собственный рабочий кабинет в многоэтажном массиве Анклава долгое время вполне устраивал Максима. Комната была светлой, просторной и вмещала достаточно необходимого, чтобы приютить его, когда возвращаться домой после тяжёлого дня не было ни сил, ни желания. Но сейчас она казалась ему маленькой, душной и очень раздражающей своей статичностью, когда весь мир Левина ходил ходуном под его ногами. Тихо ругаясь сквозь стиснутые зубы, Максим распахнул окно, впуская зной летнего вечера, налил себе виски на два пальца и всё с тем же неунимающимся раздражением уселся за стол, посреди которого валялась откинутая папка с досье на его единственную официальную подопечную. Первый глоток обжёг горло, но приятное послевкусие, за которое Левин ценил именно эти сорт и марку, без остатка растворились в ощущениях и чувствах, заставлявших кровь бурлить от воспоминаний. Случившееся не могло быть приворотом, оморочкой или ещё какой-то любовной дрянью из женского ведьмовского арсенала, он был уверен в этом, но что-то всё же произошло между ним и Ангелиной Изосимовой. И это что-то нервировало и дразнило тем, что он никак не мог перестать думать о женщине, которую видел всего второй раз в жизни. О том, как она стояла близко-близко, смотрела на него снизу вверх, а он тонул в зелени её глаз и не мог отвести взгляд. Его жизнь уже давно перевалила свой зенит, обременив его плечи грузом опыта побед и неудач как на профессиональном поле, так и на любовном фронте. И Максим с уверенностью мог сказать, что ещё ни разу так на женщину не смотрел. Он не хотел называть это чувством, но и отрицать нечто звериное и самобытное, что проснулось в нём в момент, когда их разделяли сантиметры, он тоже не мог. Второй глоток алкоголя сработал лучше и Максим длинно выдохнул, откидываясь в кресле и расслабляясь. Он устало потёр лицо ладонью и уставился в потолок, заставляя себя думать и анализировать. Его реакция могла быть голым инстинктом, совокупностью мыслей и ожиданий от неизбежной встречи. И, скорее всего, так и есть. Ничего сверхъестественного, никакой магии, лишь обычное ожидание-реальность, в котором эта самая реальность приятно удивляла его мужской вкус. Неожиданно для него самого, темноволосая, зеленоглазая, с приятными формами и выразительными чертами лица, которые не портил даже крупноватый нос, Ангелина Изосимова оказалась очень даже в его вкусе, чтобы получилось просто закрыть на это глаза. И такое признание сильной женской притягательности было всем, что Максим готов был себе позволить. Потому что у него существовали определённые принципы и причины не ввязываться с ведьмами в любовную связь. И история его взаимоотношений с Ольгой Якубович была лишним тому доказательством. Разрешив себе признание, что, да, не будь Ангелина Изосимова ведьмой, он бы дал своему интересу к ней шанс, Максим почувствовал нечто, похожее на облегчение. Теперь он мог разобраться в себе и расставить всё по полочкам, чтобы двигаться дальше и хорошо сделать ту работу, которую ему поручили. Залпом прикончив остатки выпивки, Левин выпрямился, подтянул стул ближе к столу и с изрядной долей азарта взялся за ожидающее его досье на женщину, которая так легко и играючи умудрилась выбить его из привычной колеи. Ангелине Юрьевне Изосимовой оказалось за сорок - она была на год старше его самого, что лишний раз напомнило Левину насколько шикарно она выглядела для своих лет. Потомственная ведьма - её отец Юрий Андреев, чьё имя показалось Максиму знакомым, лечил людей и какое-то время состоял в младшем аркане питерского Анклава. Силу приняла довольно рано, из-за частых переездов ремеслу обучалась без сертифицированного надзора, что не позволяло сейчас должным образом оценить глубину её Дара. Практиковала редко и достаточно аккуратно, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. К своим годам не обзавелась ни семьёй, ни детьми, ни карьерными амбициями. Максиму хватило минуты, чтобы понять, насколько разочаровывающе скудным и скучным оказалось её резюме. Строчки были сухим и поверхностным набором фактов, среди которых не нашлось даже намёка на то, что колдун слышал от Череватого или видел своими глазами. Это говорило о двух вещах - либо досье на Изосимову собиралось впопыхах и откровенным дилетантом, либо ведьме было что скрывать. И задумчиво постукивая сложенными под подбородком пальцами, Максим всё больше склонятся ко второму выводу. Он снова пробежался взглядом по фотографиям, отмечая определённый внешний стиль, к которому она себя относила, опять изучил впечатляющий список предметов, с которыми могла работать и предпочтения которые отдавала в разработке собственных заклятий. Всё это намекало Максиму о том, что её познания в традициях русского колдовства могут оказаться даже шире и разнообразнее его собственных. И он просто не понимал, почему она так долго и упорно отказывалась от гарантированного получения аркана и своей доли признания. Что-то не вязалось в истории жизни деревенской бабы-колдовки, и это лишь раззадоривало интерес. Но осторожный голос где-то глубоко в подсознании всё ещё неустанно твердил о том, что у его азарта разгадать эту женщину, будут последствия. Не было причин не доверять самому себе и здравому смыслу, поэтому Левин постарался поумерить свой пыл. И всё же Максим по-волчьи улыбнулся в предвкушении, когда час спустя увидел Изосимову на пороге своего кабинета. Она была спокойна, собрана и стелила гладко. Он не сказал больше пары слов, предоставив ведьме самой себя презентовать. Опираясь вытянутыми руками о спинку своего кресла, Левин молчаливо, но пристально разглядывал Изосимову. В её монологе о себе всё чаще повисали паузы и колдовка смотрела ему в лицо с изрядной долей усиливающегося раздражения. Возможно, она подозревала его в попытке молчанием выбить её из колеи, но Максима волновало другое. Что-то в сидящей через стол от него женщине снова было не так. Она явно не сразу пришла знакомиться официально - где-то между ним и кабинетом Башарова Изосимова взяла минутку для себя. Но не свежесть чисто умытого лица или грива собранных теперь в высокий хвост волос говорили ему об этом и Максиму потребовалось несколько минут, чтобы понять, наконец, что его беспокоило. - Ты окружила себя непроглядом, что ли? - вырвалось у него прежде, чем Максим успел справиться со своим недоумением. - Зачем? Замолкнув, Изосимова приподняла бровь в ответ на внимательный прищур его глаз. - Это не так. - наконец отозвалась она. - Не надо морочить мне голову, Ангелина Юрьевна. - даже если бы её ложь не выдавал лёгкий румянец, вспыхнувший на высоких скулах, ухватившись за хвост беспокоившего его чувства, Левин уже не отпускал, с безжалостностью опытного колдуна намереваясь распустить нитки того савана, которым колдовка себя окружила. - Я могу понять, что вижу перед собой. - он нарочито лениво склонил голову, всё так же вперившись в её лицо пристальным взглядом. - Или чего не вижу. Не очень хороший способ оставить о себе первое впечатление. Бабонька-Огонь, как называл Изосимову Череватый, и не так давно Левин сам убедился, что иногда Влад не стебётся, а просто называет вещи своими именами. Вот только сейчас колдун не видел ни отблесков призрачного пламени вокруг неестественно выпрямившейся фигуры, ни светлых искорок, которые притягивали его взгляд в Готическом Зале. Сейчас перед ним сидела и говорила ни о чём простая, пусть и красивая, женщина средних лет, в которой сложно было разглядеть ведьму со стажем едва ли не больше его собственного. Изосимова ещё пару мгновений смотрела на него в ответ с маской нарочитой вежливости, застывшей на лице, а потом её плечи расслабились и колдовка свободно откинулась на спинку своего стула. Её глубокий смех прокатился крупными мурашками по спине Максима, мгновенно вызывая желание услышать его снова. Справившись с собой, Левин с прежней настороженностью наблюдал за тем, как она кладёт ногу на ногу, сцепляет пальцы в замок на колене и тонко ему улыбается. - У меня нет цели впечатлить вас, Максим Николаевич. Ничуть не смущённая тем, что раскрыта, колдовка смотрела ему в лицо прямым взглядом и Максим чувствовал, как наряду с раздражением, внутри него поднимается ещё одна волна. Более тёмная, дикая. - Это я заметил, битый час слушая, как вы пересказываете тот бред, что здесь описан. Он кивнул на папку с её досье и с некоторой долей удовлетворённости наблюдал за тем, как его колкость достигла цели. - Этот бред, как вы его называете - моя жизнь. - в гневно сощурившихся зелёных глазах вспыхнул отблеск того огня, который Левин в ней подозревал. - Но не вся. - парировал Левин. Когда колдовка промолчала, он продолжил с большей уверенностью. - И вот тут мы подходим к главному. Кто вы на самом деле, Ангелина Юрьевна? - Я деревенская ведьма. - ответила она. - Бабка, способная шептать, заговорить и договориться. Вам мало того, что обо мне написано? Ну так во мне и нет ничего такого, чтобы вызвать желание копаться. - Изосимова склонила голову в ответ на приподнявшуюся бровь на узком мужском лице. - Для чего? Максим подавил желание раздражённо закатить глаза на это упорство. Он мог понять желание колдовки оградить часть своей жизни от незнакомого, по сути, ей человека. Вот только он не для работы в офисе с ней собеседование тут проводил. - Ангелина Юрьевна, мне кажется, вы не совсем отдаёте отчёт тому, что здесь происходит. - Левин разжал крепко стиснутые на дереве пальцы, отодвинул стул, на который до этого опирался, и сел. - Мы с вами не простые любители пустить пыль в глаза. Мы - люди Силы, работающие с вещами, способными утянуть этот мир в бездну. И каждый человек в этом здании не просто любитель что-то пошептать и кого-то заговорить. Мы призваны бороться с Тьмой Стоячей и её порождениями, принимающими самые разные формы и обличья. - Сколько пафоса для простого колдуна. - продолжала невпечатлённо улыбаться Изосимова. - Я не просто колдун. - процедил в ответ Левин. - Я человек Силы, от которого зависят жизни других людей. Как от каждого в этом Анклаве. И раз вы намерены к нам присоединиться, мне нужно знать о вас достаточно, чтобы быть уверенным, что вам можно доверить спину и чужую жизнь. - Я не собираюсь искать славы победительницы чудовищ, - вспыхнула гневом Изосимова. - Я лишь хочу... - Я знаю, чего вы хотите. - властным жестом оборвал её Максим, чувствуя, как закипает ещё больше от мысли о её мотивах. - Но это так не работает, Ангелина Юрьевна! Анклав, это как армия. И если вы намерены получить аркан только ради того, чтобы устроить свою личную жизнь и пропустить часть о долге и необходимости помогать, я не думаю, что у вас что-то получится. - Не надо мне читать нотации о долге и чести, Максим Николаевич, - прошипела в ответ Изосимова, гневно сверкая глазами как гранями чистейших изумрудов. - И уж тем более оценивать мои мотивы! Не вам это делать, если уж на то пошло. - Но именно это я и должен сделать. - ткнул в неё пальцем Левин. - Я должен оценить то, на что вы способны как человек Силы, как ведьма! И для этого мне нужно знать больше написанного здесь. - он подцепил кончиками пальцев несчастную тонкую папку. - И как я могу сделать это, если уже сейчас вы окружаете себя непроглядом, будто боитесь или прячетесь?! - Я не прячусь и мне нечего скрывать, - она была одним сплошным сосудом горячего гнева - вся прямая, жесткая и невероятно красивая в своей ярости. Блять! Максим едва не зарычал на себя от того, что снова отвлёкся на румянец пылающих щёк, кривизну поджатых полных губ и разрез умело подведённых зелёных глаз с густым веером ресниц. - Тогда зачем прятать свой огонь? - выплюнул он то, что не давало покоя и привело сейчас их обоих к этой драке. - Вы не скрываете его от Влада, но в вашем досье и в вашем рассказе нет ни слова о вашей пироспособности. И не стоит убеждать меня, что я ничего не видел и у лифта ничего необычного не произошло! Она резко побледнела и ещё больше вытянулась, отпрянув подальше от его горячего гнева и резкости слов. Всего двух вдохов хватило, чтобы выражение её лица вновь опустело и потух сверкающий блеск глаз. И Левин снова выругался про себя, чувствуя себя так, будто перед его носом только что захлопнули дверь в мир, к которому его тянуло. - Этот огонь часть моего образа. - очень ровно ответила Изосимова. - Милая особенность моей силы. Эффектно, но только и всего. Хотите его увидеть - пожалуйста! Достаточно всего лишь попросить. Она протянула над столом руку и разжала стиснутые в кулак пальцы. Максима снова накрыло то необычно сильное и яркое чувство трепета, когда он увидел изящные язычки пламени, танцующие на женской ладони. Но мгновением спустя, кисть дёрнулась и пальцы снова сжались, убивая этот огонь без дыма и запаха горечи. Левин моргнул, выдохнул и откинулся на спинку стула, чувствуя себя вымотанным. Они снова вернулись к тому, с чего начали: она - застёгнутая на все пуговицы своей брони и он - подозревающий, что в ней гораздо больше глубины, чем она готова показать. Ему ли одному или же всему остальному миру - ещё одна загадка, требующая ответа. Он растёр лицо ладонями и устало моргнул. Как бы то ни было, ему придётся работать с тем, что есть. Впереди у них месяц, в течение которого она так или иначе должна будет показать на что способна и доказать, что достойна запрашиваемого аркана. Четыре долгих недели. Тридцать очень непростых дней. И Изосимова ошибается, если думает, что он хоть на йоту верит в лёгкость её тона и легкомысленность пожатия плечами. В ней есть что-то такое, что не восхищало, как Влада, но притягивало его внимание. - Хорошо, Ангелина Юрьевна. - сказал Максим, складывая руки на груди. - Раз вы утверждаете, что вы всего лишь обычная и скучная деревенская колдовка, значит у нас не возникнет сложностей в предстоящей аттестации. Я рассчитываю на ваше сотрудничество, потому что именно мне в первую очередь и судить, достойны ли вы аркана или нет. А я буду внимателен. Он мог бы сделать всё проще для неё и забыть о ней по прошествии этих дней. Но не теперь. Она назвала его пафосным колдуном. Ну что ж, пусть докажет, что она всего лишь обычная ведьма. Кураторство над человеком Силы не означало, что Левин будет ходить за Изосимовой по пятам с важным видом, постоянно заглядывать ей через плечо и что-то постоянно чёркать в огромном блокноте. Ему действительно нужно было составлять отчёт по итогам каждого дня, но основную часть взаимодействия с подопечной составлял подбор испытаний и наблюдение за тем, как та их проходит. Обычно, тяжесть адекватной нагрузки куратором рассчитывалась на основании резюме и личной беседы, но не в этот раз. Изосимова не слишком горела желанием ему помогать и у Левина родился свой собственный план того, как раскрыть потенциал своенравной ведьмы. Месяц перед аттестацией состоял из трёх частей по десять дней. Одиночные практики, выезд на места и работа в команде. И итоги первой декады были важнее всего, потому что по её итогам претенденты либо отсеивались, как не имеющие реальных способностей, либо получали первые рекомендации и возможность перейти во второй этап. И вот тут у куратора в руках сосредотачивалась практически неограниченная власть над своей подопечной. У Максима не было цели завалить Изосимову - он был уверен, что она с лёгкостью пройдёт все этапы, а если заподозрит его в предвзятости, вполне может попросить нового куратора. Последнего Левин не хотел. Какой бы упрямой и скрытной колдовка не была, он чувствовал, что оказался рядом с ней не случайно. Влад этому поспособствовал или же так сплелись нити судьбы, но после месяцев заочного знакомства, Максим был впечатлён и уверен, что всё не просто так. Сам Влад уверял, что не имеет отношения к закреплению его кураторства за Изосимовой. В их разговоре, состоявшемся утром следующего дня, остывший от воинственности и обиды Череватый сказал, что нет, его желание отвадить Изосимову от Шлахтера не поменялось - тот чернокнижнику по-прежнему не нравился - но о привороте речи больше не вёл. И Максим был уверен, что мальчишка достаточно умён, чтобы не подставлять ни себя, ни его, воздействуя на него или Изосимову магией. На вопрос, как так получилось, что она оказалась на приёме в Готическом Зале, и где в этот вечер был Шлахтер, Череватый с весёлой улыбкой и открытым ребячеством заявил, что тот обосрался, а Ангелина оказалась не обременена планами. Максим только покачал головой на детскую непосредственность и безыскусность Влада - одной из причин, почему его не слишком любили в Анклаве, было то, что он неизменно попадался на своих проделках. Узнает ли Изосимова о том, что не случайно попала на сходку старших арканов Максима не слишком волновало, он был уверен, что Череватый уже получил обратку за это от собственной девушки - не каждой понравится, что её возлюбленный проводит на пафосную тусовку другую женщину. Но как бы то ни было, Влад искренне переживал о том, что предстояло пройти Изосимовой и, на удивление, беспокоился он не о ней одной. - Я тебя прошу, не выводи её из себя. - тихо сказал он, прямо глядя Левину в глаза. - Не надо. Она вспылит, ты разозлишься и плохо будет всем. - Я думал, тебе это будет на руку в твоей не слишком благородной цели развести её с женихом. - приподнял бровь Максим и готовился наблюдать, как извивается Череватый, но тот снова удивил его своей серьёзностью. - Было бы неплохо, но нет. - покачал тот головой. - Только не за её счёт. Она достойна получить аркан и полноправно применять свои способности. Поэтому я был рад узнать, что она с тобой. Вы очень похожи и я рассчитываю, что ты увидишь то, что вижу в ней я. - Бабонька - Огонь, да? - хмыкнул Левин, чувствуя некоторое облегчение от того, что Череватый снова был с ним честен и открыт. Влад смотрел ему в лицо с непонятным смятением во взгляде, но потом качнул головой и расплылся в ответной усмешке. - Бабонька - Огонь. - кивнул он. Максим пообещал Владу быть осмотрительным с малознакомой ему ведьмой, но ему всё же придётся пойти на риск, чтобы подтолкнуть её раскрыть настоящие свои способности. А для этого ему требовалось заставить её саму захотеть этого. И Левин начал свою осаду крепости её скрытности с того, что подкидывал задания, с которыми справился бы даже неопытный ребёнок, наделённый Даром. Найти предмет, рассказать о вещи, почувствовать что за ширмой. Изосимова предсказуемо щёлкала эти задачи как семечки, но чем чаще ей приходилось этим заниматься, тем выше задиралась узкая бровь и раздражённее становилось выражение её лица. - И это всё? - спросила она на третий день, вертя в руках пару уникальных ваз, которые должна была соединить. - Вот это то, чем вы тут, в городах, занимаетесь? - А ты уже заскучала? Ему тоже не нравилось топтаться на месте, но это была вынужденная мера, которая вот-вот принесёт свои плоды и Левин заставил себя оставаться спокойным. - У меня уже мозг плесенью покрывается от всех этих квестов уровня доски для спиритизма. - фыркнула в ответ Изосимова. - Ну, извини, что с тобой приходится начинать с азов. - пожал плечами Левин. - Чтобы предложить тебе что-то серьёзное, я должен быть уверен, что ты с этим справишься. От твоих успехов зависит не только твой аркан, милая. Так что это займёт столько, сколько займёт. Он с усталым вздохом отлепился от стола, который подпирал задницей и потянулся к своему планшету. - Итак, здесь ты справилась, теперь... - Я готова. - оборвала его Изосимова и зло сощурила глаза на повернувшегося к ней колдуна и высоко вздёрнувшуюся мужскую бровь. - Я могу больше, и вы это знаете, Максим Николаевич. Складывается у меня впечатление, что делаете это специально. - Впечатление - дело хорошее, не так ли? - хмыкнул он, растянув губы в усмешке. - Очень помогает понимать потенциал друг друга. Изосимова покраснела, её щека дёрнулась, когда губы искривились в лёгком оскале. Максим ждал взрыва, но она стиснула зубы и глубоко вдохнула, глотая крутящуюся на языке язвительность. И только нервное подёргивание пальцев, будто что-то перетирающих, говорило о том, насколько сильно взъерошены пёрышки у этой птички. - Один-один. - делая над собой усилие, сказала она и тут же ухмыльнулась. - Готова играть по-взрослому? - он чувствовал необъяснимое удовольствие, наблюдая за тем, как опасно вспыхивают зелёные глаза напротив. Он бросал ей вызов и видел как порядком уставшая от детских игр колдовка готова была его принять. Изосимова хмыкнула и то, о чём она думала, Левину было легко прочитать в саркастической усмешке на её губах. Он думает, что самый умный? Пусть готовится глотать пыль. Она подошла ближе. Расслабленная и обманчиво-улыбчивая. Прижалась почти вплотную к его сложенным на груди рукам и заглянула в лицо, выражение которого Максим с трудом сохранял едва ли заинтересованным. - Хочешь увидеть мою ведьму, колдун? - мурлыкнула она, обдавая его губы теплом своего дыхания и окутывая лёгкими нотками духов. Изосимова была так близко, что Максим мог разглядеть тонкие прожилки золота в её нефритовых глазах. И не мог даже вспомнить о том, что вполне способен отвести от неё взгляд. - Тогда пристегнись. На мгновение улыбнувшись ещё шире, она кончиками пальцев упёрлась куда-то ему в грудь и оттолкнулась, делая шаг назад и разрывая нечаянную магию своего взгляда. Её потусторонний грудной смех всё ещё звучал в его ушах, заглушая барабанное биение крови, когда Максим сумел пошевелиться и выдохнул.