Часть 8.

Максим действительно довёл её до двери. Он даже удержался от того, чтобы снова попытаться её поцеловать. И это действительно стоило ему усилий, потому что проснувшаяся в Ангелине игривость сделала её смешливой, мягкой и податливой в его руках. Но Левин твёрдо решил, что продолжения не будет, потому что они оба сейчас далеки от трезвости и потакание поющему в венах возбуждению могло удовлетворить сиюминутное желание, но разрушило бы нечто более ценное. Убедившись, что Изосимова в безопасности, Левин вернулся к себе, но взбудораженный, ещё долго ходил из угла в угол своего собственного номера. Ему казалось, что даже разделявшие их этажи и длинный коридор не мешают чувствовать её, будто Ангелина всё ещё в тесном кольце его объятий: изгибы её тела под руками, приятную полноту груди напротив своей и тонкий свежий запах женских духов, окутавший его голову. Дурман сдерживаемого желания беспощадно бил по его нервам и война с собственным телом подтолкнула Максима отвлечься. Пить больше было нельзя, поэтому он схватил пачку сигарет и отправился на улицу - покурить и немного протрезветь на посвежевшем после дождя воздухе. На обратном пути, на лестнице между этажами Левин неожиданно наткнулся на Якубович. Он знал, что она здесь, даже в какой-то момент подошёл поздороваться и попытался польстить ей, пока был зол на холодность Ангелины. Но Ольга до сих пор обижалась на то, как он бросил её на празднике Солнцестояния, поэтому даже не потрудилась выглядеть впечатлённой. Беседа быстро увяла вместе с вымученными улыбками и Левин вернулся на свой пост слежки за тем, как напивается Изосимова. Но сейчас было уже далеко за полночь и он удивился тому, что она здесь делает - Ольга выглядела так, будто что-то выманило её из постели. Она обернулась на звук его шагов и весёлый комментарий умер на губах Максима, когда он понял, что ей не просто не спится в такой час. Им довелось поработать друг с другом и колдун знал, как выглядит любовная ведьма на своей охоте. И даже если бы исходившей от неё сосредоточенной силы ему было мало, ритуальная куколка в тонких руках окончательно давала понять, что Ольга здесь не просто так. - Оль? - обеспокоенный, он быстро поднялся к ней. - Что-то не так? - Я бы сказала, что да. - немного отстранённо ответила она и снова посмотрела на свою куклу. Морщинки задумчивости и хмурости прорезали высокий лоб Якубович. - Я чувствую нехорошую тёмную энергию. Это началось ещё на вечере, а сейчас всё только усилилось. Что-то происходит и мне это не нравится. - Какую энергию? Что тебя беспокоит? Объясни! Сущность колдуна рёвом крови в ушах откликалась на подозрение ведьмы. Алкоголь немного путал сознание, но опыт уверенно брал верх и, встряхнувшись, Максим настороженно прислушался к тонкому плану реальности. Он чувствовал окружавших его людей Силы, расслабленных и спящих в такой глухой час. Магия пульсировала вокруг него, сосредоточенная в стенах отеля, но колдун никак не мог ухватить тот отголосок, который подтолкнул полураздетую ведьму отправиться в путешествие по этажам. - Как будто что-то холодное очень возбуждено и голодно. - объясняла Якубович. Ведомая силой, сосредоточенной в своей куколке, она продолжала подниматься по ступеням. - Я бы сказала, что где-то здесь находится суккуб или инкуб. Левин нахмурился, краем уха слушая негромкое бормотание ведьмы, читающей свои заговоры. То, о чём она говорила было так же хреново, как и удивительно. Он многое повидал за годы своей практики, но чтобы охотиться на жертву в месте, полном колдунов, ведьм и чернокнижников, это нужно обладать невероятной наглостью или впасть в крайнее отчаяние. Анклав давно использовал этот отель, его территория и работники были неоднократно проверены и слова Якубович о том, что что-то тёмное проникло сквозь установленные щиты безопасности, говорило, что кто-то плохо сделал свою работу. И кто-то обязательно пострадает. - Где? - холодно спросил Левин. Можно было поднять с постели кого-то ещё, разбудить Старейшин, но, возможно, этого и не понадобится - Якубович сильна и кому как не любовной ведьме разбираться в тонкостях охоты на сущей, питающихся похотью. А он с готовностью её подстрахует. Главным оставалось одно - выяснить, кто жертва и не опоздать. - Где-то совсем рядом. - отозвалась Ольга, толкая ближайшую к себе дверь. Они шагнули в сумрачный коридор и Левин с удивлением понял, что знает этот этаж. И вот тут дурное ощущение защекотало его собственные колдовские инстинкты. Ольга встала посреди коридора и подвесила перед собой куколку. Та медленно завертелась, считывая энергию и Якубович тяжело ахнула. - Он где-то здесь! Я чувствую... След действительно был ярким, а зловоние разливающейся вокруг похоти добралось даже до Левина, заставив его поморщиться. Опыт диктовал быть осмотрительнее, даже если хождение от двери к двери означало потерю драгоценного времени. Важным оставалось не вспугнуть тварь, иначе всё придётся начинать сначала. Но эти предосторожности оказались ни к чему. Сначала к ощущаемой колдовским обонянием вони добавился новый оттенок, на этот раз вполне осязаемый. Дым. А потом на весь этаж заорала сработавшая пожарная сигнализация. И своим шестым чувством Левин мгновенно понял, где именно творилось неладное. Он сорвался с места так резко и быстро, что заставил Ольгу ахнуть, но уже не слышал её крика за своей спиной. Дверь в номер Ангелины оказалась не заперта, но даже замок не выдержал бы напора, когда Левин мощным ударом ноги высадил её. Ворвавшись внутрь, он тут же закашлялся от дыма, заполнявшего комнату, и инстинктивно отшатнулся от ярких языков пламени, уже лизавших шторы и палас на полу. Задыхаясь от жара и вони, он шагнул вперёд, в расцвеченный огнём полумрак, и почувствовал как сердце ухает куда-то в пятки, когда разглядел возню на кровати. Затуманившееся от рези в глазах зрение мгновенно стало резким и острым, как и все инстинкты, взявшие верх над его самообладанием. Собственное звериное рычание заглушило гул пламени, крики Ольги и даже надсадный вой сирены в его ушах. Максим схватил первое, что попалось ему под руки - тяжёлую железную вешалку у двери. С нечеловеческой силой он замахнулся и через всю комнату запустил её в тёмный мужской силуэт, нависавший над женщиной на кровати. Снаряд попал точно в цель и опрокинул тварь в завесу огня и дыма. Ангелина сильно дёрнулась и тут же скатилась с кровати, рухнув на пол с другой стороны, и спустя мгновение Максим был рядом с ней и хватал её за судорожно царапающие горло руки. Колдовка хрипела и кашляла, она отбивалась от тянувшихся к ней рук, явно находясь не в себе, но Левина это не остановило. Он крепко ухватил её за локти и рывком попытался поставить на ноги, но она была тяжёлой и неуклюжей как едва родившийся оленёнок, её колени то и дело подгибались и ему пришлось почти силой тянуть её прочь от кровати, огня и твари, которая с рыком ярости уже пыталась преследовать их. Им бы никогда не удалось сбежать и Максим практически зашвырнул Ангелину себе за спину, вставая между ней и инкубом. Краем сознания он узнал в искажённых чертах лица того самого молодого официанта, который весь вечер крутился вокруг Изосимовой, но его личность больше значения не имела. Это был враг - очередное порождение Тьмы Стоячей - который угрожал её жизни. Глаза Левина ярко вспыхнули и он гаркнул резкие слова заклятия, останавливая сущь и заставляя отступить. Ничего человеческого уже практически не осталась в злобно скалившемся существе, которое всё ещё не оставляло попыток дотянуться до своей жертвы сквозь блок, поставленный между ними колдуном. Визги и рычание резали слух, а от тёмной зловонной похоти, исходящей от инкуба, Левина затошнило. Тот был молод, силён и очень голоден, его красные глаза горели яростью, такой же обжигающей как и огонь пожара, охватившего комнату. За спиной Максима кашляла и задыхалась Ангелина, её мучительный стон подстегнул колдуна действовать жёстче, борясь с инкубом, из чьей пасти он выдернул источник сладкого наслаждения. Но в этой борьбе колдун был не один, Якубович уже вставала рядом, заполняя своей женской энергией практически всю душную комнату. Бросив слова собственного заклятия, оказавшегося не в пример эффективнее грубой силы Левина, она выброшенной вперёд рукой оттеснила инкуба и повесила между собой и им свою куколку как каменную стену и ловушку. - Выведи её отсюда! - приказала ведьма, не отвлекаясь от задачи спеленать разбушевавшегося демона. И только когда за её спиной ничего не произошло, Ольга обернулась и рявкнула. - Убери её, Макс! Живо! Он послушался. Схватив Изосимову за руки, он снова притиснул её к себе и поскальзываясь на лужах разбрызгиваемой с потолка воды, вытащил их обоих из задымлённой комнаты. Свет в коридоре слепил, лёгкие горели от выдыхаемой гари, а глаза слезились, но всё это было вторично, его подпитывали и толкали вперёд инстинкты колдуна, требовавшие увести жертву инкуба как можно дальше. Повисшая на его руках Ангелина едва ли была в силах двигаться, она задыхалась и крупно дрожала, но крепко цеплялась за ткань его майки и предплечья. В коридор уже высыпали люди, потревоженные сигнализацией, запахом дыма и громкими криками. Но Максим не обращал внимания на воцарившуюся вокруг неразбериху, он упрямо направлялся дальше, к лестнице, чистому воздуху и расстоянию между Изосимовой и её мучителем. Заставив её сесть на холодные ступени, Левин опустился ниже и наклонился, в первый раз за эти минуты заглядывая в бледное лицо Ангелины. Та явно была в шоке, её покрасневшие глаза с расширенными зрачками и дрожащие губы говорили сами за себя, и положив ладонь на мокрую от воды щеку, Максим зашипел сквозь стиснутые зубы, машинально убирая с её лица налипшую на висок прядь. Она была ледяная. - Геля, посмотри на меня! - приказал он, настойчиво пытаясь поймать расфокусированный взгляд потемневших глаз. - Ну же! Она послушно подняла голову, тихо всхлипнула и потянулась к нему, когда лёгкая встряска немного привела её в чувство. Максим тут же обнял её и погладил по спутанным волосам, не обращая внимание ни на собственное тяжёлое дыхание, ни на дискомфорт прилипавшей к телам мокрой одежды. Ангелина жалась к нему, как будто от этого зависела жизнь, её всё ещё била нехорошая крупная дрожь, и Максим слышал сиплое дыхание и перестук её зубов у своего уха. Вокруг раздавались новые встревоженные голоса, грохот распахиваемых дверей и топот бегущих ног. Это вернуло Левина в реальность, где ни с инкубом, ни с пожаром ещё не было покончено. Он с трудом расцепил обхватывающие его шею женские руки и осторожно придерживая хрупкие запястья, с неохотой отстранился от Ангелины. - Макс... - прошептала она и если бы её лицо уже не было влажным, Левин мог бы поклясться что она плачет. Подавленный и одновременно взбешённый такой реакцией, колдун прижался тёплыми губами ко лбу Изосимовой. - Всё почти закончилось. - пообещал он и выпрямился. - Оставайся здесь. - Нет! Ангелина была явно напугана, но у него не было времени её успокаивать. Нужно было убить тварь, покушавшуюся на её жизнь. - Сиди здесь и жди меня, я сказал! - прорычал Левин, отталкивая потянувшуюся к нему женщину обратно. Изосимова упала обратно на задницу, глядя на него снизу вверх, но Максим был уже далеко в своих мыслях, чтобы заметить страх и боль в её глазах. Он оставил растерянную, промокшую насквозь колдовку на лестнице, в окружении нескольких сбежавшихся на шум людей, а сам бросился обратно, в самую гущу сражения Якубович и обозлённого голодом и неудачей инкуба. Хаос и неразбериха, воцарившиеся вокруг, были на руку инкубу, но против него стояли одни из сильнейших в своём ремесле. Ольге удалось частично купировать природу твари и этого хватило, чтобы поднятые по тревоге Ларионов и Кислицын скрутили его и привязали наспех заговоренными стяжками к стулу в одном из опустевших гостиничных номеров. Старейшины были уникальными в своём роде людьми, абсолютно не чувствительными ни к магии, ни к её воздействию и в сложившейся ситуации Илья и Андрей оказались единственными во всё этом чёртовом отеле, кто мог прикоснуться к инкубу и никак от этого не пострадать. На этом хорошие новости заканчивались. Тварь неожиданно сильно продолжала сопротивляться попыткам уничтожить её тёмную сущность, будто не замечала прикладываемых усилий. Только крепкая хватка Кислицына заставляла искусителя оставаться неподвижным, а Левину пришлось вспоминать и устанавливать по периметру комнаты дополнительные заклятия, способные удержать внутри даже берсеркера. - Я не могу пробиться. - Ольга устала, это слышалось в звуке её голоса. - Он всё ещё слишком силён. Инкуб смотрел на них красными глазами, скалился, и, казалось, был практически доволен жизнью. - Как это возможно? - в замешательстве нахмурился Ларионов. - Клетка не работает. - покачала головой Якубович, рассматривая инкуба через призму своего магического восприятия. - Я не понимаю почему, но его связь с Изосимовой слишком сильна. - её глаза широко распахнулись в ужасе. - Он присосался к ней как грёбаный вампир и питается ею даже сейчас! - И я выпью её до дна! - прошипела тварь и улыбнулась ошарашенным людям разбитыми губами. - Столько силы и подавляемой сексуальности! Она переполнена страстью и желаниями. - инкуб показательно облизнулся. - Никого вкуснее этой ведьмы я уже давно не встречал. Я наслажусь до последней капли, даже если это будет последним, что я сделаю в своей жизни. Мир перед глазами Левина пошёл красными пятнами ярости и не удержав себя в руках, он заставил тварь охнуть от боли, пнув его в живот и опрокинул назад вместе со стулом. Четыре руки вцепились в его предплечья, оттаскивая разъярённого колдуна от его жертвы и только когда Ларионов чувствительно приложил его о стену, Максим немного пришёл в себя. - Где ты её оставил? - Якубович вытеснила весь мир из его поля зрения и заставила Левина смотреть ей в глаза. - На лестнице. - стискивая зубы от клокотавшего внутри бешенства, процедил он. - Мне нужно её осмотреть. - он будто не слышал слов, бросая полные обжигающей злости взгляды через её плечо и ведьме пришлось повысить голос. - Сейчас, Макс! Охрана, по приказу Старейшин Анклава, быстро оцепила этаж и очистила его от посторонних, но вокруг всё ещё сновало немало людей - пожарные, администрация и работники отеля. Огонь уже потушили и чёрный дым, валивший в коридор из разорённой комнаты Изосимовой, сменил свой цвет, но оставался таким же едким. Только на лестнице, куда привёл Ольгу Максим, дышать было немного проще. Ангелина всё ещё сидела на ступеньках, привалившись к стене, но теперь её голые плечи были укрыты одеялом, а вокруг суетились медики. Максим не разбирался в терминах, которыми обменивались фельдшеры, но тревожный тон их голосов не сулил ничего хорошего. Они настаивали на обследовании и госпитализации, вступая в перепалку с ним и представителями Анклава, но у Левина не было на это времени. Оставив Ларионова разбираться с медиками и администрацией отеля, он подхватил вяло откликнувшуюся на его прикосновение Ангелину под руки и под присмотром не отстающей от них Ольги, направился к первой же открывшейся двери этажом ниже. Он усадил Изосимову на кровать в своём собственном номере и она тут же обхватила себя руками, будто сильно мёрзла. Вот только дело было не в этом. - Больно! - пересохшими губами шептала она и принялась раскачиваться как ребёнок. - Где ты чувствуешь это острее всего? - закончив вычитывать над ней, Якубович властными прикосновениями заставила Изосимову выпрямиться и у Максима заныло за грудиной от болезненного стона, с которым та подчинялась. - Где он прикоснулся к тебе? Везде, хотелось зарычать Левину, потому что картинка того, как крепкое мужское тело притискивало Ангелину к простыням, до сих пор вымарывала его мир красным по краям. - Здесь, - колдовка прижала ладонь к нижней части живота и снова согнулась пополам от судороги, прошившей её тело. - Я до сих пор чувствую его... Ольга выругалась вслух так же цветасто, как и Максим. - Я убью эту тварь! - Ей это уже не поможет, он просто утянет её за собой. - покачала головой Ольга. - Нужно лишить его питания, это разорвет их связь. - У меня с собой ничего нет, - пробормотал Левин, на ум которому совершенно не желали приходить подходящие обряды, заклятия или заговоры. Якубович выразительно приподняла тонкую бровь, но Максим был слишком взвинчен, чтобы разбирать эмоции, написанные у неё на лице. - Блять, Оля, как нам это сделать, я тебя спрашиваю?! - прорычал он. - Макс, ты серьёзно? - взвилась в ответ Якубович. - Ей не колдун, ей мужик нужен! - Какой ещё мужик? - растерялся Левин. - Обычный! С хером и яйцами! Блять, Левин, я тебя знаю кучу лет, но впервые вижу, чтобы ты так жёстко тупил! Ей нужно под мужиком кончить, так тебе понятнее? И желательно сделать это несколько раз. Так что отрасти себе хребет и просто трахни её наконец! Отвисшая в изумлении челюсть Максима и замешательство, написанное на его лице могли бы позабавить Ольгу в любой другой день, кроме этого. Она поверить не могла, что именно ей придётся уговаривать его на нечто подобное - Изосимова была ей неприятна по многим причинам, но сейчас Левин вёл себя ещё хуже. Он мотнул головой, будто не хотел принимать очевидность самого простого, пусть и неприглядного решения. - Знаешь, мне меньше всего интересно, как это произойдёт. - ведьма зарылась пальцами в свои кудри и помассировала голову. - Но вот она правда - пока никто не встанет на пути между её неудовлетворённостью и инкубом, они будут связаны и это закончится её смертью уже через пару часов. Не хочешь трахать сам, позвони её мужику или найди кого-нибудь ещё, мне всё равно! - Ты в своём уме?! - взревел Левин, для которого всё это прозвучало настолько грязно и вульгарно, насколько Якубович этого и добивалась. - Я-то да, а вот у неё всё совсем плохо! - Ольга раздражённо ткнула пальцем в кровать за его плечом. - Так что думай быстрее! Она вышла из комнаты, громко хлопнув дверью, а Максим остался стоять неподвижной колонной грозовых облаков. - Уйди. - раздался тихий голос у него за спиной. Левин резко обернулся, будто только сейчас вспомнил, что в комнате есть кто-то ещё. Бледная и вспотевшая, Ангелина продолжала раскачиваться, обнимая себя руками, и смотрела на него исподлобья блестевшими от лихорадки глазами. - Просто уйди отсюда. Я справлюсь сама. - Ты же слышала что она сказала, - стиснул зубы Левин. - Вас, блять, весь отель слышал! Горечь, прозвучавшая в голосе, ломком от сбитого дыхания, отрезвила Максима быстрее, чем адская доза адреналина, гуляющая в его крови. Он вдруг обнаружил, что смотрит не на обычную жертву, застигнутую врасплох мерзкой сущакой, и даже не на ведьму, по какой-то странной причине не сумевшую дать отпор инкубу. А на Ангелину. На женщину, о которой он всего несколько часов назад в первый раз подумал как о своей. А сейчас, до боли закусывая губы, она смотрела на него блестевшими от непролитых слёз глазами и боролась за свою жизнь - гордая, но надломленная - пока он баюкал своё задетое за живое мужское самолюбие. Колдун смотрел в ответ и её глазами видел в себе мужчину, обозлённого на то, что ему нужно делать нечто, чего он не хочет. Максим в два шага преодолел расстояние до кровати и сел на пятки перед сжавшейся в тугую пружину женщиной. - Ангел, - позвал он, потянувшись к её рукам и настойчиво заставляя её расслабить и переплести их пальцы, - для меня не существует проблемы делать или нет. Просто меня бесит мысль, что для тебя это должно произойти именно так! - Как? - горько хмыкнула она. - В постели с мужчиной, которого я хочу? Максим выпрямился и выдохнул, услышав её слова. А Ангелина продолжала смотреть ему в лицо взглядом, который не оставлял сомнений в том, что она это серьёзно. - Так ты разрешишь мне коснуться тебя? Он не был готов к тому, чтобы переспать с ней. Пока ещё нет. Вся эта ситуация, несмотря на свой эротический подтекст, выводила его из себя самым несексуальным образом. Но существовало множество способов, какими он мог заставить женщину стонать от удовольствия. И предвкушение того, что она может позволить ему - им - это, вытесняло беспокойство и злость из его вен. Она волновала его. Даже такая напряжённая, бледная и растрёпанная. Ангелина могла думать о себе что угодно, но он видел то, что пришлось бы по душе любому мужчине, у которого есть глаза, член и толика мозгов - грива тёмных волос, чистый высокий лоб, большие глаза, высокие скулы, полные губы, изящная линия шеи, тонкие ключицы, дразнящие очертания полной груди и упругих сосков под почти прозрачной от влаги шелковой ночнушкой на узких бретелях, мягкий изгиб талии и стройные ноги. И несмотря на переживания и неловкость ситуации, ему по-мужски эгоистично не терпелось забраться ладонями под прилипшую к роскошным бёдрам ткань. Максим был самоуверенным засранцем и верил в то, что у него не займёт много времени заставить Ангелину забыть обо всём и всех за пределами этой кровати. Ей просто оставалось сказать "да". - Так ты разрешишь мне коснуться тебя? Она вся горела изнутри от болезненного возбуждения, кожа пылала едва выносимой чувствительностью и даже лёгкое прикосновение мужских пальцев к её телу отзывалось крупными мурашками и оседало горячей тяжестью между бёдер. А он сидел тут перед ней и играл в джентльмена! Ангелина рассмеялась бы от абсурдности ситуации, если бы с той же силой ей не захотелось плакать от горечи и унижения. Не так она себе представляла возможность оказаться с ним в постели, но когда в её жизни что-то шло по плану? Она кивнула ожидающему её реакции Максиму, и чтобы он не воспринял её ответ как-то иначе, сама потянулась к нему. Он встретил её на полпути, притянул к себе, обняв за затылок, и их губы столкнулись. Голоду первого поцелуя не хватало мягкости и романтичности, но это не умоляло трепета, заставившего Ангелину ахнуть, когда Максим усилил напор и требовательно раскрыл её губы своими. Она обхватила его шею дрожащими от слабости и предвкушения ладонями и не давая ей ни вдохнуть, ни передумать, Левин поднялся с колен, и уверенно надавил на плечи, опрокидывая её на кровать и нависая сверху горячей властностью мужского доминирования, которому Ангелина была рада подчиниться. Она захлебнулась глотком воздуха, когда Максим отпустил её истерзанный рот, а он уже спускался ниже, по линии её подбородка к шее - тёплым дыханием, твёрдыми губами, кусачими поцелуями и щекочущим скольжением жёсткой щетины воспламеняя каждый нерв под её кожей. Её руки тянулись по его спине и плечам она льнула к его груди и задыхалась от яркой сладости огня, растекавшегося по венам от каждого его прикосновения к её телу. Само по себе, это было мучительно - то, как он уверенно, но осторожно брал от неё всё, чего ему хотелось, а она отзывалась на его желание. Как в любимой дикой фантазии, стремительное пробуждение от которой погрузило её в Ад беспомощности, страха и унижения. Только сейчас она не спала, её глаза были открыты и распахнулись ещё шире, когда тёплые мужские руки забрались под подол её ночнушки и, скользнув по бёдрам, ухватились за резинку коротких пижамных шортиков. Ангелина задрожала сильнее и беспокойно дёрнулась, когда гладкая ткань заскользила вниз, но Максим отвлёк её своим запахом, звуком своего голоса и новым поцелуем в чувствительное местечко чуть ниже уха. Он обещал всё сделать сам, ей оставалось только следовать за ним и подчиняться острой пикантности его желания. Запрокинув голову, Ангелина облизала искусанные губы и снова шумно выдохнула, когда поняла чего он хочет. Она вцепилась в короткие волосы на его затылке и послушно раздвинула бёдра под требовательным нажимом его ладоней. Это был длинный, полный эмоциональных качелей день, странный, волнующий вечер и тёмная ночь, где её сладкие грёзы обернулись кошмаром насилия и борьбой за свою жизнь. И для неё всё могло бы обернуться совсем не так волнующе, как она себя сейчас чувствовала. Закончить ночь с плечами Максима Левина между своих ног было неплохим вариантом. И уж точно не самым ожидаемым. Запустив пальцы в свои волосы, Ангелина откинула влажные пряди с лица и протяжно выдохнула, чувствуя как утихают последние сладкие спазмы пережитого удовольствия. Она ощущала себя восхитительно лёгкой и достаточно довольной, чтобы позволить язычкам своего пламени открыто облизывать покрытое испариной тело и рассыпаться вокруг розово-фиолетовыми искорками её удовольствия. Максим был рядом, уткнувшись носом ей в живот, он переводил дух и его тяжёлое горячее дыхание щекотало её кожу. Его тихий стон и беспокойно дёрнувшиеся бёдра подтвердили то, что колдовка уже могла учуять - Максим хотел продолжения с ней, он пах здоровым мужским возбуждением, но оставался неподвижным, глупо пытаясь подавить собственную нужду. Он молчал, но побелевшие костяшки его пальцев, стискивающих простынь по бокам от её тела, доказали Ангелине жестокость той борьбы, которую он вёл внутри себя. Максим проигрывал и она едва не рассмеялась его попыткам скрыть это. То, что он заставил её испытать, ощущалось как часть самой смелой фантазии. И теперь она была достаточно уверенна в себе и чистом желании своего мужчины, чтобы сделать её завершённой. Идеальной. Приподнявшись, Ангелина дотянулась до него, сжала в кулаке пропитавшуюся потом белую майку и потянула Максима на себя. Он подчинился и только выдохнул сквозь стиснутые зубы, когда она своим бедром задела твёрдость его возбуждения. Они встретились глазами всего на мгновение, но и его хватило, чтобы понять друг друга. Плечи Максима расслабились от облегчения и он не сопротивлялся, когда цепкие женские пальцы принялись стаскивать с него одежду. Покончив с футболкой, Ангелина упёрлась в его грудь ладонями, заставила перекатиться на спину и занялась пуговицей его джинсов. Они не проронили ни слова, пока он выпутывался из остатков одежды и это совсем не мешало им чувствовать силу и желание друг друга. Одно лишь грязное ругательство повисло в воздухе, сорвавшись с языка Левина, когда Ангелина обхватила его ладонью и щекотливо перебирала пальцами, скользя вниз и размазывая выступившую на головке влагу по перевитому венами стволу. Её губы дёрнулись в самодовольной ухмылке, в ответ Максим сверкнул глазами и подхватил её под коленями, когда Ангелина перекинула ногу через его бёдра и оседлала его. Она была готова к большему, расслабленная его языком, растянутая его пальцами и влажная от его слюны и собственного возбуждения. Ему оставалось лишь погрузиться в скользкое тепло её тела и Максим сжал в кулаках ткань измятой ночнушки, задирая её достаточно, чтобы увидеть, как Ангелина с тихим вздохом удовольствия опускается на него. Это зрелище едва не стоило ему выдержки и Максим выместил зло на единственном клочке ткани, который ещё мешал ему увидеть её всю. Максим удовлетворённо зарычал, когда Ангелина покорно подняла руки, позволяя раздеть себя, и проклятая тряпка полетела куда-то к чертям, а широкие ладони опустились на соблазнительную и упругую плоть обнажившейся женской груди. Первый непроизвольный толчок заставил Ангелину ахнуть и запрокинуть голову, оседая на мужские бёдра и срывая такой же ошеломлённый стон с приоткрывшихся губ Максима. Она замерла над ним, давая себе пару мгновений привыкнуть к заполнившим её объёму и длине. И наконец шевельнулась, упираясь задницей в его бёдра, а ладонями в его плечи, и Максим, снова властно ухватив её за затылок, сжал в пальцах пряди тёмных волос и пригнул Ангелину к себе, чтобы снова крепко её поцеловать. Она разомкнула искусанные губы, повела в поцелуе и Максим коснулся её языка своим, позволяя Ангелине почувствовать собственный вкус. Она ошеломлённо ахнула, облизала припухшие от поцелуя губы и скользнула пальцем по хищной улыбке на узком мужском лице. Он прикусил подушечку её пальца - это и сжавшиеся на её бёдрах ладони стали единственным предупреждением, прежде чем Максим толкнулся снова и уже не останавливался. Любовная ведьма была права, когда говорила о том, что секс - лучшее средство скинуть с себя морок инкуба. Но давая Максиму подсказку, она умолчала о другой важной части древнего ритуала. Разбить нежеланные узы смерти Ангелина могла только полностью отдавшись мужчине - телом, желаниями и мыслями. И правда заключалась в том, что для неё это вряд ли сработало бы с кем-то ещё, кроме Максима. Но теперь всё было не важно, потому что именно он высекал горячие искры удовольствия из её тела. И Ангелина отпустила себя, ничего не стыдясь и больше не опасаясь посмотреть в лицо распростёртого под ней мужчины и увидеть в нём кого-то другого. Если Ангелина думала, что он закончил с ней, когда потная, расслабленная и удовлетворённая, она упала ему на грудь, Максим был рад доказать ей что это не так. У него не было проблем с эрекцией даже в возрасте за сорок и Ангелина только удивлённо охнула, когда он обнял её, поцеловал в висок и перекатил так, чтобы оказаться сверху. Ночь была ещё далека от завершения, горячая похоть едва-едва сменилась знойным желанием и Левин мурлыкнул как большой довольный кот, когда Ангелина обвила руками его плечи, ответила на мягкий поцелуй и снова раздвинула ноги. По гортанному тембру стонов, по прикрытым в неге векам и трепетанию ресниц, по жадному движению её бёдер навстречу его толчкам, Максим с облегчением понял, что тёмное ощущение, будто трахает её не он один, наконец оставило как её тело, так и сознание. И на этот раз двигаясь медленно и тягуче как мёд, Левин был уверен, что Ангелина не чувствует ничего и никого, кроме него и их обоюдного удовольствия. Но даже эта уверенность не избавила Максима от мгновения чистой паники, когда он проснулся после лёгкого забытья, в которое провалился, а лежавшая рядом с ним на боку Ангелина даже не пошевелилась, когда он нечаянно задел её. Проклиная себя за неосмотрительность и забывая дышать, Левин судорожно смёл ладонью длинные пряди, упавшие ей на лицо, и прижал пальцы к точке пульса. Тот бился сильно и ровно и это ощущение оставило его опустошённым от облегчения ничуть не хуже самого классного оргазма. Максим откинулся на подушку и, уставившись в потолок, длинно выдохнул. Он устало потёр лицо ладонью, а потом беззвучно рассмеялся в лицо своим страхам. Они настолько измотали друг друга, что Ангелина спала без задних ног и понятия не имела, насколько страшные секунды переживания за неё он только что пережил. И он не готов был оставить её и эту кровать даже под угрозой разрыва ткани вселенной. Пусть всё катится к чёрту, он заслужил побыть эгоистом. Максим снова перекатился, просунул руку под неё и притянул Ангелину ближе, практически укладывая её на свою грудь. Она что-то недовольно выдохнула куда-то ему в подмышку, царапнула его поясницу, но так и не проснулась. Спустя минуту, уткнувшись носом в растрёпанный шелк тёмных волос, Левин уже спал так же крепко.