Часть 10.

Как и предполагал Левин, вокруг инцидента с инкубом было ещё немало разбирательств и разговоров. Быстро выяснилось, что Изосимова могла стать далеко не первой жертвой этого конкретного инкуба. За тварью тянулся длинный шлейф смертей, но он часто переезжал, менял работу и личины и это помогало ему выходить сухим из воды. Возможно, потому что он был осторожен и среди выбранных им женщин не было ведьм до того, как Изосимова спровоцировала его оступиться. На протяжении пяти лет полиция по всей России просто закрывала дела о загадочных смертях за недостаточностью улик, не прибегая к помощи людей Силы в своих расследованиях. Как и Якубович, Кислицын и Ларионов, Левин написал, наверное, десяток разных докладов о событиях той ночи. Он был готов к тому, от него потребуются дополнительные показания и оставался предельно терпелив и честен, когда Башаров вызвал к себе сначала его и Ольгу, а потом его и Ангелину. Левин знал, что им придётся рассказать Старейшине о том, что случилось, когда Ольга покинула его номер, и понимал зачем тому нужны такие интимные подробности, но это не делало задачу легче. В первую очередь из-за и без того предельной уязвимости Изосимовой во всей этой дерьмовой истории. Максим был твёрдо намерен не открывать рот больше требуемого и чувствовал себя напряжённым и настороженным, стоя на полшага позади колдовки. Но она выглядела, звучала и вела себя так, будто не нуждалась в том, чтобы кто-то заступался за её честь. Левин солгал бы, если бы сказал, что не опасался их встречи. Он ждал гнева и презрения. Возможно, даже ненависти. Но Ангелина была спокойна, отвечая на вопросы Башарова, откровенна в причинах, вызвавших всю эту ситуацию, не избегала необходимости их взглядов друг на друга, но в то же время безразлична к его - Максима - присутствию за своим плечом. - Да, между ней и её женихом возникли разногласия, после присвоения ей аркана и на церемонию она действительно пришла не в самом стабильном психическом состоянии. - Нет, для дела не имеет значения, что послужило причиной их размолвки. - Да, она выпила больше необходимого, потеряла бдительность и это сделало её лёгкой и доступной мишенью. - Да, она смогла дать отпор достаточно, чтобы применить свои колдовские навыки и, нет, она не помнит как именно устроила пожар. - Да, она прекрасно понимала, что нужно сделать, чтобы разорвать смертельную связь с инкубом. - Да, между ней и Максимом всё было по обоюдному согласию. - Да, у них всё в порядке и нет, она не имеет к нему никаких претензий. Если Башаров и заметил, что между ними определённо что-то не так, он ничего об этом не сказал. А Максим ожидал... Он сам не понимал, чего именно он ждал. Наказания? Последствий? Но, похоже, никто не собирался всерьёз приходить за его задницей. Башаров отпустил его раньше, чем закончил с Ангелиной и Максим решил, что дождётся её в безлюдном фойе этажа, справедливо считая, что это будет единственный шанс остаться с ней наедине. Он просто не мог оставить всё как есть. Эти минуты в кабинете главы Анклава были первыми за несколько дней, когда Максим увидел Ангелину. Он не пытался её найти или встретиться - ничего хорошего из таких стараний не получилось бы, потому что ей нужно было время прийти в себя, а у него так и не появилось для неё более убедительных оправданий. Им обоим нужно было подумать и даже этих нескольких дней ему не хватило, чтобы уложить в собственной голове то, что так вероломно вырвал из её мыслей. Но что Максим Левин и знал о себе, это то, что он не сможет просто сделать вид, что ничего не было и жить дальше. Теперь он знает слишком много, чтобы позволить Ангелине сбежать от него и снова окутать свои огненные пёрышки морозами, когда так сильно хотела тепла. Изосимова совсем не удивилась, увидев его стратегически верно прислонившимся к стене между двух выходов с этажа. Она не могла обойти его ни для того, чтобы добраться до лестницы, ни для того, чтобы воспользоваться лифтом. - Что сказал Башаров? - спросил Левин, оставаясь неподвижным, когда она подошла ближе. Возможно, кто-то другой бы посчитал его позу - сложенные на груди руки с закатанными до локтей рукавами, обманчиво расслабленная линия плеч и хищный наклон головы настороженного охотника - угрозой, но Ангелина оставалась спокойной, будто больше ничего в нём не могло её напугать. - Что у меня будет два месяца на адаптацию и усвоение правил Анклава. - не стала она избегать ответа. - Дальше так просто отделаться не получится. На самом деле Башаров сказал немного иное, но суть оставалась той же. Изосимова всё ещё была новичком, тёмной лошадкой, и Главе Анклава пришлось пойти на дополнительные меры, чтобы убедиться, что ей можно доверять не только борьбу с тварями Тьмы Стоячей, но и чужие жизни. Колдовка приняла это сомнение как должное. - И что ты об этом думаешь? Левин не удивился такому решению. Изосимова была достаточно сильна, но непредсказуема, чтобы Башаров мог оставить её без присмотра, и назначить ей напарника было логичным выходом из щекотливой ситуации. Вот только вряд ли это будет сам Максим, а мысль, что рядом с его колдовкой будет крутиться кто-то ещё была, мягко говоря, некомфортной. - Думаю, что это не то, что мне нужно. Ангелина по прежнему не смотрела в его сторону, вокруг неё не витало ни единой искры, чтобы рассказать Максиму о её душевном равновесии, но это не мешало ему читать её, даже застёгнутую на все пуговицы. Он потратил месяц на то, чтобы этому научиться и теперь мог слышать то, что она прятала между букв своих слов. Она сомневалась в том, что ей нужно здесь оставаться. Если она покинет Анклав, будет не в пример сложнее, но мир на этом не остановится. Теперь Максим знал достаточно, чтобы больше не потерять её из виду, и оставался ещё Влад, который до сих пор ни о чём не подозревал и к которому Изосимова была привязана слишком крепко и вместе с тем нежно, чтобы оставить парня позади без объяснения причин. Так что, нет, ей не удастся скрыться и бесследно затеряться на просторах огромной страны. Но у решения уйти из Анклава будут последствия, которые ударят в первую очередь по самой Ангелине, а это не то, с чем Левин мог согласиться. - Если ты думаешь об этом только из-за того, что я сделал... - Ты не вершина моего мира, Максим Николаевич. - обожгла она его взглядом, заставившим пошевелившегося от беспокойства Левина замереть на месте. - Я пришла сюда с определённой целью. Из этого ничего не получилось. - она снова отвернулась и легко пожала плечами, отчего две косы красиво зазмеились по её ключицам. - Стоит ли продолжать ломать себя ради места, которое мне не подходит? Всю жизнь мне удавалось как-то справиться и без того, чтобы мне указывали что делать и заглядывали через плечо. Я могу продолжать делать это и дальше. Ещё никогда Левин не ненавидел Шлахтера так сильно и иррационально, как в этот момент. Она сделала свой роман с ним причиной и продолжала напирать на то, что было правдой лишь частично. Для чего? Чтобы позлить его? Заставить ревновать? Ну, что же, она могла себе это позволить. - Я видел твою жизнь. - процедил Максим. Жалкое зрелище, не добавил он, потому что на самом деле это одиночество не то, что она бы выбрала для себя, если бы могла. - Ты можешь больше! Ангелина снова метнула в него тёмный от гнева взгляд и с ненужным усилием нажала кнопку вызова лифта. А Левин заставил себя проглотить собственную злость и вернуть едва державшееся самообладание. Эта женщина была тем ещё испытанием в его жизни, но он не думал, что снова сможет вернуться к себе прежнему, если она уйдёт от него окончательно. Они находились на шестнадцатом этаже и мигающий индикатор того, что лифт приближается, был таймером, отмеряющим оставшееся у Максима время. - Ангелина, я знаю, что причинил тебе боль. - начал он и поморщился от вида того, как искривилась линия её плотно сжатых губ. - У тебя есть право мне не верить, но я действительно не планировал то, что случилось. Всё вышло из-под контроля, потому что ты будишь во мне то дикое, с чем я ещё не привык иметь дело. - Значит, я виновата? - она неверяще покачала головой и фыркнула, саркастически приподняв бровь. - Нет. - тут же ответил он, не позволяя этому заблуждению укорениться в её сознании. - Я просто хочу, чтобы ты поняла, насколько мне не всё равно. Насколько сильно меня выбило из колеи то, что случилось с тобой. И мне нужно было знать что делать, чтобы такого больше не повторилось. - Тебе достаточно было просто спросить! - Ангелина быстро теряла самообладание и дрожавший голос убеждал Максима, что в причинённой боли он добрался до неё гораздо глубже, чем она позволила это сделать Шлахтеру. Был ли вообще несчастный ублюдок важен? Или он служил лишь поводом? - А ты бы мне ответила? - резонно уточнил Левин, делая широкий шаг ближе. Этот разговор был полон личного. Он только для них двоих и если у неё будет возможность видеть его глаза, Ангелина не станет кричать громче, чтобы донести до него свою обиду, боль и разочарование. - Ты была бы со мной честна? Ты великолепна в том, чтобы врать - даже самой себе. Мне пришлось раздавить твои щиты, чтобы увидеть правду о твоих желаниях, но даже после этого ты продолжаешь тащить в наши отношения призрак человека, который был лишь средством! - Какая самоуверенность, Максим Николаевич. - надменно оскалилась Изосимова, но образ портили слёзы, непролитыми блестевшие в её глазах. - Я скажу это снова, если ты не понял в первый раз. Ты не вершина моего мира! - Но я хочу ею стать. - было важно быть откровенным, даже если это делало его уязвимым как никогда раньше. Она не потерпит от него лжи, Максим знал это и клал своё сердце ей под ноги. Ей решать, что с ним делать, но она должна знать, что он там для неё, когда бы ей это не понадобилось. - В моей жизни есть всего несколько человек, на безопасность, благополучие и мнение которых мне не наплевать. Ты одна из них и я бы хотел, чтобы ты осознавала, насколько мне противно от самого себя за то, что я сделал и как я это сделал. Но я не уверен, что поступил бы по-другому, если бы мог всё вернуть назад. Потому что твой страх слишком сильно влияет на тебя, твою жизнь и твои решения, чтобы ты могла отпустить его и сказать правду. Попросить о помощи, если это нужно. - Я не такая слабая, как ты думаешь! Мне не нужна помощь. - Ангелина упорно продолжала прятаться за своей маской стоика даже поспешно вытирая влагу со своих щёк. Но она продолжала смотреть на него и слушать, хотя лифт уже раскрыл перед ней своё нутро. - О, ты бы могла перевернуть мир, Ангел. - мягко усмехнулся Максим, пряча руки в карманы куртки, подальше от искушения коснуться женщины, сотканной из хрустальных нитей. - Ты самый сильный и храбрый человек из тех, кого я встречал. Но я беспокоюсь о тебе. Позволь мне это. Позволь себе мысль о том, что ты действительно можешь оглянуться и увидеть что за твоим плечом есть кто-то, на кого ты можешь рассчитывать. - Ты? Она хотела уколоть его презрением в своём голосе и ей это удалось. Но Максим быстро обрастал новой бронёй, вплавляя в эти доспехи отголоски тех её эмоций и чувств, которые всё ещё ярко помнил и был уверен в их истинности. Злость Ангелины, её страх и холодность больше не причинят ему вреда. Они сделают его сильнее и укажут новый путь, как сделать так, чтобы его колдовка больше не нуждалась в них как в защите. - Да. И я хочу чтобы ты об этом помнила. Но пока ты не готова, пообещай, что доверишь это Владу. Он обожает тебя, ты нужна ему и он готов на многое ради тебя. - Я знаю. - в первый раз за время их разговора её холодная усмешка смягчилась. Сердце Максима сжалось от болезненного желания, чтобы однажды, Ангелина снова так же смотрела и на него. - Он ходячий пиздец, но он один из немногих, кому я доверяю. И того, что он знает о Череватом, достаточно, чтобы доверить чернокнижнику Ангелину. Тот уже доказал, что если ей понадобится помощь, а собственных сил будет недостаточно, Влад даст ему знать. Ангелина тоже это понимала. Ей хватило времени радом с ними, чтобы понять, как сам Максим относится к Владу. В этом они с ней были очень похожи. И Левин надеялся, что Изосимова действительно позволит Череватому быть тем верёвочным мостиком, который будет всё ещё связывать их двоих до тех пор, пока она не найдёт в себе силы простить. - Подумай над этим, хорошо? - попросил колдун. Изосимова молчала несколько секунд, задумчиво глядя куда-то в пустоту и эти мгновения показались Левину самыми длинными в жизни. - Хорошо. - наконец кивнула она и он не стал скрывать от неё своего облегчения. Бросив на него долгий взгляд, но так ничего больше и не добавив, Ангелина вошла в лифт и нажала кнопку. Двери закрылись.