Часть 11.

- Максим, где вы сейчас находитесь? Голос диспетчера, когда Левин ответил на звонок, звучал пусть и торопливо, но спокойно и собрано. Их так учили - оставаться хладнокровными, даже если всё вокруг в огне. Но обратная сторона звонка с номера, игнорировать который было сродни попаданию под трибунал, заключалась как раз в том, что в этот самый момент этот самый мир как раз-таки в огне. Поэтому Левин ответил чётко и быстро, как и выполнил дальнейшие указания съехать на обочину и дожидаться спецтранспорта. И всё же он успел задать вопрос прежде чем диспетчер положила трубку. - Что происходит? Что-то где-то определённо происходило, раз группа быстрого развёртывания уже была в пути, а его самого остановили по дороге из аэропорта с эффективностью выросшей поперёк трассы бетонной стены. Такие случаи были не редки, ведь не стоило забывать о том, что мир за условным периметром мегаполисов Москвы, Питера или того же Екатеринбурга, не был оплотом спокойствия. И хотя люди Силы снова и снова вставали плечом к плечу против природы Тьмы Стоячей, шли не просто годы или десятилетия, минули века, а безопаснее вокруг почти не стало. Такова была суть баланса - пока будет Свет, будет и Тьма, и всем живущим в мире Яви придётся это принять. Но это не означало необходимость мириться с дерьмом такого соседства. Воины Свету нужны были изпокон веков, но их битвы не всегда имели масштаб полноценной героической заварушки. Иногда приходилось справляться и с чем-то меньшим, опасным или даже тривиальным, но от этого не менее важным. Просто последствия таких переделок имели значение для меньшего круга людей. - На одном из железнодорожных перегонов на севере возникла чрезвычайная ситуация. - не стала темнить диспетчер. - Был подтверждён код 7. - и пока Левин озабоченно хмурился, она вздохнула. - Максим Николаевич, я знаю, что вы только что с самолёта после непростой командировки, но... - Нет, всё в порядке. - поспешил отмахнуться Левин, устало потирая лоб. - Я знаю, что такое код 7. Я готов и жду группу. - Спасибо. - поблагодарили его за понимание и диспетчер положила трубку. А Максим, цыкнув сквозь стиснутые зубы, нервно постучал пальцами по рулю и прикинул, будет ли у него достаточно времени покурить и собраться с силами после восьмичасового перелёта до того, как реальность опрокинет его задницу в очередной пожар. Потому что код 7 означал, что одной из ГБР московского Анклава необходимо содействие нескольких боевых магов и Старейшины, и это никогда не означало лёгкой прогулки в парке. Спустя двенадцать минут, заслышав среди городского шума характерный спецсигнал, Максим выбросил окурок и обошёл машину, чтобы достать из багажника небольшую потрёпанную сумку. - Итак, для всех, наконец, собравшихся, - перекрикивая вой сирены и уверенно удерживаясь на ногах от качки несущейся на предельной скорости машины, невысокий коренастый мужчина, цеплявшийся за поручни в тесном переполненном салоне, окинул внимательным взглядом обращённые к нему лица, - история стара как мир: кто-то облажался и кому-то нужно разгрести за ним дерьмо. Вы в очередной раз выиграли в грёбаную лотерею, парни, мои поздравления! В ответ раздался свист и разочарованное улюлюканье и Максим, стратегически уронивший свою сумку на пол перед собой, только саркастически хмыкнул. Его окружала группа закалённых в боях вояк и колдуну приходилось работать с ними достаточное количество раз, чтобы знать, что цинизм парней и их командира с позывным Стас, не имел ничего общего с их истинным профессионализмом. Он понимал достаточно, чтобы не вестись на их закатывание глаз так, как это сделал молодой парнишка, сидевший рядом с Кислицыным. Обвесы на его одежде выдавали в мальчишке - на вид не старше лет двадцати - боевого мага младшего аркана, но Максим не спешил оценивать того только по скривившемуся выражению лица в ответ на резкие слова командира ГБР. Он отдавал себе отчёт, что конец августа - душный и ленивый - всегда был почти мёртвым сезоном, в котором плавились от жары не только мозги одуревших от лета людей, но всё же не понимал, почему на код 7 отправили необстрелянного юнца вместо еще парочки магов хотя бы его собственной квалификации. Стас и его люди были обученными, проверенными бойцами, Кислицын тоже внушал уважение, но Максим был достаточно умудрён опытом, чтобы предполагать с каким Адом им придётся иметь дело уже на стадии установки периметра. Легко не будет. И ему не хотелось доверять спину совсем незнакомому мальчишке. - А теперь к деталям. - машину тряхнуло на очередном повороте, но Стас, затянутый в чёрный, поблёскивающий вплетёнными нитями рун, кевлар униформы, казалось, этого даже не заметил. Так же, как и шестеро его бойцов, продолжавших деловито проверять свои обвесы, не теряя бдительности к тому что слышали. Все, находящиеся в фургоне знали, Стас проводит инструктаж один раз и для всех. Облажался, и ты вылетишь из группы и круга его доверия без лишних расшаркиваний. Максим мог не соглашаться с некоторыми методами работы сержанта спецподразделения армии РФ, но отрицать эффективность его руководства не смел. Команд ГБР под началом Башарова было предостаточно, но конкретно эта славилась тем, что их чаще всего кидали на самые опасные задания с кодами от шестого и выше, и парни умели вытаскивать из переделок относительно целыми не только собственные задницы. - От одного из агентов внешней разведки в Анклав поступила информация о том, что сегодня в Москву поездом доставят опасный артефакт из зоны отчуждения в Иране. - после кивка командира приступил к объяснению поднявший глаза от своего планшета Кислицын. - Все знают о землетрясении там и помнят какой задницей накрылась целая провинция, когда рухнул древний храм Орифи, не так ли? Максим едва справился с тем, чтобы только легкое беспокойство отразилось на его лице, когда начал понимать, что дело может оказаться гораздо серьёзнее, чем он предполагал. Выпрямившись, Левин бросил взгляд на хмурого Кислицына и снова обвёл уже более настороженным взглядом притихших вокруг него парней. Трагедия иранского храма Орифи была своеобразным Чернобылем в тонком мире сверхъестественного. Необычно сильное землетрясение стёрло в труху всё, что находилось в районе пятидесяти километров от эпицентра, но именно разрушение древней постройки, насчитывавшей не одно тысячелетие своей истории, стало тем, что беспокоило сильных мира сего даже сильнее тысяч унесённых катаклизмом человеческих жизней. Этот храм был не просто обветшалой грудой камней, он стоял на одной из развилок Силы и хранил за своими печатями очень опасные артефакты тёмной магии. Это случилось полгода назад, местному Анклаву и властям удалось взять ситуацию под контроль не сразу. Ущерб до сих пор подсчитывали и никто не мог дать никаких гарантий, что что-то не утекло сквозь пальцы в первые несколько дней хаоса. И это было той неприглядной изнанкой слияния двух миров, с которой таким как Максим приходилось бороться так же часто как и с порождениями Тьмы Стоячей. Черный рынок магических атрибутов и артефактов процветал несмотря на усилия Анклавов по всему миру. Люди, как имевшие способности, так и лишённые их, были любопытны и желали обладать хотя бы малой толикой силы, способной подарить власть маленькому человеку. И не всегда такое любопытство оказывалось безопасным. Контрабанда артефактов - в ней не было ничего нового. Но Орифи? Это попахивало большими деньгами и откровенным дерьмом. Максим не считал себя очень сведущим в истории древней Персии, чтобы знать наверняка какие силы правили там бал тысячелетия назад, но даже его интуиции было достаточно, чтобы понимать, что кто-то в Москве серьёзно играет с огнём. - Из того, что известно сейчас, - продолжал Кислицын, поглядывая на экран КПК в своей руке, - у посланной навстречу команды не было задачи изымать артефакт или вспугнуть курьера, им нужно было только подтвердить наводку и оценить степень опасности, но, как всегда, что-то пошло не так. - Что по-настоящему делает ситуацию дерьмовой, парни, так это то, что либо несчастный ублюдок серьёзно сэкономил на безопасности, либо оказался откровенным дилетантом. - подхватил ниточку Стас. - Он мог попытаться уничтожить артефакт и, как мы все прекрасно понимаем, собравшись в этот тесный кружок, у него нихрена не получилось. Как итог, мы имеем целую железнодорожную станцию с вокзалом и тремя пассажирскими подвижными составами по двенадцать вагонов каждый, в зоне такого пиздеца, который еще даже описанию не поддаётся. - У нас есть картинка? - спросил кто-то из ребят Стаса. - Коля работает. - кивнул тот себе за спину, где была оборудована небольшая аппаратная, перед мониторами и рабочей консолью которой работал знакомый Левину техник средних лет. - Ждём, парни. - даже не обернувшись в их сторону, крикнул им Николай и взмахнул рукой, продолжая колдовать над клавиатурой. - У нас пять птичек меньше чем в минуте. - А местные камеры? - хмурился от нетерпения пацан в облатках мага. Их так и не представили друг другу и Максим понятия не имел кто он. Это было обратной стороной его желания быть подальше от Москвы - за спиной выросло совершенно незнакомое Левину поколение наделённых Силой. - Это старая станция. - со страдальческим вздохом смирения объяснил Николай, всё же обернувшись к ним. - И камеры у них чуть лучше, чем бесполезный хлам. Я могу показать только то, что творится в здании вокзала и на паре перронов, но ничего важного на них нет. - Мы на связи с властями, - озвучил Стас, - по их словам экстренные службы уже на месте и эвакуация из основного и смежных зданий идёт полным ходом, но всё вокруг трясёт и ближе, чем на десяток метров к эпицентру никто приближаться не рискует. - Что за артефакт навёл кипишь тоже неизвестно? - Максим даже не удивился, когда ему в ответ только отрицательно покачали головой. Он снова недовольно поморщился. Грубо говоря, они сейчас направлялись в адово пекло слепыми как новорождённые котята. Чем это обернётся, грозило стать сюрпризом и не факт, что тот окажется приятным. - Готовимся по-полной, парни, - будто в ответ на мысли колдуна, бросил им Стас. - С чем бы не пришлось иметь дело, наша задача неизменна: замкнуть периметр, обезопасить гражданских. - он кивнул на двух магов и Старейшину. - Наши три волшебных друга займутся непосредственно игрушкой. Но даже прежде чем Максим успел кивнуть и потянуться за сумкой, в которой лежали его доспехи, обернуться заставил крик Оператора: - Есть картинка! - Ёб твою мать! - раздался в повисшей тишине нервный выдох где-то за его спиной и Максим был с ним согласен. То, что они видели с круживших над перегоном дронов, было похоже на следы разрушительного торнадо. Если бы только у того были когти и килограммы в тротиловом эквиваленте. Частично обрушившийся перрон, раскуроченные вагоны подвижных составов, раскиданные словно детские кубики, и в центре всего этого, среди месива смятого и разорванного железа чёрный извивающийся столб беснующейся энергии и клубов дыма, издающий скрежещущие звуки, сильно режущие слух. - Это... это не похоже на воронку от проклятия. - раздался рядом слегка дрогнувший голос Младшего Аркана. Максим фыркнул от очевидности заявления. Наличие физической формы у направленного действия уже указывало на то, что им придётся иметь дело не просто с вышедшим из-под контроля тёмным артефактом, а с результатом того, что сработал он не так как нужно. А это значит, что последствия были непредсказуемыми. И это при условии, что они вообще узнают, с чем имеют дело. - Что это вообще за хрень? - напряжённо выплюнул Стас. - Она извивается так, будто ей что-то мешает. - Или держит. - кивнул в ответ Максим, внимательно всматриваясь в картинку. Клубы чёрной пыли действительно вели себя как живые. Они были похожи на щупальца гигантского спрута, отчаянно пытающиеся растянуть границы невидимого кокона вокруг себя. Коптеры, управляемые Оператором, давали достаточно полную и чёткую картинку, чтобы было видно последствия того, что случалось, когда тонкие и не очень усики смертоносного смерча прорывались и обрушивались на покорёженные останки всего, до чего могли дотянуться. - Блять! - вздрогнул Младший Аркан, когда увидел с какой силой и лёгкостью такое щупальце откидывает ещё дальше то, что осталось от одного из вагонов. - Как это вообще можно взять под контроль?! - Что насчёт команды, посланной туда? - Левин обернулся к Стасу и Кислицыну, с застывшим выражением лиц следящим за происходящим на больших экранах. Они видели мыслеформу, последствия её буйства, даже несколько неподвижных тел, когда Оператор рисковал подвести коптеры ближе, прежде чем на них действовали внешние факторы, но никакого живого движения. Однако же колдуна не покидало интуитивное ощущение, что всё должно было быть гораздо хуже. Такая бесконтрольная свирепость обязана была разнести в щепы больше, чем одну несчастную железнодорожную станцию. Возможно, что-то - или кто-то - её сдерживает. А для чего-то подобного требовалось немало сил и умения. - Четыре человека. - кивнул ему Стас. - Шаманка, щенок, ведьма и парапсихолог. Левин приподнял бровь и снова кинул взгляд на экран. При должном уровне раздолбайства даже такой состав мог напортачить, но в том, что он видел своими глазами что-то определённо было не так. - Кто? - Романова со своим учеником, Шлахтер и Изосимова. - ответил Кислицын, поднимая тяжёлый взгляд от экрана своего КПК. - Это, блять, не команда, - выплюнул Стас, - это грёбаный детский утренник! Но Левин его уже не слушал. Он чувствовал как непростительно быстро теряет хладнокровие. И первой его эмоцией стал страх. Изосимова? - Какого хрена? - У них не было задачи дразнить дракона, Макс. - качая головой, напомнил Старейшина, не без проницательности истолковав исказившееся выражение его лица. - Им нужно было только подтвердить факт контрабанды и понять, какой силы артефакт везёт курьер. Войти и выйти. Мы до сих пор не знаем, что пошло не так. - С ними есть связь? - Нет. - раздался голос Оператора. - Даже код 7 был послан не с их передатчика. - А с чьего? - продолжал хмуриться Левин. - Череватого. - ответил Николай, обернувшись к ним. - Череватого? - нахмурился Кислицын, снова бросая взгляд на свой КПК. - У меня нет информации, что он там. - Ну, теперь понятно, что пошло не так. - фыркнул Младший Аркан и сарказм, прозвучавший в его голосе, окончательно пошатнул самообладание колдуна. - Ты бы рот закрыл, а то дует! - прорычал Левин, угрожающе хмуря брови. - Знаешь чуть больше чем нихуя, а уже делаешь выводы? Возможно, при других обстоятельствах реакция Максима была бы спокойнее. Он, как и сам Влад, давно смирился с тем, что противоречивая репутация вспыльчивого чернокнижника никогда не будет лишена сплетен и недоверия, и предпочитал игнорировать большинство нечестных реакций. Но сейчас в его сознании и мыслях всё ещё дико билась паника из-за неизвестной опасности, грозившей его родным людям. Она делала его злым и безрассудным - в таком состоянии он нагрубил бы даже Башарову, не то, что оскалился на незнакомого молокососа. В выражении лица Младшего Аркана вспыхнул гнев, но голос Оператора с лёгкостью отвлёк их обоих. - Череватый действительно не заявлен на миссию, но я выяснил, как он мог там оказаться. Последней, кто звонил ему незадолго до отправки кода 7, была Изосимова. - Николай обернулся, встречаясь взглядом с Левиным и Кислицыным. - Это нам о чём-то говорит? Старейшина отрицательно мотнул головой, но Максим не сдержал порыва прикрыть глаза и едва слышно выдохнуть копившееся напряжение. Это, блять, его девочка! Теперь многое обретало смысл. Если Ангелина почувствовала подвох раньше, чем это сделали другие, она вполне могла успеть позвать на помощь. И значит Влад действительно мог быть там, вместе с ней, в самой гуще событий. Вдвоём они могли попытаться, если не обезвредить артефакт, то хотя бы сдерживать последствия до прибытия подкрепления. - Чернокнижной магии вполне по силам противостоять такой Тьме. - с долей задумчивости отозвался Кислицын. - И если Череватый действительно сейчас там и работает наравне с Романовой и Изосимовой, это немного улучшает наши шансы. Старейшина снова будто озвучивал его собственные мысли и Максим хмыкнул. Страх за жизни важных ему людей никуда не делся. И всё же. Никто другой, возможно, даже не догадывался, как сильно им всем повезло из-за того, что Ангелина Изосимова действительно приняла его просьбу близко к сердцу. - Начинаем работать. - хлопнул в ладоши Стас. - У нас десять минут до точки и нам нужен план. Коля, давай птичек ближе, как только можешь. Неплохо бы увидеть больше. Влад чувствовал, как усталость всё сильнее давит на него. Скованное напряжением тело ощущалось каменно-тяжёлым, мысли путались, непростительно разрушая драгоценную концентрацию, отчего в речитативе заклятий то и дело проскальзывали фальшивые ноты и недопустимые запинки. Он давно потерял счёт времени, проведённому в неудобной позе на бетонном крошеве с руками, не знавшими ни секунды покоя с тех пор, как он рухнул тут на колени со своим зеркалом. Голова раскалывалась от боли, а перетруждённые мышцы гудели, требуя передышки, которой Череватый просто не мог себе позволить. Если он отвлечётся на свою слабость, то потеряет контроль не только над тем, что сдерживал из последних сил, но и над тем, что служило ему самому. Мрачная сила мира Нави - Толик, как фривольно звал её дерзкий чернокнижник - не была ему другом. Он был к ней чувствителен, что и обозначило дальнейший путь, по которому Владу предстояло идти до гробовой доски. Череватый с младых ногтей учился с ней жить, обуздывать, подчинять своей воле, но никогда не позволял себе забыть о том, что будет, если он зайдёт слишком далеко или через чур заиграется с властью. Последствия настигнут, если цепь приковывающая их друг к другу порвётся. Ему придётся дорого заплатить за укрощённую мощь, и сейчас он чувствовал эту грань так близко, как никогда раньше. Толик тысячью разных голосов шептал, хныкал, рычал, визжал и смеялся ему в уши, напоминая простую истину о том, что своих наказывать нельзя, что он, как Тёмный Хозяин, уже проиграл, просто сидя здесь и по сути ничего не делая, кроме как опутывая хлипкими, недолговечными сетями древнее, жестокое и неукротимое. Он понимал это. Знал, что одному, ему не то, что не подавить, а даже просто не выстоять против этой клубящейся ярости. Осознавал, что путы Силы с каждой минутой растягиваются всё сильнее. Что Толик, пусть и подчиняющийся его воле, но подпитываемый тождественностью сути сдерживаемой магии, уже не просто призрачная дымка в уголке его глаза, а вполне осязаемая мыслеформа - тёмная, клочковатая, смердящая смертью и гнилью фигура, обретающая черты с каждой пропущенной буквой в заклятии. И стоит только поддаться изнеможению, от которого уже тряслись руки и едва ворочался язык, как ему самому - и может быть даже миру вокруг - придёт конец. Трезвым кусочком своего сознания Влад соображал, что даже сейчас ещё не поздно отступить с минимальным ущербом для себя. В голове истеричкой билась мысль о том, что его вообще не должно было быть здесь. Ему не поручали эту миссию, не вешали на шею ярмо ответственности за происходящее и этому грёбаному миру нечего будет ему предъявить за висящие на волоске и уже потерянные из-за чужой глупости жизни. Что так легко и заманчиво было бы просто встать и уйти. Но где-то там была его Юрьевна со своими идиотскими порывами и это меняло для Влада всё. Он мог орать ей в лицо сколько угодно о том, какой самоотверженной дурой её считает, но хладнокровная и расчётливая ведьма за личиной растрёпанной, бледной и взволнованной женщины чётко дала понять, что собирается делать, обозначила то, где он нужен ей и то, чего хочет от него и чернокнижник не посмел её подвести. Пока есть шанс что проклятая помощь придёт скорее рано, чем поздно и нелепый, суицидальный, полный дыр и допущений план не закончится смертью глупой колдовки, Влад будет держаться. Поводок в его руках натянулся до предела, но ещё не лопнул. Он почувствовал знакомый холодок встающей за спиной стены в тот самый момент, когда очередное спотыкание на слове закончилось тем, что тёмный дымный усик проскользнул сквозь брешь и ударил Влада в грудь. Череватый задохнулся, давясь окончанием фразы и его тело взорвалось болью от тысячи игл, впившихся в онемевшее и потревоженное тело. В глазах потемнело и только чистое упрямство не дало потерять сознание, но ниточка власти ускользнула и это наполнило рассудок паникой. Голые инстинкты толкали неповоротливое тело обратно вверх, поплывший взгляд судорожно цеплялся за яростно клубившиеся вокруг тугие жгуты чёрной магии и Влад судорожно пытался нащупать края разорванного заклятия. Но он устал, в голове и ушах настолько сильно звенело и стучало, что Череватый не сразу различил даже голоса над собой, а тело с огромным трудом откликнулось на прикосновение к одеревеневшим плечам. Он зарычал и забился в чужих руках, подстёгиваемый паникой и Толик вторил ему визжащей яростью, взметнувшейся из-под нарушенного контроля. Всё вокруг погрязло в хаосе до тех пор пока в раздвоившееся сознание Череватого не проник звук знакомого голоса: - Влад! Левину пришлось крепко вцепиться в предплечья отбивающегося от прикосновений Череватого и расширить свои ментальные щиты, укрывая полный смятения разум чернокнижника. Мгновения живительной тишины и покоя, воцарившихся в мире его мыслей хватило, чтобы Влад пришёл в себя. Взгляд обрёл чёткость, а слух вернулся, как только он сделал глубокий вдох, расправляя схлопнувшиеся от паники лёгкие. - Влад, есть периметр, отпускай! - скомандовал нависавший над ним Левин и властно встряхнул тяжёлое тело. Ленивое от усталости и напряжения сознание не поспевало за приказами, ему нужно было убедиться. Стискивая скрюченными пальцами остатки расползающейся вязи своих заклятий, чернокнижник прислушался к гулу бьющихся о невидимые стены тёмных щупалец Силы, позволил себе ощутить знакомую вибрацию вступивших во взаимодействие кристаллов, которые бойцы ГБР Анклава устанавливали в стратегически важных точках для того, чтобы сдерживать то, что нельзя было потрогать руками. И эти ощущения успокоили его воспалённое сознание. Помощь наконец-то пришла. Влад длинно выдохнул, прикрыл налитые свинцом веки и практически без сил повалился на руки Левина. С установкой периметра мир не пришёл в норму. Вокруг всё ещё было шумно, мрачно и опасно. Полная ярости энергия по-прежнему бесновалась вокруг, выпущенная на волю из своей тысячелетней тюрьмы, были слышны громкие крики людей из ГБР, а воздух дрожал от резонирующих друг с другом волн Силы. За пределами кокона спокойствия, которым с ним поделился Левин, кипела битва. Жизни всё ещё висели на волоске. - Пришёл в себя? - настороженно спросил Максим, наблюдая за тем, как новая адреналиновая волна проясняет тёмные глаза напротив и подкидывает долговязое тело чернокнижника будто на пружине. Влад снова излучал панику, но уже не такую бесконтрольную. - Мать! - прохрипел тот сорванным голосом, настойчиво заглядывая ему в лицо. - Мать внутри! Возможно, его дерьмовая любовница-удача всё-таки не конченая сука. Потому что из всех людей, сейчас перед Владом был именно тот, кто так же как и он, скрутил бы эту реальность в бараний рог ради жизни одной-единственной женщины. - Что? - не совсем понял Левин. - Мать внутри говорю! - взвился Череватый, неуклюже вскакивая на ноги. Он уже всматривался в месиво из железа, камней и бетона за плечом Максима, а сильные пальцы вжимались в стальные наручи доспеха, опоясывающие предплечья колдуна. - Нужно остановить её до того, как она свернёт себе шею! Отчётливо различая тонкий звук трескающегося стекла среди оглушительного шума вокруг, Ангелина осознала, что эту битву ей не выиграть. Не то, чтобы она с самого начала пробиралась сюда с мыслью, что проиграет - так делать нельзя и магия, особенно чёрная, подобный настрой не прощала. Но с таким стажем как у неё, колдовка не могла не понимать, что шансы на то, чтобы укротить такую тьму, у неё минимальны. У силы, которая сейчас удерживалась хлипкими сетями заклятий Влада, шаманки Романовой и её собственными, были тысячелетия, не говоря уже о том, что Ангелина понятия не имела какими ритуалами заточали души в тот сосуд, который был разбит обезумевшим от страха человеком несколько часов назад. Но даже если бы она что-то и смыслила в древней магии персов, это бы мало помогло сейчас. По одной простой причине - для создания такого сильного артефакта потребовалась тёмная магия и Ангелина с уверенностью могла сказать, что не обошлось даже без некромантии - её вонь было трудно спутать с чем-то другим. И всё это означало, что для того чтобы укротить ярость вырвавшихся из-под контроля душ, требовался не менее сильный тёмный адепт. А её собственная магия была слишком светлой для этой задачи. Но это не означало, что Ангелина готова была сложить руки и пустить всё на самотёк. Тряпка, обмотанная вокруг нижней половины её лица, приглушила переполненный отчаянием всхлип, слетевший с губ колдовки, а её ладони ещё крепче сжали хрупкое стекло, будто это как-то могло спасти положение. Тонкие язычки пламени, которые сейчас могли бы обжечь любого температурой доменной печи, скользили из-под её пальцев по расширяющимся трещинкам, сплавляя острые края, но обычная банка из-под дешёвого кофе была совершенно непригодна для того, чтобы стать новым вместилищем для разбушевавшейся тьмы. Изосимова это понимала, но ей пришлось работать с тем, что есть, потому что это всё, что она смогла найти, шаря в темноте и беспорядке опрокинутого и раскуроченного железнодорожного вагона. Уже было настоящим чудом что в таком инфернальном хаосе ей удалось не только собрать почти все осколки старого разбитого хрусталя, но и найти ту самую верёвку висельников, к которой и были привязаны беснующиеся вокруг души. Сама по себе, задача была не хитрой - найти новое хранилище, поместить туда обломки старого и запечатать. Но теория не равно практика, особенно, когда всё вокруг готово обрушиться и убить, а под рукой нет ничего надёжнее обычной банки и собственных сил, которых просто недостаточно, чтобы всё прекратилось. Ангелина чувствовала, как дрожит и всё сильнее трескается стекло в её руках, распираемое насильно запертой яростью. Вязь её заклятий тонкой паутиной оплетающая новое вместилище тысячелетней Тьмы, горела ярким огнём, пока ещё сдерживая натиск. Но это колдовство рассыплется в пыль, когда проклятая банка окончательно развалится. Тогда едва усмирённая сила вырвется наружу с удвоенной мощью и тем, кто придёт после неё потребуется ещё больше усилий, чтобы снова спеленать стихию. Вокруг не было безопасного места, ей некуда и уже некогда идти, и попавшей в ловушку безыходности, Ангелине оставалось только сидеть здесь, держа дрожащими руками средоточие тёмных сил, и надеяться, что этого времени достаточно, чтобы подарить шанс Марьяне, которая должна была защитить и вывести тех, кто ещё остался под обломками. Время - это окно относительной безопасности - неудержимо подходило к концу и Ангелина с внутренним хладнокровием это понимала. У неё уже кружилась голова от того, что долгое время вдыхать приходилось короткими глотками, а обмотанный вокруг носа и рта шарф делал эту задачу только сложнее. Прижимаемая к груди банка обжигала тело и руки даже сквозь одежду и лоскуты ткани от собственной юбки, которыми она обернула пальцы в хлипкой надежде не пораниться до крови. Заговоры, которые не давали стеклу разлететься вдребезги, вытягивали из колдовки тепло и последние силы, но Ангелина продолжала держаться и подстёгивать ускользающее сознание. Путающиеся мысли одолевала ненадёжная идея - мизерный шанс всё же побороть врага - утянуть удерживаемые чернокнижием души вслед за собой в небытие. Но сделать это она могла только достигнув определённой грани и состояния - короткого мига между жизнью и смертью. И Ангелина была настолько погружена в себя и эту миссию, что совершенно ничего не слышала и не чувствовала за пределами кокона, в который завернула себя и несчастных рабов Тьмы, едва слышным речитативом заговоров медленно вплавляя их в свою сущность. Поэтому, когда кисти её рук накрыли грубые и широкие ладони, Ангелина вскрикнула от испуга и вздрогнула всем телом. Опустившийся на колени напротив неё, Максим не дал выронить драгоценную банку, крепче сжимая женские ладони. Растерянная и дрожащая от волнения, Ангелина распахнула глаза и успела поймать лишь мгновение, когда Максим посмотрел ей в лицо тяжёлым от понимания взглядом, прежде чем сосредоточиться на том, что делал. Колдовка снова судорожно всхлипнула, почувствовав как щекочущие ниточки тёмной от бесовщины энергии опутывают и банку, и её собственные пальцы, сжимающие её. И с каждой секундой, с каждым ненадёжным вдохом Ангелина чувствовала как Левин всё сильнее оттесняет её, неаккуратно выгрызая целые куски там, где холодная тьма и чужая ненависть уже сумели стать одним целым с её сущностью. Онемевшие пальцы до последнего не желали отпускать, намертво стиснутые вокруг стекла мыслью о том, что это её миссия, её судьба и понадобился сильный толчок грубой колдовской ауры Максима, чтобы Ангелина всё же разжала непослушные ладони и банка, окутанная пульсирующим коконом тёмных заклятий Левина, перекочевала в мужские руки. Глаза сильно зачесались от вскипевших слёз, Изосимова застонала от боли и внезапно обрушившегося на неё бессилия - магического и самого обычного, человеческого - и совсем не изящно повалилась на бок в скрутивших тело судорогах, а Левин уже отстранялся, держа то, что едва не убило её, на вытянутых руках перед собой как бомбу с часовым механизмом. Едва чувствуя как ещё одни руки обвиваются вокруг её груди, не давая рухнуть в грязь и крошево, Ангелина не могла отвести полного паники взгляда от фигуры колдуна. Сквозь шум крови в ушах до неё доносились голоса и обрывки фраз, но ужас и сумятица в мыслях мешали сосредоточиться на чём-то ещё кроме страха. Какой-то частью своего сознания колдовка понимала, что Левин в своих заговорённых доспехах в большей безопасности чем она, одетая только в собственное упрямство, но в голове продолжала биться пропитанная отчаянием мысль, что она не хочет, чтобы он вставал между ней и этой тёмной дрянью. Что, если банка взорвётся... Ангелина издала полный муки вопль, когда её оттянули подальше и лишь часть надрыва в её голосе была вызвана агонией скрученных болью мышц и тяжестью изодранного в клочья сознания. Она слышала хриплый и злой голос Влада у своего уха, когда он крепче прижал её к своей груди и заставил выпрямиться на неверных ногах, но взгляд будто прикипел к спине Левина, который уже широкими шагами направлялся в сторону ещё одной высокой фигуры, возникшей в перекошенном проёме выломанной двери. Череватый прикладывал немало усилий, потащив её прочь мимо них и, обессиленная, Ангелина больше не находила в себе ресурсов ни сопротивляться ему, ни по-настоящему переживать о чём-то ещё. Она уже почти безучастно наблюдала за тем, как Андрей Кислицын быстро опускается на колени перед Левиным и нервными движениями пальцев отщёлкивает замки серебристого кейса, брошенного на пол. А потом Владу надоело, он, громко ругнувшись, подхватил её на руки и прежде чем позволить себе отключиться, Ангелина увидела, как Максим осторожно укладывает потрескавшийся кусок стекла в тёмное нутро странного чемодана.