Часть 12.

Он ещё пару секунд смотрел вслед взмывающему в небо вертолёту, увозящему Кислицына и кейс к Хранилищу, а потом отвернулся и направился к переполненной машинами экстренных служб парковке. Зная, что ничем и никак не может больше помочь этим людям, Максим шёл вперёд и не смотрел по сторонам, не прислушивался к звукам двигающейся техники, гомону людских голосов и скрежету сминаемого металла - теперь, когда вокруг было относительно безопасно, началась вторая стадия разбора завалов и поиска тел. Жертвы. Их неточное до сих пор, но уже внушительное число заставляло стискивать зубы от злости и противного чувства бессилия. Десятки пострадавших, мёртвый ученик Романовой, сама шаманка - бледная и потерянная на руках парней Стаса, едва стоящий на ногах Влад и Ангелина, почти задохнувшаяся в своей безрассудной попытке спасти этот мир в одиночку. Когда всё оборачивалось вот так, на плечи падала тяжесть вины за то, что не успел, не дожал, не поторопился, а тело словно пружинило, переполненное струящимся по венам нехорошим адреналином, Максим заканчивал свой день тем, что напивался до такой степени, чтобы утром думать только о том, чтобы не подохнуть от похмелья. Два месяца назад он бы так и поступил. Завалился в бар, снял себе девочку и кутил до тех пор, пока не стихнут голоса в голове. Глупый спор с зеленоглазой ведьмой всё изменил и не до конца вычерпанная горячая ярость - отголосок разбуженной тёмной стороны Дара - заставляла чувствовать себя верным псом непутёвой хозяйки, таскающимся за ней с поводком в собственных зубах. И поганое ощущение лишь усилилось, когда последнее, что Максим хотел бы увидеть в своём состоянии, это грёбаного Шлахтера у каталки Ангелины, и его руку в её волосах. Уже знакомое дикое и собственническое, распиравшее его грудь, заставило Максима холодно улыбнуться, наблюдая за тем, как много себе позволяет этот ублюдок. Секс и выпивка были его проверенными способами снять напряжение после неудачного дня. Но почесать кулаки о чьё-то лицо всегда было не в пример приятнее. Блядская физиономия Шлахтера отлично подойдёт. Ангелина заметила его стремительное приближение мгновением позже Влада, с неестественно ровной спиной стоявшего так, чтобы максимально оттеснить Шлахтера от её каталки. Максим удовлетворённо хмыкнул, когда увидел как распахнулись её глаза от выражения его лица. Она дёрнулась, снова попытавшись сбросить с себя прикосновение бывшего жениха, и это лишь подстегнуло злобно оскалившихся чертей Левина. Его женщина делала свой выбор очевидным для всех и не его вина, что несчастный ублюдок так этого и не понял. Вадим Шлахтер был ниже, но шире и тяжелее Максима. Возможно, при других обстоятельствах у него и был бы шанс достойно противостоять Левину. Но не тогда, когда на узком лице колдуна застыла маска холодного бешенства, а карие глаза светились ничем не контролируемой бесовщиной. - А ну, блять, свалил нахуй от неё! Давший волю своей тёмной страсти, Максим даже не заметил сопротивления, когда Вадим попытался вырваться из мёртвой хватки его пальцев. Он рванул Шлахтера на себя и вниз, отшвыривая его дальше от каталки, а потом заломил руку за спину, схватил второй рукой за невольно подставленную шею и потащил прочь. Прежде чем скрыться за поворотом, он снова поймал полный смятения взгляд беспокойно дёрнувшейся Ангелины, но она была повалена назад на подушку рукой Влада, чьи пальцы лишь теснее прижали кислородную маску к её лицу. А дальше весь мир сузился до трепыхающегося мужчины в его руках. - Я понять не могу, ты, блять, бессмертный или просто тупой? - злобно процедил Левин, с приятным усилием впечатывая соперника в ближайшую каменную стену. Шлахтер зашипел от боли, на мгновение прикрыв глаза, а потом пришёл в себя достаточно, чтобы перестать быть бескостной тряпкой. Он пнул Левина в бедро, заставив того отшатнуться и разжать пальцы, стискивающие его горло. - Пошёл нахуй, урод! - сплюнул Вадим, чьё лицо исказилось ответной яростью. - Какого хрена вы все к ней лезете? Найди себе и своему сосунку шлюху и отвали. Она моя женщина, моя невеста!.. - Твоей невестой она перестала быть в тот момент, когда, не напрягаясь, получила аркан выше твоего, - прорычал в ответ Максим и снова толкнул ладонями в грудь, отбрасывая его обратно к стене. - Теперь ты даже думать о браке можешь, только если прыгнешь выше своей жопы. Это раз. А как женщину, ты потерял её, когда бросил одну. Это, блять, два! - А твоей, видимо, она стала, когда ты её подобрал? - холодно оскалился Вадим, но уже через секунду захлебнулся собственной слюной и кровью, когда ему в лицо прилетел кулак. Завязавшаяся потасовка была стремительной, кровавой и подлой. Удары достигали своей цели, выплёскивая ярость уязвлённого мужского самолюбия, и каждый считал, что правда на его стороне. Вот только один был просто крепким мужчиной, а второй выбрал своей профессией надирать разные задницы. Не прошло и минуты, как Максим метким ударом ноги отшвырнул соперника на землю и тут же надавил ему коленом на грудь, заставив снова задохнуться и бесполезно дёрнуться. - И что дальше? - прошипел Шлахтер, скалясь разбитыми губами. - Воспользовался ситуацией чтобы переспать с ней и думаешь, ты её покорил? - он едко рассмеялся. - Ты нихрена её не вывезешь! Или, ой... Она пожаловалась какой я меркантильный мерзавец и ты решил стать её принцем на белом коне? - Если бы она действительно пожаловалась на то, что именно ты ей сказал, чтобы довести до состояния, в котором, как ты выразился, я её подобрал, тебя бы до сих пор с собаками по всей, блять, Москве искали бы! - приблизив к нему своё лицо, прорычал Левин, и снова сильно встряхнул за грудки, от чего голова соперника дёрнулась и Шлахтер сдавленно застонал. - Но она съездит мне по морде, если я вдруг решу вместо неё разобраться с таким куском дерьма как ты. Но не думай, что всё так просто. Мне насрать, что творится в твоей голове, раз ты считаешь, что Геля всё ещё твоя. Можешь дрочить на её светлый образ пока по локоть не сотрёшься. Но если в твоих тупых мозгах возникнет мысль о том, что надавить на неё - хорошая идея, вспомни, что я совсем не принц. Я грёбаный бесовод и тебе не стоит об этом забывать. Левин ещё пару секунд пристально всматривался в лицо сопернику, донося всю серьёзность своей угрозы, а потом встал с него и отряхнулся, будто действительно прикасался к дерьму. Всё внутри колдуна пело от удовольствия выплеснувшейся энергии. Он наконец-то чувствовал себя свободным от сводящего с ума зуда под самой кожей. Теперь рядом с ним было безопасно и он мог вернуться к Ангелине без страха сделать или сказать что-то не то и не так. И Шлахтер больше будет гнойной занозой в его заднице. Максим совсем не шутил и если ублюдок достаточно умён, он это поймёт и Ангелина его больше не увидит. - Ты закончил? - раздался позади спокойный голос и обернувшись, Левин увидел Влада, засунув руки в карманы стоящего у выхода из тупика, куда он затащил соперника. - Да, - кивнул Максим, отряхивая пыль со своей куртки и совершенно не обращая внимания на всё ещё валяющегося на земле парапсихолога, - мы закончили. - Геля уже в машине, - всё с той же невозмутимостью сказал Череватый, будто его ничего не волновало в развернувшейся картине маскулинной жестокости. - Поехали. - Иду, - кивнул Левин и ни разу не обернулся на прошлое своей Птички. В машине царила неестественная тишина с тех пор, как на вопрос Максима Влад буркнул, что они везут Ангелину домой. Он полностью сосредоточился на дороге и не проронил больше ни слова. Минуты через две езды в таком напряжении, Левин бросил взгляд в зеркало заднего вида, а Ангелина в ответ только закатила глаза. Им не потребовались слова, чтобы понимать друг друга и теперь, когда Максим знал больше о том, как работает эта штука между ними, он воспринял подобное более спокойно. Он вообще был практически расслаблен - выплеснуть раздражение оказалось очень полезным для того, чтобы сейчас чувствовать что-то ещё, кроме душной затхлости собственного разочарования. Влад злился. И у него это происходило так: чем сильнее был гнев, тем тише становился Череватый. Заканчивал он либо взрывом, когда на голову обидчика выливался ушат говна и Влад постепенно остывал, либо он молча, но решительно выталкивал расстроившую его личность с орбиты своей жизни. Максим об этом знал. Но насколько глубоко понимала происходящее Ангелина? Правильно ли она считывала причину волн угрюмости, исходящих от двух молчавших мужчин, упрямо пялившихся на дорогу. То, что Максим был чуть уравновешеннее Влада, не меняло того, что он был так же расстроен и напуган, как и Влад. И преимущество в том, что он уже работал с Ангелиной и понимал её стиль, казалось не таким веским перед вибрирующим страхом Влада, который не мог выбросить из головы мысль о том, что мог бы сегодня потерять женщину, весь последний год становившуюся ему ближе, чем настоящая мать. Когда они вошли в квартиру, первым делом Ангелина вцепилась в рукав рубашки Влада и втолкнула его внутрь, не позволив и мысли о побеге. Повернувшись к Максиму, она кивнула на дверь дальше по коридору и попросила сварить кофе им троим. Левин не стал протестовать, понимая, что не в кофе дело. Ей нужно было разобраться с ними обоими и начать она решила с Влада. Левин не возражал. Он чувствовал себя не таким взвинченным как Череватый, которого действительно стоило приземлить как можно скорее. Лениво копаясь на полупустых полках безликой кухни в необжитой съёмной квартире, Левин слышал звенящий от гнева голос Влада и низкие нотки тембра Ангелины, ему возражавшей. Он не прислушивался к их спору, когда придёт его очередь, у него будут собственные претензии, более серьёзные, чем у испуганного мальчишки. Чайник закипел и свистнул, и к тому моменту, как Максим закончил размешивать ингредиенты в чашках, в соседней комнате повисла тишина. Толкнув неплотно прикрытую дверь, он увидел картину, от которой у него странно ёкнуло в груди. Они втроём нередко посмеивались над тем, что их вполне можно принять за семью, где родители в разводе, а сын так и не решил, кого он любит больше. Но в каждой шутке лишь доля шутки и сейчас, наблюдая как Ангелина, зарывшись пальцами во взъерошенные тёмные волосы, поглаживает по голове неловко уткнувшегося ей под подбородок Влада и слегка укачивает его, будто расстроенного ребёнка, Максим даже на мгновение перестал дышать, зачарованный интимностью момента. Ангелина скосила на него глаза, не решаясь разомкнуть тиски обвивающих её рук и едва заметным кивком попросила дать ей - им - ещё пару минут. Он практически допил свой кофе, когда услышал как хлопнула входная дверь - намного тише, чем это случилось почти час назад. Влад ушёл и Максим даже не обиделся на то, что с ним не попрощались. Череватый обязательно позвонит ему, когда успокоится окончательно и решит, что пора прекращать игнорировать слона в комнате - им действительно нужно будет поговорить о том, как выстраивать оборону вокруг Изосимовой, чтобы это не закончилось чьим-нибудь нервным срывом. Ангелина появилась на кухне почти сразу, как проводила Влада - умытая, но ещё слегка помятая от усталости. - Давай только без крика, ладно? - взмолилась она, опускаясь за стол напротив него. - Это был нелёгкий день и для меня тоже и истерики Влада вполне достаточно, чтобы донести вашу точку зрения. - Ну, ты уже не девочка, чтобы отчитывать тебя. - Максим поставил чашку на стол и отзеркалил позу Ангелины, тяжело опираясь на сложенные на столе предплечья. - У тебя были причины принимать непростые решения. Я уважаю их смелость. Ангелина удивлённо приподняла бровь, явно не ожидая от ершистого колдуна такой покладистости. Но всё встало на свои места, когда он добавил: - И всё же, если Влад не был с тобой конкретен, я объясню. Каждый раз, когда ты будешь намерена поставить на кон свою жизнь, помни, что у тебя за спиной два взбешённых бесовода, которые и на том свете тебя достанут, если ты дашь себя убить там, где могла бы выжить просто дождавшись помощи. - Макс, я должна была попробовать! - ноющим стоном отозвалась на это Ангелина, зарываясь пальцами в свои волосы. - На кону стояла не только моя жизнь. - Я не спорю, - Левин решил что лучше проигнорировать это её закатывание глаз ради сохранения образа уравновешенного и мудрого колдуна. - Но и ты так же пойми, что больше нет "только я", есть "мы" и эти "мы" будем очень злы, если ты продолжить тянуть всё опасное дерьмо на своих плечах только из-за того, что привыкла так жить. - Но я действительно привыкла. И у меня достаточно опыта, чтобы справляться с разным опасным дерьмом. - упрямо сверкнула глазами Изосимова. - Я не принижаю твои способности, Гель. И Влад тоже. При должном обучении, Огненные Пёрышки, ты способна на такое, что не каждому Высшему Аркану по зубам. Но это не меняет факта, что нам не всё равно на то, что ты делаешь со своей жизнью. На самом деле я не знаю, есть ли у тебя кто-то ещё из близких, кто беспокоится о тебе, просто помни, что у тебя есть я и Влад. - И вас двоих уже слишком много в моей жизни, чтобы это было комфортным. - буркнула Ангелина, отводя взгляд. - Через чур давим, хочешь сказать? - нахмурился Максим. Он не исключал, что где-то они с Владом действительно могли переборщить. Его собственная несдержанность уже была веским поводом держаться от него подальше. Но внутри жила упрямая надежда, что Ангелина уступит сердцу, а не пойдёт на поводу у характера. Им обоим нужен был этот шанс. Ангелина молчала пару долгих секунд, и то, как она, поджимая губы, продолжала смотреть в чашку, заставляло его снова чувствовать неприятный холодок напряжения. - Я не знаю, - наконец призналась она. - Я закрытый человек, я привыкла к каким-то границам, а сейчас вокруг стало так много движения, что меня не покидает ощущение, будто я не успеваю за всем этим. Влад со своей инфантильностью и постоянной сменой настроения. Вадим с... - Ангелина осеклась, будто вовремя прикусила язык, и это подозрение переросло в уверенность, когда Левин поймал её быстрый и беспокойный взгляд в его лицо. Но она продолжила жаловаться, будто не спотыкалась. - Анклав этот с его ворохом дурацких и малопонятных правил. Ты... - Я, - заинтересованно кивнул Левин. С её обидой на Шлахтера он разберётся позже, и если он действительно прав, для него станет делом чести убедиться, что её несостоявшийся муж не пройдёт даже ежегодную аттестацию, не говоря уже о повышении аркана. Сейчас же нужно было сосредоточиться на том, чтобы Ангелина не ускользнула из его собственных рук... - Максим, - вздохнула Изосимова, нервно потирая подвижными пальцами переносицу, - я подумала над твоей просьбой и считаю, что нам, всё же стоит остановиться там, где мы сейчас. ...Что она и попытается сделать, с мрачным разочарованием отметил Левин. И это подтверждало его зародившуюся уверенность, что весь её немалый опыт в колдовстве изобиловал чёрными дырами в том, что касается её собственной природы. Кто был в этом виноват - благие намерения её отца, выстлавшие ей путь в невежество и тотальное одиночество, или же собственный страх Ангелины перед силами, с которыми она рано осталась один на один - всё это было не важно, потому что изменить прошлое не дано никому. Нужно было приспосабливаться к последствиям и если для её собственного блага ему нужно будет проявить жёсткость в отношении её аргументов, что ж, он сделает это и будет надеяться, что она поймёт, что на самом деле стоит на кону. - Ангелин, что ты знаешь про свой Дар? - Максим снова подался вперёд и выжидающе уставился ей в лицо. Она моргнула, немного сбитая с толку сменой темы, но тут же вся подобралась - Максим едва удержался от ухмылки, представляя все эти взъерошенные пёрышки его огненной птички. - Достаточно. - огрызнулась она. - Достаточно для чего? - не унимался Левин. - Чтобы в ущерб себе игнорировать то, что связывает тебя со мной? Лицо Ангелины вытянулось от колкости его слов и колдун будто наяву видел, как она пытается опустить перед ним забрало своих ржавых доспехов. Он подозревал о такой реакции, он сам пережил нечто схожее, когда перед ним выложили безжалостные факты. Он понял и принял то, что услышал, теперь была её очередь. - Ты знаешь, где я был последние несколько дней? - В Лясти. - выпалила раздражённая колдовка и тут же поморщилась в ответ на тонкую ухмылку Левина. Чёртов бесовод плохо влияет на её самообладание и не стесняется этим пользоваться. - И что? Максим проигнорировал вызов в её голосе и постарался убрать самодовольство со своего лица. Было слишком рано радоваться тому, что ей не всё равно где он и что с ним. Ему действительно пришлось провести почти неделю в стенах своей старой школы в закрытом и малоизвестном городке Лясти, недалеко от Байкала, где годы назад он учился азам своего взаимодействия с Даром. Но задача, с которой он там оказался, не имеет значения, важным было другое. - Я кое-кого поспрашивал о древних русских легендах и фольклоре. Ангелина поняла, о чём он говорил и стремительно побледнела, резко выпрямляясь. - Ты не имел права! Ты же обещал... - Угомонись! - резко оборвал её Максим, в какой-то мере уязвлённый недоверием и вызванной этим паникой в её голосе и глазах. - Я прекрасно знаю, что не стоит на всех углах кричать о том, что ты Жар-птица! Что бы ты обо мне не думала, твой секрет останется в безопасности со мной. - Но всё-таки твоё любопытство сильнее, да? - фыркнула она, нервно перебирая пальцами. - Это не любопытство, это здравый смысл. Ты одним прикосновением сделала то, что в ином случае отняло бы у меня годы жизни. Даже моя мать согласна с тем, что у твоих действий есть последствия. И, к слову говоря, она беспокоится о тебе из-за этого. Так что прости моё желание понять сколько ещё лапши ты навесила мне на уши тогда в парке, рассказывая о том, что тебе было просто, блять, любопытно испытать себя! Ангелина сидела неподвижно, выпрямив спину, сузив глаза и стиснув зубы. И только светлячки-искорки, вновь и вновь вспыхивавшие малиновым цветом вокруг её головы, говорили о том, какой силы огонь скрывается за каменным выражением её лица. Страх ли это был, или гнев, он узнает совсем скоро. - Ты умна, ты не можешь отрицать, что в стенах академии, где учат правильно использовать Дар, преподают совсем не глупые люди. Мне нужен был совет. Тебе он был нужен ещё в твои двадцать, но твой отец боялся твоего дара и не научил тебя ничему, кроме как такому же страху. Максим готов был к вспышке ярости, ещё более сильной, чем в последний раз, когда разговор коснулся её отношений с отцом. Он даже видел как дрогнули её губы, но Ангелина так ничего и не сказала. Ни слов, ни обжигающего жара её природы, которым она защищалась от тех, кто причинял ей боль. Только слёзы, заблестевшие в её глазах, подсказали Максиму что он ударил слишком близко к цели. - Мне жаль, что так случилось, Геля. Я понимаю страх твоего отца, но он был не прав, когда не захотел узнать о тебе больше, а предпочёл просто прятать. - Это неправда. - прошептала Ангелина. - Он любил меня, он заботился обо мне. - Это так. - кивнул Максим. - Я не пытаюсь принизить его отцовскую любовь. Но так же верно и то, что своим невежеством он убивал тебя все эти годы. Твоя природа попыталась взять своё, когда ты столкнулась со мной. И он сделал только хуже, когда не послушал мою мать и увёз тебя, не дав связи правильно закрепиться. - О, да, я ждала именно этого момента! Когда ты перейдёшь к той части, где нас свела сама судьба и я просто обязана была тут же влюбиться и упасть в твои объятия. - покачала она головой и демонстративно закатила глаза. Давая волю нервной энергии, Ангелина всплеснула руками. - Ты ничего не знаешь обо мне или моём Даре. И это самая жалкая попытка забраться ко мне под юбку из всех, что случались в моей жизни. Так что просто прекрати! Максим едва сдержался, чтобы не ответить ей рычанием и просто не послать всё к чёрту в пылу момента. Её язвительность тоже не била мимо цели - за все годы его половой зрелости, ему ещё ни разу не приходилось прикладывать столько усилий ни для одной из своих женщин. На короткий миг он даже успел разозлиться на мироздание за то, что его судьбой была назначена самая упрямая и непрошибаемая из них. Но в голове снова всплыли слова его учителя истории - убелённого сединой старика, который указал ему на одну простую истину, что мифы и легенды рождаются не на пустом месте. И что это тоже история, прожитая сотни лет назад и написанная кровью и ошибками таких же людей, как Максим и сама Геля. Так что он заставил себя мысленно сосчитать до пяти, выдохнуть и всё же попытаться объяснить исстрадавшейся от одиночества женщине, что сказания о родственных душах из старых сказок, не такие уж и сказки. - Хорошо, ты считаешь мои слова неумелым флиртом... - Я считаю их бредом! - откусила Ангелина, зло сверкнув покрасневшими от влаги глазами. Стиснув зубы, Максим ещё раз сосчитал до пяти. - Хорошо, пусть так, - с трудом сохраняя хладнокровие, процедил он. - Тогда расскажи мне одну вещь - просто, чтобы доказать правоту самой себе - почему именно в тот момент и именно я? Как часто ты проделывала свой трюк с Прикосновением Ангела? До этого. Или может после меня. Сколько ещё раз твоя природа брала над тобой верх так, чтобы ты, всю жизнь учившаяся её подавлять, не смогла этому сопротивляться? "Каждому наделённому магией созданию, которое мы привыкли называть сказочным или мифическим, необходима родственная душа." - объяснял ему Сергей Николаевич Аленский. Тот самый преподаватель истории в не совсем обычном институте маленького городка на берегу Байкала. За плечами этого низенького, сухого, но по-военному вышколенного старика было не одно высшее образование и несколько книг по русской мифологии, которыми вполне можно было пользоваться как учебниками. Когда Максим столкнулся с ним в одном из коридоров, он понял, что при всём своём желании не смог бы найти более правильного человека, способного ответить на не дающие покоя вопросы. "Такой союз порождал равновесие, и мир был другим, когда соблюдались эти законы природы. Соратники, две стороны одной медали, браки заключённые на небесах - названия разные, суть одна - диада, где кажущиеся противоположности, это на самом деле единое целое. Современный мир, это мир одиночества, поэтому такие феномены как Жар-птицы, нимфы и многие другие, остались лишь в мифах и легендах. И самое печальное, что мы сами в этом виноваты. Произошла подмена понятий и вот уже мы считаем за благо слушать истории о том, как так называемые смелые рыцари убивают драконов, охраняющих башни, в стремлении освободить прекрасную деву, не понимая что происходит на самом деле. Что дева в этой башне живёт не просто так, что дракон не злобен, он просто защищает своё - ту самую деву, которая для него единственное и самое ценное сокровище. И последнее, что несчастная хочет увидеть, это родное себе существо у ног такого вот... победителя с копьём. Самый яркий пример такой подмены, если хочешь, это Василиса Премудрая и Кощей. Сейчас это сказка о борьбе добра со злом, но мало кто знает, как было на самом деле. Что Василиса сбежала в лес от богатыря, который хотел взять её силой. Что Кощей спас её в самый тёмный час, любил её и защищал от посягательств до конца дней. Или та же Баба Яга. Ты думаешь, она - порождение Тьмы Стоячей, но изначально это было не так. Она была хранительницей рода и обладала достаточной силой, чтобы защищать семьи и детей, которые в этом нуждались. Что сейчас? Сейчас она - страшилка. А всё почему? Потому что защитники таких созданий безжалостно истреблялись, развращались и подкупались в стремлении овладеть желанной силой. А когда ты лишаешься части души, ты уже никогда не будешь прежним. Никакого "долго и счастливо" в таких сказках - это ещё более опасный миф, чем всё остальное. Кто-то просто погибал, оставшись один, кто-то ожесточался и мстил, превращаясь для мира в зло. И вот мы имеем то, что имеем - диадность считается архаикой и опасной уязвимостью. Бог один и он един - я не говорю, что это плохо, но для такого чуда Силы и магии как Жар-птица, про которую ты спрашиваешь, подобные верования не подходят. Она просто не сможет выжить или до конца быть собой в мире, где каждый сам за себя." Они тогда проговорили очень долго и даже если Аленский и заподозрил в расспросах бывшего ученика что-то большее, чем праздный интерес, он предпочёл не заострять на этом внимание. Много думая над этим после, Максим пришёл к выводу, что тому было важно донести саму мысль о значимости такой связи. Аленский же не утверждал, что никого подобного Жар-птице больше не существует в природе, он лишь объяснил почему случилось так, что они редки и опасны. Мать, которой Левин позвонил на следующий день после разговора с профессором, была более приземлённой и менее философичной. Она сказала что никто не знает, как формируется диадная связь - это интуитивное и труднообъяснимое притяжение. Это даже не про любовь, это про потребность. Магическая суть просто берёт верх над разумом и тянется к тому, без чего уже не может обходиться. Ангелина не могла это предугадать или контролировать, она даже не выбирала конкретно его. Всё решила сила их Дара и это нужно было просто принять. Но её отец решил по-другому и был уверен, что едва зародившаяся связь угаснет сама по себе, если развести их как можно дальше друг от друга. Левин не лгал, когда говорил о том, что его мать переживает о ней. Пусть она и не развивала свой Дар так, как это сделал её сын, память предков не была пустым звуком для неё. А поверья говорили о том, что неизвестно как скажется на несчастной девушке насильно растянутые диадные узы. Для Максима тоже существовала угроза, но основной удар принимала на себя именно Ангелина, как инициатор их связи. И узнав, что Максим больше не намерен игнорировать их притяжение друг к другу, Лидия Михайловна вздохнула с облегчением и обещала помочь по мере своих сил как самой Ангелине, таки и им обоим, если они решат развивать свои отношения. Оставалась самая малость - убедить Ангелину, что она может довериться ему и не случится ничего страшного, если она сделает это. В устах его матери всё звучало как само собой разумеющееся, но для самого Максима это была почти миссия невыполнима. Не в последнюю очередь из-за упрямства самой Ангелины. Он готов был поссориться с ней, прежде чем она сможет ему поверить, но совершенно не ожидал того, как резко потемнеет её лицо и поникнут плечи. Вся воинственность и недоверчивость будто слетела с Ангелины в один момент. Она больше не смотрела ему в глаза и Максим хмурился, слыша как спотыкается от всхлипов дыхание и увидев как дрожат руки, скрывающие от него выражение её лица. За время их знакомства он видел Ангелину разной, но никогда настолько разбитой. - Я пыталась. - тихо ответила она на его вопрос и Максим почти пожалел, что так надавил, потому что почувствовал, что ему совсем не понравится, что она ему расскажет. - Мой первый муж был хорошим человеком, но пьющим. Не часто, но по многу. Я попыталась это изменить так, как сделала с тобой. Он не справился с этим, он пошёл и повесился. Я была на втором месяце беременности, когда он это сделал. Всё очень просто, я убила его, а он забрал с собой нашего ребёнка. Очень некстати вспомнилась сухая строчка из досье о том, что у Ангелины детей не было и Максим почувствовал, как сердце рухнуло куда-то в пятки. - Геля... - Не перебивай! - рявкнула она, вскинув на него полный тёмной горечи взгляд. - Ты хотел знать, так будь добр услышать ответ на свой вопрос! Потому что, знаешь, мне совсем нелегко раскрывать перед тобой душу и я вообще не понимаю, зачем делаю это! Она не собиралась щадить его чувства, потому что он совершенно целенаправленно разбередил её едва затянувшиеся раны. Родственные души, связь... Какой бы силы сожаление не захлёстывало её сейчас, как бы разум не пытался найти брешь в рассуждениях о том, что она давным-давно уже нашла своего мужчину, глупое сердце говорило о том, что факты - упрямая вещь. Она знала, что у неё получилось. Уже в тот момент, когда пришла в себя над Максимом с руками, всё ещё зудящими от огня. Воздух смердел от миазмов открытого гнойника, голова кружилась от слабости и вони обожжённой плоти, сердце ёкнуло от ужаса при виде шрамов от собственных пальцев на его груди, но запах лежавшего без сознания парня изменился. От него больше не несло болезнью и смертью. И было просто смешно, насколько сильно ей в тот момент хотелось лечь рядом, уткнуться лицом в его шею и просто дышать им. Это испугало её сильнее всего, потому что трезвым рассудком Ангелина понимала, что не должна была себя так чувствовать, она едва помнила имя этого парня, и гораздо лучше была знакома с его худшей стороной. Эта непонятная уверенность, что он нужен ей рядом просто не могла принадлежать ей! А потом в комнату ворвались папа и мать Максима и всё запуталось окончательно, а голова разболелась ещё сильнее от криков и ругани, когда эти двое начали спорить над ней. Ещё долго этот манящий запах хвои и кедра мерещился везде и сводил её с ума. Первые дни дались настолько тяжело от того, что всё и все вокруг пахли не так, что хотелось забиться в самый тёмный угол и плакать. Было так плохо, что измученная Ангелина даже набралась смелости попросить отца отвезти её обратно. Всего на день. Чёрт возьми, она согласна была даже на один проклятый час! Его реакция испугала её, она никогда не видела, чтобы её всегда спокойный и рассудительный отец так злился. Он пространно объяснил что с ней происходит, сказал, что со временем она выбросит это наваждение из головы и не спускал с неё глаз так долго, что спустя время это уже стало привычным. Спустя два года отца не стало. И с тех пор она только теряла. Казалось, чем сильнее ей хотелось семью, тем быстрее она сводила себя и своих мужчин с ума. Несколько коротких романов, где она никак не могла избавиться от знакомого ощущения неправильности и сбегала, оставляя ухажёров в растерянности. Потом был Костя Изосимов - её первый и официальный муж. Их ребёнок, которого она потеряла от стресса после его суицида. Маленькая жизнь, которой она расплатилась за то, что была слишком самоуверенной. Самая большая потеря, боль от которой оказалась сильнее горя по отцу и погрузила её в личный Ад на долгие годы. Был ещё один брак. Гражданский. Где она снова поплатилась за то, что доверилась не тому человеку. Он казался ей сильным и твёрдым, но её Огонь напугал его до такой степени, что он боялся к ней прикоснуться и сгореть. Церковь стала ему вторым домом, а религия была третьей лишней в их отношениях до тех пор, пока её силы это терпеть не кончились. И ещё, и ещё, и ещё. Десять с лишним лет неудачных попыток стать счастливой, прежде чем пришла мысль, что, возможно, ей это просто не дано. Но год назад ей приснился сон. Она увидела своего нерождённого сына - мальчика с яркой улыбкой и тёмными глазами. А спустя короткое время она встретила Влада, такого же молодого, темноглазого и смешливого, каким мог бы вырасти её собственный ребёнок. Он не только вернул в её гулкую от пустоты реальность хаос жизни, но и принёс с собой тот самый едва уловимый запах хвои и кедра, который заставил её сердце снова пропустить удар. Потерявшаяся в воспоминаниях о собственном горьком прошлом, Ангелина не осознавала, что именно из этого рассказала Максиму, и произнесла ли хоть слово вообще. Но в какой-то момент его мягкий голос выдернул её из тяжёлого тумана. Он просил её сосредоточиться на нём и неожиданно для себя, Ангелина оказалась словно посреди глаза урагана - бушующие эмоции никуда не делись, боль прошлого не растворилась как по щелчку пальцев, но его сухая и крепкая ладонь, невесть как оказавшаяся поверх её пальцев, будто заземляла её, заставляя мир затихнуть. И в тишине смолкших голосов разума и воспоминаний, Ангелина, наконец, услышала как зовёт её то самое чувство, которое уже однажды требовало вцепиться в свой якорь и никогда его не отпускать. Максим крепче сжал её запястье и погладил пальцами точку пульса, заставив Ангелину снова всхлипнуть от желания поддаться его спокойной силе. Он не могла себе этого позволить. Она знала это, но... - Отведи меня в постель, Макс, я прошу тебя. Губы дрожали, когда она выталкивала из себя эти тяжёлые, колючие слова - крик её вымерзшей от холода потерь души. Левин уставился на неё широко распахнув глаза, но Ангелина не дала ему ей возразить, она просто не перенесла бы отказа в этот момент. - Мне это нужно. Ты мне нужен. Пожалуйста, заставь всё это уйти! Он поднялся из-за стола и потянул её за собой раньше, чем новая слеза успела скатиться с её щеки. - Знаешь, я не против, если все наши "нам надо поговорить", будут заканчиваться вот так. - пробормотал Максим, поцеловав Ангелину в макушку и спрятав сытую ухмылку в мягком шелке тёмных волос. - Ммм... - полусонно мурлыкнула она, лениво пошевелившись в его объятиях и крепче прижав к своей груди обнимавшую её руку. - Не блуда ради, здоровья для? Она была спокойна, довольна и расслаблена. Так, как ей редко удавалось чувствовать себя. Максим согревал её не только своим телом, она чувствовала его живое тепло и изнутри, оно будто заливало её от головы до кончиков пальцев на ногах и Ангелина едва ли не жмурилась как разомлевшая от солнца кошка от того, насколько это было приятно. - Да как-то поздновато думать о блуде на пятом-то десятке. Хочется уже какой-то стабильности что ли. Ну вот, стоило только подумать, что суть её истерики до него всё-таки дошла, как Максим снова спускал её с небес на землю. Ангелина тихо вздохнула. - Ты опять за своё? Я думала, ты понял, что я не создана для стабильности. - И это говорит женщина, едва не выскочившая замуж. - беззлобно фыркнул Максим где-то над её макушкой. - Это другое! Она недовольно поморщилась и решительно выбралась из тёплого кокона мужских рук. Но стоило ей сесть на постели, как Максим схватил край простыни, которой она прикрывалась и повалил обратно себе на грудь, снова крепко спеленав, чтобы не дёргалась. - Так объясни, в чём другое. - его голос по-прежнему звучал ровно, но Ангелина уже научилась слышать особые оттенки в бархатистом тембре. - Почему ему ты сказала "да", а мне готова отказать во всём, что за пределами постели. - Тебе мало сухой статистики исхода моих отношений с мужчинами? - хмыкнула она, смирившись с тем, что намертво прижата к мужской груди. - И как в эту статистику вписывается твой третий брак? - Мои отношения с Вадимом с самого начала были другими. Более безопасными в том плане, что я никогда не была в него влюблена, просто заинтересована. - вздохнула Ангелина. - Решила, что так проще и оставалась надежда, что это сработает. Он красиво говорил, мило ухаживал и я подумала, почему бы и нет. Это была не вся правда, но ему не стоило знать, как она растерялась, когда однажды почувствовала от Влада тот самый полузабытый запах. До этого момента таинственный Николаич был всего лишь безликим именем из городской жизни Череватого. А после, она, как настоящая женщина, совершила кучу глупостей и приняла целую череду неверных решений вместо того, чтобы просто попросить Влада о нужной ей встрече. - Звучит не слишком романтично. Она не поднимала голову, чтобы увидеть выражение лица Максима, ей было достаточно нажима его пальцев, чтобы понять насколько ему не нравится такое слышать. Но он сам поднял эту тему. Снова. И она не понимала, что с ним не так. Она предлагала ему отношения без обязательств - всё же секс был действительно хорош, чтобы от него отказываться - и считала, что любой мужчина ухватился бы за возможность приятно провести время без лишней драмы. - Я наелась романтики по самую макушку. - чуть более холодно ответила Ангелина. - Ты говорил про стабильность. Что ж, у каждого она своя. Для меня это разница между тем, что я хочу и тем, что могу себе позволить. Он издал неопределённый звук, будто верил ей через слово, а потом уточнил: - И с какого конца этого уравнения я? Хочу или могу? Она вполне могла солгать и предоставить ему решать что с этим делать. Но себе врать смысла не было - Максим никогда не находился между скобками "могу", он ещё до их первой встречи спустя двадцать лет прочно обосновался в категории "хочу" и этим заставлял Ангелину брыкаться и вопить от страха. Она очень устала терять и не хотела новой боли. Было разумнее снова посадить под замок свои желания и просто игнорировать животное притяжение к этому мужчине. Но разумнее не значит проще. То, о чём Максим рассказал ей сегодня, в очередной раз опасно расшатало прутья золотой клетки вокруг её сердца. Она знала про свою связь с ним, всё-таки не была так уж глупа, чтобы не связать два и два. И всё же. Могла ли эта тоска быть не просто связью между её магической сущностью и его Даром, а настоящими узами, которых ей не хватало, чтобы чувствовать себя достаточно в безопасности, чтобы отпустить страх и позволить себе любить? И не поздно ли было для этого теперь? Он выдержит опасную силу её Дара, она не сомневалась в этом. Он и Влад были в коротком списке тех, кто способен не только видеть огонь её сущности в покое, но и мог прикоснуться к нему без того, чтобы она сожгла их дотла. Максим, тот вообще умудрился держать её пламя в своих руках, и Ангелина вряд ли будет когда-либо готова рассказать, как тряслась от ужаса внутри себя, когда в первый раз увидела огненные язычки на его ладони. Может действительно стоило трезво посмотреть фактам в лицо? Она не готова была назвать это любовью. Пока ещё нет. Но она хотела этого мужчину, она скучала по нему и всё, через что она прошла в своих неудавшихся отношениях сводилось к тому, что она искала не то и не с теми. Чтобы принять решение, было достаточно задать себе один-единственный вопрос и ответить на него быстро и без раздумий: готова ли она вот прямо сейчас выбраться из постели и оставить этого мужчину позади? Нет. И хотя ей не доставало уверенности в том, что на этот раз она поступает правильно, но поглубже зарываясь в объятия Максима, Ангелина положила голову ему на плечо, мягко поцеловала крепкий бицепс обвившейся вокруг неё руки и призналась себе, что готова эту уверенность искать. - Как там, говоришь, зовут твоего профессора?