Часть 14

Десять дней в больнице заставили задуматься всех - и Ангелину, и её мужчин. Не только Максим чувствовал себя взволнованным в новых для себя отношениях, Ангелина тоже не отличилась мудростью, ни как женщина, ни как ведьма. Она давила на себя слишком сильно, пытаясь за недели наверстать годы и нервное потрясение после того, как колдун так глупо подставился под удар вместо неё, только усугубило состояние и без того взвинченной колдовки. Левин мог думать иначе, но карауля его под дверьми травмпункта, Изосимова не могла не вспомнить обо всех несчастьях, преследовавших тех мужчин, кто имел неосторожность запасть ей в душу. Обычно, печальная статистика давала несчастным от нескольких месяцев до пары лет, но Максим умудрился уложиться в сраные четыре дня и поставил своеобразный рекорд, думала Ангелина, кусая нервно дрожащие губы. Тогда-то она и заставила себя сделать шаг назад и поумерила пыл своей внутренней влюблённой дурочки. Совсем сдать назад она не смогла бы, даже если бы проклятие Черной Вдовы действительно имело место быть и Ангелина с переменным успехом убеждала себя в том, что не позволять себе и Максиму привязываться вполне себе выход. Как оказалось, Максим с её логикой не согласился и просто обрушил и без того истончившиеся щиты, защищавшие здравомыслие Ангелины. Его драка с Владом только подлила масла в огонь и обоим понадобилась вся сила их убеждения, чтобы успокоить Изосимову в том, что всё в порядке и мордобой больше не повторится. И всё же, после того, как невролог решил, что больше ничего не может для неё сделать, Ангелина попросила Максима дать ей немного времени. Левин, не находивший себе места даже со всеми их ежевечерними звонками, был далеко не в восторге от того, что Изосимова планировала уехать домой, в Подмосковье, одна и на неизвестное количество дней. Она всё ещё выглядела бледной и осунувшейся, когда он забрал её из больницы, но в её глазах Максим прочёл твёрдость, которую не ощущал в ней раньше. Ангелина положила ладони ему на грудь и уткнулась макушкой под подбородок, унимая поднявшего голову зверя в заострившихся чертах лица колдуна. Она не говорила о расставании. Она просила о возможности прийти в себя и подумать. Не о том, как разорвать немыслимо перекрученный клубок их отношений, а о том, как его распутать так, чтобы не порвать ни их связь, ни собственное шаткое самообладание. Он не хотел оставаться за бортом её реальности, не после того, как увидел чего ей стоит война с самой собой. Не выпуская из своих рук, он предлагал ей самые разные способы побороть внутренний страх - от визитов к психотерапевту до колдовских обрядов. На что получил сначала не оставляющий сомнений поцелуй признательности, а потом увесистый шлепок пониже спины, запрещающий колдуну смотреть её через его Дар. Ангелина обещала, что приняла всерьёз то, о чём он говорил ей тогда и её желание пары дней полной тишины не станет их концом. Она призналась ему, что устала - физически и морально - а Москва и Анклав, их суета и шум давили слишком сильно и ей просто нужно немного воздуха и природы, чтобы набраться сил для новой битвы за свои отношения. Максим смотрел ей в глаза и нехотя признавался самому себе, что видит в них отражение собственной измотанности. Ему тоже не помешало бы немного сбавить обороты и Ангелина без лишних экивоков указала ему на это. Никакого алкоголя баров или потасовок. Сон, возможно собственная вылазка куда-нибудь в горы где-нибудь на Алтае, если график позволит. Но, главное, никакого экстрима, никаких неприятностей. - Ты вернёшься? - не совсем убеждённый и всё ещё растерянный, Максим настойчиво заглядывал ей в лицо. - Не сомневайся, - улыбнулась Ангелина и, ухватившись за дверцу такси, подалась вперёд, чтобы снова поцеловать его. Левин тихо выдохнул и стиснул зубы, когда она отстранилась, но больше не пытался оттянуть неприятный момент их нового расставания. Он проследил за тем, как Изосимова забралась в салон и сам захлопнул за ней дверь. Не было смысла протаскивать себя через все пять стадий. Результат не поменяется от того, насколько сильно он хотел, чтобы она осталась. Делая один глубокий вдох за другим, спустивший ноги с кровати Максим как мог, старался избавиться от тяжёлого послевкусия своего сна. Его нельзя было назвать полноценным кошмаром, Максим не помнил ни ужаса, ни боли, никаких подробностей, лишь понимание, что это конец и он умирает вот так, неподвижный, уставившись в голубое небо с тёмными прожилками дыма. Там, в моменте, который казался слишком знакомым, чтобы сойти за обычный плохой сон, он в последний раз закрыл глаза и его подкинуло здесь и сейчас, на кровати, в полной темноте и с острым чувством, что он не может перестать задыхаться. Максим шумно застонал и провёл подрагивающими пальцами по взъерошенным волосам, смаргивая остатки морока. Посидев ещё пару секунд он встал и, слегка пошатываясь, направился в ванную. Включив свет над раковиной, он умылся холодной водой и тяжело опёрся о края, дожидаясь, когда сердцебиение придёт в норму. Любой другой счёл бы подобное глупостью, но Максим не верил в совпадения. Он уже пережил это, когда мать в порыве отчаяния показала незавидность его судьбы. Но с тех пор многое в его жизни изменилось, и Максим надеялся уже никогда не ощутить это бессилие, потерю и онемение. Он не планировал жить вечно, его работа была опасной и непредсказуемой, но надеялся, что будущее изменилось. Он поднял взгляд в зеркало. Это ничего не значило, уговаривал он своё отражение. Никаких установок, никакой предопределённости, это просто дебильный сон. Проведя ладонью по небритой щеке, Максим прикрыл глаза, чувствуя, чего ему отчаянно не хватает, чтобы окончательно встряхнуть себя. Но... Трель его мобильника, разорвавшая тишину раннего утра в одном из спальных районов Москвы, заставила Максима снова нехорошо вздрогнуть. И дурное предчувствие только усилилось, когда, добравшись до прикроватной тумбочки, Левин увидел имя на дисплее смартфона. - Геля?! - он даже не пытался заставить свой голос звучать менее хрипло и взволнованно. - Что случилось? Он не слышал и не видел её больше недели, проявляя чудеса выдержки. Она просила его об этом и он пообещал, что будет ждать столько, сколько ей понадобится. Но сегодня было просто не то грёбаное утро, чтобы он мог понадеяться, что её звонок в такую рань простое совпадение. - Приезжай, - раздался спокойный и твёрдый ответ на том конце линии. Это ни капельки не вернуло Максиму самообладания. - Ты в порядке? - забеспокоился он. - Да, просто не спится, - он прислушивался, но она действительно звучала нормально. - Если хочешь, приезжай. Он моргнул в недоумении, но всего лишь на мгновение и не позволил себе задуматься над этим дважды. Он хотел её прямо сейчас и что бы не заставило её прервать молчание на самом деле, она дала ему повод. Дарёному коню в зубы не смотрят. - Сейчас четыре утра, Пёрышки... Уверена? - Твой кофе будет горячим. Да. Конец октября за пределами каменных джунглей Москвы был раскрашен всеми оттенками золота и пах влажной землёй и прелыми листьями. Погожих дней становилось всё меньше и когда Максим припарковался возле нужного дома, хмурое утро проливалось мелким и холодным дождём. Заглушив мотор, он устало вздохнул и поморщился, потирая ладонью лицо. Ему хотелось бы быть в более приподнятом настроении, но головная боль после пары не самых хороших ночей только усилилась раздражением от недосыпа и тяжёлое ощущение, поселившееся за грудиной несколько часов назад, не желало растворяться. Ангелина не заслужила видеть его таким, но он ждал её звонка все эти дни и приехал бы за ней даже если бы весь мир его ненавидел. Она встретила его на крыльце и Максим поражённо хмыкнул, действительно увидев дымящуюся чашку в её руках. Ангелина улыбнулась ему в ответ и не отводила взгляд, пока он шёл к ней и поднимался по ступеням. Умытая, с небрежным хвостом, переброшенным через плечо и в мягком пуловере - от неё веяло теплом, согревавшим его изнутри без единого касания, от одного только взгляда и присутствия. И Максим прочувствовал момент, когда стало легче. Он не сводил с неё глаз пока между ними почти не осталось места, а потом забрал протянутую чашку и не глядя поставил её на широкие перила. Взгляд Ангелины неуловимо быстро потемнел, а маска безмятежности на лице треснула всего за мгновение до того, как Максим потянулся к дрогнувшей улыбке. Ангелина с готовностью обняла его за плечи и тихо пискнула от неожиданности, когда крепкие руки жадно притиснули её к мужской груди. - Привет, - выдохнула она ему в губы и в следующую секунду мир вокруг перестал существовать. Максим ещё ни разу не был здесь, он с любопытством оглядывался по сторонам, когда Ангелина завела его внутрь. Разницу между её домом и московской квартирой Анклава не нужно было искать по углам небольшого одноэтажного строения всего в пару комнат, та бросалась в глаза и ощущалась в напоенном тёплыми ароматами воздухе. Здесь жили, этому месту принадлежали и каждая деталь была на своём месте. Даже огромный тёмно-синий угловой диван, на который Ангелина усадила своего гостя, был отражением внутреннего мира хозяйки, с пледом, небрежно закинутым на спинку, парой подушек в модном стиле и мягкой плетёной корзиной, из которой торчали спицы, воткнутые в клубок цветной шерсти. Максим не удержал ухмылки, выгнул бровь и Ангелина в притворном раздражении закатила глаза. - Знаешь, рукоделие полезно для мелкой моторики, - фыркнула она, заталкивая корзину в дальний угол и устраиваясь поудобнее рядом с ним. Поджав под себя ногу, Ангелина, развернулась, приглашающе шевельнула кистью и Максим с удовлетворённым вздохом опустил гудящую голову на её бедро, обтянутое мягким флисом свободных домашних штанов. Это до сих пор поражало Левина - как им без лишних слов и движений удавалось так быстро становиться удобными рядом друг с другом. Он очень соскучился по Ангелине, по её теплу и близости, но это чувство уюта вытеснило все остальные желания, стоило только ей коснуться ладонью его головы и зарыться подвижными пальчиками в его волосы. - Как прошла твоя неделя? - Максим уставился ей в лицо вот так, снизу вверх, без стеснения и с удовлетворением подмечая едва заметные изменения в лучшую сторону. Ангелина могла и не отвечать, он без слов видел, что время вдали от города и суеты пошло ей на пользу. Она больше не выглядела измотанной и её энергия снова ощущалась цельной, сильной и умиротворяющей, как спокойное течение реки. - Видимо, лучше, чем у тебя, - рассеянно ответила колдовка, внимательно всматриваясь в черты его лица, будто что-то искала. Максим хотел было возмутиться, но вздрогнул крупными мурашками и не сдержал болезненного хныканья, когда Ангелина мягко провела ногтями по зудящей коже его затылка. Она говорила что-то ещё, но он отвлёкся, когда с присвистом облегчения выдохнул, чувствуя как напряжение медленно растворяется под мерными движениями умелых рук и уже через несколько секунд он не мог больше держать глаза открытыми. Долгожданное свидание складывалось настолько далёким от страстного идеала, каким Максим только мог его представить. Но он чувствовал себя неприкаянным с момента, как Ангелина оказалась в больнице, не находил себе места от беспокойства с тех пор, как она уехала, плохо спал последние несколько ночей и проснулся сегодня от кошмара, вымывшего из его тела последние крохи необходимых сил. Сейчас ему нужно было развалиться окончательно рядом с ней, и он позволил этому случиться просто зная, что может и Ангелина соберёт его по кусочкам обратно. - Усыпила меня? - громогласное рычание Левина, появившегося на её кухне пару часов спустя, шло вразрез с расслабленной линией его плеч и мягким выражением ясных глаз на слегка помятом ото сна лице. Ангелина лишь выгнула бровь в ответ на притворно насупленные брови колдуна. - Ты выглядел так, будто тебе это было нужно, - пожала она плечами и взялась за прихватки, чтобы вытащить из духовки противень. Запах сладкой выпечки наполнил воздух и у Максима непроизвольно потекли слюнки - Изосимова умела готовить так, что он готов был продать душу за её пирожки или борщ. - Садись уже, - кивнула она в сторону стола и минутой спустя поставила перед не скрывающим голода мужчиной исходящую паром тарелку. - Ты когда ел нормально в последний раз? - Вчера, - вздохнул Левин, благодарно улыбнувшись стоявшей над ним женщине. Она покривила губы, что-то недовольно буркнула и отвернулась, возвращаясь к духовке. - Расскажешь, почему взъерошенный такой? - минуту спустя Ангелина опустилась за стол с собственной чашкой кофе. Максим ещё пару секунд продолжал сосредоточенно работать челюстью, не поднимая глаза от тарелки. Он сам не спросил почему она так внезапно, но чертовски вовремя прервала недельное молчание по той же причине, по которой Изосимова сейчас задала ему этот вопрос. Для них обоих было уже очевидным то, что ни его кошмар, ни её звонок не были случайностью. - Просто дурной сон, - ровно ответил Левин, стараясь поверить в собственные слова. Ангелина приподняла бровь и Максим поморщился. - Гель... Дурной сон, который оставил его в таком раздрае, что его замешательство и ужас дотянулись до неё через сотню километров между ними? Как бы не так! Но он не хотел об этом говорить и Изосимова вздохнула, понимая, что ничего не добьётся. Её беспокоило состояние, в котором он к ней приехал, но без ведома самого колдуна она не могла увидеть, что ему приснилось. Поэтому ей пришлось работать с очевидным. От его головной боли у неё ныли зубы и это стало первой проблемой, с которой колдовка поспешила разобраться. Три часа крепкого сна без сновидений стали вторым этапом и то, что Максим позволил ей сделать это с ним лишь усилило её подозрения в том, что с ним не всё в порядке. И говорила с ней об этом уже не женская или ведьмовская интуиция, а та самая связь между ними, которую Ангелина училась замечать и не игнорировать все последние недели. - Как скажешь, - смиренно пожала плечами Изосимова и сделала глоток кофе. Её не задевала его скрытность, Левин имел право не обнажать перед ней душу, но было бы приятней, если бы она знала, а не догадывалась, что так выбивает его из колеи. Но их связь резонировала отголосками могильного холода и на самом деле Ангелина была бы только рада, если бы этот сон действительно был последствием обычной усталости. Она чувствовала Максима на интуитивном уровне и могла с уверенностью сказать, что там, где она нашла в себе силы перезагрузиться и отдохнуть, он не остановился ни на минуту, продолжая бешенный ритм своей жизни. Но теперь она снова была достаточно в ресурсе, чтобы уравновесить его и с теми открытиями, что сделала в самой себе, это было гораздо легче, чем когда ей приходилось жонглировать десятками собственных запретов. - Ты вернёшься со мной в Москву? - осторожно спросил Максим, нарушив повисшую тишину. Он не хотел уезжать без неё, но и остаться здесь его никто не приглашал. И глядя на колдовку исподлобья, Левин читал хмурую нерешительность, написанную сдвинутыми бровями и узкой полоской поджавшихся губ. Всю свою жизнь прожив в определённом уединении маленькой деревни, она не любила ни вечную суету и смог города, ни давление и границы Анклава и он мог понять нежелание, промелькнувшее в зелёных глазах. Сама её магическая суть - Жар-птица - принадлежала природе и воле, уже то, на что Ангелина согласилась ради отношений, было для неё сродни той самой сказочной золотой клетке. Максим не хотел видеть её снова втиснутой в узкие рамки, но его собственная жизнь тоже была важна, чтобы он мог с лёгкостью отказаться от привычных устоев. И заданный им вопрос был гораздо важнее и фундаментальнее, чем казался на первый взгляд. - Пока я должна, - вздохнула Ангелина, опуская взгляд и нервно перебирая пальцами. - Не самоё моё любимое место. Я всю жизнь имею дело с высшими и низшими силами, но столько черни видела редко. - Я знаю, - так же заёрзав, кивнул Максим. Он понимал о чём она говорит и это было такой же суровой правдой как и то, что им никогда не победить Зло, порождаемое Разломом, разорвавшим завесу реальностей много тысячелетий назад. Этот вред, нанесённый алчными умами великих колдунов и магов очень далёкого прошлого невозможно устранить, Разлом, затрагивающий все четыре мира - Навь, Явь, Славь и Правь - невозможно закрыть. Он извечен и неизбывен пока живы люди, магия и цела Земля. Южная Америка, Африка, Евразия - Разлом проходил через эти континенты, но затрагивал весь мир, раковыми метастазами опутывая страны и остальные континенты. Великая война, породившая этот раскол, была частью истории мира испокон веков и поколениями современности воспринималась уже как данность. Люди Силы, такие как Максим и Ангелина, брали своё начало из тех же тёмных времён и память предков доносила до них, что всё нынешнее неразрывно связано в единую петлю Мебиуса, как Свет и Тень. И оставалось только жить с последствиями того, что никто не в силах изменить. И приспосабливаться. На всей Земле не существовало совершенной безопасности, но были места менее подверженные влиянию Разлома или же затронутые более светлой энергетикой. Именно там селились люди, лишённые Дара и со временем их деревни разрастались в города, а те в мегаполисы. Но даже подобным местам нужна была защита и эта потребность породила Анклавы, собиравшие под своё крыло людей, наделённых сверхъестественными возможностями, которые сделали своей миссией защищать свои города от тёмных сил, проскальзывающих сквозь неумолимо истончающуюся и постоянно рвущуюся то тут то там ткань пространства-времени. Но реальность такова, что даже в самом средоточии Света всегда будет Тьма и как бы исступлённо и самоотверженно не сражались маги, колдуны и ведьмы с тенями мира Нави, его влияние не ослабевало, потому что сам человек совсем не безгрешное существо. Сколько бы не существовали люди, столько же они будут жаждать власти, богатства и могущества. И в поисках всего этого будут притягивать к себе неизбывное зло, обещающее блага в обмен на чистоту человеческих душ. Чернокнижники, некроманты, тёмные ведьмы и колдуны могли договариваться с этими тварями, заставлять их служить и подчиняться не выплачивая такую высокую цену, но не стоило обманываться, плата взымалась за всё и со всех. И пока ты платишь, ты можешь заглянуть за завесу и пользоваться дарами других реальностей даже если сам не обладаешь Силой. К сожалению, там, где сосредоточено больше всего возможностей платить, там так же сосредоточена и вся гниль и плесень человеческих страстей и желаний. И большие города, находящиеся в относительной безопасности от очевидной Тьмы и и её Тварей, расположенные на приличном расстоянии от мёртвых пустошей, окружающих непосредственно саму зияющую рану Разлома, были больше наполнены Злом, чем хотелось бы тем, кто призван был с этим Злом сражался. Москва, как один из крупнейших мегаполисов мира, не избежал подобной участи и такие люди как Ангелина или Максим, были способны видеть её разрастающиеся гнойники или тварей, паразитирующих на алчности людей. И не всегда они могли что-то с этим сделать, не всегда их помощь приветствовалась, а к советам прислушивались. Максиму, большую часть жизни прожившему в больших городах вроде Москвы или Питера, было проще мириться с подобным раскладом, а вот Ангелине - природнице по сути своего Дара - закрывать на это глаза было сложнее. Город со всей его тьмой, грязью и грехами душил её, высасывал силы и опустошал. Поэтому Левин понимал желание Изосимовой сократить взаимодействие с энергетическим вампиризмом Москвы. И это была ещё одна строчка из того длинного списка проблем и сложностей, из которых им с Ангелиной предстояло найти выход. - Но, знаешь, вы помогаете мне, - улыбнулась Ангелина, выдёргивая Левина из невесёлой задумчивости. Он посмотрел на неё и Изосимова улыбнулась. Лучики мелких морщинок, разбегающиеся из уголков её глаз, сказали колдуну, что она честна и открыта с ним. - Ты и Влад, вы делаете время и место терпимее для меня. Пока я нужна вам там, я буду рядом. Хоть в Москве, хоть в Питере, хоть у чёрта на куличках. Просто иногда мне нужно будет взять паузу и убраться оттуда. Левин медленно кивнул, давая понять, что принимает это условие и накрыл своей ладонью женские пальцы, протянувшиеся к его щеке. Он повернул голову, чтобы поцеловать её запястье, но всю интимность жеста и момента испортила фиолетовая тень, которую он заметил под соскользнувшим рукавом пуловера Изосимовой. Нахмурившись, Максим перехватил руку Ангелины поудобнее и потянул на себя. Он не церемонясь задрал рукав повыше, обнажая женское предплечье и потрясённо присвистнул, увидев огромный, на вид очень болезненный и свежий бордово-фиолетовый синяк. - Это что? - прошипел Максим, потемневшим от гнева взглядом упираясь в лицо Изосимовой. - Геля?! - Моя неуклюжесть, только и всего. Он не оставил ей и шанса увильнуть или скрыть от него правду, но это были смущение и неловкость, что он читал в её глазах и выражении её лица, а не страх или забитость жертвы внезапного насилия. Это немного успокоило Левина. Но лишь слегка. Такие травмы не возникают просто так. - Геля? Изосимова закатила глаза и мягко, но настойчиво выдернула руку из мужской хватки. Максим Левин являлся, пожалуй, единственным человеком на всей земле, кто мог вести с ней целые беседы, всего лишь произнеся её имя. Всё решали интонации и сейчас он говорил ей о том, что не слезет с её задницы пока она не объяснит чем таким она занималась, чтобы заработать такое сомнительное украшение. Раньше, она бы отшила его беспокойство фразой "это не твоё дело", но она работала над собой и пониманием, что этот мужчина имеет право совать нос в её дела. И в конце концов, в случившемся не было ничего такого, что стоило бы опасной тьмы, плескавшейся на дне карих глаз напротив. Это действительно была лишь её собственная нелепая неуклюжесть. - Я пыталась освоить пару новых трюков, - объяснила она. - Я много читала о природе моего Дара, о его возможностях. Кое-что меня впечатлило. Я решила, что не плохо бы научиться пользоваться кое-какими аспектами, которые опасалась применять раньше. - Изосимова легкомысленно пожала плечами. - Это оказалось сложнее, чем я ожидала и сохранять концентрацию, деля внимание между несколькими предметами у меня не совсем получилось. Она смотрела ему в лицо, а Максим молчал переваривая этот ответ. - Ты ударилась, - не совсем убеждённо уточнил он. - Я ударилась, - кивнула Ангелина. Он задумчиво пожевал нижнюю губу, а потом хитро прищурился. - Хочешь попробовать снова? - Что? - Вставай! - поднимаясь из-за стола, скомандовал он растерянно хлопнувшей ресницами колдовке. - Я хочу увидеть тот приём, который ты отрабатывала. Нет, даже не так, я хочу в нём поучаствовать. - Что? - Ангелина была сбита с толку его напором и не сопротивлялась, когда Левин потащил её вслед за собой. - Но я... Зачем? Нет... Макс! Время перевалило за полдень и утренний дождь закончился пару часов назад. На улице было облачно, свежо, прохладно и слякотно, однако светло и относительно сухо. Не идеально, но сойдёт, решил Максим. Отправив Ангелину на задний двор, он дошёл до своей машины, открыл багажник, покопался в объёмной сумке, которую всегда и везде возил с собой, вытащил нужное и отправился догонять хмурую колдовку. Она стояла посреди вымощенной плиткой площадки, сложив руки на груди и ёжась от осенней сырости - Левин вытащил её из дома не дав натянуть ничего, кроме домашних сапог. - Итак, что это было? - фыркнула она, постукивая пальцами по предплечьям и выгнула бровь ещё выше, увидев знакомый предмет в его руках. - И зачем тебе Мыкола? Левин усмехнулся, красуясь, покрутил своё любимое оружие между пальцев и Ангелина немного нервно сглотнула. Она не знала всей истории этой игрушки, но уже не раз видела её в деле. Шест, длинной чуть меньше чем полтора метра можно было счесть простой палкой только с первого и неопытного взгляда. Балансир был вырезан из массива дуба, считавшегося тотемным деревом Левина, а посередине - там, где колдун держал его как двуручный меч - он был обит потемневшим от времени металлом, и даже тот был не просто куском первой попавшейся железки. Нет. Это была часть древнего щита, принадлежавшего витязю-чародею, жившему сотни лет назад. И всё это делало неказистую на вид деревяшку в руках Левина грозным оружием, не только ломавшим хребты всякой нежити, но способным пробить дыру в заклятии. Колдун с удовольствием и искусностью достойной восхищения пользовался балансиром, который ласково называл Мыколой, там, где его обычных магических трюков было недостаточно. - Это была защита или нападение? - спросил Левин, разминая запястье рабочей руки. - Макс, ты серьёзно? - прищурилась Ангелина, начиная понимать, что затеял её колдун. - Ты сказала, что многому научилась, перестав воевать со своей Птичкой. - он сверкнул глазами и предвкушающе улыбнулся. - Давай, я хочу это увидеть. - Я не буду с тобой драться! - покачала головой Изосимова, однако же не могла отрицать волну азарта, поднимавшуюся изнутри её сущности. Проблема, подарившая ей злосчастный синяк, заключалась как раз в том, что бездушные, статические объекты вроде стены, дерева или камня, не могли помочь ей раскрыть весь потенциал. Они могли ей ответить лишь щепками или осколками, вроде того, который прилетел ей в руку в тот последний раз, когда колдовка отрабатывала силовые удары на стене своего сарая для инструментов. Максим, казалось, понял эту суть и предлагал самое простое решение. Однако же оно было и самым сложным. Потому что стена почернела от копоти и теперь в ней красовалась впечатляющая дыра. Ангелина не готова была проделать такую же в теле своего самоуверенного колдуна. - Со мной? - вздёрнув брови, хмыкнул Левин, а потом дерзко усмехнулся и снова подкинул балансир в воздух. - Тебе не кажется, что ты забегаешь немного вперёд? До меня вам с Птичкой ещё добраться нужно. Сначала попробуй пройти через Мыколу. Могу тебе обещать, что пробить защиту, где он будет частью, не так уж и легко. Думаешь, справишься с ним, Огненные Перышки? Он умело тормошил её задор, раздувал его как пламя своими поддразниваниями и колдовка уже чувствовала как откликается на его вызов и как начинают зудеть и покалывать кончики её пальцев. Это было очень очень соблазнительное предложение испытать в деле её новый союз с самой собой. В конце концов, использование этой мощи против кого-то, кто мог дать отпор, и было целью. Вот только на пути её единения с силой Жар-птицы стоял главный страх. - Знаешь, почему таких как я опасались до такой степени, чтобы начать истреблять? - спросила Ангелина, снова обхватывая себя руками. - Рано или поздно, в пылу битвы или по каким другим причинам, они теряли контроль над своей сущностью. И если я позволю Жар-птице взять надо мной верх полностью, я сгорю. Не физически. Я могу потеряться внутри себя, не найти дороги назад и останется только она. И поверь мне, она не ручная канарейка. Максим опустил Мыколу и посмотрел ей в глаза со всей серьёзностью, отбросив прежнюю браваду. Он подошёл ближе и, протянув руку, привлёк Ангелину к себе. Поцелуй теплом влился в её дрожащие губы и колдовка прильнула ближе, будто пыталась теплом крепкого мужского тела изгнать тот холод, что поселился внутри с тех пор, как она осознала изнанку своего Дара. - Для этого у тебя есть я, - тихо, но уверенно заявил Левин. - Знай, что я люблю тебя и буду ждать по эту сторону реальности. Ты ведь вернёшься ко мне? - Мой Прекрасный Принц, да? - мягко и с облегчением улыбнулась Ангелина. - Почему бы и нет? - ответил он на её улыбку и снова крепко поцеловал. - Запомни вкус этого поцелуя. И знай, что он будет ждать тебя каждый раз, когда ты почувствуешь, что падаешь. Ангелина смотрела ему в глаза с потрясением и целой гаммой других эмоций, написанной на лице, но воспрял духом и понял, что всё получится, Максим в тот момент, когда страх ушёл из её взгляда. Теперь там светились совсем другие искорки. И он не удержался от новой улыбки, поглаживая её затылок, когда Изосимова задрала подбородок повыше. - Правило трёх касаний? - У тебя преимущество, так что никаких серпов, веретена или ещё чего. Только ты и Птичка. - Они мне не понадобятся, чтобы выбить из тебя дерьмо, чертов колдун, - мурлыкнула Ангелина и опасно сверкнула глазами, делая шаг назад. - Ну, посмотрим на что ты теперь способна, уважаемая колдовка, - хмыкнул он и требовательно ударил Мыколой о землю, ознаменовав конец плясок вокруг да около. - На исходную!