Часть 15

Если бы существовала возможность не просто видеть, а предугадывать последствия своих поступков, мир наверняка был бы другим. Мог ли Максим знать, что своим спонтанным решением откроет путь, который многое изменит не только в его жизни? Вряд ли. Изменил бы он это, зная какой ящик Пандоры открывает? Нет. В первый день они мало что успели. Как бы не бурлил азарт в венах, очень быстро выяснилось, что устраивать спарринг в уравнении с кучей неизвестных на территории для этого не предназначенной, не самая лучшая идея. Не прошло и пары минут, как во дворах заволновались собаки - такие же чувствительные к разливавшейся в воздухе магии, как и кошки. Шум и крики - неизменные спутники любой, даже тренировочной драки, очень быстро выгнали из своих домов любопытных соседей и это отвлекало. Глядя в раскрасневшееся лицо Ангелины, Максим с досадой понял, что ничего не получится. Она отвлекалась на чужие взгляды и неутихающий лай собак и он боялся неосторожной атакой зацепить её по-настоящему. Они вынуждены были остановиться так толком и не начав, хотя воздух вокруг раскалился и будто потрескивал от магии и напряжения. Но Левин не сомневался, он на правильном пути и достойный вызов, это именно то, что нужно колдовке, раскрывающей в себе новые и волнующие грани. Изосимова только укрепила в нём эту уверенность, когда разбудила его на следующее утро и с горящими от нетерпения глазами рассказала, что знает неплохое и спокойное местечко недалеко за своим селом, где они уж точно никому не помешают. У Максима не было права отказаться, он весь остаток прошлого дня наблюдал за тем, как странное беспокойство держало колдовку в не слишком приятном напряжении, от которого она кусала губы и никак не могла найти себе место. Эта нервная энергия, так и не получившая должного выхода, копилась и нарастала, ей нужно было дать выход; Максима не прельщала перспектива увидеть последствия такой нереализованности в большей степени как колдуна, а не мужчины. Поэтому он дал поднять себя с постели, хотя рассвет за окном едва окрасил небо в светлые тона, и покорно вёл машину туда, куда указывала ему сидящая рядом колдовка. Путь на колёсах и пешком через чащу занял минут 40 и Левин успел взбодриться, выпить кофе в термокружке, которую вручила ему Ангелина прежде чем, сонного и ещё плохо соображающего, вытолкать из дома. Это позволило ему по достоинству оценить уединение и отдалённость небольшой поляны, на которую Изосимова его привела. Обдумывать то, что они собирались сделать пришлось быстро. - Снова будешь со мной нежным, милый? - улыбнулась Ангелина, вставая напротив него, и весело сверкнула глазами. Теперь, когда они были вдали от цивилизации и на километры вокруг не было ни одного человека, она могла отпустить всё то, что не давало сконцентрироваться вчера, когда колдун давил её далеко не самыми сильными щитами из своего арсенала. Но даже они обернулись болезненными тычками и уколами, пусть и не оставили видимых следов на её теле. Самооценке на пользу такая уязвимость не пошла и Ангелина сгорала от нетерпения взять реванш. Её пальцы знакомо подрагивали и маленькие искорки, отскакивавшие от фигуры, то и дело сменялись язычками яркого пламени, облизывавшими кожу и волосы колдовки. Максим улыбнулся такому откровенному нетерпению, но предостерёг: - Не напрягайся, Геля, задача стоит определить твои границы, а не уложить тебя на лопатки в первом же раунде, - ткнул он Мыколой в сторону её игривого энтузиазма. Даже тех коротких минут, что они смогли позволить себе вчера, колдуну хватило, чтобы почувствовать ту мощь, которая таилась за пока ещё неуклюжими взмахами женских рук и светилась за зеленью сузившихся от настороженности глаз. Он верил, когда колдовка найдёт в себе необходимую золотую середину, это будет по-настоящему завораживающе. Ангелина кивнула без грамма фальши. Она уже давно пережила в себе порывы кичливой юности и понимала, что не стоит сломя голову прыгать в пропасть неизвестного. Даже если за спиной есть тот, кто сделает всё, чтобы её поймать. Удача улыбается храбрым, а не безрассудным. - Я помню своё стоп-слово, - озорно улыбнулась она и подмигнула в ответ на дрогнувшую хватку подавившегося вдохом Максима. Дождавшись от него знака, Ангелина на секунду прикрыла глаза, нащупывая связь со скрытой частью своей души. Она открылась ей, и в тот момент, когда её щит, пронизанный огненными прожилками воли Жар-птицы, столкнулся с доминированием, направленным через рабочий балансир колдуна, мир для колдовки заиграл новыми красками. Левин с уверенностью мог утверждать, что за несколько минувших с тех пор дней испытал один из самых захватывающих опытов в своей жизни. Он сделал своим кредо сражаться с разными порождениями магии и ради победы не гнушался пользоваться не самыми светлыми или правильными силами. Но чистый огонь Ангелины Изосимовой, который от тренировки к тренировке разгорался всё ярче и растекался по её телу жидким смертоносным одеялом, по-настоящему завораживал колдуна. Учась на своих ошибках, спотыкаясь, но никогда не падая, колдовка очень быстро вошла во вкус власти и вот уже Максиму приходилось прилагать усилия, чтобы удержать вокруг себя отчаянно трещавшие щиты. Но даже проиграть ей колдун посчитал бы за честь, потому что это было красиво, мощно и ставило на колени в самом хорошем смысле. Максим был уверен, что ещё долго и с приятной дрожью будет вспоминать как заканчивались их самые яростные схватки - отблески пламени, вытеснявшие зелень радужки, плавные движения кружившейся в опасном танце женщины, тяжёлое и глубокое от усилий дыхание, флюиды её властности, целостности и свободы, всё это было сродни мощнейшему афродизиаку, которому было практически невозможно противостоять. Когда притяжение и гравитация сводили их вместе с силой столкновения звёзд, а прикосновения друг к другу меняли интенсивность и обжигали уже совсем другим огнём, они не вспоминали ни о скромности, ни об удобстве. Лес вокруг становился стенами, сторожившими звуки их удовольствия, а брошенный на землю плед служил самой лучшей постелью. Но как бы ему не хотелось, чтобы Ангелине в их импровизированном обучении было достаточно его одного, Максим быстро понял, что для него, как колдуна, есть ноты, которые он не может взять, чтобы позволить ей отточить все специфические грани своего Дара. Ангелина оказалась предсказуемо хороша в попытках избить его. Она изучала его с такой же внимательной жадностью, с каким интересом сам Левин подмечал её новые уловки. Один трюк мог бы сработать с ней дважды, но не более и тогда приходилось выкручиваться уже самому колдуну, чтобы поберечь своё самолюбие и не подпустить ведьму на расстояние, превратившее бы два огненных касания в три. С каждой такой умело направленной атакой Изосимова вынуждала Левина усиливать свой натиск и действовать менее благородно, но у любого такого удара были чётко очерченные границы и необходимость их соблюдать, но при этом оставаться на шаг впереди серьёзно испытывала его собственную силу воли. Её контроль над Жар-птицей был в стадии сырого становления и такой диссонанс между тем, что Левин мог себе позволить, а она противопоставляла ему, однажды закончился тем, что в пылу схватки Ангелина настолько потерялась в цели достать его, что даже не заметила, как проломила защиту Левина всерьёз и едва не взорвала Мыколу в его руках, что было бы равносильно маленькому землетрясению. По чистой случайности балансир лишь на секунду вспыхнул и треснул, но из самого колдуна выбило дух настолько, что он оказался на земле, впечатляюще приложившись спиной о ближайшее дерево. Триумф в отливавших золотом глазах не сразу сменился привычным цветом и паникой отрезвевшей Ангелины и то, как её трясло от испуга ещё несколько часов, заставило Максима посмотреть правде в глаза. Существовали тени и полутона, с которыми он не мог помочь так, чтобы это не навредило бы ни ему, ни ей. Он не мог позволить Ангелине осторожничать, в определении своих возможностей, её симбиоз с Жар-птицей должен был развиваться во всех направлениях, а страх мог изуродовать и погубить эту связь. Требовался более безжалостный и коварный противник, который позволил бы Ангелине не только по-настоящему атаковать, но и вынудил бы изощрённо обороняться. Выбор был сильно ограничен секретностью, но к счастью, на их стороне был один из самых перспективных чернокнижников Москвы. Пусть и не без опаски, но Максим понимающе усмехнулся, увидев, каким азартом заблестели тёмные глаза Влада и зловеще-предвкушающей стала его улыбка, когда тот понял насколько интересный вызов Птичка Ангелины может бросить пределам его власти над Толиком. Новый этап тренировок в лесистом подбрюшье Подмосковья обещал стать интересным, но заставил серьёзно вспотеть обоих. Череватый должен был быть предельно осторожен в том, что делает и какие силы натравливает на Ангелину. Ему в самую последнюю очередь хотелось навредить ей или огрести проблем от своих потусторонних помощников, когда он жёстко одёргивал обманчиво ослабленный поводок. А Изосимова училась направлять силу своего огня, концентрировать её и отмерять для точечного удара и почти хирургической точности в противостоянии силам, у которых не было проблем с тем, чтобы свернуть ей шею, если Влад вдруг непростительно зазевается. Но поле боя, в которое они трое превратили некогда мирную прогалину в густой роще, стало отличным полигоном для того, чтобы не только научиться чему-то новому, но и почувствовать каково это - чувствовать силу и присутствие друг друга на уровне интуиции. Осознание, что ей по силам жить в мире с тем, что раньше отравляло её изнутри, не могло не отразиться на том, как сейчас Ангелина ощущала себя и воспринимала мир вокруг. Это не случилось за один день, но вскоре стало очевидным всем, у кого были глаза и хоть толика эмпатии - чем быстрее Изосимова приходила в гармонию с самой собой, тем сильнее расцветала её внутренняя красота и женская сила. Знание о том, что она достаточно сильна, чтобы позволить себе больше, Ангелине невероятно шло. Воинственность сменялась уверенностью в себе, чуть иначе расправлявшей её плечи и приподнимавшей глаза и подбородок выше. Суровая линия плотно сжатого рта всё чаще смягчалась улыбкой, задиравшей уголки её губ, делая заметнее красивые ямочки на щеках. Во взгляд просачивалось больше открытости, смешинок и хитрых искорок. С новой лёгкостью равновесия, менявшей саму её походку, пришли и другие небольшие, но важные внешние изменения: каблук стал выше, наряды интереснее и смелее, укладки разнообразнее, а макияж ярче. Краски её повседневности стали насыщеннее и это не могло не привлекать внимание к её свету. После месяцев осады холодной крепости её одиночества Максим не мог пропустить или не почувствовать всю важность и неизбежность этих перемен. Ангелине захотелось нравиться не только самой себе и своему мужчине, но и получить внимание и признание от других. Круг её общения никогда не ограничивался только им или Владом, но был предельно узок, и когда Ангелина обрела уверенность в балансе своих сил, её социализация стала первым изменением, которое бросалось в глаза. Больше не скрываемая за молчанием эрудиция, смелые эксперименты в практике, работа с нетипичными артефактами и твёрдость отстаиваемых позиций и решений - это не могло не обратить на неё заинтересованные взгляды как внутри Анклава так и за его пределами. К сотрудничеству с Изосимовой всё чаще проявляли интерес экстрасенсы, которые, казалось, привыкли не замечать таких как она или откровенно критиковали методы работы, схожие с её стилем. Вовлечённость в ритуалы других, приглашения на разные тренинги, встречи или желание просто выпить кофе или чего покрепче в компании новых знакомых стали почти обыденностью для Ангелины, под которую уже именно Левину приходилось подстраиваться, потому что город и работа на Анклав неизменно требовали своё. И хотя ему нравилось то, что Ангелина больше не сгибалась под тяжестью своих комплексов, Максим солгал бы, если бы сказал, что его полностью устраивало, как стремительно развивались события. И дело было не только в предсказуемости сплетен за спиной или его ревности из-за резко увеличившегося мужского внимания в сторону раскрывшейся женственности его возлюбленной. Шепотки женской зависти Левина волновали мало, а за неуместный комментарий или заинтересованную ухмылку вслед Изосимовой Максим был вполне в своём праве дать по щщам зарвавшемуся придурку и никто бы его за это не осудил. Но шестое чувство, редко подводившее колдуна, говорило, что всё меняется слишком быстро - пружина событий разворачивалась с невероятной скоростью и это был лишь вопрос времени, когда очередной виток встретит препятствие, которое изуродует их новую реальность. Звук их шагов отражался от стен пустого коридора и Ольга Якубович морщилась от того, как стук её каблуков напоминал стремительный бег. Она не привыкла кого-то догонять и сейчас её раздражение быстро перерастало в злость на мужчину, в чью спину она смотрела. Его явно не волновали ни их сорванная встреча, ни она сама, он широкими шагами двигался вперёд и толкнул нужную дверь с таким усилием, что та могла легко слететь с петель от силы его ярости. Ольге пришлось выставить вперед руку и придержать летевшую ей в лицо дверь, а Максим Левин уже стремительно ворвался в то, что творилось в кабинете, непривычно многолюдном в такой поздний час. - ...я не знаю, о чём нужно думать, чтобы рассматривать её как-то иначе, чем реальной опасностью для людей! Как с ней можно работать, если она не желает никого слушать? Это не... Яростная жестикуляция Олега Шепса оборвалась и он замолк на полуслове, когда не только само присутствие, но и потрескивающая от статического электричества аура Максима заполнила всё вокруг, обращая на себя внимание. Левин подошёл ближе, ничуть не смущённый тем, что взгляды разной степени хмурости и недовольства были сейчас направлены на него. Он оглянулся вокруг, нашел глазами бледную Ангелину, стоявшую чуть поодаль от братьев Шепс и Башарова, встретился взглядом с мрачным как туча Череватым за её плечом, чьи нахмуренные брови и сложенные на груди руки были лишь малым отражением его собственного настроения. - Как быстро разносятся новости, - Александр Шепс почти лениво опёрся бедром о стол руководителя, хмыкнув от беспардонности вторжения незваного гостя. - Если они ожидаемы, то да, - Максим сузил на него глаза, но тут же отвернулся, снова бросая взгляд на неподвижную фигуру Изосимовой. Она даже не изменилась в лице и не проронила ни звука при его появлении. Максим был уверен, что замолчала Ангелина уже некоторое время назад и почти никто в комнате не осознавал, насколько это было опасно. Зелёные глаза, которые Изосимова подняла на него, были того самого малахитового оттенка, который лишь подтверждал, что она в шаге от того, чтобы всё вокруг сейчас обратилось в пепел. Влад застыл рядом с ней холодной мраморной статуей напряжения, и сквозь собственное раздражение Череватого Максим видел его усилия не дать Ангелине разнести окружающее в щепки. Башаров был хмур, Шепсы злы, но из всех, кто так или иначе был причастен к случившемуся этим вечером, только Левин и Череватый понимали, насколько важно в первую очередь увести отсюда Изосимову, а только потом начинать выяснять отношения. - Максим Николаевич, что вы здесь делаете? - сурово хмурившийся Башаров окинул недовольным взглядом вторгшегося в их разбор колдуна. - А чего вы ожидали, Марат? - снова хмыкнул Александр, складывая руки на груди и поудобнее усаживаясь на краю его стола. - Он всегда где-то поблизости, когда дело касается её. - И это даже к лучшему, - всё ещё распалённый злостью, Олег обжёг Левина взглядом светлых глаз и желчно добавил, - будет интересно послушать его мнение о том, почему его... - младший Шепс скривил губы, проглотив вертевшийся на языке эпитет, но не озвученное "подружка" отчётливо повисло в красноречивой паузе, - Ангелина Юрьевна к своим годам всё ещё не научилась держать себя в руках и прислушиваться, когда ей что-то говорят! В воздухе отчётливо завоняло тлеющими углями и это не только заставило стискивающего зубы Влада уже откровенно положить ладони на предплечья дёрнувшейся Ангелины, но и поторопило Максима. - Хочешь услышать что я скажу? Без проблем. - спокойно выдержав сверлившие его любопытные взгляды, Левин с напускной беспечностью засунул руки в карманы и склонил голову на бок. - Но сначала я прошу у вас, Марат, разрешения на то, чтобы Влад и Ангелина ушли отсюда. Они явно уже рассказали свою точку зрения и вряд ли вы услышите от них что-то другое. И пока Марат Башаров думал над его просьбой, Максим бросил новый взгляд на почти слившуюся воедино пару. И если застывшие черты лица Ангелины не отражали того, о чём она думала после его появления, тёмные глаза Влада светились пониманием и благодарностью. - Я против, - покачал головой младший Шепс, слишком воинственный, чтобы осознавать, в какого опасного зверя он сейчас тычет палкой раздражения из-за своей сорванной работы. - Пусть остаётся и попробует объяснить ему, как представителю своей же традиции, что натворила! - Это не тебе решать, Олег, - жёстко оборвал его Башаров. Он кивнул Максиму и бросил взгляд на Изосимову и Череватого. - Идите. Ангелина, до утра вы свободны, но здание Анклава не покидайте. Завтра продолжим непосредственно с вами. Влад, тебя это тоже касается и до обеда жду подробный отчёт. Никаких задержек. Ангелина никак не отреагировала на это увольнение, но Влад кивнул, его руки скользнули на жёстко развёрнутые плечи колдовки, и он подтолкнул её двигаться. Ему потребовалось приложить усилие, чтобы заставить Изосимову пошевелиться, но это, всё же, удалось и Максим проводил их взглядом до двери. Он совершенно забыл про то, что Ольга увязалась следом и откровенно поморщился, заметив, с каким презрением окатили друг друга взглядами столкнувшиеся в дверях женщины. - Ольга, вам тоже нечего здесь делать, - властно указал ей на выход Башаров и Якубович, явно до этого не собиравшаяся никуда уходить, не посмела спорить. Когда дверь за ней закрылась, Максим ощутимо выдохнул и снова обернулся к ожидавшим его слов мужчинам. В ехидном замечании старшего Шепса была изрядная доля правды, он действительно узнал о том, как и по чьей вине Ангелина вляпалась в неприятности едва у Влада появилась возможность позвонить. И теперь Левин готовился надавать по шее двум самоуверенным практикам, допустившим всё случившееся дерьмо. - Я приношу вам свои извинения, Марат, за то, что сейчас скажу, но мне очень хочется без лишних расшаркиваний побеседовать именно с нашими многоуважаемыми медиумами с завышенным ЧСВ, - процедил Левин. Он даже не стал дожидаться реакции Башарова и повернулся к братьям Шепс. Те уже выглядели голодными гиенами, готовыми накинуться на новую жертву. Максим зло хмыкнул. Пусть попробуют прожевать. - Ты явился сюда как её рыцарь на белом коне, я правильно понимаю? - сощурился на колдуна Александр. Его неестественно голубые глаза отливали холодом. - Услышал о том, что твоя принцесса в беде и судьба пострадавших от её действий людей тебя волнует далеко не в первую очередь? Левин мысленно сосчитал до десяти, медленно выдохнул, сбрасывая лишнее напряжение и только после этого заговорил: - Я вот что хочу понять, господа Шепсы, вы чем думали и чего ожидали, потащив её и Череватого на свою тусовку? - Максим старался говорить медленно, пряча за ровным тоном сильное желание наорать на этих двоих за опасную глупость. - Я не раз предупреждал о том, что Ангелина не будет подстраиваться под чей-то стиль работы. У неё свой Дар, своё виденье и свой собственный опыт, которые не позволят ей допустить, чтобы чья-то излишняя самоуверенность переросла в ещё большую катастрофу. Об этом даже есть отдельная сноска в её личном деле, которое, я так понимаю, ни один из вас даже не открыл, прежде чем втянуть её в ваши заигрывания с Толстыми Кошельками и их прихотями. - Способность видеть чертей, бесов и проклятия у всех, кто обращается с проблемой? - презрительно фыркнул Олег. - Грош цена такому Дару! - Попридержи язык! - голос Максима опасно упал на несколько октав, когда Левин шагнул в сторону выпрямившегося во весь свой рост Шепса. - Ты говоришь не о ряженой шарлатанке или о ком-то, кто способен только Таро раскладывать. Изосимова боевая ведьма, обладающая силой, которую вам, двум сосункам, не осознать из-за собственной ограниченности! - Следи за словами, Максим! - процедил ощетинившийся гневом Александр, быстро вырастая рядом с братом. - Мы тоже не пальцем деланые и не на улице подобранные! - Парни, прошу всех сохранять уважение! - встал в центре назревающей драки Башаров. - Олег, я запрещаю тебе насмехаться над ведьмовской силой Ангелины. Это не то, что неэтично, это глупо с твоей стороны. Она прошла испытание и получила соответствующий аркан, который, как я напомню, оказался выше, чем у тех, кто в первый раз претендует на вступление в Анклав. Если бы она, как ведьма, ничего собой не представляла, её бы вообще не было здесь. Властным жестом заставив уже открывшего рот Олега проглотить своё возражение, Марат обернулся к Левину. - Максим, я в первый и последний раз закрою глаза на слона в комнате, целиком состоящего из личного и скажу, что понимаю твоё возмущение нападками в сторону Изосимовой, в первую очередь как представительницы твоей колдовской традиции и отчасти соглашусь с твоим предостережением. Но не будем сбрасывать со счетов и то, что мы все сейчас здесь не просто так. Случился инцидент, пострадали люди, её вина очевидна и у этого есть и будут последствия. - Марат, я понимаю, что то, что случилось, очень серьёзно и не пытаюсь тут снять с Ангелины её часть вины за произошедшее, - объяснял ему Левин. - Я лишь хочу донести до вас и до них, - он небрежно отмахнулся в сторону Шепсов, - что этого удалось бы избежать, если бы господа Шепсы последовали своему же собственному совету и к Ангелине, Владу и их предостережениям относились серьёзно, а не пытались высмеять! - Никто не пытался её высмеять! - горячился Олег, снова выступая вперёд. - Она не единственная сильная ведьма в этом Анклаве. Мы работали со многими. Наравне работали, так же как и с ней! И нашей целью было увидеть сможем ли мы сотрудничать без конфликта интересов. От Максима не укрылось, как откровенно Олег ушёл от ещё одного личного слона в комнате, сосредоточив свой гнев лишь на Ангелине, после предостережения Влада вмешавшейся в ход инициированного им ритуала вызова. Левина бы даже позабавило это, если бы для нападок тот бы выбрал кого-нибудь другого. Впрочем, у его старшего брата не было проблем с тем, чтобы не быть аккуратным с очень запутанным клубком отношений Олега и Влада. - Очевидно, её метод мало отличается от того, что делает Череватый, - фыркнул Александр. - Видеть чернуху там, где её нет и пытаться навязать помощь тем, кто её не просил большого ума не надо. - он поморщился и надменно сузил глаза. - И вся эта несдержанность закономерно закончилась бесконтрольным выплеском сырой магии и человеческими жертвами. И если от Череватого подобного можно было ожидать, то от такой, как ты говоришь, умудрённой жизненным опытом колдуньи хотелось бы большей сдержанности, знаешь ли. - Я смотрю, вы меня совсем не слышите, да? - Максим начинал опасно злиться. - У всех разная глубина Дара. И если кто-то может видеть только одну грань, это не значит, что другой не существует. Вы медиумы, проводники слова мёртвых, это достойно уважения, но не смейте принижать то, что кто-то способен видеть что-то большее там, где вы не можете сделать того же! Бесы, одержимости, проклятия и порча - всё это есть и никуда не денется от того, что вы это отрицаете! Я, Ангелина, Влад - мы способны это увидеть и почувствовать. Вы - нет, так просто смиритесь с этим! У вас своя сфера деятельности, и чего я не пойму, так это какого хрена там понадобились Изосимова и Череватый, если вам чужды их виды практик?! Вы, блять, два брата-акробата - один Лом, другой Лопата - привели ведьму и чернокнижника на пафосную тусовку богатых и знаменитых, большинство которых заключили не одну сделку, и ожидали, что она пройдёт мимо бесов за их плечами, будет улыбаться и у неё не возникнет проблем с опасными последствиями того ритуала, в который вы их втянули на потеху публике? Серьёзно? - Ничего из этого её самодеятельность не оправдывает! - голос Александра тоже взлетел на несколько неприятных нот. - Вика тоже ведьма, но она же... - Не вмешивай сюда ещё и Вику! - прогремел в ответ Максим. - Райдос выросла в подобном городе. Она ещё до своей инициации научилась поворачиваться спиной к определённым моментам. Ангелина же с самого рождения жила в условиях, в которых вы двое сдулись бы очень быстро! Она деревенская колдунья и выросла там, где с нечистью договариваются или же уничтожают, а не мило улыбаются ей в рожу! - Парни, угомонитесь! - снова вмешался Башаров, уже откровенно распихивая едва не сошедшихся нос к носу мужчин. - Максим, ты прав в том, что мне нужно было подумать и многое учесть, прежде чем санкционировать этот выезд. Но и нелёгкий жизненный опыт не повод действовать на эмоциях без необходимой оценки последствий. Ангелине нужно уметь сдерживать себя и следить за тем, что она делает и говорит. Она больше не на периферии, она в городе, где действительно нужно уметь оставаться слепой и глухой к чему-то. Ей следует научиться ладить с людьми, которые в некоторых случаях действительно могут знать обстановку лучше неё. - Работать с ней? - снова фыркнул Олег. - Да никто в здравом уме после такого не будет работать с этой высокомерной несдержанной истеричкой! Я сомневаюсь, что найдётся хоть один ковен, который примет её! - Значит, она будет работать подо мной! - парировал ему Левин. - Я приму её и направлю её умения туда, где они принесут настоящую пользу и не будут лишними и нежелательными! - Правда? - приподнял бровь Александр и насмешливо усмехнулся, задирая подбородок. - Я что-то не припомню тебя во главе ковена, чтобы ты мог давать такие высокопарные обещания. - Максим, я понимаю твою горячность, но Саша прав, у тебя нет ковена, чтобы решать что-то подобное, - нахмурился Башаров. - Значит будет, - процедил Левин. И его даже не задела лёгкость, с которой он сейчас принимал такое важное решение. - Это не шутки, Максим! - уже жёстче оборвал его Марат, сурово сдвинув брови. В застывших чертах его лица проступил гнев. - Когда тебе было предложено возглавить ковен Даши после его смерти, ты отказался наотрез и нам пришлось расформировать его. А теперь ты заявляешь, что хочешь свой собственный? Это, что, шутка какая-то? - Вот именно Марат, я хочу свой собственный, - покачал головой Максим и ничто внутри него не взбунтовалось против этого желания. - Я бесконечно уважаю память Даши, но вставать во главе людей, которые привыкли работать по-другому? Это было бы глупой затеей и вы это прекрасно понимаете. Если я соберу ковен, в него войдут люди, с которыми я смогу работать и они не будут чужды моим методам и моему Дару. - Например кто? - приподнял брови Башаров, глядя на колдуна с неподдельным интересом. - Например Череватый и Изосимова, - с ехидным весельем закатил глаза к потолку старший Шепс. - В первую очередь Череватый и Изосимова, - в тон ему ответил Левин и едва не зарычал от усилия, подавляя желание, от которого чесались кулаки, стоило только Шепсам переглянуться и усмехнуться. - Это некорректно, Максим, - покачал головой Башаров. - По правилам формирования нового ковена у тебя нет прямого права выделять кого-то обособленно. Исключение можно сделать лишь в крайнем случае и для одного единственного человека. Череватый и Изосимова не равно комплект. - Давайте будем откровенными друг с другом, Марат, Влад является вашей головной болью уже сколько? Лет пять? Вы просто не знаете куда его деть, - с откровенным сарказмом указал на реальную проблему Левин. - Он слишком своевольный, чтобы подчиняться всерьёз и играть по чьим-то правилам. А Голунова достаточно умна, чтобы не пойти на поводу у ваших посулов и восхищённого блеска его глаз. - То есть ты сейчас называешь себя дураком, принимая решение позвать Влада к себе? - хмыкнул Глава Анклава, с весёлой задумчивостью потирая подбородок. - С чего ты взял, что он вообще согласится на твоё предложение? - Именно с того, что Череватый и Изосимова - одно решение на двоих, - с уверенностью ответил на это сомнение Левин. - Марат, просто признайте очевидное, с тех пор, как Ангелина здесь, она единственная, кого Череватый не просто слышит, а даже понимает, за что получает от неё честных пиздюлей. Она сможет держать его в узде и при этом не сломает. Я уважаю Влада, я работаю с ними обоими и знаю, что мы сумеем стать командой, если Ангелина будет между нами. - И ты считаешь, что узнав обо всех обрядовых, моральных и юридических тонкостях такого решения, Ангелина Юрьевна захочет стать частью ковена и ходить под кем-то? Даже если это будешь ты? - с неутихающим интересом спросил Башаров. - Прости за откровенность и недоверие, но у меня складывается другое мнение. - Захочет, - с непоколебимой уверенностью кивнул Максим. - Постойте, это вообще что сейчас такое происходит? - вмешался Александр, удивлённо разводя руками и приподнимая брови. - Как мы пришли от темы произошедшего сегодня вечером к обсуждению потенциального ковена Левина? Вместо того, чтобы думать как нам восстанавливать репутацию и решать вопрос с самоуверенностью и своеволием Изосимовой, мы сейчас говорим о том, чтобы ради неё создать целый ковен? Вы серьёзно? - А что ты предлагаешь, Саша? - обернулся к нему Глава Анклава. - Надеть на неё ошейник, наручи и посадить на цепь? - Ну, как минимум, она должна понести наказание за то, что по её вине пострадали три человека! - недоумение и неверие отчётливо светились и звучали в голосе и взгляде старшего Шепса. - И она сделает это, - ответил ему Башаров и, подняв руку, ткнул пальцем в их сторону. - Но так же хочу напомнить тебе и Олегу, что подавая заявку на выезд с ведьмой младшего аркана, вы брали за неё ответственность. Вы знали куда направлялись и с какими людьми вам предстоит иметь дело. В отличие от неё. И в первую очередь именно ты, Саша, как Глава собственного ковена, должен был просчитать её возможную реакцию и последствия воздействия её магии. Это и отличает главу ковена от любого другого его члена. Так что в сложившейся неприятной ситуации наказание понесёте вы все трое. Она - за то, что действовала слишком жёстко. Вы - за то, что вдвоём не сумели удержать всё под контролем. Поднявшийся от Шепсов возмущённый шум Башаров оборвал одним властным взмахом руки и жёстко сверкнувшими глазами. - Вы требуете, чтобы ведьма умела работать в непривычной ей обстановке, но я требую, чтобы вы тоже учились работать с непривычными вам гранями Дара! Я всё сказал! Больше не оборачиваясь в сторону закипающих от злости Шепсов, Башаров бросил хмурый взгляд на Левина. Максиму удалось спрятать свою усмешку очень вовремя, чтобы не разрушить хрупкое преимущество. Несмотря на настроение Главы Анклава, положение Ангелины было ещё слишком шатким, чтобы праздновать победу за неё. - Вопрос о твоём собственном ковене ещё не дело решённое, Максим, - твёрдо заявил ему Башаров. - Это не игрушка, чтобы поиграться сегодня и забыть завтра. Я даю тебе два дня, чтобы подумать над своим решением и прийти к нам с чётким ответом "да или нет". Левин кивнул, принимая разумность такого требования. В пылу момента он действительно мог наговорить и наобещать много, но отчитывая старшего Шепса, Башаров был прав - главенство в ковене, это не про власть. Главенство в ковене, это про ответственность. И если он действительно хочет себе Ангелину и Влада - не самых простых в общении и Силе людей - ему придётся очень непросто. - Хорошо, - кивнул всем Башаров и снова обвёл собравшихся в комнате суровым взглядом. - Итак, вас двоих я жду завтра после полудня у себя. Ангелину через час после них, - Глава Анклава обернулся к Максиму и Левин кивнул, давая понять, что услышал. - А от тебя самого, как уже и сказал, через два дня я жду рапорт. Потому что, если ты думаешь, что можно просто так бросаться такими громкими заявлениями, ты ошибаешься. Мы здесь не в детских ясельках. - Я понял, - снова кивнул Левин, действительно осознавая, что у его горячности в любом случае будут последствия. - Всем спокойной ночи, - пожелал Башаров и вышел из кабинета. Максим последовал за ним в коридор, даже не оглянувшись ни в сторону хмурых Шепсов, ни в сторону Якубович, до сих пор маячившей у двери и проводившей его внимательным взглядом. Ему нечего было сказать ни одному из них. Он шел знакомым путём вслед за стойким запахом тлеющего дерева. Подпалин нигде не было видно и это несколько успокаивало. Либо Ангелине пошло на пользу оказаться подальше от Шепсов, либо Влад сумел немного унять полыхающий внутри колдовки пожар. И то и другое было бы хорошим знаком. Первым он встретил Влада. Череватый сидел на подоконнике одного из узких окон и курил явно не первую сигарету. - Она выгнала меня, - хрипло сказал хмурый чернокнижник. - Я поговорю с ней, - кивнул этому предостережению Левин, уже прекрасно понимая, где ему искать. - Уверен, что стоит? - Влад стряхнул пепел на каменный пол и настороженно посмотрел в лицо колдуну. - Может лучше дать ей побыть одной и перебеситься? Максим подавил печальный вздох, увидев за этими словами одинокого и никем не любимого мальчишку. Сколько раз его вот так бросали одного справляться с несправедливостью и обидой внутри себя, чтобы он научился принимать боль как должное? Здесь не было вины Влада или какой-то профдеформации чернокнижника, работающего с тёмными сущностями. Это была вина людей, окружавших нуждавшегося в любви и понимании ребёнка и своим равнодушием вырастившего из него мужчину, который не привык, чтобы о нем заботились. Лена и Ангелина делали всё возможное, но им предстоял ещё долгий путь и много работы. Владу он мало чем сейчас мог помочь, но в его силах было не допустить, чтобы и Ангелина чувствовала необходимость справляться со всем навалившимся на неё дерьмом в одиночку. - Пусть лучше она наорёт на меня, чем выгорит в собственном огне, - покачал головой Максим и Череватый только хмыкнул, закуривая очередную сигарету. - Она у тебя, - устало кивнул он. - Я знаю. Запах серы и горелых спичек оказался не таким резким и удушливым, как Максим ожидал, входя в свой кабинет. Вокруг Ангелины, сидящей на софе низко опустив голову, всё ещё проскальзывали всполохи как вокруг потрескивающего костра, но были редкими и тусклыми, будто огонь умирал от недостатка кислорода. Это было плохим знаком, Максим стиснул зубы от досады и поспешил подойти ближе. - Уходи, Макс, - глухим голосом потребовала Изосимова, пряча от него лицо в ладонях и за завесой длинных прядей. - Оставь меня в покое, я сама знаю насколько виновата и не хочу сейчас ничего ни от кого слышать. - А чего хочешь? - он всё же подошёл вплотную и опустился на корточки перед сгорбленной фигурой. Максим протянул руку и поймал на ладонь тусклую оранжевую искорку, отлетевшую от пелены волос, прочёсываемой длинными и нервно скрюченными пальцами. Она даже не обжигала и быстро погасла без следа. Ничто не рассказало бы более красноречиво о том, что творилось сейчас на душе Ангелины. - Одна хочу побыть. Максим, пожалуйста! - Если бы правда хотела, не пришла бы сюда. Он знал её достаточно хорошо, чтобы не сомневаться в своих словах. Они были вместе не так долго, большую часть срока, как выяснилось, даже не совсем по-настоящему, но время не влияло на уверенность в том, что она выберет его тепло даже неосознанно и после самой кровавой потасовки. Ангелина подняла голову и посмотрела ему в лицо, будто действительно не понимала о чём он говорит. Максим постарался остаться спокойным, встречая её усталый взгляд и рассматривая опухшее от слёз лицо. Колдовка оглянулась по сторонам и сначала её скулы слегка порозовели от смущения, когда она осознала где находится, а потом Ангелина резко побледнела и сжалась в ещё более тугой комок. Принимая решение быть вместе, они договорились не выпячивать свои отношения напоказ в стенах Анклава. У Максима уже была своеобразная репутация бабника, а Ангелине, после Вадима, с лихвой хватило откровенной ереси слухов о её романе с Владом, чтобы не торопиться добавлять новые имена к спискам своих постельных побед. Никому бы не пошли на пользу такие сплетни. Совсем уж избегать друг друга в планах не было, в их связи не было ничего постыдного, но за руку их никто так ни разу и не поймал. Поэтому, осознав, что вместо того, чтобы отправиться на этажи гостиницы Анклава, она оказалась в кабинете Максима, Ангелина пришла в закономерное смятение. - Прости, я не подумала, - заторопилась она с оправданиями. - Просто пошла куда повело. Я сейчас... - Эй, перестань! - Максим перехватил её за запястья и заставил снова сесть обратно. - Повело, значит так надо было! Он сел на софу рядом с ней и решительно пресёк все попытки Ангелины отодвинуться. Она ещё пару мгновений потрепыхалась и на него даже повеяло живым теплом, но потом силы окончательно оставили её и колдовка вновь отвернулась и сгорбилась. - Они правы в том, что мне нужно было быть сдержаннее, - некоторое время спустя прервала молчание Ангелина. - Я слишком увлеклась, сначала пытаясь достучаться до этих людей, а потом решив, что имею право решать за всех. - Ну, нам на пользу такие уроки, - пожал плечами Максим. - В следующий раз войдешь в такое место с высоко поднятой головой и пониманием, что не все хотят, чтобы их спасали. - Не думаю, что мне нужен этот следующий раз, - покачала головой Ангелина и новым движением ладони зачесала назад упавшие на лицо локоны. Она смотрела куда-то на стену, а вокруг всё так же медленно оседали и гасли выцветшие искры насильно задушенного огня. Такой он уже видел её однажды, прежде чем потерять на долгие недели и сейчас это воспоминание заставило Максима похолодеть изнутри. - Гель, никто не погиб, это самое главное. Здание подлежит ремонту, пресса побесится и угомонится, подобное ведь случается не первый и не последний раз. Не нужно взваливать вину только на себя! - Из-за меня три человека попали в больницу! - её глаза снова заблестели от слёз. - Это не повод выдирать свои крылья! - жёстко осадил её Максим. - Всё могло закончиться хуже, если бы ты не вмешалась! Влад предупреждал их всех, но ёбаным Шепсам было плевать и растереть! - Ты не понимаешь, дело не только в них, - покачала головой Ангелина и снова медленным движением ладоней растёрла слёзы по щекам. - Они просто озвучили то, что мы оба давно знаем. Я никогда не подойду ни этому месту, ни этому городу. - И ты просто сдаёшься? - искренне не понимал Максим. - Вот так просто и без борьбы? - Я старалась, - пожала плечами Ангелина. - Я провела последние месяцы, пытаясь вписаться в Анклав, но посмотри, чего я добилась? У меня нет друзей, нет понимания что мне делать и что будет представлять собой моё будущее. Я только нажила себе репутацию высокомерной и заносчивой ведьмы, с которой действительно очень сложно работать. - Тогда просто вспомни ради чего ты вообще появляешься здесь! - потребовал Максим, настойчиво заглядывая ей в лицо. - Ты действительно готова всё бросить, когда прошла уже такой длинный путь? Она выглядела очень растерянной и уязвимой, встречая его полный огня взгляд. Смотрела ему в лицо и будто боялась прочесть что-то большее, чем привыкла там видеть за пределами уединения их спальни. Максим не отводил взгляд и проклинал всё на свете за то, что не мог сказать и сделать многого сейчас, в момент, когда нужен был ей больше всего. Даже у стен здесь были уши, а они так старались сберечь своё хрупкое и настоящее и быть неочевидными на виду у всех этих людей, следивших за ними во все глаза. Он действительно не считал Ангелину виноватой настолько, насколько пытались выставить её Шепсы. По сути, эти люди в больнице были в первую очередь их виной. Но у их слова был определённый вес, с которым придётся считаться и ничего ещё не кончилось только потому что Башаров симпатизировал Изосимовой. Этим проклятым вечером всеми было сказано и сделано слишком много, чтобы думать, что есть шанс замять хоть что-то. Его решение создать ковен будет рассмотрено под лупой, разобрано по кирпичикам до самого основания и подвергнуто всем сомнениям, к каким Шепсы только смогут воззвать Совет. Потому что Ангелина была не права, он за эти годы нажил себе здесь гораздо больше врагов чем одна ущемившаяся парочка медиумов. И Ангелину, как и Влада, протащат голым брюхом по раскалённым углям прежде чем он добьётся своего. Если добъётся. Пройдёт время, будут слухи, нападки, косые взгляды, которые будут испытывать их терпение и силу воли. И сильнее всего Максиму не хотелось, чтобы едва оперившаяся уверенность Ангелины в себе была сломлена чужим злословием, пока она остаётся в золотой клетке Анклава Москвы. А ему нужно, чтобы она осталась здесь, пока он не решит вопрос со становлением ковена. Иначе всё будет зря. Максим крепче сжал руками женские запястья и мягко погладил пальцами точки биения её пульса. Тонкая кожа пошла мурашками под его ладонями, взгляд Ангелины немного просветлел а бледные губы чуть дрогнули, но Максим тут же покачал головой, запрещая ей оборачивать это в слова. Он лишь подался ближе и решительно заключил её в тесные объятия, делясь таким необходимым ей теплом и позволяя Ангелине устало выдохнуть сковавшее её напряжение. - Ты просто устала, - сказал он, медленными, успокаивающими кругами поглаживая её по спине. - Я знаю каково это, поверь мне, я знаю. Мне тоже до сих пор здесь не совсем рады. Но это неправда, что ты ничего хорошего не добилась. Уже сейчас есть люди, которые тебя уважают и любят. И если ты мне не веришь, посмотри на тех, кто рядом: самый отбитый плохиш этого Анклава готов есть с твоей руки. - Ангелина издала какой-то неопределённый звук, но Максим закатил на это глаза и усмехнулся. - Я серьёзно. Прямо сейчас он сидит на подоконнике за углом и сторожит тебя как верный пёс. Пёрышки, поверь мне, уже этого гораздо больше, чем некоторые получают за годы, проведённые здесь! Ангелина медленно отстранилась от его плеча и Максим смело обнял её лицо ладонями. - Если тебе и этого мало, посмотри прямо перед собой, - тихо добавил он. - Теперь я знаю что мне делать. И я доведу это до конца, но мне нужно, чтобы ты набралась терпения! Тебя будут отчитывать, тебя будут испытывать, но мне нужно, чтобы ты осталась здесь, набралась терпения, сидела тихо и ровно до тех пор, пока я не смогу увести тебя отсюда на законных основаниях. Я не прошу тебя прогибаться под их требования, но не дай им взять над тобой верх. - Ты... Ангелина облизала пересохшие от волнения губы, но Максим снова покачал головой. - Не сейчас, Ангел, - печально вздохнул он. - Просто верь, что на этот раз я сделаю всё как надо. Ангелина прикусила нижнюю губу и опустила взгляд. Максим не мог быть уверен в том, что она поняла его, но новые легкие фиолетовые искорки, как светлячки вспыхивающие вокруг неё, унимали его тревогу. Она успокаивалась, брала себя в руки и ему сложно было описать то, насколько важным для него это было. Она снова подняла на него глаза, уже не такие пустые и мутные от боли и кивнула. Он всё ещё обнимал её лицо ладонями и Ангелина накрыла его пальцы своими. Она легко погладила их невесомой лаской, поддаваясь неизбежной слабости, но принимая требуемое обстоятельствами безмолвие. И Максим чувствовал в этот момент, как бесповоротно и крепко влюбляется в эту сильную и терпеливую женщину. Им обоим нужен был этот момент наедине, потому что неопределённость давила, силы были на исходе, а впереди предстоял нелёгкий и долгий путь. Максим хотел многого, хотел сильно, до дрожи и покалывания в пальцах, но всё, что мог себе позволить здесь и сейчас, это приблизиться к лицу Ангелины и мягко потереться щекой и носом о её прохладную щёку. Она встретила его на полпути, тепло и долго выдохнула, поборов сводящее с ума желание и уходя от опасной близости его губ и они оба сладко вздрогнули, когда в последний момент коснулись друг друга самым краешком, на волнующей грани между было или не было. - Тебе нужно отдохнуть, - уговаривал её Максим, поглаживая Ангелину где-то чуть ниже затылка и шепча в теплеющую кожу. - Я помогу тебе не думать. Просто поспи немного. Она тяжело кивнула, сдаваясь тому что он делал с ней и Максима в очередной раз как током ударило от степени её доверия ему. В коридорах этого здания и перед его обитателями она могла противостоять ему на равных и с упрямством уверенной в себе колдовки, но когда они оставались наедине, всё менялось. Медленно, но лёд отчуждения вокруг её сердца таял и Максим всё отчётливее понимал, что прав в своей догадке о том, для чего она снова появилась на его пути все эти десятилетия спустя. И на этот раз он не намерен был обманывать её хрупкую надежду. Он действительно был готов сделать всё для того, чтобы она окончательно оказалась в безопасности - там, где он мог её видеть, там, где он мог её коснуться без оглядки на других и отучить от этого веявшего холодом и одиночеством "я сама". В последний раз коснувшись раскрытыми губами её щеки - не целуя, просто лаская - Максим осторожно уложил прикрывшую веки и тяжело засыпающую Ангелину набок. Он поправил подушку у неё под головой и поднял её ноги на софу, устраивая поудобнее. К тому моменту, как он закончил стягивать с неё туфли, Ангелина уже крепко спала и Максим улыбнулся знакомым искрам-светлячкам, меняющим свой цвет от нежно-фиолетового к тёмно-синему - привычному цвету её спокойствия. Влад нашелся всё на том же подоконнике в компании полупустой пачки сигарет. - Надо же, и руки целы, и ноги, и даже голова на месте, - съехидничал он. - Что-то мне подсказывает, что ты определённо её любимчик. Максим только хмыкнул и не стесняясь заставил Череватого скинуть ноги с подоконника, чтобы устроиться там самому. Он беззастенчиво потянулся к чужой пачке сигарет и закурил. - Она спит? - Да. Вновь повисшее молчание и пара длинных выдохов сигаретного дыма. - Что решили? - Башаров влепит неуд всем героям. Ты бы видел лица Шепсов. - Да уж. И снова тишина. Тяжелая, без напускного веселья и просвета облегчения. - Это мой промах, что ей пришлось делать мою работу за меня, - тихо повинился Влад, глядя куда-то себе под ноги. - Я пытался объяснить это Башарову, но не думаю, что он понял. Толик сказал, что на Олеге оморочка, он даже показал мне личину сущи, которой нужен был этот портал. - Череватый скривил губы, поморщился и сжался в тугой комок вины, будто хотел стать меньше. - Олег бы не удержал контроль. Я... он не слушал меня, а Александр блокировал мои попытки остановить это. Я был слишком зол, когда рассказывал Геле о том, что начнётся, если из дыры на самом деле полезет то, что они бы приняли за безобидные души мёртвых. Я не думал, что она... - он снова пожевал нижнюю губу, всё ещё избегая тяжёлого взгляда сидящего рядом мужчины. - Что ей придёт в голову идея схлопнуть портал, насильно, без ритуала и выжечь сущь из носителя одной только своей Силой. - Ты видел, что она на это способна, - ответил ему Максим, - ты был тем, кто учил её противостоять таким силам. - Да, - снова кивнул Череватый, - я же говорю, что не подумал и теперь это видели все. - Ничерта они не видели, - сплюнул Левин. - Или же Шепсам придётся доказать, что они что-то видели! - Даже если и так... Это лишь вопрос времени, потому что Геля не вывозит, - негромко поделился опаской Влад. - Не работу или задания. Лицемерие нас окружающее. - Я знаю, - вздохнул Максим и затушил почти докуренную сигарету. - Поэтому и хочу кое о чём с тобой поговорить. Утром об этом будет гудеть весь Анклав, но мне нужно чтобы ты услышал всё от меня. Я подам заявку на ковен. Череватый удивленно вскинул брови. - Ради неё? А тебе не проще просто жениться на ней? - Ты знаешь, что нет, - взгляд, которым Максим окинул сидящего рядом чернокнижника был тяжёлым от груза всего, что отделяло его от озвученного с такой лёгкостью решения. - Но ты хочешь увезти её. За внешней оболочкой беспечной юности скрывался острый ум и немалый запас эмпатии и Влад озвучивал то, что сделал бы сам. И был приятно поражён тем, что Левин был с ним на одной волне. Череватый обожал Ангелину, иногда это даже пугало его самого - то, как всё внутри тянулось к женщине, которая без стеснения могла как отвесить ему словесного леща, так и стать той, кто выслушает и встанет за него горой перед всем миром. Или сделает за него всю грязную работу. Как мать, которой Влад никогда не знал. Он понимал, что решение уехать было бы самым выгодным для Ангелины, но в глубине души бесился от ревности и не находил в себе силы принять такой исход. Он так устал быть один. - Я хочу увезти вас обоих. Влад едва не подавился новой затяжкой, совершенно не готовый услышать нечто подобное. - Ты серьёзно? - удивлённо фыркнул он. - Ты же всё равно её просто так не отпустишь, - хмыкнул Максим. - И ты мне нравишься, если вбить немного здравого смысла в твою бедовую голову, из тебя выйдет толк. - Нет, вот реально, ты серьёзно? - веселье быстро отпустило Влада и он уставился на Левина с предельной настороженностью. - Я понимаю - она, у вас там любовь. Но я-то вам каким боком нужен? Максим окинул его долгим взглядом. Он мог бы сказать ему, что в свои двадцать с хвостиком Влад легко мог бы быть их с Ангелиной ребёнком. Непутёвым, но талантливым и действительно хорошим сыном. Но это было бы слишком откровенным, поспешным и накладывало бы немалые обязательства перед этим парнем. Ни Череватый, ни он сам ещё не были готовы. Ангелина - другое дело, она могла не говорить о таком открыто, но своими действиями, своей опекой и строгостью уже вполне очевидно стала для Влада если не матерью, то кем-то очень на неё похожим. И их связь была одной из причин, которые не позволяли Максиму даже подумать о том, чтобы их разлучить. Плохо от этого будет всем. - Влад, я не мастер делать комплименты, особенно когда иногда мечтаю дать тебе по шее, но мне легко с тобой работать и я могу тебе доверить самое ценное, что у меня есть. Они обменялись долгими, полными понимания взглядами и увидев, как почти неуловимо меняется выражение лица Влада, Максим лишний раз убедился, что в том, что касается Ангелины, они действительно на одной волне. - Анклав не позволит тебе взять нас обоих, - с горьким знанием отметил расправивший плечи Влад. У него не было ни малейшего желания обращать этот разговор в шутку, но с такой же опаской он относился и к жизнеспособности планов Левина. Просто потому что жизнь уже не раз била его и ставила на место. - Значит, мне нужно предложить им что-то такое, из-за чего они вынуждены будут согласиться, - так же без шуток продолжил Левин. - И что ты задумал? - заёрзал Влад. - Сейчас я не могу тебе сказать, - признался Максим. - Мне нужно подумать. Но одно я знаю точно. После подачи заявки я буду связан по рукам и ногам правилами и уже не смогу приблизиться ни к Геле, ни к тебе, если ты готов принять моё предложение. И мне нужно, чтобы вы оба сидели ниже травы, тише воды до проведения Кона. - Если удастся замять сегодняшнюю историю так, чтобы Геля не взбрыкнула, я прослежу, чтобы она больше не вляпалась во что-то, похожее на Шепса, - с пониманием кивнул Влад. Левин подозревал, что уже слишком поздно для этого, но промолчал. Они перейдут этот мост, когда доберутся до него. - Хорошо, - плечи Максима немного расслабились. - Насчёт неё решили. Что насчёт тебя? Влад нервно облизнул губы и снова нахмурился, складывая руки на груди. Он уже один раз обжёгся на том, кого стоило подпускать к себе слишком близко. И это касалось не только людей Силы. Но чутьё подсказывало ему, что как бы его жизнь не сложилась дальше, уже сейчас у него были люди, готовые рискнуть с ним. И он легкомысленно пожал плечами, пряча за показной беспечностью всю страшную глубину своего одиночества. - Если ты предложишь что-то интересное, я в деле.