Глава 2. Первый контакт

      Кухонька гудела, в углу шипела кофемашина, тикал нагреватель, кто-то стучал ложечкой по стенкам кружки. Сакура держала ниточку пакетика над кипятком и смотрела сквозь пар так, будто там можно прочитать ответ на вечный вопрос: почему я делаю его отчёты?       Ино что-то рассказывала у плеча, про чьи-то сторис, свидание с Шикамару, новое платье с открытой спиной, но слова пролетали мимо. Голова у Сакуры была забита таблицами, воронками, графиками удержания. ЕГО графиками.       Дверь приоткрылась, и в кухню вошёл Хатаке. Спокойно, как будто кухня стояла в его расписании. Он взял картонный стакан, двинул рычаг эспрессо. Тугой поток тёмного кофе ударил в донышко, воздух сразу стал пахнуть гуще.       — Отчёт? — кивок, ровный взгляд.       — Две минуты, — отрезала она. И мысленно, автоматически усмехнулась и добавила: «ещё вчера готов».       Он посмотрел на неё на долю секунды внимательнее, чем обычно, будто хотел что-то уточнить. И так же быстро отвёл взгляд, возвращаясь к кофемашине.       В этот момент ввалился Киба, как всегда громче всех.       — Девочки! Слышали анекдот про UX? Значит, приходит кнопка к дизайнеру…       Сакура не повернула головы. Пар от кружки щекотал щёку. И вдруг, как будто кто-то чётко сказал прямо у уха, без паузы:       «Киба, боже, иди работать».       Она моргнула. Это было её? Нет… да? Мысль совпала до смешного.       «И купи новый галстук, позорище», — добавила она уже сама, уткнувшись взглядом в чай.       Киба между тем завёлся ещё громче, размахивая стаканами. Ино за её спиной подавила смешок.       — А ещё, — не унимался Киба, — у нас в дизайне…       «И перестань называть UX всем, где синие кнопки», — еще раз звучно прозвучал чужой голос, холодно, без интонации. Тот самый бархатный, который обычно звучал вслух на планерках.       Ее рука дёрнулась, пакетик чиркнул по краю, и брызнула капля. Она поставила кружку, чтобы не расплескать больше, и осторожно повернула голову. Хатаке стоял в полуметре, в профиле, мешал эспрессо деревянной палочкой. Ровная линия плеч, стальной взгляд опущен на чёрную поверхность кофе. Ни одного признака того, что он что-то говорил.       «Так. Спокойно», — приказала себе она. — «Сон. Недосып. Музыка вчера давила на виски. Просто совпало».       Он, словно почувствовав её движение, шагнул ближе, чтобы просто потянуться за сахаром, их локти почти соприкоснулись. Близость вытащила ещё одну чёткую, короткую, обескураживающе мысль:       «Чай без сахара. Умно. Руки только дрожат. Остановись на секунду и дыши».       Она и правда вдохнула, и остановилась. На секунду.       — Харуно? — Ино тронула её за локоть. — Ты меня слушаешь?       — Нет, — честно сказала Сакура и почему-то посмотрела на Хатаке.       Он, не поднимая глаз, ровно и буднично произнёс вслух будто ничего особенного:       — Осторожнее. Кипяток.       Она кивнула, подхватила кружку и почти поспешно выскользнула из кухоньки. За спиной ещё долго звенели ложечки, щёлкали кнопки, Киба выдавал свой бесконечный «UX-анекдот». В ее голове шёл немой спор: совпадение — и нет, не совпадение.       Коридор тянулся длиннее обычного. Сакура шла быстро, но ноги будто вязли в ковролине. Кружка в руках обжигала пальцы, а в голове из двух слов складывалась одна мысль: бренд полный. (Она имела в виду «бред», но язык тоже споткнулся.)       Ей показалось. Ну конечно. Недосып, кофе на пустой желудок, дурацкая песня, вчерашнее «Слабо?», и мозг, уставший мозг, бахнул ей аудиальную галлюцинацию. Всякое бывает. У людей иногда звенит в ушах, иногда слышится, как кто-то зовёт по имени. Это же известно. Она даже вспомнила пост на форуме: «стресс вызывает псевдослух».       Она остановилась у окна, глотнула холодный воздух кондиционера и закрыла глаза. Спокойно. Ты нормальная. Ты просто уставшая.       Только вот «нормальная и уставшая» не объясняло, почему короткие слова были точно его, стальные, без воды, с правильными ударениями. Не объясняло, почему мысль про чай без сахара пришла ровно в тот момент, когда пакетик крутанулся в кипятке. И почему от этой мысли она вдохнула, как будто ей действительно дали команду.       — Ты сама придумала, — прошептала она себе, и голос дрогнул. — Сама. Подставила его голос под свои мысли. Психика любит совпадения, мозг — это машина поиска паттернов.       Она попыталась рационализировать: стресс плюс музыка плюс запахи равно сенсорная перегрузка; она ожидала от него язвительности, и мозг дорисовал реплики; просто злилась на него весь вечер, вот и слышит теперь «внутреннего Хатаке».       Психотерапевт. Слово вспыхнуло как аварийная лампа. Ага. Здравствуйте, доктор, кажется, я слышу мысли старшего коллеги, которого ненавижу. Он говорит у меня в голове, и я проливаю чай. Великолепное начало. Ей тут же увиделось, как доктор кивает и аккуратно пишет в карточке «острый стресс, обсессивная фокусировка на объекте». Или хуже. «Вам пора в отпуск, а еще лучше – уволиться».       Руки всё ещё дрожали. Хорошо. Допустим, это стресс. Допустим, мне показалось. Она дала себе правило: никаких выводов. Ни «я сошла с ума», ни «я слышу его». Не кормить чудовище предположениями.       И всё же шальная, упрямая часть её мозга, та, что любила проверять гипотезы и а/б-тесты, уже шептала: эксперимент. Один-единственный. Что-нибудь простое. Невинное. Где он точно не произнесёт это вслух. Где нельзя будет списать на совпадение. Она прикусила губу. Ладно. Если к обеду не отпустит — проверим. Если отпустит — забудем.       Вернулась к своему рабочему столу, ловя себя на том, что прислушивалась к тишине внутри головы так же внимательно, как раньше к корпоративной рассылке. Тишина пока держалась, тонкая, как стекло. И от этого становилось ещё беспокойнее.       Почта пиликнула, как выстрел.       От: К. Хатаке       Тема: Отчёт       Где? Было «2 минуты». У Сарутоби в 11:30. Нужен печатный и pdf на почту. Сейчас.       «Гневное» — это мягко сказано. Чёрт. Прошло целых пятнадцать минут. Она выдернула файл на принтер, пока страницы лезли горячими, выровняла стопку ребром ладони, пробила в папку, вставила разделители. Киба попытался поймать её взгляд, но был проигнорирован. Ино что-то шепнула про помаду, и было не услышано.       Кабинет Хатаке был действительно рядом с кухонькой, за стеклянной перегородкой в пол, тонкая полоска матового песка на уровне глаз. Внутри сплошной минимализм: широкий стол без лишних вазочек и фигурок, два монитора, чёрный ноут, тонкая папка «Текущее», блокнот с линеечкой и чёрная ручка, лежащая идеально параллельно краю. Ни фото, ни безделушек, как будто у этого человека нет прошлых лет, только дедлайны.       Он сидел прямо, как влитой в спинку стула, и быстро печатал. Кисти двигались экономно, звук клавиш звучал сухо и ровно. На мониторе мигала таблица, рядом открыта электронная почта, ещё дальше пустой документ с заголовком «Q3 Strategy».       — Ваш отчёт, — сказала она, положив папку аккуратным щелчком на край стола, не заходя в зону его локтей.       Какаши коротко кивнул, мол, да, вижу. Пальцы не остановились.       «Даже не сказал «спасибо». Конечно. Богам не говорят «спасибо», им просто несут дары». Горло у неё стало сухим. Она вдохнула.       — Ещё что-то, мистер Хатаке?       — Я сообщу, — не отрывая взгляда от экрана.       — Принято, но… — ответила она и мысленно с гневом добавила: «Сам делай свои отчеты!».       Он поднял серые глаза, холодные, прожигающие насквозь. Бровь едва заметно приподнялась. Не вызов, скорее, фиксация факта: вот это интересно.       В ее голове было пусто. Никакого бархатного «осторожнее» или «не урони». Тишина, как в лифтовой шахте.       — Я вас услышал, мисс Харуно, — произнёс он ровно, без нажима. — Проверяйте почту.       — Надеюсь. У меня много работы, — голос прозвучал суше, чем хотелось. Она сжала пальцы на папке, чтобы они не дрожали, развернулась и вышла.       В коридоре шум офиса накрыл привычной рябью из шагов, телефонов, шуршания бумаги. Она шла быстро, прижимая локтем папку к боку, и старалась не прислушиваться к собственной голове. Ей и правда утром показался этот странный голос. Его голос. Обычный бред.       Но где-то под этим мысль, как заноза: или нет?       Переговорная гудела ровно, как кондиционер. Монотонный голос мистера Сарутоби усыплял, босс щёлкал пультом, менял слайды, графики, стрелочки, «динамику в разрезе». Он тихо ругался, не стеснялся в выражениях, привычно и безадресно, и, как всегда, виноватых не было.       «Сейчас усну от скуки», подумала Сакура, вцепившись пальцами в юбку и царапая себя, чтобы реально не заснуть. Взгляд скользнул по столу. По диагонали, меньше чем в метре сидел Какаши. Профиль резкий, взгляд на экране, неподвижная рука на столе. Чёртова статуя.       «Я тоже. Скука смертная», — отчётливо прозвучало в её голове его бархатным, низким голосом. Он при этом молчал. Совсем.       Сакура уставилась на него, как умалишённая.       «Этого. Не. Может. Быть».       «Как видишь — может», — лениво ответил он, почти насмешливо. Даже не повернул головы, продолжал кивать Сарутоби в такт словам, будто понимал каждую цифру на слайде.       «Это сон. Твои ублюдские отчёты меня доконали. Я просто сплю. Мы спим. Это сон. Да, сон».       «Нет. Я точно не сплю. А ты — может быть», — на секунду он всё-таки перевёл на неё взгляд. Коротко, как безмолвное подтверждение: да, это происходит.       Холод, шок, пустота. Её словно стянуло изнутри. Она смотрела, не моргала, не дышала. Где-то далеко гудел проектор, а она проваливалась в тёмную шахту мыслей: сумасшедшая, сумасшедшая.       — Мисс Харуно. Мисс Харуно! — голос Сарутоби прорезал тишину прожектором. — Я к вам обращаюсь, чёрт побери! Что вы думаете? Я спрашиваю!       Как будто включили свет. Сакура моргнула, увидела на экране пустой прямоугольник и слово «Идеи». Чёрт. Она не слышала вопрос.       «Спокойно», — прозвучал его ровный голос без паники. — «Скажи: короткие недельные челленджи, Письма в три шага: польза, персональный триггер, скидка. И добавь, что тест в A/B начнём с самого дешёвого сценария».       Она не успела испугаться второго круга шока и просто повторила его слова. Голос нашёлся сам. Уши горели от стыда, от сюрреалистичного мира.       В переговорной прокатился ропот одобрения. Сарутоби щёлкнул пальцами, оживился:       — Вот! Именно! Это то, о чём я говорил! — (он, разумеется, не говорил). — Хатаке, поддержите мисс Харуно и к концу недели оформите в стратегию.       Какаши едва заметно кивнул без тени улыбки. Она сжала папку, пытаясь унять дрожь в пальцах. В горле першило от адреналина или от того, что это правда.       «Видишь?» — тихо уточнил у нее в голове Хатаке.       «Нет. Я не вижу. Я ни-че-го не понимаю», — отозвалась она, стараясь не шевелить губами.       «Разберёмся. Не сейчас», — сухо и спокойно ответил он, как будто просто закрыл папку с архивом.       Когда все встали, стулья заскрипели по ковролину, бумага зашелестела. Она поднялась, не глядя ни на кого, и почувствовала, как рядом встал и он. Расстояние было меньше метра, не столкнуться бы плечами.       «Харуно?» — так, будто зовёт по имени, но только у неё в голове.       «Что?» — вздрогнула она и даже не смогла выдохнуть.       «Не падай в обморок. У нас у обоих дедлайны», — сухой смешок.       Она поймала себя на нелепом, что хотела фыркнуть вслух. В коридоре кондиционер смыл жар с щёк. На секунду ей захотелось разрыдаться от облегчения не потому, что она спаслась на планёрке, а потому, что если она сошла с ума, то они сошли вдвоём. А вдвоём с ума сходить почему-то не так страшно.       За рабочим столом «лишних голосов» не было, только шорох страниц, когда Сакура, уткнувшись в телефон, читала статьи про слуховые галлюцинации, стресс и «как понять, что вы не с ума сошли, а просто переработали». Спасибо, интернет. Очень помог. Решение было одно: вытрясти всё из Хатаке. Что это? Почему? И, главное, как отключить!       Ближе к вечеру ударило письмом:       От: К. Хатаке       Тема: Разбежность       Проверьте данные. Не бьются с бухгалтерией.       Через пятнадцать минут у неё уже был найденная проблема у бухгалтерии в двойном учёте возвратов. Она распечатала корректировки, вставила в прозрачный файл и пошла «на разговор». Сердце било чёткий ритм: выясни все до конца.       Дверь его кабинета откинулась решительней, чем следовало. Он сидел прямо, печатал, кофе слева уходил тонким паром.       — Это бред, — выдала она с порога, кладя бумаги на стол.       — Просто смирись, — спокойно ответил он, не поднимая взгляда. — Так даже удобнее. Я могу говорить тебе, а не писать письма.       — Да пошёл ты! — соблюдать субординацию уже не было смысла. — Мне не нужны ни твои отчёты, ни указания! Какая дальность?       Он всё же поднял глаза. Серые, спокойные, раздражающе ровные.       — Не знаю. Проверь сама. Мне некогда.       Она сузила глаза.       — Отлично.       Выпрямилась, вдохнула и мысленно запела. Попсовый припев, самый липкий, самый узнаваемый. Ровно, громче, чем нужно.       «Получше не могла выбрать?» — лениво скользнуло у неё в голове.       Шаг назад, продолжая петь.       «Ещё и фальшивишь. Ужасно».       Ещё два шага. Она остановилась, вытянулась почти за порог.       — Ты только что подпевал мне? — произнесла вслух, но глаза сияли вызовом.       «Просто не мог дальше слушать, как всё отврати…» — мысль оборвалась. Тишина с хлопком, как если перед носом захлопнулась дверь лифта.       Она стояла за линией порога. Около двух метров. Есть.       Сакура шагнула обратно в кабинет, внутрь «зоны слышимости». Воздух будто снова стал плотнее.       — Попрошу у мистера Сарутоби отдельное место в другом углу офиса, — ровно сказала она. — Чтобы работать, мистер Хатаке.       — Он не одобрит. — он вернул взгляд к экрану. — Вот если я попрошу — одобрит.       — Ой, да пошёл ты, — выплюнула она и развернулась на каблуках. Уже в дверях мысленно, горячо и привычно добавила: чёртов ублюдок.       В голове скользнул его тихий, очень короткий смешок, и снова тишина. Коридор подтянулся до нормального размера, принтеры зажужжали как обычно. Сакура сжала папку так, что побелели пальцы.       Два метра. Чётко. Значит, не показалось.