Глава 15. Корпоратив

      Фирменный ресторан «Amaranto» сиял гирляндами и медной посудой. Сарутоби пошёл ва-банк и на все деньги. Welcome-зона с игристым, небольшой танцпол под мягким светом, диджей-кабина и ведущий в бархатном пиджаке. Столы ломились закусками из мини-сэндвичей с ростбифом, капрезе-шпажек, тарталеток с муссом. Позже обещали основные блюда, и даже торт высотой в два яруса.       Сакура выбрала черное платье миди без рукавов с полуприлегающим лифом, мягкой юбкой-солнцем, атлас чуть ловил свет. Волосы уложила волнами, собранные на один бок, серьги-капли из изумрудного стекла блестели и были в тон глазам. Она чуть задержалась из-за пробок и снегопада, поэтому ловила на себе любопытные взгляды коллег.       Ино, уже с бокалом просекко, тянула её за руку к своим:       — Сюда, быстрее! Мы уже обсуждаем, кто сегодня будет танцевать на столе!       Сакура фыркнула, снимая пальто, и краем глаза заметила Какаши. Он стоял у стойки бара, разговаривал с мистером Сарутоби и Ямато из логистики. Идеальный темно-графитовый костюм по спортивной фигуре, без галстука, сорочка розового цвета, верхняя пуговица расстегнута. В его руках уже плескался виски со льдом, а вид привычно расслабленный, но глаза коротко скользнули по ней.       «Просто не думай».       «Я просто оценил, что платье не леопардовое».       «Иди ты».       «Уже пришел».       Ведущий подхватил микрофон:       — Добро пожаловать на нашу новогоднюю вечеринку! Мы закрыли квартал и превзошли план. Сегодня — только победители!       Сакура почувствовала, как вокруг неё крутилось куча эмоций. У Ино чистый глянец восторга, у Кибы нервный энтузиазм, у Сарутоби сияющее самолюбие. По линии Связи спокойный, но плотный азарт от Какаши.       «Чего ты так волнуешься? Отлично же выглядишь».       «Сарутоби, этот старик, должен мне повышение. Мне нужно стать “Сотрудником года”».       «Сотрудник года — это я», — самодовольная отметил он с искрой и как раз сел по диагонали от нее за длинным общим столом.       «Тогда, Сотрудник года, развлекай Кибу и слушай его шутки весь вечер».       «Оставлю тебе», — лёгкий толчок лукавого веселья.       Киба опустился по левую руку от Сакуры, и она вздохнула от раздражения, ведь ей реально придется весь вечер слушать его бесконечный стенд-ап. Какаши только ухмыльнулся, забавляясь ее гневом.       Официанты стали разносить первые салаты и закуски, в воздухе щёлкали пробки. Ведущий хлопал ладонями, объявляя бесконечные игры на сближение коллектива, такие как «Факт о соседе» или «Дополни тост одним словом, не прерывая цепочку».       Музыка становилась все громче, алкоголь лился рекой. Казалось, количество бутылок не иссякало. Ино в перерыве утащила Сакуру «сделать кадр у фото-зоны с лого фирмы», кто-то вышел покурить. Когда все коллеги снова вернулись к столу, ведущий объявил:       — Специальный тост от нашего босса, который удерживает лодку на плаву…       «Это Сарутоби который? Смешно. Сам же ее и раскачивает».       «Тоже не понял о ком ведущий. Сарутоби не просто раскачивает, а делает дыры, которые мы латаем».       Старик говорил минуту: о команде, об идеях, о том, что «каждый спас квартал по-своему».       — …и самое главное: наши успехи складываются из маленьких подсказок, которые случаются вовремя. За людей, которые умеют подсказывать. Так поднимем же бокалы…       Остаток фразы она не услышала. В груди вспыхнуло радость и гордость одновременно, и она знала, что он тоже это чувствовал.       «Это ты писал речь?»       «Он ко мне прислушивается. Иногда. Что ты пьешь?»       «Не знаю, Киба налил. Что-то с вишней».       Все чокнулись бокалами и пригубили под общий шум, аплодисменты и смех.       «Слишком сладкое для тебя».       «А ты слишком наглый, чтобы это комментировать».       «И я даже не пьян».       «Шизуне сейчас убьёт взглядом бедного айтишника. Ставлю сотню, что она уже рассказала ему про их совместных детей».       «Ты ужасный человек, Какаши».       «Правда жизни».       Кибе принесли третью рюмку текилы.       «Через десять минут он полезет под стол искать свои упавшие вилки. А если точнее, то смотреть на твои ноги».       «Откуда ты знаешь?»       «Это Киба. Я всегда знаю».       Сато первый схватил за руку Аяме и увел танцевать. Сакура покачала головой.       «Ставлю свой кусок торта, что он наступит ей на ногу в первые пять секунд».       «Ты переоцениваешь его ловкость».       К Сакуре подошел стажер с улыбкой до ушей и бокалом игристого.       «Молодежь снова на поле боя. Готовься».       «Очень смешно. Он хотя бы милый».       «Ты называешь милым парня, который не мог разобраться, как работает сканер?»       Сакура поблагодарила его, вежливо сделала глоток. Он начал неловкий разговор про «новогодние планы».       «Смотри, он уже набирает обороты. Если он предложит тебе встречать Рождество у него дома, я ухожу в запой».       «Ты и так пьёшь свой виски с самого начала вечера».       «Но с достоинством».       К Какаши прилипла специалист из HR-отдела, в блестящем платье и с серьёзным видом. Она начала что-то рассказывать про «новый подход к приему на работу».       «Слушай, твоё «романтическое» свидание с кадровиком выглядит… незабываемо».       «Если она сейчас начнёт про «кем вы себя видите через 5 лет», я тебя ненавижу».       «Это ты заслужил. Я же обещала Ино, что у тебя кто-то есть».       Какаши делал вид, что слушал, но мысленно бросил:       «Если я умру, скажи, что это была смерть от скуки».       «Только если ты признаешь, что одна расстегнутая пуговица на сорочке для корпоратива все еще слишком официально».       «Я могла бы сейчас лежать дома, в пижаме, с Фую на животе, и смотреть тупой сериал про ремонт квартир», — тихо сказала она. — «А вместо этого я в платье, в каблуках, и смотрю, как наш отдел продаж танцует под ремикс на “Jingle Bells”».       Пришёл тёплый, уже немного разогретый алкоголем смешок.       «Он уверен, что ты всё равно выбрала бы корпоратив. Ради бесплатного алкоголя».       «Я выбрала бы Фую и дешёвый чай».       Пауза, в которой он явно смотрел на неё слишком долго.       «Лжёшь. Ты никогда бы не пропустила такой вечер, где можно выгулять новое платье и посмотреть на меня».       Она фыркнула, но просекко в животе вспыхнуло сильнее.       «Ты сейчас серьёзно?»       «Абсолютно. Даже трезвый бы сказал. Пьяный просто думает это громче».       «Ямато только что смешал виски с шампанским. Я чувствую, как умирают клетки моей печени, просто глядя на это».       «Через двадцать минут он начнёт говорить тосты о “нашей большой дружной семье”».       «Через сорок минут он будет её обнимать, а через час наконец-то поцелует Шизуне. Я не хочу на это смотреть.»       «А вот на другое посмотрел бы».       «Например?»       «Как ты мило отворачиваешься, делаешь вид, что тебе наплевать на офисные сплетни, а сама ловишь каждый момент».       Она закатила глаза, но по линии всё равно ушли лёгкий укол смущения и вспышка интереса.       «Следи за своим виски, Хатаке. Ты становишься слишком честным».       «Это не виски. Это ты становишься слишком громкой в моей голове. Связь, похоже, эволюционирует».       Она наклонилась за бокалом, и платье слегка натянулось по спине, открывая ровно столько, чтобы воображению было над чем работать. Его реакция ударила первой: резкий всплеск, смесь восхищения и отборной, совершенно неприличной мысли.       «Верни платье на место, Харуно».       «Я просто поправила ремешок».       «Или проверяешь мое самообладание».       Музыка гремела, кто-то уже пытался танцевать на стуле. Сакура сняла каблуки под столом, успев вздохнуть с облегчением. Волна её физического “о боже, легче” докатилась до него, и он усмехнулся.       «Снимай их раньше. Они убивают тебя».       «Каблуки существуют, чтобы убивать».       «Если очень захочешь, я как-нибудь сниму их за тебя».       Она едва не поперхнулась просекко.       «Ты сейчас про туфли или про мой самоконтроль?»       «Сегодня про туфли. Насчёт самоконтроля поговорим позже».       Аяме и Сато торчали у бара уже минут десять. Она крутила бокал за тонкую ножку, он что-то ей рассказывал, жестикулируя свободной рукой, чуть склоняясь ближе, чем требовали правила приличия и личного пространства.       Сакура делала вид, что выбирала между оливками и сыром, а сама мысленно уже запускала «режиссёрскую версию» происходящего.       Так. Вариант один: поцелуй на парковке.       В её голове тут же родилась картинка. Тёмный паркинг, бетонные стены, полутень, Аяме прижимает контейнер с капкейками к груди, Сато наклоняется, неловко стукается носом, потом всё-таки попадает в губы.       Вариант два: прямо у бара.       Другой кадр: толпа вокруг, музыка, гирлянды, они оба смеются, он случайно вытирает ей с губ крем, она краснеет, и тут — раз, и поцелуй, на фоне шампанского и чужих спин.       Она уже подбиралась к варианту три, под офисной ёлкой, когда раздалось:       «Перестань придумывать, где произойдёт поцелуй Аяме и Сато: на парковке или прямо у бара».       «Эй. Как ты узнал?»       «Я же говорил, что Связь эволюционирует. Теперь она решила перейти в HD», — лениво ответил он. — «Я только что посмотрел твой внутренний трейлер. Паркинг так себе локация, честно говоря».       Она замерла, глядя на салат, как будто там был ответ.       «Подожди. Ты видел картинку?»       «Угу. Ты даже угол камеры выбрала. Молодец, Харуно, талантливый постановщик».       До этого они делили слова, эмоции, обрывки ощущений. Но сейчас…       Это было не описание, не эмоция, а готовая сцена, как кадр из фильма, который ей же вернули обратно с пометкой «просмотрено».       «Это жуть», — тихо сказала она. — «Не лезь в мою голову с попкорном».       «Хочешь доказательство?» — в голосе появилась опасная, игривая нотка.       Она не успела ответить, и картинка просто упала ей в сознание.       Сарутоби, в дурацком новогоднем свитере, стоит на фуршетном столе и, размашисто размахивая руками, поёт караоке в микрофон от презентационного пульта. Шизуне держится за голову, стажёр снимает это на телефон. У босса на голове светящийся ободок с рогами оленя.       Сакура всхлипнула от смеха.       «Что это?»       «Добро пожаловать в мой личный кошмар», — сказал Какаши. — «Я представлял это, когда ведущий говорил “кто готов спеть ещё одну песню”».       Смех подкатил второй волной, и тут же пошёл обратно по Связи, цепляясь за его плечи.       «Ладно», — выдохнула она. — «Работает».       Он не ответил. И прежде чем она успела выровнять дыхание, поверх первой сцены, как второй слой, пришла ещё одна.       Она в его рубашке, слишком большой, с подвернутыми рукавами, босиком на его кухне, опирается рукой о стол, в другой кружка. За окном раннее утро, на плите шипит кофе. Он стоит напротив, просто смотрит. Булл крутится вокруг ног, не зная к кому подойти первым.       Из груди у неё на секунду выбило воздух.       «Это…» — начала она.       «Ошибка визуализации», — быстро сказал он. — «Считай, сбой системы».       «Очень… подробный сбой», — прошептала она мысленно, чувствуя, как щекам становится жарко.       Он тоже почувствовал её смущение, перепутанное с чем-то тёплым, мягким, болезненно приятным.       «Не надейся, Харуно», — вернулся привычный яд в голосе. — «Я не настолько пьяный, чтобы показывать полный каталог».