Глава 16. Еще один виток

      Постепенно подколки начинали становиться чуть более личными, потому что алкоголь развязывал язык… точнее, мысли.       «Ты сегодня красивая. Даже для тебя».       «Что значит «даже для меня»?»       «Значит, что я пью слишком мало, чтобы это было случайно».       Сакура откинулась на спинку стула, покрутила в пальцах бокал. Пузыри цеплялись за стенки, как за последнюю надежду. В голове уже приятно звенело, а у линии Связи растекалась раскалённая жилка. Его лёгкое опьянение, разбавленное солёным дымком виски-со-льдом.       Она, будто ненароком, повернула голову. Лампочка над стойкой поймала в потоке его новый ракурс. Под расстёгнутым воротником, там, где сорочка едва касалась ключицы, темнела крошечная, насыщенно-кофейная родинка. Прямо на пульсе.       «Чёрт, ещё одна», — мысленно выдохнула Сакура. Тепловая вспышка тут же прошла по каналу, и он уловил взгляд.       «Хочешь, покажу остальные?» — голос прозвучал лениво-бархатным, будто катал по языку кубик льда.       «Не выдумывай», — отрезала она и глотнула просекко. Сердце всё равно прыгнуло, как выпущенное из клетки.       «Ну конечно», — в линии появилась самодовольная улыбка, — «я и так знаю, что хочешь».       Она подняла бровь, облизнула губу, чисто чтобы убрать сухость после шампанского, но это тоже пролетело к нему искрой. Виски в его руке чуть дрогнул. Танцпол пульсировал в стороне, но за дальним столом всё держалось на двух людях, их бокалах и узкой полоске скатерти между ними.       «Смотри».       Он не шевельнулся корпусом, продолжая наблюдать за коллегами, которые участвовали в конкурсах, танцевали и веселились. Его ладонь легла на стол, разворачиваясь тыльной стороной. У самого основания большого пальца была маленькая, чёткая точка.       «Первая».       Сакура не моргнула. Он провел пальцем вверх по предплечью, чуть засучив рукав. В середине ещё одна, чуть крупнее.       «Вторая».       Палец двинулся дальше, выше, к сгибу локтя, потом вдоль бицепса к плечу. Под тканью угадывалась третья отметина.       «Третья».       Он скользнул рукой вдоль собственной ключицы, медленно расстегнул еще две пуговицы, больше нормы приличий, показывая крошечную точку в ямке над грудной клеткой.       «Четвёртая».       Сакура прикусила нижнюю губу, дыхание сбилось. Просекко в желудке вспыхнуло. Сцены вокруг, шум, всё отодвинулось до шепота.       Палец скользнул ниже, коснулся еще одной пуговицы на груди, задержался там, не решаясь расстегнуть.       «Продолжить?» — мысленный шёпот разлился горячим медом.       Она глотнула воздух, едва заметно кивнула. Он остановился, усмехнулся уголком рта.       «Дыши. Чего так разволновалась?» — насмешливый баритон внутри.       «Ты знаешь».       «Напомни».       Она подняла глаза, их разделяли сантиметры воздуха и кипящая искра. Вместо слов послала в линию всплеск чистого желания, как горящую карточку. В ответ получила такую же карту, но в его цвете, как тёмный, сладкий предвкушающий огонь.       «А самая главная... под губой?»       Он повернул голову, и в его полуулыбке было что-то вызывающе спокойное.       «Можешь проверить сама».       Медленно застегнул сорочку обратно на деловую норму, поднял бокал и как ни в чём не бывало чокнулся с её бокалом.       — За удачный квартал, — сказал вслух, но взгляд обещал совсем другое.       — За перспективы, — тихо ответила она.       Сакура выпила, чуть прикрывая улыбку.       «Алкоголь делает тебя наглым».       «Тогда пей быстрее, чтобы догнать меня».        Зал взорвался смехом от шутки босса, но они оба не отреагировали.       «Ты правда думаешь, что я красивая?»       «Я знаю».       «Самоуверенный».       «Трезвый я бы сказал «умная», пьяный говорю «красивая». В этом что-то есть».       Она поставила бокал на стол.       «А ты?»       «Что — я?»       «Что бы ты сказал про себя?»       «Пьяный? Или трезвый?»       «Пьяный».       «Что тебе лучше не оставаться со мной наедине».       Она моргнула, глядя на него из-под ресниц.       «Почему?»       «Потому что я перестану держать мысли и фантазии при себе».       Музыка стала громче, чуть приглушили свет. Сакура поздно поняла, что вокруг есть ещё люди, но всё это было где-то далеко. В их мире сейчас только он, его чуть прищуренные глаза и голос в её голове, который уже давно не казался просто помехой.       «Может, перестанешь держать?»       «Ты уверена, что хочешь это слышать?»       «После третьего бокала — да».       Он сделал паузу, будто решая, рискнуть или нет.       «Хочется подойти. Просто забрать тебя из этого душного зала и увести в тихий угол».       «Чтобы поговорить?» — наивно предположила она, хотя точно понимала, что он хотел.       Да чего скрывать, она хотела этого не меньше. Связь их подталкивала не просто делиться мыслями и чувствами, но и как можно быстрее прикоснуться друг к другу. Тянула магнитом, требовала и кричала, чтобы они сидели не напротив друг друга, а рядом.       «Чтобы проверить, насколько остро мы чувствуем прикосновения. Ты ведь тоже знаешь это. Эта чертова Связь… не дает нам шансов».       Сакура слишком разволновалась и поднялась из-за стола, чтобы помыть руки в холодной воде, подмигнув Ино. На тонких шпильках дорога до коридора казалась прямой, но шампанское и его горячие мысли сделали плиточный пол чуть скользким. Шаг, ещё шаг, и пятка соскользнула. Сакура тихо ахнула, теряя равновесие.       Рука схватила её за локоть раньше, чем сердце успело упасть в пятки. Твёрдая, горячая, со знакомой силой.       — Осторожно. — Голос у самого уха, тот самый, только вслух.       Он держал её крепко, одна ладонь на локте, вторая на талии, будто параллельный поручень. Их тела почти соприкоснулись, и от кончиков пальцев вверх побежала искра сначала к ней, потом обратно к нему. Она едва сдержала стон от острого и опьяняющего чувства.       — Какаши, отпусти. На нас смотрят, — выдохнула она, улавливая десяток любопытных глаз в зеркальной поверхности дверей и стен.       «Ты сама знаешь, почему я не могу это сделать», — ответил он спокойно, будто констатировал факт. По Связи пронеслась мощная волна удержанного возбуждения, кипящая под ровной поверхностью. Её собственное удовольствие, лёгкое головокружение от шампанского и неожиданного тёплого захвата, встрепенулось, накрыло его, отразилось назад увеличенным. Они стояли, ловя многоразовый ток: эмоция туда, эмоция обратно.       Неуловимая теплая дрожь, что-то вроде притяжения, которое невозможно просто выключить.       Сакура касалась многих мужчин, обычное прикосновение, кожа к коже. Но почему с ним так, будто…       «Наши провода оголены», — он шагнул пол-шага, закрывая их из поля зрения, все еще не выпуская ее из рук. — «Замыкают цепь».       «Это всё чертова Связь», — она коснулась пальцами его запястья, снова накрыла новая вспышка удовольствия. — «Ты слишком близко и… черт. Просто сводишь меня с ума».       «Да, я знаю. И ты меня тоже», — печально улыбнулся он, но сорвался на смешок вслух, в низком регистре, очень личном. Волна тихого ласкового веселья прокатилась туда-сюда.       Она почувствовала, как его дыхание стало чуть глубже, а пульс под подушечками её пальцев сделал скачок быстрее. При виде этого у неё самой сердце забилось в унисон.       — Отпусти… пока я не забылась окончательно, — шепнула она, чувствуя лёгкое плавление в коленях.       — Считаю до трёх, — он поднял бровь, — ты удерживаешь равновесие — я отпускаю. Раз. Два…       Она выпрямилась, не убирая руки с его запястья, глотнула воздух, где смешались виски, её парфюм и декабрьская свежесть, просачивавшаяся сквозь щели балконной двери.       — …Три, — сказал он.       Пальцы разомкнулись чуть медленнее, чем следовало. Сердце ещё жужжало током. Сакура шагнула назад, проверяя шпильки, что стойкость вернулась. Она улыбнулась одними глазами:       — Тяжелый случай. Представляю, какой выставят счёт у психотерапевта.       — Я оплачу, — медленно, с прожигающим взглядом, ответил он.       «Мне понравилось держать тебя».       Связь дрогнула, как крошечный ток предвкушения, пока они разошлись в разные стороны. Она к дамской комнате, он к бару за ещё одним виски-со-льдом. Каждый шаг отдалял на сантиметр, но цепь искрила между ними, обещая, что первый же новый контакт снова замкнёт всё до белого света.       Сакура закрылась в кабинке и прислонилась лбом к холодной перегородке. Глупо. Абсолютно глупо. Она вымыла руки, подставив их под ледяную воду, и задержала дыхание, пытаясь хоть как-то сбить этот хаос внутри.       Ну ладно, чтение мыслей ещё можно понять (ну… относительно понять). Но этот жар от одного прикосновения его ладони к её локтю? Что тогда будет, если он её поцелует?..       «Так ты хочешь поцеловать меня? Хм-м-м…» — лениво прокатилось в голове, как тихий, но чёткий удар по нервам.       Она зажмурилась.       «Перестань подслушивать».       «Ты слишком громко думаешь, Сакура».       «Пока не снимешь рубашку — ни за что», — выпалила она в ответ, лишь бы сбить его настрой.       Тишина. А потом в мыслях его короткий, низкий смешок.       «О, так это твои условия? Думаю, стоит перейти к переговорам».       «С тобой? Только в присутствии Ино».       «Это будет сплетня века».       Она чуть не прыснула в раковину, но сдержалась. Посмотрела в зеркало, щеки розовые, помада еще на месте. Чёрт.       Когда она вернулась за стол, он уже ждал, откинувшись на спинку стула, с тем самым чуть самодовольным прищуром. Их взгляды встретились, и через канал проскользнуло:       «Тебя всегда так распаляет туалет?»       «Только когда там есть ты».       «Хорошо. Следующий раз пойдём вместе».       Её пальцы сжались на новом бокале шампанского, а он всё так же лениво улыбался, но она прекрасно чувствовала, что внутри он развлекается не меньше, чем она.       «Перестань думать о вкусе моих губ. Какаши, если ты не прекратишь…»       «Что будет, Сакура? Ты уйдёшь? Или, может, останешься и проверишь, насколько горячо может стать?»       Сакура сделала вид, что слушала чей-то рассказ про неловкий случай на прошлогоднем корпоративе, но мысли её были уже далеко. И не просто далеко, они крутились исключительно вокруг мужчины напротив. Она подняла глаза и поймала его изучающий, почти ленивый, но опасно внимательный взгляд.       «Чего ты добиваешься?»       Она не ответила. Просто медленно, будто нехотя, протянула ладонь через стол.       «Давай проверим».       «Что — проверить?»       «Правда ли это… или мне показалось».       Его брови чуть приподнялись. Он не спешил. Только вёл пальцами к её руке, словно растягивал момент, наслаждаясь тем, как её дыхание становится неровным. И когда его ладонь, тёплая и уверенная, накрыла её…       — Чёрт… — выдохнул он вслух, так тихо, что это могло показаться случайностью.       В тот же миг она мысленно, не удержавшись, выдала короткий, тихий стон, едва ощутимый, но обжигающий. Его глаза потемнели, будто он только что услышал нечто запретное.       «Ты это… серьёзно сейчас сделала?»       «Случайно получилось», — она улыбнулась краем губ, не отводя взгляда.       Его пальцы чуть сильнее сжали её руку, и от этого внутри всё смешалось. Шампанское, смех вокруг, жар прикосновения, его мысли, полные какой-то плотной, тянущей энергии.       «Это ведь просто рука к руке?» — её мысли были на удивление спокойными, но он уже знал, что это затишье перед бурей. — «А что если…»       «Даже не думай. Нет. Все видят, даже твоя Ино», — его внутренний голос был резким, но… неуверенным. Какаши направил ей одну из своих фантазий, чтобы остановить её от поспешных действий.       Картинка в её голове вспыхнула сама собой, слишком яркая, слишком осязаемая. Сначала его губы касаются её губ, потом скользят ниже, по шее, по ключицам… его руки, горячие, сильные, блуждают по голой спине. От одной этой мысли всё внутри дрожало и взрывалось. Было даже страшно представить, каково это — почувствовать на самом деле.       — Остановись, — Сакура рывком вырвала руку, будто обожглась, и залпом осушила бокал шампанского. — Это бред. Твой настоящий пьяный бред! Так не бывает!       «Попробуй и узнаешь», — его ответ прозвучал в её голове хрипло, опасно близко.       Она решительно поднялась из-за стола. Шаг, второй… И вот она уже стояла напротив него, чуть склонив голову, всматриваясь в темные, цепкие глаза. Он не отводил взгляда и не улыбался. Просто сидел, как будто решая, встанет ли он, потянет ли её за талию и… То ли правда пьяный, то ли хотел ее.       «То ли хочу».       Сакура резко наклонилась и коротко, почти вызывающе, чмокнула его в щёку. Детский, невинный жест, ни к чему не обязывающий.       Но она почувствовала, как его плечи чуть напряглись, как пальцы, лежащие на колене, сжались в кулак. Даже дыхание у него изменилось, стало тише, медленнее, будто он пытался что-то сдержать.       А вот уже ей стало опасно жарко. Чёрт. Она почти физически ощутила, как щеки пылали, а сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в шуме корпоративной музыки.       Пришлось сжать бёдра, чтобы хоть немного успокоить эту странную бурю внутри.       «Ну и зачем ты это сделала?» — его голос в голове был чуть хриплым, но уже не резким, а опасно мягким.       «Проверяла одну теорию».       «И что показало твоё… исследование?»       Она сглотнула, отводя взгляд.       «Что я была права».       Какаши чуть наклонился к ней, не касаясь, но его голос в голове прозвучал так, что у неё пробежали мурашки по спине:       «Тогда, Сакура, у нас проблемы».       Они просто смотрели друг на друга. Секунды тянулись бесконечно. Мысли были пустыми, ровными. Ни игривых картинок, ни едких подколок. Даже дыхание у обоих стало тише, как будто любое слово или движение могли что-то нарушить.       Это был тот момент, когда если кто-то шагнёт вперёд, то назад дороги уже не будет. И тут чей‑то яркий голос врезался в тишину между ними:       — Эй! — Ино, вся сияющая и раскрасневшаяся, схватила Сакуру за локоть. — Чего вы там шепчетесь? Давай, твоя любимая песня! Танцуй, дорогая!       Сакура даже не успела возразить, как подруга потащила её на танцпол.       «А я посмотрю», — лениво, почти с усмешкой прозвучало у неё в голове.       Она бросила быстрый взгляд через плечо, он действительно сидел, чуть откинувшись на стуле, и смотрел только на неё.       Двигалась в ритм музыки, медленно, с ленивыми волнами тела. Пальцы скользнули по подолу платья, по бёдрам, потом выше, будто поправила ткань, но явно для того, чтобы он это видел. Подхватила волосы, перекинула их через плечо, позволив серьгам блеснуть в свете гирлянд.       «Я хочу поцеловать тебя».       «Если потанцуешь со мной, то, может, я дам тебе такой шанс».       «Я и сам могу».       «Ты не посмеешь на глазах у всех».       «Пф, ещё как посмею».       Она повернулась к нему лицом, глядя прямо в глаза из середины танцпола, где вокруг мелькали смех и тела.       «Докажи», — её мысленный вызов был сладким, как глоток шампанского.       Он не двинулся и даже не моргнул. Но напряжение в его взгляде стало таким, что у неё перехватило дыхание.       «Я серьёзно, Какаши».       «Я тоже».       Его стул скрипнул, когда он медленно поднялся. Неспешно, уверенно, как будто время для него тянулось медленнее, чем для всех остальных. Внутри всё сжалось от предвкушения.       Он подошёл вплотную и замер на мгновение, вглядываясь в её глаза, словно решая, рискнуть ли прямо сейчас.       «Ты правда хочешь, чтобы я сделал это здесь?»       «Нет... да... чёрт, я не знаю».       «Тогда пойдём».       Прежде чем она успела возразить, Какаши наклонился к её уху и тихо сказал:       — Выйдем подышать.       Он провёл её сквозь толпу, легко, как будто знал каждый её шаг. На улице вечерний воздух оказался свежим, почти холодным. Она чуть поёжилась, и он тут же накинул на её плечи свой пиджак.       «Спасибо. Только пиджак? Ты обещал поцелуй».       Они стояли в полумраке, рядом светился жёлтый фонарь, отбрасывая мягкие тени на её лицо. Он сделал шаг ближе.       «Куда именно?»       Она замерла на секунду, прикусив губу. Хотела ответить «Везде», но эта мысль, как всегда, утекла туда, где её быть не должно. В его голову.       Он медленно усмехнулся, опасно, будто наслаждаясь её неловкостью.       — Везде, значит?       — Я не это имела в виду, — пробормотала она, но голос предательски дрогнул.       Его руки легли ей на плечи, сквозь ткань пиджака ощущался жар. Это не было просто прикосновение, их странная связь раздувала каждое движение, каждое дыхание до неприличного напряжения.       Он наклонился ближе, не сводя с неё глаз.       «Ты сама знаешь, что я собираюсь сделать».       Её сердце ударилось где-то в горле.       «Тогда сделай уже».       Их взгляды сцепились, и мир вокруг померк. Музыка, голоса, ночной воздух, всё растворилось в этом узком пространстве между ними.       Его рука поднялась к её щеке, подушечки пальцев коснулись кожи. Лёгкое движение, и он повернул её лицо к себе. Взгляд, который держал крепче, чем ладони.       Первое касание губ было осторожным, тёплым. Но уже через секунду он углубил поцелуй, и она едва удержалась на ватных ногах. Его ладонь скользнула по её шее, большим пальцем коснулась линии челюсти. Вторая рука обвила её талию под пиджаком, притянула ближе. Она чувствовала, как напряглись его плечи, ровно в тот момент, когда её тело прижалось к нему.       Вкус шампанского и горьковатая мята, тепло его дыхания, едва заметная щетина, царапающая кожу. Лёгкая сладость её помады, едва уловимый аромат кожи, перемешанный с её дыханием. Связь делала всё невыносимо острым: он чувствовал, как она дрожала, она — как в нём нарастало жгучее, тяжёлое желание. Все перетекало в него, отдаваясь горячими волнами в груди, и снова возвращалось обратно.       «Черт... Ты дрожишь».       «Это всё ты».       Он чувствовал, как её губы мягко поддавались, как она отвечала всё увереннее, и эта уверенность била в голову, как алкоголь. Его пальцы чуть сильнее сжали её плечи, потом скользнули к шее, почувствовали пульс, быстрый, бешеный, в такт его собственному.       Внутри всё путалось. Испуг, что они заходили слишком далеко, и одновременно желание, чтобы он не останавливался. Каждое его движение отзывалось у неё внутри, и он это знал, чувствовал через связь, и только сильнее углублял поцелуй, словно проверяя, где её предел.       «Остановись…», — пронеслось в её голове, но она сама же обвила его шею, кусая его нижнюю губу.       Она знала, что он улыбался губами, но не отрывался. В его эмоциях не было ни тени насмешки, только желание и что-то опасно тёплое, от чего хотелось забыть, кто они и как сюда пришли. Его рука скользнула вниз по её спине, к линии бедра. Её колени подогнулись, и она машинально вцепилась в его рубашку.       Когда он всё-таки отстранился, между ними остался лишь горячий воздух и слишком много невысказанного. Сакура провела языком по губам, как будто хотела запомнить этот вкус.       «Ещё раз, Какаши. Я хочу попробовать ещё…»       Он не заставил себя ждать. Ни слова, ни паузы, просто снова притянул её к себе, и этот поцелуй был уже не осторожным, а требовательным, голодным. Его губы жадно поймали её, а ладони сомкнулись на её талии крепче, чем раньше, будто он боялся, что она исчезнет, если ослабит хватку.       Она в ответ подалась вперёд, ощущая его тепло и силу. Пальцы скользнули по его груди, чувствуя через ткань быстрый ритм сердца. Он чуть наклонился, и теперь их дыхание смешивалось, а связь только усиливала каждую искру. Её жар переходил в него, его жажда откликалась в ней.       «Ты понимаешь, что нас сейчас видят?» — пронеслось у неё в голове, но это было лишь констатацией, не предостережением.       «Пусть смотрят», — его мысленный голос был хриплым, тяжёлым.       Он прижал её ближе, так, что между ними не осталось ни миллиметра воздуха. Её руки запутались в его волосах, портили прическу, притягивали ближе, не давая уйти. Его пальцы сжимались на её спине, чуть сдвигая ткань платья, открывая тёплую кожу прохладному зимнему ветру.       Какаши нехотя оторвался от ее губ и разжал хватку.       «Теперь скажи, что это бред».       Она не сказала. Не смогла. Только тяжело вдохнула, и в её голове вспыхнула честная мысль:       «Я хочу тебя».       Он закрыл глаза, сжимая зубы, будто боролся с собой.       «Поехали. Здесь больше делать нечего».       Сакура медленно сделала шаг назад, тяжело дыша, будто только что пробежала марафон. Какаши всё ещё держал её за талию, пальцы лениво, но уверенно лежали на её спине, и она почти не сомневалась, что, если он захочет, то притянет её обратно.       Она коснулась ладонями лацканов его пиджака, приподняла плечи, и ткань мягко соскользнула с её плеч.       — Возвращаю, — прошептала она, протягивая ему.       «Тебе он шёл больше», — сказал он ленивым и тёплым голосом, но в нём пряталось что-то тёмное, притягательное.       Она закатила глаза, но губы непроизвольно дрогнули в улыбке.       — Я схожу за сумочкой и пальто.       Какаши кивнул, всё ещё не отрывая от неё взгляда. Даже когда она ушла в гардероб, её шаги под каблуками отдавались в его голове тихим эхом. В зале за их спинами всё ещё звучала музыка, смеялись самые стойкие коллеги. Многие давно разошлись. Их уход не вызовет ни лишних вопросов, ни удивления.       «Ты понимаешь, что это только начало?» — не вопрос, а обещание.       И внутри у неё всё отозвалось тем самым горячим, пьянящим «Да».       У ресторана уже ждала машина. Какаши открыл заднюю дверь, но сам обошёл машину и сел на переднее пассажирское.       «Держу себя в руках. Пока», — его мысль прошла по нервам, как электрический разряд.       Сакура устроилась сзади, чувствуя, как всё ещё колотилось сердце после поцелуя. В салоне пахло смесью зимнего воздуха и чего-то цитрусового, видимо, автомобильным ароматизатором.       Машина тронулась. Огни города мелькали за окном, а в голове, несмотря на полное молчание между ними, стоял его тихий, опасно низкий голос:       «Если бы я сел рядом…»       Она прикусила губу, стараясь смотреть в окно, а не на его профиль.       «…мы бы не доехали».       Ее ноги будто сами сдвинулись, а пальцы сжали край пальто, чтобы хоть как-то занять руки. Перед глазами тут же вспыхнула его картинка, которую он ей послал. Его ладонь на её колене, потом выше… Она резко отвела взгляд и, чтобы сбить пульс, спросила водителя о какой-то ерунде про пробки в центре       «Мог бы и не говорить», — пробормотала она.       «Я и не говорил. Я показывал. Видишь, я сдержанный. Даже в мыслях».       — Угу, — выдохнула она, прекрасно понимая, что он врал.       Когда такси свернуло на его улицу, напряжение стало почти осязаемым. Каждый метр казался часом.       «Ещё чуть-чуть…» — прошептал он внутри её головы, и она знала, что он говорил не о дороге.