Глава 18. Проверки

      Под утро Сакура проснулась первой. Спальня была тихой, лишь равномерное дыхание Какаши рядом напоминало, что он всё ещё спал. Он выглядел расслабленным и… по‑настоящему мирным, каким она его ещё не видела.       Связь всё ещё была открыта, хоть и мягкая, приглушённая сном. К ней потянулось что-то лёгкое и тёплое. Мутная картинка расширялась и становилась четче. Золотой закат, тёплый песок, шум прибоя.       На берегу стоял он, в свободной гавайской рубашке, с Буллом, который радостно носился туда-сюда. Пёс бросался в воду за мячом, с плеском возвращался и встряхивал шерсть, осыпая хозяина брызгами.       Всё вокруг было залито нежным светом заката. Мягкий песок приятно грел босые ступни, а тёплый ветер приносил солёный запах моря.       Какаши шёл, глядя вперёд, и вдруг ощутил что-то… неуловимое. Лёгкий аромат, цветы? солнце? соль?, и странное чувство, что кто-то наблюдал. Он замедлил шаг и повернулся.       Она стояла чуть поодаль, в бликах солнца, ветер не оставлял её в покое. Лёгкое летнее платье колыхалось, белый подол едва поднимался выше колен, открывая загорелые ноги, на которые то и дело набегала волна. Она смеялась, поймав подол руками, чтобы ветер не поднял его выше, но делала это легко, играючи.       На её плечах тонкие бретели, а на голове широкополая соломенная шляпка. Розовые волосы выбивались из-под неё и путались от ветра. Она держала шляпку ладонью, и край полей всё время закрывал половину лица, не давая рассмотреть лицо полностью.       Его взгляд медленно поднимается от линии её стоп, по босым ногам, коленям, подолу платья, загорелым плечам… и выше. И чем ближе он был к её лицу, тем сильнее внутри поднималось странное, тёплое волнение.       Она стояла, чуть прикусывая губу, но не сводила с него взгляда. Лёгкий бриз трепал полы его собственной расстёгнутой рубашки, и в этот момент Булл прибежал к ней, закружил вокруг, виляя хвостом. Она присела, провела ладонью по его голове, а ветер вновь заиграл с её волосами.       Какаши сделал шаг вперёд, и в этот момент солнце, пробившись сквозь поля шляпки, выхватило часть её лица… и что-то в нём дрогнуло.       «Кто ты…» — хотел спросить он, но слова застряли.       Он смотрел на неё, и что‑то внутри тянуло и согревало одновременно. Тепло разливалось по груди, щемило и томило, и он не понимал, откуда это чувство. Он знал эту женщину. Не видел её лица, но знал.       Она ловила полы шляпки, смеялась, и солнечные блики танцевали на белой ткани платья. Булл, весело виляя хвостом, крутился вокруг неё, а она взяла мяч прямо из его пасти и, слегка прищурившись от солнца, бросила его в его сторону. Мяч легко описал дугу и упал прямо в его руки.       В этот момент порыв ветра сорвал с неё шляпку. Она подалась вперёд, волосы взметнулись… и~       Он резко сел в постели, широко открыв глаза. Сердце колотилось так, будто он пробежал километр. Солнце из окна било почти так же ярко, как в его сне, но образ женщины с пляжа уже начинал растворяться, как песок сквозь пальцы.       «Чёрт», — пронеслось в его голове. Он так и не успел увидеть её лицо.       Рядом на подушке зашевелилась Сакура. Она сделала вид, что только открыла глаза. Внутри у неё играла довольная, тёплая искорка, знала, где он только что был. Знала, потому что сама туда пришла.       Она едва заметно прикусила губу, чтобы не улыбнуться слишком явно.       — Что тебе снилось? — спросила она сонным, чуть охрипшим голосом.       Он посмотрел на неё, прищурился, словно пытался сопоставить что-то в своей голове.       — Не знаю… почти ничего не помню. Пляж. Закат. Булл… и… — он замолчал, нахмурившись. — И женщина.       Сакура откинулась на подушку, будто её это не интересовало, но внутри сердце билось чуть быстрее.       — Красивая? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал лениво.       Он медленно кивнул.       — Да. Красивая. И… знакомая. Но я не видел её лица.       Сакура чуть заметно усмехнулась, но тут же прикрыла рот ладонью, как будто зевнула.       — Может, просто фантазия, — сказала она как можно безразличнее. — Сны часто так работают.       — Возможно, — отозвался он, но взгляд его задержался на ней чуть дольше, чем нужно.       Она потянулась, как будто только что окончательно проснулась, и легко сбросила тему:       — Ладно, идём пить кофе, пока я не уснула снова.       — Странно… у неё были твои волосы, — бросил через плечо Какаши, уже вставая с кровати.       Сакура лишь пожала плечами, скрывая довольную искорку в глазах.       На кухне пахло кофе и поджаренными тостами. Сакура, босая, в одной из его рубашек, стояла у плиты, помешивая яичницу. Волосы чуть спутались, но отдельные пряди блестели в лучах солнца, пробивающегося через жалюзи. Какаши сидел за столом с чашкой кофе, но смотрел не на кружку, а на неё.       Пляж. Закат. Белое платье. Соломенная шляпка. Смех.       Образ из сна снова и снова всплывал в его голове, и Сакура уловила его смятение.       — Она не даёт тебе покоя, да? — спросила она вслух, но в мыслях это прозвучало мягче, почти шёпотом.       «Да, думаю. Я её знаю и не знаю одновременно. Она не даёт мне покоя».       Она чуть прищурилась.       — Я знаю, кто это.       — Откуда?       «Читаю по твоим мыслям».       Он хотел ответить, но она протянула руку и коснулась его пальцев. Они оба чуть вздрогнули от этого простого, но резкого отклика в связи.       — Закрой глаза, — сказала она тихо.       Он повиновался.       И тут же перед ним возникло море, тот самый закат, тот же пляж. Лёгкий ветер, запах соли, золотые блики на песке. Он стоял, держа в руках упавшую шляпку, и поднимал взгляд…       «Открой глаза».       Он открыл, и реальность слилась со сном. Перед ним, сидя за кухонным столом, с той же улыбкой, что и на пляже, была Сакура. Даже свет из окна падал так же, как в его сне. Какаши замер, пальцы всё ещё сжимали её руку.       — Чёрт… — только и выдохнул он. — Где сон, а где реальность?       Она чуть улыбнулась.       — Иногда разницы нет.       Он медленно отпустил ее руку, но взгляд не отводил. Впервые за всё время, что они знали друг друга, в его глазах не было ни сарказма, ни колкости, только мягкое, глубокое внимание.       Булл зевнул и ткнулся носом в её колени, требуя поглаживания. Сакура усмехнулась, почесала его за ухом, а потом взяла со стола кусочек тоста и протянула псу.       — Баловать его нельзя, — заметил Какаши, но без привычной строгости.       — Слишком поздно, — ответила она, и Булл довольно хрустнул угощением.       Они доели завтрак медленно, разговаривая вполголоса. Иногда фразы звучали вслух, иногда только в мыслях, будто они уже автоматически переключались с одного на другое.       «Значит, я могу и твоим сном управлять?» — в его мыслях прозвучала лениво-задумчивая нотка. Какаши откинулся на спинку стула, вытянул ноги под столом. Булл уфнул, когда на его территорию посягнули, но не стал уходить.       Сакура прищурилась.       — Боюсь представить, что ты мне придумаешь. Надеюсь, не ужасы.       «О, милая, тебе понравится…», — ответ был с тёмным, почти хищным подтекстом.       — Вот это и пугает, — пробормотала она вслух, собирая со стола тарелки.       — В моих снах не бывает страшно. Разве что слишком хорошо.       Она фыркнула, но уголки губ дрогнули.       — Это угроза или обещание?       — Зависит от того, как ты себя поведёшь, — усмехнулся он, поднимаясь из-за стола и забирая у неё из рук стопку тарелок.       «Чувствую, мы оба скоро это проверим», — добавил он, и по её лёгкой дрожи в плечах он понял, что попал в цель.       Она покачала головой, но улыбнулась. И эта улыбка стала тем мостиком, по которому в их разговор вплыл вопрос, который висел в воздухе с утра.       — Какаши… — сказала она уже серьёзнее, — а что теперь?       Он поднял взгляд, изучающе, как будто хотел понять, о чём именно она.       — В смысле?       — В смысле… мы коллеги. Мы переспали. У нас… — она чуть замялась, — это. Связь. И... может быть, чувства. Что, если связь пропадёт?       Он долго молчал, делая глоток кофе.       «Думаешь, мы вместе только из-за неё?»       «А разве нет?» — вернула она, и тут же пожалела, что сказала это так прямо.       — Может, и нет, — произнёс он вслух, медленно, почти раздумывая. — Может, да. Но это не то, что я готов проверять прямо сейчас.       — Но нам придётся, — тихо ответила она. — Иначе мы не поймём… кто мы вообще друг для друга.       Он поставил кружку на стол, чуть сильнее, чем нужно.       — Скажи честно, Сакура. Если бы связи не было, ты бы пустила меня так близко?       Она встретила его взгляд прямо.       — Скажи честно, Какаши. Если бы связи не было, ты бы вообще захотел меня?       Тишина стала густой, почти осязаемой. Их мысли перемешались, но на этот раз они не спешили формулировать ответы, как будто оба боялись услышать, что именно скажет другой.       «Я бы всё равно захотел», — наконец прорвалось из него, тихо, почти неосознанно.       Она не ответила словами. Просто прижалась плечом к плечу, и в этот момент связь тихо, мягко передала ему её эмоцию. Тепло, в котором не было ни грамма сомнения.       — Ладно, — первой нарушила тишину Сакура, — давай пока не будем лезть глубже.       Он кивнул.       — Согласен. Но, Сакура… — он задержал её взгляд на пару секунд, — если связь когда‑нибудь исчезнет, мы всё равно проверим.       Она едва заметно улыбнулась, но, глянув на часы, тихо выругалась.       — Мне нужно домой. Фую, наверное, уже ждёт завтрак. Если он не разнес квартиру от скуки — это будет чудо.       Булл, услышав слово «завтрак», поднял голову, виляя хвостом. Какаши наклонился, погладил его и вздохнул.       — Кажется, кто‑то тоже хочет на прогулку.       — Вот видишь, — сказала она, — у нас у обоих есть обязанности. Никаких ленивых выходных.       Через несколько минут они уже стояли у его машины. Булл с довольным видом запрыгнул на заднее сиденье, Сакура устроилась спереди. Дорога была тихой, им обоим было достаточно просто чувствовать друг друга через связь. Когда он остановился возле её дома, она уже взялась за ручку двери, но задержалась.       — Спасибо за вечер… и утро.       Он ухмыльнулся.       — А что насчёт ночи?       — Её я подумаю, как тебе вернуть, — ответила она с той самой, чуть дерзкой искоркой.       Связь тихо подкинула ей его мысль — «Не хочу, чтобы это утро заканчивалось».       Она повернулась к нему, встретила его взгляд и, не сказав ни слова, подалась вперёд. Его ладонь легла ей на шею, и губы встретились. Это был не тот пьяный, жадный поцелуй после корпоратива. Он был медленным, глубоким, тёплым, но их связь всё равно взорвала его внутри. Ощущения переплелись. Её дрожь, его жар, её сердце, бьющееся быстрее, чем нужно.       Чувствовал, как она чувствовала его, и это делало момент почти невыносимым.       Когда они оторвались, в воздухе осталась лёгкая вибрация связи, как от послевкусия.       — Увидимся, Какаши, — тихо сказала она, берясь за ручку двери.       Он смотрел, как она вышла и направилась к подъезду, и только когда дверь закрылась, понял, что всё ещё слышал её. Не чётко, не как в разговоре, а отдельные, вырванные кусочки мыслей.       «Фую, только не грызи провода…», — донеслось до него, словно эхо.       Потом последовало ощущение мягкости, тепла, кошачьего мурчания. Какаши усмехнулся. Связь явно работала на расстоянии. И теперь вопрос был только один, насколько далеко она сможет протянуться.       Вечером Сакура поставила чайник и машинально подумала:       «Эй, Какаши… ты меня слышишь?»       Ответ пришёл не сразу, будто издалека, с лёгким искажением:       «Да. Ты на кухне».       Она приподняла бровь.       «Откуда знаешь?»       «Слышу звон посуды… и чувствую запах чая».       Она усмехнулась, доставая кружку.       «Давай проверим. Я пойду в спальню — посмотрим, услышишь ли».       Несколько шагов, и она снова мысленно обратилась к нему:       «Ну что?»       «Всё ещё здесь».       Тогда она решила рискнуть:       «Я в душ».       Пауза, потом его голос, чуть тише, но с прежней наглой интонацией:       «И без меня?»       Она закатила глаза, но улыбка всё равно вырвалась.       «…смешно. И мерзко», — он услышал только обрывок, но понял смысл.       «Зато правдиво», — вернул он, и в её голове прозвучал тихий смешок.       Она закрыла за собой дверь в ванную, думая, что вот так, с лёгкими подколами и этим странным постоянным присутствием, они, возможно, начнут привыкать к тому, что связь теперь всегда с ними.       На следующий день они решили проверить дальность. Без лишних слов, просто в мыслях договорились, что разойдутся в разные стороны и будут отмечать, когда сигнал пропадёт.       Сакура устроилась в углу маленькой кофейни с чашкой капучино и блокнотом.       «Слышишь?»       «Отчётливо», — отозвался Какаши. По звуку вокруг она догадалась, что он в парке. Ветер, детские голоса, лай Булла. Она сделала глоток кофе.       «Как там погода?»       «Солнечно. Но без тебя скучно».       Она прикусила губу, но ответила с привычной колкостью:       «Только не раскисай, герой».       Через полчаса связь стала чуть тише, с лёгкими помехами.       «Я в супермаркете», — донёсся его голос. — «Выбираю корм Буллу. Если пропадёт, знай, я победил в нашем эксперименте».       «Угу. Только не забудь, что Фую тоже ждёт свой паёк».       Она поймала себя на том, что просто сидела и ждала, когда он снова заговорит. И когда в голове снова появлялся его голос, пусть и чуть искажённый, сердце странно трепетало.       «Далековато. Но я всё ещё здесь».       «И я тоже», — ответила она, глядя в окно.       Они оба понимали, что сутки разлуки были непривычно острыми. К вечеру, увлёкшись проверкой расстояния, они разошлись слишком далеко. Сначала голос в голове стал чуть глуше, как будто через тонкий слой ткани. Потом появились паузы, слова терялись.       «Какаши?.. Ты слышишь?»       Тишина. Сакура нахмурилась, гуляя по парку. Попробовала снова, и ничего.       В своей квартире Какаши прислушивался к пустоте. Он знал, что она где-то далеко, но ощущение было странным, почти физически неприятным, как если бы кто-то выдернул провод из розетки.       Через час он сдался и набрал её номер.       — Алло? — её голос был обычным, живым, но без того особого оттенка, который он уже привык улавливать изнутри.       — Проверка связи провалилась, — сухо сказал он. — Где ты?       — В парке. А ты?       — Дома.       Они болтали минут двадцать, ни о чём и обо всём сразу: про корм для Фую, про то, что Булл снова спрятал мяч под диван, про глупый фильм, который шёл по ТВ. И где-то между её смешком и его саркастическим «мой пес гений, ничего не скажешь» связь дрогнула. Сначала еле-еле, как слабый ток под водой, потом чуть сильнее.       «Слышу тебя…» — прорвалось сквозь помехи.       «И я…» — вернулось с лёгкой запоздалостью, но этого было достаточно, чтобы оба замолчали и просто слушали дыхание друг друга в трубке. В этой паузе было всё: облегчение, радость и усталость от напряжения.       — Думаю, вывод очевиден, — сказал он вслух. — Со связью лучше не играть.       — Согласна, — ответила она. — Я не хочу снова так… пусто.       «Я тоже», — мысленно добавил он, и она уловила это без искажений.       Ещё несколько минут они перекидывались короткими фразами, то голосом, то мыслями, пока не пришло время прощаться.       — Увидимся в офисе, — сказала она.       «С нетерпением».       И даже когда они разъединили звонок, слабое эхо связи всё ещё тянулось между ними, обещая, что завтра всё вернётся в полную силу.