Глава 19. Хаос

      Утро понедельника началось с хаоса.       В офисе гудело, как в улье. Звонки, шуршание бумаг, запах кофе отовсюду, обсуждение пятничного корпоратива. Босс, как всегда, был в ярости, ведь кто-то «опять накосячил», и, разумеется, это был не он.       Сакура бежала через холл, запоздало прихлёбывая недопитый кофе из картонного стаканчика. Ночь была кошмарной. Она долго ворочалась, просыпалась, снова засыпала, а утром едва уговорила себя подняться.       Она успела запрыгнуть в переполненный лифт за секунду до того, как двери начали закрываться. Сердце колотилось, волосы чуть выбились из причёски. В мыслях не было слышно Какаши, и это неприятно кольнуло. Она так хотела снова уловить его утренние колкости или ленивое «Доброе утро», но… пусто.       И тут чья-то сильная рука остановила двери, и лифт снова приоткрылся.       Он вошёл, высокий, в идеально сидящем костюме, с тем самым чуть приподнятым подбородком, который всегда говорил: «Я знаю, что делаю». Какаши буквально воткнулся в толпу, оказавшись напротив неё.       Связь ударила, как электрический ток. Сотни обрывков мыслей, эмоций, ощущений хлынули в оба направления.       «Ты опоздала».       «Ты тоже».       Они просто стояли, глядя друг на друга, но внутри всё уже крутилось с бешеной скоростью. Радость, облегчение, лёгкая злость и то самое тепло, от которого в груди становилось тесно. До нужного этажа они доехали в полной тишине, по крайней мере, внешней. Двери лифта распахнулись, и они почти одновременно вышли в коридор. Не обменялись ни словом, ни жестом, лишь взглядами, но их связь уже работала на полную мощность.       «Соскучилась?» — лениво, но с теплом.       «Нет», — и тут же тёплая волна эмоций, которая полностью выдавала её.       Офисная рутина была настоящим испытанием. Любое прикосновение было невозможным, ведь Ино всё ещё бродила по коридорам с инстинктом акулы, чутко улавливая повод для сплетен. От этого становилось только хуже. Связь фонила так сильно, что обычная работа начала рушиться на глазах.       Сакура тянулась забрать распечатку, когда Какаши подошёл сзади, держа свой листок. Локти случайно коснулись. Она резко втянула воздух, как будто её ударило током.       — Осторожнее, Хатаке, — прошипела она. — Здесь же техника.       — И что? — он выглядел совершенно невинно, но в глазах блеснуло. — Думаешь, мы спалим принтер?       — Думаю, что мы спалим весь отдел, если ты сейчас не отойдёшь.       Он сделал шаг назад, но уже в дверях бросил через плечо:       «Жаль, что ты так и сидишь в опенспейсе, а мой кабинет состоит полностью из стекла».       «Иди к черту, Хатаке. Ты сидишь, напомню, в моем кабинете».       Она держала стакан, заливая кофе, и почувствовала, как кто-то коснулся её запястья.       — Можно? — спросил он, беря пакетик сахара с полки.       Кофе тут же казался горячее в два раза, хотя температура явно не изменилась. Чёрт. Даже пальцы грелись от его прикосновений.       «Мы так точно не доживём до конца рабочего дня».       — Ставлю на то, что до обеда, — ответил он.       Сато, проходя мимо, поднял бровь:       — У вас тут ставки на спорт?       — Что-то вроде, — хором ответили оба, но с разными интонациями.       Сакура пролила кофе на отчёт, потому что в её голове в этот момент проскочило:       «А ты сегодня в красном белье?»       «Ты ненормальный», — мысленно фыркнула она, перепутав при этом «Доброе утро» коллеге с «Приятного аппетита».       Какаши уронил ручку, потому что в его голове возникла картинка, как она поправляла юбку, проходя мимо его двери.       — Вы в порядке? — спросил у него логист.       — Да, — ответил он ровным голосом, хотя внутри вскипал от нетерпения.       Их все время тянуло друг к другу, как магнитами. Приятное, тёплое чувство, лёгкая эйфория от одного осознания: вот они. Рядом. Вместе. Пусть и разделённые тонкой перегородкой кабинета и кучей посторонних глаз.       После обеда в голове у Сакуры шум стоял ещё больше.       «У Кибы снова галстук не в тон рубашке…»       «Если я не успею этот отчёт, то Сарутоби взорвётся…»       «Сакура, ты вообще ела сегодня?»       «Черт, спина чешется…»       Мысли летали туда-сюда, сбивая их обоих с ритма.       В 14:23, когда они оба склонились над одним и тем же отчётом у монитора, в офисе мигнул свет.       — Сато, что у нас с электрикой? — раздалось из бухгалтерии.       — Всё норм! — крикнул он из своей «берлоги». — Хотя… странно, сервер перегружается.       Через минуту в опенспейсе уже перешёптывались. Интернет то пропадал, то появлялся, почта не отправляла письма, а один из мониторов начал издавать тихое потрескивание.       — Хатаке… — она поймала его взгляд.       — Знаю. Это мы.       Серверная загудела громче, как будто тоже поняла.       — Нам нужно… — он кивнул в сторону коридора.       «Найти тёмный уголок?» — закончила она.       «Или мы положим всё здание. Так дело не пойдёт».       «Что именно?»       «Работать невозможно. Дай мне минуту».       Он ушел в свой кабинет, и Сакура почувствовала, как его поток мыслей вдруг… оборвался. Сначала она решила, что это случайность, может, отвлёкся на разговор с кем-то. Но минуты шли, и в её голове стояла полная тишина.       «Какаши?.. Ты тут?» — ничего.       Она отложила бумаги, нахмурилась. Словно кто-то выключил радио, к которому она привыкла. Странно пусто. Даже раздражающе пусто.       Прошло двадцать минут, когда вдруг её накрыло волной. Не мягким возвращением, а настоящим шквалом. Его раздражение от бесконечных правок отчёта. Её собственное любопытство, чем он занят. Его лёгкий голод и усталость в плечах. Её страх, что он, может быть, серьёзно заболел. Его досада, что «блок» тяжёл, как бетонная плита. Её тихая, но тёплая нежность в момент, когда контакт восстановился.       «Чёрт, теперь голова гудит. Это как держать дверь закрытой, а за ней — пожар».       «Что это было?»       «Пробовал поставить… блок. Не вышло. Держался двадцать минут, и уже мозг вскипел».       «Не делай так больше. Моя голова гудит из-за всей информации. Из-за тебя».       И всё же остаток дня они провели чуть более собранно, как будто сама попытка блока дала им понять, что, если сильно постараться, можно немного приглушить поток, но полностью отключиться друг от друга почти невозможно.       Ино ввалилась в отдел после бесконечных планерок и совещаний, как свежий выпуск жёлтой прессы.       — Значит так! — она с ходу встала у стола Сакуры. — Начинаю сначала: Ёсико из маркетинга танцевала с тремя разными парнями, причём в одном случае одновременно. Потом Киба... Киба, Сакура, ты слышишь? — Ино ткнула её в плечо.       Сакура кивнула, хотя краем сознания уже улавливала ленивое:       «Она ещё не добралась до драки у бара. Держись».       — Кто-то из айтишников поцеловал бухгалтершу прямо в очередь за закусками. Потом чуть не сцепились Рюки и этот… как его… из отдела логистики.       «Я всё-таки ставлю на Рюки, у него плечи шире».       «Ты вообще на чьей стороне?»       «На стороне зрелища».       Ино, не подозревая, что треть собеседников здесь нематериальна, вещала дальше:       — И представляешь, Аяме сегодня пришла с Сато!       Сакура подняла брови, но в голове уже успела услышать ехидное:       «Готов поспорить, это из-за капкейков».       — Они держались за руки, и…       «Ну вот, официально. Любовь через выпечку».       Сакура едва не рассмеялась, но вовремя прикусила губу. Ино нахмурилась:       — Ты сегодня какая-то странная. Я тут, между прочим, инсайды сливаю.       «Пусть попробует жить с бесконечным голосом в голове», — хмыкнула Сакура, и ответное тихое веселье едва не согрело сильнее кофе.       — Кстати, а вот Хатаке я после одиннадцати так и не видела, — Ино прищурилась, словно собирая пазл в голове. — Исчез как в фильмах про шпионов.       Сакура сделала вид, что рассматривает свой маникюр.       «Не смей даже думать о правде», — мгновенно отозвался Какаши.       — Может, он просто устал? — пожала плечами она. — Или нашёл более интересную компанию.       «Или утащил тебя в такси».       — А ты во сколько ушла? — вдруг обратила внимание Ино.       — Эм… до десерта. — Сакура сделала вид, что вспомнила. — Киба пытался перетанцевать меня, и я решила, что это знак к бегству.       Ино фыркнула:       — Ладно, прощу, только потому что он чуть не покормил меня с ложки своим куском торта.       Сакура сделала глоток кофе, чувствуя, как из линии прокатывается лёгкая волна одобрения и тихого смеха.       «Мастерство импровизации — десять Киб из десяти», — лениво заметил Какаши.              После работы Сакура быстро собрала сумку и направилась к лифту.       «Мы даже не встретимся? А как же поцелуй?» — вкрадчиво уточнил он, ловя её взгляд через толпу.       «Фую не любит спать без меня».       Прищурился, но больше ничего не сказал. Дома Какаши переоделся в обычные джинсы и кофту, накинул куртку и щёлкнул поводком у двери.       — Пойдём, парень, — Булл встрепенулся, точно зная маршрут.       Через рекордные двадцать минут они стояли у порога Сакуры.       — Булл так сильно хотел тебя увидеть, что сам тянул поводок, — без намёка на стеснение произнёс он.       «Ты так и не научился врать».       Пёс уже обнюхивал квартиру, Фую выбежал на встречу, выгнув спинку. Их миски зазвенели на кухне, а хозяева остались в коридоре, как будто специально задерживая момент, прежде чем сделать следующий шаг.       В следующий миг его ладони оказались на её лице, и губы нашли губы, без прелюдий, без слов. Ключи звякнули о пол, ее широкая футболка соскользнула с плеч и упала в коридоре, а сверху мягко легла его куртка.       Булл с Фую остались где-то на периферии сознания, никто так и не успел вытереть лапы пса.       Они шли, срывая дыхание друг друга, шаг за шагом, пока Связь не накрыла их, как плотная гроза, пропитанная электричеством. В висках гул, в груди пульс, в пальцах жар. Даже лампа в прихожей мигнула и щелкнула, потухнув, будто не выдерживая напряжения.       Сейчас не могло быть никаких «потом». Только эти руки, только эти губы, только эта невозможность остановиться.       Какаши утомил её до предела. Сделал всё, о чём думал весь день, медленно, намеренно, как будто растягивал каждую секунду. Его руки и губы умели быть и жёсткими, и почти ласковыми, а пальцы находили каждую точку, где хотелось задержаться чуть дольше. Он оттягивал её кульминацию до невозможности, а потом обрушивал всё сразу так, что волна накрывала их обоих, смывая все границы.       Её голова приятно гудела, тело дрожало от переизбытка ощущений. Его спина саднила после ее ногтей, впившихся в порыве.       Сакура тихо спала, прижавшись к его плечу, даже дыхание стало ровным. Какаши смотрел в потолок, зная, что мог бы просто закрыть глаза и отключиться. Но не хотел.             Зачем ограничиваться реальностью, если есть ещё и её сны?       Он скользнул в тёплую глубину её сознания, и сразу срезал всё лишнее. Никаких улиц, никакого офиса, никакого моря.       Только она и он.       Тьма дрогнула и разорвалась золотым светом. Под ногами появилась гладкая поверхность, как зеркало, отражающее их силуэты. Небо над головой было бескрайним и светилось в такт их дыханию.       — Тут пусто, — прошептала она.       — Здесь всё, что нужно, — он шагнул ближе, и их отражения слились в одно.       Ладонь легла на её талию, пальцы коснулись щеки, и она почувствовала его по-настоящему, будто это происходило наяву. Каждое движение отзывалось током по коже, и от этого невозможно было отвести взгляд.       Свет вокруг стал теплее, плотнее.       Их губы встретились сначала осторожно, потом глубже, пока мир вокруг не вспыхнул ослепительной белизной. Ни звука, ни веса, только мягкое, накатывающее тепло, в котором можно было раствориться.       Она едва заметно улыбнулась и осталась там, рядом с ним, даже во сне.