2.2. Мы уже тысячу лет разобраться не можем...🔞

Солнечное утро медленно проникало в комнату, озаряя своими тёплыми лучами пространство спальни Ю Ны. Она медленно открыла глаза, наслаждаясь от блаженства перед увиденной её глазами картиной. На её постели, укрываясь одеялом, но лишь наполовину, лежал потрясающей красоты парень. Его едва отросшие волосы касались подушки, а слегка прищуренные глаза уже с хитрецой смотрели на девушку. В зрачках ещё читались остатки сонливости, но какой-то игривый интерес и наслаждение видом уже брали верх над остальными чувствами парня. От того, что Хёнджин так пристально смотрит на неё, Ю На слегка стушевалась, смущённо опуская глаза, но тут же её взгляд зацепился за подтянутое и в меру накачанное тело Хвана, предательски выглядывающее из-под простыни. — Давно следишь? — сонно пробормотала девушка, подставляя руку под голову и опираясь локтем на подушку. — Достаточно, чтобы вдоволь насладиться тем, как прекрасно ты выглядишь, когда спишь, — усмехнулся он, с лёгкостью заправляя прядь волос Ю Ны за её ухо одним движением. — Даже подзабыл, как ты умеешь стебать и требовать. — Не было такого, — засмеялась девушка, откидываясь на подушки. Не теряя времени, будто скопившаяся утренняя энергия уже не давал Хёнджину лежать спокойно, он тут же перекинул ногу через девичье тело, нависая сверху и упираясь локтями по бокам её головы. — А теперь, — его голос прозвучал низко, с утренней хрипотцей, но в нём не было и тени игры, — я буду наслаждаться тем, как прекрасно ты выглядишь, когда просыпаешься. Он медленно опустил голову, прижимаясь губами к нежной шее, что было совершенно неожиданно для Ю Ны. Она со вздохом вздрогнула, прикрывая глаза и откидывая голову на подушку. Такая поддатливая. Такая соблазнительная. Ей невозможно насытиться, её запах невозможно забыть, её кожу невозможно перестать целовать. Спускаясь поцелуями по шее, Хёнджин отчётливо чувствовал это. Как она едва трепещет под его губами, как её тело само, даже ещё не отошедшие после сна, тут же податливо выгибается навстречу его губам. Как каждый его поцелуй на её горячей шее, на её выступе ключицы заставлял дыхание сбиваться. Причем у обоих. Он чувствовал, как искра между ними, словно с ничего, загорается вновь. Как его обычный утренний подъем органа становится отчётливым возбуждением, упираясь в девичье бедро. Пока Хёнджин спускался с поцелуями, очерчивая ключицы, проходясь по ложбинке меж грудей, Ю На отчётливо чувствовала это. Чувствовала, как её тело выдергивается от остатков сна, тут же начиная пылать под его руками. Как её тело её же не слушается, тут же прогибаясь в груди ему навстречу, требуя больше поцелуев. Как её руки сами находят его, сами попадают в крепкий мужской захват. Как сносит голову от одной мысли, что они лежат в одной кровати обнаженные, как он впивается пальцами в её запястья. Как он едва сдерживается, хотя ещё пару минут назад лежал рядом, как ни в чем не бывало. Он целовал её ключицу, скользил вниз, к начальному изгибу груди, обходил сосок, оставляя вокруг него влажный, горячий след, но не касаясь самой чувствительной точки. Ю На, жмурясь, старалась сдержать дыхание, теряя остатки разума и от его сильных рук, и от его губ, от его обжигающего взгляда. — Как легко тебя завести, — соблазнительно промурлыкал Хёнджин, стаскивая с них простыню. — А как легко тебя завести, — с прикрытыми глазами парировала Ю На, тут же расплываясь в наглой улыбке. — Я ещё даже ничего не сделала. — Тут все просто, мой талисман, — прошептал он, возвращаясь губами к шее Ю Ны, минуя ту и касаясь мочки уха. — Ты существуешь — я возбуждаюсь. Он не стал дожидаться её ответа. Этого признания было достаточно, чтобы сорвать последние тормоза. Его губы снова нашли её шею, но уже не для нежных поцелуев, а для влажных, открытых, с легким прикусом. Его руки, крепко державшие её запястья, наконец отпустили их, чтобы скользнуть вниз — одна резко, властно зашла ей под спину, приподнимая её грудь ещё выше навстречу его рту, другая упёрлась в её бедро, раздвигая его. Наконец-то его губы обхватили её сосок — совсем не нежно, а с жадным, сосредоточенным всасыванием, и Ю На вскрикнула, её пальцы впились в его плечо, чтобы прижать ближе. Он отвечал на её вызов не словами, а действием. Его зубы слегка задели чувствительную кожу, и она выгнулась всем телом, ощущая, как волна жара ударила прямо в низ живота. Он перешел ко второй груди, повторяя тот же мучительный, восхитительный ритуал, пока она не начала метаться под ним, её дыхание превратилось в серию коротких, хриплых стонов. — Джинни, что ты творишь со мной, — простонала Ю На, уже не зная, куда себя деть. — Люблю, — в тон ей простонал Хван, раздвигая одной рукой её бедра. Он едва оторвался от этого соблазнительного тела, чтобы взглянуть в затуманенные желанием глаза девушки. Подорвавшись к её губам, которые Ю На от сдерживания возбуждения прикусывала все сильнее, заставляя те распухать, Хёнджин требовательно овладел ими, в тот же миг входя в уже влажное, жаждущее и покалывающее лоно. Сдержанно, но достаточно резко, до предела. Он замер, чувствуя, как её внутренности судорожно обхватывают его, как её губы под его губами тут же раскрываются, как лепестки роз. Как она вся в его власти, ее разум, ее тело, ее выбор. Как она позволяет ему мучить ее, удовлетворять ее, играться с нею, наслаждаться ею. И как он готов отдать всё, чтобы это продолжалось вечно, чтобы это сводило его с ума всё дальше. Чтобы он терял голову лишь от одного её движения, её обхвата ногами его перед, притягиваясь сильнее. — Чё-ё-ёрт, — простонал он от нахлынувших ощущений, выгибаясь и делая толчок, что девушка под ним сразу затрепетала. В такие моменты, самые начальные, он ощущал себя немного неполноценным. От её тепла, от её влаги, от того, как она готова к нему, как она возбуждается от одного его касания, и как он чувствует это — Хёнджин каждый раз готов был кончить, как только входил в неё. Было чертовски сложно сдержаться каждый раз, когда он ощущал это, Ю На натурально срывала ему бошку, как он ещё никогда не испытывал. Он замер, вжав лоб в подушку рядом с её щекой, его дыхание было горячим и рваным. Каждая мышца в его теле была напряжена до предела, не от физического усилия, а от невероятного, сконцентрированного сдерживания. Он чувствовал каждую пульсацию внутри неё, каждое микроскопическое сокращение её мышц вокруг него, и это было подобно попытке удержать в руках раскалённую молнию. — Не… не двигайся, — выдохнул он ей в ухо, прикрывая глаза. Сегодня с утра она была невероятно очаровательна, а он невероятно готов, что чуть не стартанул раньше положенного. Он закрыл глаза, пытаясь отвлечься. Но её запах, её тихий, понимающий вздох у него под ухом, её тепло — всё это было сильнее любой дисциплины. От этого звука под его ребрами заклокотало от напряжения, от возбуждения, которое тут же вспыхнуло по всему телу. Господи, как сладки её томные вздохи! От этого переполнения эмоциями Хван сжал рукой бедро Ю Ны, тут же направляя женский таз выше, словно держа на весу одной рукой для более точного угла, и тут же резко двинулся, заставляя девушку вскрикнуть. Хёнджин повторил это движение, второй рукой скользя по разгоряченным рёбрам Ю Ны, сжимая её, заставляя не выгнуться, а согнуться, добираясь пальцами до её шеи, другой эрогенной зоны. Раз она не может даже так сдержать свои стоны, он выбьет из нее их все, самые громкие, самые сочные, самые мелодичные. — Вот так, — прошипел он, его собственное дыхание рвалось на каждом яростном толчке. — Вот так. Громче. Мне нужны все. Он нашел свой ритм — не плавный и любовный, а ударный, неумолимый, как барабанная дробь в самом жарком концертном треке. Каждое движение бёдер было направлено на то, чтобы сорвать с её губ ещё один крик, ещё один сладострастный стон. Его рука на её шее не давала ей отвернуться, заставляя принимать каждый взгляд, каждый выдох, полный дикого удовольствия. Ю На уже не пыталась сдержаться — она отдавалась этому хаосу, который он в ней вызвал. И эта полная, шумная потеря контроля, была для него лучшим афродизиаком. Они даже не обратили внимание, как трезвонил ее телефон — его звук утонул в их стонах. — Джинни… Я… — её голос сорвался, потерял слова, превратившись в серию высоких, прерывистых стонов, когда он изменил угол, ударив в самое чувствительное место. — Знаю, — хрипло выдохнул он, чувствуя, как её внутренности начинают судорожно сжиматься вокруг него. Его собственный контроль снова затрещал по швам, но теперь он был близок к цели. Его рука чуть сильнее сжалась на нежной шее, заставляя голову Ю Ны кружиться, чувства обостряться ещё сильнее. Этот вид, её вид, заставлял его терять контроль, власть, силу, но наполнял его смыслом всего сразу, будто он познал каждый уголок этого мира. То, как она с трепетом прикрывала дрожащие ресницы, как её губы не смыкались от сладких стонов, как она двигала ребрами от возбуждения, как на ложбинке меж грудей проступили едва заметные капельки пота — Хван видел каждую деталь. Как её острый подбородок закинулся вверх, как все ее мышцы напрягаются от его последних, более резких толчков. Как её последний, самый чистый, самый звучный, самый протяжный и высокий стон разносится эхом по её квартире по его голове, по его разуму. Как она вся сжимается вокруг него, так сильно, так мягко, так влажно. Они рухнули вместе, он едва успел перекатиться на бок, чтобы не раздавить её, но не отпуская. Их дыхание, хриплое и частое, смешалось в один тяжёлый звук. В комнате пахло сексом, потом и их общим безумием. Он прижал лоб к её влажному плечу, его руки всё ещё дрожали. — Тебе, кажется… Кто-то звонил, — хрипло произнес он, облизывая пересохшие губы и мягко поглаживая кожу девушки. — Ну и пусть. Подождут, — усмехнулась Ю На, перекатываясь на бок, в его объятия. Но, оставив поцелуй на мужской груди, тут же выскользнула из объятий. — Я приготовлю завтрак. Весело подмигнув, девушка натянула на себя майку Хёнджина, что сразу скрыла все её прелести до половины бедра и, виляя ягодицами, выпорхнула из комнаты. Усмехнувшись от этой откровенной провокации, Хван откинул голову на подушки, обращая свой взгляд на восходящее солнце. А после завтрака оказалось, что несколько звонков, что были весьма нагло пропущены… Исходили от внутреннего номера JYP. Это было закономерно — уже несколько дней, как они вернулись в Сеул, и, конечно, нужно было приступать к работе. Наспех собравшись, Ю На и Хёнджин вышли из её квартиры. Хоть они и прощались, прямо на пороге, чтобы поехать в разные стороны, — она в JYP, он на вокал — Хёнджин не мог спрятать улыбку — она сказала ему пароль от её двери. Он считал это самым приятным окончанием их отпуска.

***

— Хёнджин, — начала она ровным голосом, как только гудки прекратились. Следуя знаку одного из присутствующих, она поставила на громкую связь. — Есть разговор, безотлагательный. — Прям «Хёнджин», не «Джинни»? — колко усмехнулся он, но, тут же прочистил голос, продолжил. — Выкладывай. — Я думаю… Нам пора закончить это. — Ю На прикусила губу, стараясь не смотреть на собравшихся шишек и самого господина Пака, которые явно за этим наблюдали. — Всё зашло слишком далеко. На том конце на пару секунд повисло тягостное молчание. Словно Хван, услышав эту фразу, до конца не хотел верить, не хотел принимать тот факт, что понял предложение правильно. Было слышно, как его дыхание сбилось. Ещё с утра её вызвали в штаб, а сейчас она выкидывает вот это вот. Ещё утром они нежились в теплой постели, она ходила в его футболке, а сейчас — вот это вот. Ещё неделю назад он был самым важным для неё человеком, а сейчас — вот это вот. — Что случилось? Это из-за этого тебя вызвали в JYP? — взволнованно пробормотал он, прижимая телефон сильнее к уху, пытаясь найти взаимосвязь. Ю На глянула мельком на суровые лица начальников. Конечно, ей нужно было принять весь огонь на себя. Но Хёнджин не глупый, а два плюс два сложить ему, как нечего делать. — И нет, и да, — поморщилась она, смотря, как горит дисплей её телефона с вызовом Хёнджина. Сердце йокнуло от того, что она собиралась сказать. От того, в какой ситуации они оказались. От того, что произойдет дальше. — Мы заигрались. Это начинает обрастать всё новыми проблемами, которые могут обернуться потерей всего и для меня, и для тебя. Давай остановимся, пока не стало поздно. — Что сказали в JYP? Конкретно. Он не хотел отпускать, не хотел допускать правдивость этих слов, цепляясь за любую соломинку. Что-то внутри у него трещало по швам, да так сильно, что Хван был готов взяться за любую ниточку, чтобы не дать расползтись этому кошмару по душе. Он понимал, что штаб как-то связан со всем этим, но суть проблемы найти и нащупать не мог. Что конкретно произошло? Что заставило её думать, что пора прекратить? Они не могли заиграться настолько, чтобы это обросло глобальными проблемами, но факт, что присутствуют какие-то намеки на ухудшение ситуации, имели место быть. И самое важное сейчас — узнать, что это за факты, предложить варианты, как обойти их, успокоить Ю Ну. Он слышал по её голосу обречённость, напускную строгость и нервозность. Он мог утихомирить её, предложить логичное решение проблем. Нужно было только узнать, что именно за проблема угрожает им. Кто бы мог подумать, что проблема — шантаж начальства компании? И от этой проблемы просто так, без потерь, не избавиться, и Ю На это знала. — Что снимают меня с вашего тура и переводят к другим группам, — Ю На ответила на одном дыхании, потому что, по факту, так оно и было. Раз её всё ещё не попросили из компании на выход, то не дадут ей работать с ребятами дальше уж точно. — Дело пахнет жареным. Не пойми меня не правильно, то, что между нами промелькнуло… Это было невероятно волшебно, и я буду хранить этот период в памяти всю жизнь. Но… Наши дороги слишком разные, и вместе идти дальше просто невозможно. –… Я тебя понял, — сухо ответил Хёнджин, тут же самостоятельно завершая звонок. Он откинул телефон, запуская пальцы в волосы. Она не скажет проблему. Но она уже приняла решение. Ю На, постояв, облизнула пересохшие губы и спрятала телефон в карман. Ноги подкашивались, сердце колотилось, как никогда раньше, и хотелось рвать и метать. Но внешне она была спокойна, даже несколько подавлена, и не смела смотреть ни на кого из начальств. — Это было неплохо и, главное, правдиво, — отметил господин Пак, возвращаясь за свой стол. — Мы действительно отправим вас к другим группам, только недавно прошедшим дебют. Будете договариваться и продвигать наши новые лица. Ни ваша, ни карьера Хвана не пострадает, если будете соблюдать благоразумие и… Если мы больше не увидим ни фото, ни слухов, ни действительных контактов с ним. Чхве Ю На кивнула, всё ещё не поднимая глаз, и вышла. Ладно бы её карьера, с этим всегда можно поступиться, есть и другие компании, которые её примут. Но Хёнджин… Он был на гребне волны. И крах всёго именно сейчас просто перечеркнёт его карьеру. А зная корейское фан-сообщество, ухода ещё одного участника, особенно вижуала, Стреям не простят, и тогда развалится и остальная группа. Эти важные шишки знали — позови они и Хвана, и Ю Ну на открытый разговор с прозрачными санкциями, Хёнджин взбунтовался бы и самолично разрушил карьеру, а бросать Stray Kids, как прекрасный источник дохода, никто из начальств не собирался. «Мисс Чхве Ю На, вы же понимаете, потеря ещё одного из участников группы обречёт весь состав. Хёнджин уже один раз был невероятно близок к уходу, но нашёл способ вернуться. Сейчас из-за хейта, из-за своей обеспокоенности вокалом, он вновь приближается к этому. Одна любая, даже самая незначительная утечка, намёк на ваши отношения — и он гарантированно на дне» — крутилось главное оправдание господина Пака у неё в голове. Конечно, он был прав, и в сегодняшнем мире их отношения были все опаснее, что было черевато последствиями. По крайней мере, именно таким образом Ю На утешала и убеждала себя, что приняла правильное решение. Но сердце ныло. Так сильно, что Ю На бросила все силы, чтобы не расплакаться, идя по коридорам. тут везде камеры, везде люди, она не может позволить себе дать волю эмоциям прямо тут. Но как ещё она будет себя чувствовать, собственноручно перечеркнув отношения? Лёгкие сжимались, словно принуждая девушку заплакать, словно отбирая у неё воздух, словно вынуждая сделать судорожный вздох-всхлип. Нос присоединялся к нему, гиперемируясь, побуждая всхлипнуть. Но Ю На дышала ртом, идя по коридорам и стараясь не попадаться никому на глаза. Но не получилось. Она встретила Чонина, который только вышел с лестничного пролёта, куда стремилась Ю На, но так неожиданно, что чуть не столкнулась с ним. Йена отшатнулся, извиняясь, но слова застряли у него в горле, когда он увидел её лицо. Бледное, с острыми скулами и огромными, пустыми глазами, в которых стояла собирающаяся влага. Чонин аж оторопел, он никогда не видел их менеджера по брендам плачущей или на грани нервного срыва — но это точно было что-то из этого. — Нуна? — его голос прозвучал тихо, настороженно. Он снял наушники, скидывая те на шею. Ю На сделала шаг назад, механически поправив прядь волос. Её голос, когда она заговорила, был плоским, лишённым всяких интонаций, словно она зачитывала служебную записку: — Меня сняли с работы с вашей группой. Переводят на других. И… мы с Хёнджином больше не вместе. Всё. Она выпалила это одним духом, не глядя ему в глаза, а куда-то в район его плеча. И, не дожидаясь реакции, уже сделала шаг, чтобы обойти его. Но именно в этот момент, поворачиваясь, она резко задрала голову вверх, уставившись в потолок с таким отчаянным, сосредоточенным выражением, будто пыталась прочитать там ответ на все вопросы. Этот универсальный, детский, отчаянный жест человека, который изо всех сил пытается не заплакать, сказал Чонину больше, чем все её ровные, холодные слова. Он не успел ничего сказать. Не успел спросить, предложить помощь, выразить сочувствие, как она уже почти бежала по лестнице вниз, оставляя его одного с гулким эхом своих слов и этим пронзительным образом её запрокинутой головы и сжатых челюстей. Чонин медленно надел наушники обратно, но музыку не включил. Он стоял, глядя в пустой коридор, и его обычно невозмутимое лицо стало серьёзным. Два факта, холодно брошенные ему вслед, складывались в одну тревожную, ясную картину. И он понимал, что буря, которая только что прошла мимо него, вот-вот обрушится на их общий дом.

***

Кто бы мог предположить, что компрометирующие фото, на которых были запечатлены радостные и обнимающиеся на пляже Ю На и Хёнджин, были направлены в JYP той самой организацией, что так настойчиво предлагала Хёнджину сотрудничество? Ниточек было много, и они дёрнули за самую очевидную. Не для того, чтобы вытрясти денег с агенства, когда продавали ему эти фото, а чтобы пошатнуть волю Хёнджина. Помариновать его пару дней в собственном соку боли, отчаяния и страданий. Чтобы при следующем их звонке он согласился сотрудничать. Конечно, поначалу Хван отказался, он был не настолько глуп. Но ещё через два дня, сгораемый от боли, злости, чувства несправедливости и логичности объяснений Ю Ны о причине расставания, эмоции сожрали его изнутри полностью. Он ещё не был так счастлив ни с кем, не был так вовлечён ни в одни отношения. И после их резкого, внезапного прекращения... Он сначала не верил. Он не мог осознать, что это конец. Но когда не находил Ю Ну, его мысли закручивалась в тугой узел вместе со всеми внутренностями. Когда видел её мельком, а она делала вид, что не замечает, и тут же сбегала — отчаяние превращалось в ярость. Бессилие переростало в решительность. Он не такой, как её бывший, он не станет следить, пытаться вернуть. Её решение — не его ответственность. Но он тоже мог кое-что сделать. Не известно, сделал он это от боли, от бессилия, от тоски, от отчаяния или потому что решил полностью потерять себя, но вся его агрессия перешла на звонящий номер с тем же предложением о «сотрудничестве». Хёнджин понимал, что не он первый, и не он последний. Но он сожжет эту контору изнутри своим пламенем. И через два дня после их звонка он сам нашёл визитку. И позвонил им.