Часть 5

      Неделя пролетела незаметно, поглощенная рутиной экспериментов и отчётов. Я настолько ушла в работу, что совершенно забыла о нашей очередной встрече. Впрочем, может, это даже к лучшему — меньше времени на глупые тревоги и ожидания.       Его походка оставалась бесшумной, но на этот раз он подошёл вплотную к столу, прежде чем тихо поздороваться. — Добрый день, доктор Лиам. — Знакомые, с лёгкой хрипотцой нотки в его голосе сегодня звучали... приятнее. Спокойнее.       Я повернулась к нему. Странно, не знаю, что именно он разглядел в моём лице, но его брови слегка сдвинулись, а в уголках губ исчезла привычная усмешка. — Вы заболели? — В его голосе мелькнула новая, незнакомая нота. Неужели... беспокойство? За меня? — Нет, — отмахнулась я, чувствуя, как голос предательски хрипит от усталости. — Просто много работы. Ваши результаты анализов?       Он молча протянул папку. Я пролистала листки. Показатели крови были хорошими, даже отличными — последние данные и вовсе обнадёживали. Снимки и томография тоже не вызывали вопросов. Выходит, Харумаса не только поборол простуду, но и стабилизировался. Если бы все его проблемы решались так же легко... В висках заныла знакомая тупая боль, и я непроизвольно поморщилась. — Что-то не так? — его вопрос прозвучал мгновенно, слишком быстро для простой вежливости. — Нет, — постаралась сделать голос ровнее, отводя взгляд к монитору. — Результаты анализов хорошие. Я верну прежнюю дозировку ваших препаратов.       Рецепт, выписанный дрогнувшей рукой, лёг в папку с анализами. Я протянула её обратно Харумасе, наши пальцы едва не соприкоснулись. — Какие-нибудь жалобы? — спросила я, чтобы заполнить паузу. — Да нет, — он пожал плечами, но его взгляд всё ещё был пристальным, изучающим. — Удивительно хорошо себя чувствую. — Замечательно, — кивнула я, снова глядя в экран, где мигали строки незавершённого отчёта. — Можете быть свободны.       Он не ушёл сразу. Стоял секунду, две, словно что-то обдумывая. Воздух в кабинете сгустился, наполнившись невысказанным вопросом. Но затем я услышала его бесшумные шаги, удаляющиеся к двери. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в наступившей тишине. И только тогда я позволила себе выдохнуть, опустить голову на руки и на мгновение закрыть глаза, пытаясь заглушить навязчивый звон в ушах и назойливую мысль: а что, если это «хорошо» — всего лишь затишье перед бурей?       Удивительно, но сегодня я ушла с работы ещё до обеда. То, что я сначала приняла за усталость, к полудню переросло во что-то серьёзное: голова раскалывалась, в глазах плавали тёмные пятна, а по телу пробегала неприятная дрожь. Самочувствие резко ухудшилось, пришлось срочно сматывать удочки и ехать в аптеку, а затем домой.       Ну вот, ирония судьбы: один поправился — другая заболела. И ведь не к кому предъявить претензии, кроме самой себя.       Голова гудела тяжёлой, раскалённой болванкой, пальцы предательски подрагивали, с трудом удерживая ключи. Кое-как доплелась до ванной, приняла душ, смывая с себя не только пот, но и ощущение липкой, беспомощной слабости. Выпила лекарство, сглотнув горькую пилюлю вместе с осадком от собственного бессилия.       Сил на то, чтобы что-то разогреть или приготовить, не было даже в помине. Я просто плюхнулась на кровать, не раздеваясь, и натянула одеяло с головой, как улитка в раковину. Холодный комок подкатил к горлу — не от болезни, а от досады. Ведь время, которое я сейчас теряла, было тем самым драгоценным временем, которого и так катастрофически не хватало. Но тело, доведённое до предела, взбунтовалось и потребовало свою долю.       Телефон пиликнул уведомлением. Напоминание: через три дня состоится та самая вечеринка, на которую меня приглашала Эмилия. Сначала она грозилась устроить обычный выезд в клуб, но, видимо, нынешняя пассия Эмилии — птица высокого полёта, и такой формат для неё был бы моветоном.       В итоге, это всё же был клуб. Тот самый, пафосный и недоступный для простых смертных. Но снятый целиком, исключительно для многочисленной и денежной тусовки Эмилии. Интересно, во сколько же ей это влетело? Впрочем, какая, в сущности, разница? Электронное приглашение пришло на почту — лаконичное, без лишних изысков. Разве что мой билет был помечен как «особый». Странно. Но заморачиваться и выяснять причины не стала.       Заморачиваться с подарком я тоже не стала. Все эти изысканные безделушки и намёки на общий вкус — не моё. Просто перевела на её счёт круглую сумму. Пусть купит себе то, что действительно хочет. Это и есть высшая форма практичности и, как ни странно, заботы — освободить человека от хлама и необходимости изображать благодарность. А сама я… явлюсь, отбуду положенный срок вежливости и постараюсь слиться в тень пораньше.       Главное — не заболеть к тому времени окончательно.       Утром мне ожидаемо стало ещё хуже. Голова гудела, будто в ней поселился рой разъярённых шершней, а всё тело ломило. Но отменять приём или переносить его было непрофессионально, да и заменить меня в такой короткий срок было попросту некем. Поэтому, закинувшись ударной дозой лекарств, чтобы просто держаться на ногах, я поехала на работу.       В почти безлюдном в этот ранний час коридоре меня ждал неожиданный гость. Я прошла мимо него, не поднимая глаз, вставила ключ в замок и вошла в кабинет, но привычный хлопок двери услышала лишь спустя мгновение — он успел придержать её. — Это вам, доктор Лиам. — Голос Харумасы прозвучал тише обычного, без привычной насмешливой нотки. Он протянул мне картонный стаканчик, от которого исходил терпкий, согревающий аромат. — Травяной чай с имбирём и мёдом. Говорят, хорошо помогает.       Я медленно обернулась, встретившись с его взглядом. В его золотых глазах не было ни намёка на привычную игру — лишь тихая, неподдельная забота. — Вот как? — удивлённо выдохнула я, принимая тёплый стакан. Жар ладоней приятно контрастировал с прохладой картона. — Спасибо. — Не за что, — он коротко усмехнулся, и в этот раз это звучало скорее ободряюще, чем вызывающе. — Ну, я, пожалуй, пойду. Не буду мешать. Берегите себя, доктор.       И прежде, чем я успела что-либо ответить, он так же бесшумно исчез, мягко прикрыв за собой дверь. Я стояла посреди кабинета, сжимая в ладонях неожиданное тепло, и впервые за это бесконечное утро на губы прокралась слабая, почти неуловимая улыбка.       В голове тут же закрутился навязчивый вопрос: с чего бы такой неожиданный жест? Простая благодарность за лечение? Маловероятно. Врачам благодарят цветами, коробками конфет или формальными словами, а не проникают на рабочее место на рассвете с идеально подобранным согревающим напитком. Вот бы кто научил с первого взгляда понимать, что творится в голове у другого человека. Жаль, что даже самый продвинутый ИИ не способен просканировать чужие намерения.       Поведение Харумасы было странным. Но если принять во внимание тот хаотичный, страстный контекст, в котором мы познакомились… Возможно, оно не было таким уж и странным.       Я сделала глоток чая. Обжигающая, пряная жидкость разлилась по телу, прогоняя озноб. Неважно. Сейчас этот чай был реальнее любых догадок.       Неделя летела с пугающей скоростью, как ускоренная пленка. Приёмы пациентов до обеда, после — погружение в лабораторию с её тикающими таймерами и запахом реактивов, а в четверг на меня обрушилась целая гора отчётов. Если я не успею их заполнить и сдать до пятницы… Плакала моя явка на ту самую вечеринку Эмилии. Придётся выбирать между сном и формальностями.       Сыграла свою роль и моя не до конца отступившая болезнь. Я часто засыпала на жестком диване в лаборатории или прямо в кресле за своим столом, разбуженная резким писком таймера или собственным кашлем.       И вот поздно вечером в четверг, когда я уже почти смирилась с бессонной ночью, зазвонил телефон. Доктор Рем, голос которого снова звучал бодро и здорово, сообщил, что в пятницу приём будет вести он. Дескать, я ещё не до конца окрепла, а ему не терпится вернуться к работе.       Это неожиданное освобождение дня стало подарком судьбы. Теперь у меня было чуть больше времени на эти чёртовы отчёты. И ведь ещё нужно успеть записаться в парикмахерскую, чтобы хоть как-то привести в порядок свои выгоревшие на лабораторном свете волосы, и… Чёрт, как же всё равно мало времени и как непропорционально много дел!       Я откинулась на спинку кресла, глядя на заваленный бумагами стол. Но впервые за долгие дни в груди не было паники, лишь усталая решимость. Хорошо, что я наконец-то начала по-настоящему поправляться. И ещё лучше, что в этом хаосе нашёлся кто-то, кто подставил плечо, даже не догадываясь, насколько вовремя.       С трудом удалось выкроить время, закончить текущий эксперимент и взять пару отгулов перед вечеринкой Эмилии. Это было необходимо — иначе мои знаменитые «синяки» под глазами, заработанные в бессонных ночах у лабораторного стола, не скрыл бы даже самый плотный и дорогой тональный крем. Нужно было привести в порядок не только лицо, но и нервы — хотя бы немного отоспаться, чтобы не напоминать собой загнанную лошадь.       К вечеринке у Эмилии я готовилась как к стратегической операции. Опыт подсказывал: если она позовёт наших общих знакомых из академической тусовки — а она их непременно позовёт, — то стандартный набор вопросов-кинжалов будет ждать меня у самого входа. «А ты всё ещё в своих пробирках, Эйлин?», «Когда же наконец появится жених?», «Пора бы и о детях подумать, часики-то тикают!». Эти сладковатые, сочувствующие улыбки и колкие намёки были для меня хуже любого профессионального провала.       Поэтому моей тактикой был тотальный блицкриг. Я должна была выглядеть безупречно — так, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения в моей полной и абсолютной состоятельности.       Мой наряд должен был кричать об успехе, причёска — о безупречном вкусе, а макияж — скрывать любые следы ночных бдений у микроскопа. Я войду в зал не как затравленный учёный-трудоголик, а как женщина, которая настолько уверена в себе и своём выборе, что вопросы о «женском счастье» вызывают у неё лишь лёгкую, снисходительную улыбку. Пусть шепчутся за моей спиной, но ни у кого не хватит духу спросить в лоб. В этой войне победа будет завоёвана не словами, а безупречным внешним видом и холодным, неуязвимым спокойствием.       В общем-то, отчасти мой план удался. Волосы, некогда собранные в строгий пучок, были теперь подстрижены и уложены в мягкие, живые волны, ниспадающие на плечи. Платье... оно стоило баснословных денег, и его фасон балансировал на самой грани приличия. Глубокий тёмно-синий бархат, словно ночное небо, был расшит серебряными нитями по подолу и тонкому поясу, подчёркивающему талию. Разрез, открывавший ногу до самого бедра, и глубокое декольте, в котором на тонкой цепочке заманчиво покачивался кулон с жёлтым сапфиром — каплей солнечного света на фоне ночи. Высокие каблуки, отточенный макияж, подчёркивающий скулы и губы.       Я смотрела на своё отражение и почти не узнавала себя. Из учёного в белом халате, пахнущего формальдегидом, я превратилась в ту самую холодную, опасную и неоспоримо прекрасную «стерву», образ которой я и хотела создать. Оставалось лишь одно — сохранить до конца вечера этот маскарад. Не позволить маске усталости или раздражения сползти с моего лица. Держать осанку, лёгкую снисходительную улыбку и взгляд, полный спокойной уверенности, которая отшивает любые попытки влезть в душу с дурацкими расспросами. Пусть этот вечер будет битвой, но я готова дать бой.       В бодром расположении духа, села в машину и поехала к указанному в приглашении адресу. Новый спутник Эмилии явно был при деньгах и связях. Огромное здание, бассейн и музыка, которую было слышно от самых ворот. Тут было невероятно много людей, кого-то я знала, некоторых видела по телевизору, а некоторых предпочла бы не видеть.       Зная Эмилию, я была почти уверена, что найду её наверху, в обществе нашего «избранного» круга. Так и вышло. Трёх стерв и саму именинницу я обнаружила в небольшой гостиной на втором этаже, откуда открывался театральный вид на кишащий людьми двор и на такие же «элитные» тусовки на противоположной галерее. — О! А вот и наша мышка! — пронзительный голос Лидии, красивой, но до ядовитой остроты злой на язык, разрезал воздух. — Не потерялась по дороге в большом мире? — Не дождётесь, — ядовито улыбнулась я, не позволяя и тени сомнения дрогнуть в голосе. Моя маска невозмутимости была крепче брони. — Хотя, если под конец вечера меня кто-нибудь похитит — не удивляйтесь. Слишком уж соблазнительно выгляжу. — Главное, чтобы это не была работа, да, девочки? — вступила Хелена, ослепляя своей безупречной, почти кукольной красотой. Её роскошные чёрные волосы, идеальный макияж и бордовое платье, со сдержанными, но явно дорогими украшениями кричали о деньгах и вкусе. — Хотя, ты ведь и так замужем за своей лабораторией, не так ли?       Хелена хихикнула. При всей её сложности, я бы позвонила ей, если бы мне понадобился совет по стилю перед важной встречей. Готова была бы вытерпеть ушат её яда, но явиться королевой. Её чувство стиля никогда не подводило. — Ах, девочки, как же тяжело быть самодостаточной женщиной, — с наигранной тоской пожала я плечами, изображая грусть. — Столько ответственности, столько проектов… Просто некогда даже на личную жизнь взглянуть.       «Девочки» дружно скривились, будто уловили запах чего-то кислого. Ещё бы — лишь двое из них могли позволить себе купить новую сумочку, не вымаливая одобрения у супругов. Я едва заметно усмехнулась, прикрыв рот изящным движением ладони. Кажется, моего присутствия здесь хватит на пару часов. Теперь можно с чистой совестью удалиться туда, где музыка не будет так долбить по перегруженным мозгам. — Ладно, девочки, наслаждайтесь обществом друг друга, — легко бросила я, разворачиваясь на каблуках с таким видом, будто покидаю не светский раут, а скучное совещание. — Ещё увидимся.       И я ушла, оставив их в их идеально упакованном мирке, чувствуя, как за спиной остаются не столько завистливые взгляды, сколько лёгкое раздражение от того, что их привычные дротики не нашли своей цели. Маленькая победа, но она того стоила. Неспешно прогуливаясь среди пестрой толпы гостей, я наконец смогла расслабиться. Воздух был густым от уже знакомого смешения дорогих духов, аромата закусок и сладковатого дыма сигар. Внезапно я заметила несколько знакомых лиц — пришлось изобразить радушную улыбку и погрузиться в череду светских бесед, наполненных пустыми любезностями. После нескольких вымученных диалогов и парных представлений я наконец добралась до более спокойной комнаты, где музыка доносилась приглушенно, словно из другого измерения.       Просторное помещение было царством ночи: низкие потолки, приглушенное освещение и массивная барная стока, уставленная хрустальными бокалами, в которых играли блики приглушенного света. Множество столиков тонули в полумраке, а в воздухе витал насыщенный аромат кофе, дорогого виски и древесных нот. Что ж, домой я явно уйду не голодная.       Переступив порог, я не сразу заметила одинокую фигуру в глубине комнаты. Лишь заказав у бармена напиток — прохладный бокал с инеющим конденсатом — и повернувшись к панорамному окну, я увидела его.       Сначала мелькнула мысль, что это просто игра света и тени, померещилось. Я даже украдкой взглянула на свой почти нетронутый бокал — нет, напиток явно был безалкогольным. Значит, это не галлюцинация.       В этот момент силуэт у окна резко повернул голову, и я встретилась взглядом с парой золотистых глаз, ярких, как расплавленное солнце. Его взгляд скользнул по мне за долю секунды — оценивающий, пронзительный, запоминающий каждую деталь. На изысканных чертах лица тут же расцвела улыбка, легкая, но не лишенная скрытого смысла.       Он поднялся с кресла и направился ко мне, его движения были плавными и грациозными, как у хищника. Его глаза не отрывались от моих, создавая невидимую дорожку между нами. — Добрый вечер, госпожа Лиам, — его голос прозвучал бархатно, а поклон был исполнен с нарочитой церемонностью, граничащей с легкой насмешкой. — Какая неожиданная, но оттого не менее приятная встреча. — И я рада вас видеть, господин Асаба, — кивнула я, пальцы сжимая ножку бокала. Я слегка покачала им, заставив жидкость поблескивать в полумраке. — Не думала, что встречу здесь знакомое лицо. — Честно говоря, я тоже не рассчитывал на такое совпадение, — его улыбка стала чуть шире, но глаза по-прежнему внимательно изучали мое лицо. — Но какой приятный сюрприз. Не составите мне компанию? Признаться, моя спутница внезапно ретировалась несколько минут назад, оставив меня в одиночестве. — Судя по вашему виду у окна, вы, наверное, тоже подумывали о тактическом отступлении, — я прищурилась, скользнув взглядом по его белоснежной рубашке и безупречно сидящим классическим брюкам. — Хотя, полагаю, не через окно.       Он фыркнул, а затем рассмеялся — звонко, но как-то по-особенному изящно. — Нет, мисс Эйлин, не через окно, — он протянул руку, его рука была изящна, длинные пальцы и белоснежная кожа. — Но, увидев вас, я подумал, что, возможно, вечер только начинается.       Я вложила свою ладонь в его прохладную, ухоженную руку. Пальцы Харумасы мягко, но уверенно сомкнулись вокруг моих, и он повел меня к своему столику у панорамного окна, за которым раскинулось ночное небо, усыпанное огнями города. Его прикосновение было легким, но в нем чувствовалась скрытая сила. Он подвинул стул, помогая мне сесть, и на мгновение его пальцы коснулись моей спины — мимолетное, почти случайное прикосновение, от которого по коже побежали мурашки. Затем он занял место напротив, откинулся на спинку кресла и усмехнулся, его золотистые глаза блестели в полумраке. — Надеюсь, мое общество не противоречит вашей врачебной этике? — его голос прозвучал низко и насмешливо.       Мне захотелось со стоном хлопнуть себя по лбу. Мы уже переспали, какая, к черту, этика? Впрочем, ладно. Он явно получал удовольствие от этой игры. — Не противоречит, — ответила я, демонстративно открывая меню. Кожа на спине все еще горела от его прикосновения. — Надеюсь, и я вам не испортила аппетит. — О, поверьте, вы лишь скрасите мой вечер, — он произнес это так мягко и в то же время многозначительно, что по моей спине снова пробежала волна тепла.       Официант подошел к нам стоило лишь мельком встретиться с ним взглядом — Харумаса, казалось, умел привлекать внимание без единого слова. — Добрый вечер, что пожелаете? — Мне салат с тунцом, — официант достал блокнот, — и белое вино, пожалуйста. — Я, пожалуй, повторю за вами, — Харумаса закрыл меню с изящным жестом, слегка улыбнувшись официанту. — Может, потом возьмем десерт? — Его взгляд скользнул по моему лицу, словно проверяя реакцию. — Может быть, — ответила я, хотя десерты в меню выглядели весьма аппетитно. Правда, сладости я не особо жаловала, и, насколько помнила, Асаба тоже их не любил. Интересно, он это помнит?       Официант повторил заказ и с легким поклоном удалился, забрав меню. — Честно признаться, я в самом деле удивлен вас тут увидеть, — сказал Харумаса, его пальцы медленно вращали основание бокала с водой. Лед мягко позванивал, касаясь стенок. — Да, меня пригласила подруга, это ее вечеринка, — неохотно призналась я, хотя прямого вопроса он и не задавал. — О, а я здесь как сопровождение для моей, увы, сбежавшей спутницы, — он драматично вздохнул, но в глазах играли веселые искорки. — Как жестоко оставлять мужчину одного грустить в таком прекрасном месте. — Ну, грустили бы вы недолго, — я не удержалась от улыбки. — Сбежали бы. — Сбежал бы, — беззастенчиво согласился он, и его губы растянулись в открытой, озорной улыбке.       В этот момент он выглядел как мальчишка, пойманный на шалости. Глаза у него блестели.       Может, стоит взять на себя роль Янаги и слегка пожурить его? Да вроде бы не за что. Если его спутница сбежала, то почему бы не уйти и ему? Разве что... Разве что он надеялся встретить кого-то интересного. — Ваш заказ.       Официант бесшумно расставил тарелки с изящно украшенными салатами, затем наполнил наши бокалы золотистой жидкостью. Лёгкий звон хрусталя прозвучал неожиданно громко в пространстве, между нами. Признаться честно, в своём кабинете я реагировала на него немного по-другому. Возможно, потому что там мне проще сосредоточиться на документах и отвлечься на профессиональные вопросы. Сейчас же, в этом полумраке, под приглушённые джазовые аккорды и в окружении чужих голосов, я чувствовала себя почти голой под его изучающим взглядом. Платье внезапно показалось слишком лёгким, а спина — слишком открытой.       Может, хоть вино позволит немного расслабиться? Подняв бокал, я вдохнула аромат — ноты белых цветов, спелого яблока и лёгкая ягодная кислинка. Первый глоток обжёг губы прохладной терпкостью, оставив на языке кисловатый вкус, который постепенно смягчился нежным медовым послевкусием. — Отличное вино, — Харумаса тоже сделал небольшой глоток, его пальцы изящно обхватили ножку бокала. — Очень... гармоничное. — Осторожнее, — я слегка покачала бокалом, наблюдая, как жидкость оставляет маслянистые следы по стенкам. — Оно коварное. Сначала кажется лёгким и свежим, а через полчаса понимаешь, что голова идёт кругом.       Его губы тронула та самая улыбка, которая всегда появлялась, когда он ловил на намёк. — Вы говорите с таким знанием дела, словно на собственном опыте испытали его коварство. — Врачи должны знать меру даже в удовольствиях, — парировала я, отставляя бокал. — В отличие от некоторых агентов шестой секции.       Он рассмеялся — тихо, почти про себя, но его глаза смеялись вместе с ним. — О, поверьте, мы проходим строгую подготовку, в том числе и по части устойчивости к искушениям. — Его взгляд скользнул по моему бокалу, задержавшись на отпечатке помады на хрустальном крае. — Хотя некоторые искушения... определённо стоят того.       Как не кстати вспомнилась та самая ночь. Внезапно я снова ощутила тепло его ладоней на моей коже, ненавязчивую нежность его поцелуев, смешанный аромат его одеколона и чего-то неуловимого, исключительно его. Вздрогнув от внезапной волны жара, я переключилась на салат, стараясь сосредоточиться на хрусте свежей зелени и солоноватом вкусе тунца. Он был довольно легким и приятным, отлично подходил к вину, но казался безвкусным по сравнению с воспоминаниями.       Мы ели молча, погруженные в своеобразный ритуал. Лишь изредка наши взгляды встречались через стол — быстрые, крадущиеся взгляды, которые говорили гораздо больше, чем слова. Первый бокал ушел легко, оставив после себя приятное тепло в животе. Второй я попросила наполнить лишь до половины, в то время как Харумаса с легкой ухмылкой позволил наполнить свой почти до краев. — Что ж, — он наконец нарушил тишину, слегка откинувшись в кресле. Бокал в его руке медленно вращался, заставляя вино искриться в тусклом свете. — Ужин в вашей компании — это отличное завершение дня. Возможно, даже лучшее, чем я мог предположить, когда сегодня утром проснулся. — Благодарю за столь изысканный комплимент, — я хмыкнула, позволив взгляду скользнуть к дверям, где уже мелькали новые гости. — Боюсь, скоро мне действительно стоит вернуться к хозяйке вечера. Она не простит мне, если я не уделю ей хотя бы немного внимания перед уходом. — О! В таком случае, позвольте вас проводить? — Он сделал последний глоток вина, и я заметила, как мышцы его горла плавно двигаются при глотке. — Предлагать свою компанию на весь вечер не стану, так и быть, но... — он намеренно оставил фразу незавершенной, и в его золотистых глазах вспыхнул знакомый озорной огонек. — А я не буду против вашей компании, — улыбнулась я, чувствуя, как в голове созревает простой, но хитрый план. — Видите ли, мои подруги будут только рады, если я... скажем так, покину этот вечер немного раньше и не в одиночестве. — Хотите сбежать? — Его глаза засияли, как два расплавленных золотых слитка. — Снова делаете меня своим соучастником преступления? В моем досье уже скоро появится папка нарушений, связанных с вами, госпожа Лиам. — Вам ведь тоже нестерпимо хочется отсюда уйти? — я наклонилась чуть ближе через стол, понизив голос до шепота. — Правда, боюсь, если пойдете со мной, то сразу скрыться не получится. Придется пройти через все круги светского ада — прощания, любезности, фальшивые улыбки... — Это не страшно, — он демонстративно скривился, изображая ужас, но его глаза смеялись. — Главное — не оставаться здесь до горького конца. Некоторые беседы на этом вечере напоминают мне допросы с пристрастием, только без возможности сослаться на запрет пыток.       Он поднялся, обходя стол, чтобы помочь мне с креслом. Его пальцы мягко коснулись моей спины, и это простое прикосновение вызвало знакомый трепет. Прихватив бокалы с вином, мы плавно двинулись в сторону громкой музыки. — Итак, план побега? — прошептал он на ухо, его губы почти касались моей мочки, а дыхание было теплым и сладковатым от вина. — Или просто сиганем через окно, а там по карнизам как в прошлый раз? — Тише, — я приложила палец к своим губам, чувствуя, как непослушные уголки рта тянутся вверх. — Просто следуйте моему примеру, агент Асаба. И постарайтесь не выглядеть так, будто мы собираемся ограбить банк. — С вами — хоть весь Нью-Эриду, — он откинул голову назад, и в его золотистых глазах плясали озорные блики. — Осторожнее с вином, — я кивнула в сторону его бокала, стараясь сохранить серьезность тона, хотя сама едва сдерживала смех. — Помните же — коварное. — Не волнуйтесь, — он усмехнулся, одним изящным движением допивая остатки напитка и ставя пустой бокал на поднос официанта, который словно тень промелькнул рядом. — У меня довольно неплохая устойчивость к алкоголю. И к другим... искушениям.       Его взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах на долю секунды дольше, чем того требовали приличия. Словно последний гвоздь в крышку гроба – вспомнились его прикосновения и опять поцелуи, да что со мной? Почему меня так от него кроет?       Музыка нарастала, превращаясь в пульсирующий ритм, под который танцевали гости. Взяв Асабу под руку покрепче – повела вперед, в самое сердце вечеринки – на второй этаж.       Уже со второго этажа чувствовала взгляд Эмилии. Она почти испепеляла меня взглядом полного любопытства. Да, использовать Харумасу как живой щит от расспросов было не совсем красиво... но черт возьми, лучше так, чем оставаться здесь до рассвета. По крайней мере, этот вечер обещал закончиться куда интереснее, чем начинался.