плохое предчувствие

                    Его разбудил вызов, поступивший прямо в мозг.       — Капитан МакТавиш слушает, — ответил он, резко поднимаясь и расплывающимся взглядом всматриваясь в часы. Около четырех дня.       — Сэр, генерал Шепард вызывает вас на базу. Общее совещание в 1700 часов.       — Понял.       Когда связь оборвалась, он снова упал на подушку и лениво поморгал, глядя в серый потолок. Тело горело. В голове ворочался сумбур ускользающего сна. Он ощущал себя смятым, как бумага, и в то же время слишком тяжелым. Потом он заставил себя подняться и лениво направился собирать вещи. Пес подрался с ним за сумку, схватив ремень зубами, и Соупу пришлось бросить резиновый мяч в коридор, отвлекая его. С легким недоумением и интересом он смотрел, как пес хватает мяч в зубы, опускается на пол и начинает грызть. Соуп все еще не мог понять, как устроен этот зверь.       Он доел остатки выдохшейся пасты, ополоснул рот, наскоро переоделся и, недолго подумав, достал поводок. Пес сразу же вцепился в нейлоновый ремень, и пока он крутился, Соуп забрал со стола карту памяти и вставил в маленькую выемку в ошейнике. Когда дверь открылась, пес первым выскочил в коридор. Мусорный пакет все еще лежал на своем месте. Соуп постучал в соседнюю дверь, но ожидаемо никто не открыл. Соседка, должно быть, на работе.       Из квартиры 350 снова доносились вопли. Какая-то супружеская пара ссорилась уже второй год подряд, с самого переезда. Проходя мимо, Соуп слышал их голоса, но никогда не мог разобрать слов. Признак жизни, но как будто ненастоящей. В лифте с ним поздоровалась дама с двадцатого этажа. Елена. Она работала танцовщицей в знаменитом среди местных баре с шести вечера до четырех утра и была одета соответствующе. Несмотря на жизненные неприятности, которые привели ее к этой грубой работе, она умела говорить занимательно, как никто другой, и Соуп всегда был рад встретить ее.       — Это тебе, Джон, — неожиданно сказала она и протянула ему черную визитку. — Спасибо за то, что помог.       Парень, пристававший к ней, получил судебный запрет и теперь отбывал свой недолгий срок. Если бы Соуп не был оперативником Интерпола, никто и не взглянул бы на дело.       — Всегда пожалуйста, — ответил он, принимая визитку. Это был черный лентикулярный растр с розовой надписью «Эдем», сменявшейся под другим углом на изображение надкусанного яблока. — Что это?       — У нас в клубе завтра тематический вечер. «Бессмертие». Просто кучка богатых людей соберется обсуждать смерть. Наверное, это не для тебя, но там будет бесплатный бар. И, может быть, приятная компания, если ты меня найдешь, — она неуверенно улыбнулась. — Я подумала, вам, военным, тоже надо когда-то отдыхать.       Соуп вежливо улыбнулся и положил визитку в нагрудный карман куртки.       — Спасибо за приглашение. Я подумаю.       Во дворе, сдерживая пса, он направился к гаражной двери и ввел пароль. Пока железная створка поднималась, он разглядел на торце соседнего здания дронов-чистильщиков, смывающих краску. Несколько месяцев назад уличные художники обрисовали жилой дом: колючая проволока, обвивающая силуэт человеческого тела, и россыпь белых звезд сверху. Посередине надпись: «PER ASPERA AD ASTRA». Соуп находил это поэтичным. Уходя и возвращаясь, он всегда видел этот мурал. Но, похоже, нет ничего постоянного в жизни.       Он вошел в гараж и открыл машину отпечатками пальцев. Пес тут же запрыгнул на пассажирское место. Старая рухлядь, говорил Бородинский, механик в местной мастерской. Соуп предпочитал говорить «раритет». Машина принадлежала еще его отцу и чудом дожила до своих лет. Чудом и, возможно, стараниями Бородинского, которому машина на самом деле нравилась. Прежний механик уверял, что поддерживать ее в рабочем состоянии невозможно, и уговаривал продать ее к черту для разбора на ценный металлолом. Ностальгическая привязанность и перспектива поисков новой машины вынудили Соупа послать парня на хрен и попытать счастья где-нибудь еще.       Он выехал со двора и на ближайшем перекрестке включился в поток машин, поднимающийся на второй уровень. Дороги были забиты, даже воздушные трассы, и движение было медленным. По радио играли то старомодные песни, то тяжелые, множащиеся, словно эхо взрыва, синты. По новостным каналам обсуждали рухнувшую Церковь. Ведущие «Свободного голоса» спекулировали идеями.       — Подожди, они утверждают, что Мануэль Роба мертв, — говорил один из них. — Насколько я помню, в прошлом году нам твердили то же самое. Не очередное ли это поспешное заявление, за которое потом придется расплачиваться нашим правоохранительным органам и в особенности комиссару Килрою? Я думаю, в своем нынешнем состоянии еще одного такого удара полиция не выдержит.       — Трудно поспорить, — отозвался другой. — Несколько энтузиастов забросали здание Департамента на Бриф-стрит горючими веществами. «Севен» писали об этом три дня назад, если не ошибаюсь. С другой стороны, от Мануэля Робы трудно избавиться. Помните эти теории о том, что он бессмертен?       Повсюду вокруг корпоративных офисов сияла реклама. Напитки «Пинч» — энергия и витамины, надежное страхование — «Ваша жизнь в безопасности», вклады в «Аркадию» — высокий накопительный процент, импланты и аугментации — «Стань лучшей версией себя», образование в сфере права — для трудоустройства на высшем уровне. На дорогах транслировались предупреждения в стиле «НЕ ПРЕВЫШАЙ, ЛИХАЧ» и «ПАДАТЬ ДОЛГО». Пес то смотрел в окно, то крутился на сидении.       В какой-то момент, когда они приближались к Пирамиде, Соуп краем глаза заметил помехи в небе. Он наклонился вперед и обнаружил, что одна из панелей, воспроизводившая рисунок неба, потухла, отключившись. Всполох искр посыпался вниз. Вероятно, что-то коротнуло. Дроиды-инженеры, которых над уровнем неба дежурило под сотню, должны были исправить это в кратчайшие сроки, может быть, раньше, чем это заметит кто-нибудь с земли.       «Небо рушится», — мельком подумал Соуп, как бы воспроизводя всю пафосную чушь религиозных книг, которую слышал на улицах от пропагандистов и фанатиков. Образ, тем не менее, был интересным.       Когда он добрался до Пирамиды и прошел через все пункты охраны, было уже полпятого. Соуп поднялся на третий этаж, в Отдел технического обеспечения, и направился вдоль стеклянных офисов, по которым, среди искусственной зелени, рабочих столов и нагромождения техники носились сотрудники в строгих костюмах. Он несколько раз свернул и заглянул в открытый офис 103 — маленькую темную комнату, освещенную только десятком мониторов. Цветные провода ползали повсюду, перевязанные резиновыми лентами, и висели, словно гирлянда. В одном из двух кресел сидел, судя по форме, раннер. Мерлин стоял над ним и, опираясь на спинку кресла, водил пальцем по графикам на экране. Парень в одежде техника ковырялся в сервере за стенной панелью.       Прислонившись плечом к открытой двери, Соуп постучал. Все трое обернулись. Мерлин оживился, увидев его.       — Кого принесла нелегкая, — с улыбкой сказал он, пальцем показал раннеру секунду, а затем подошел к Соупу и дружески протянул руку. — Ни минуты передышки?       Соуп ответил на рукопожатие. Пес попытался сбить Мерлина с ног, и Соуп быстро потянул его за ошейник.       — Весь в работе.       — Любимчик генерала, точно говорю.       — Договоришься.       Мерлин засмеялся.       — Ты за мной?       В его голосе были надежда и надежность.       — Пока нет, — сказал Соуп. — По крайней мере, не по рабочему вопросу.       — Понятно. — Мерлин прикрыл дверь в офис и сложил руки на груди. — Ворма, Зиро и Скэркроу с «Альфой» отправили на зачистку в латинский. Мит и Ройс торчат в допросной. Творится масштабная хрень, а у меня скоро задница станет плоской от сидячей работы.       — Тебя не задействуют в штабе?       — По какой-то причине нет, — сказал он тоном, подразумевающим, что у него есть подозрения на этот счет. — Хрома вызвали, но засранец ныл, что ему неохота. Чуть не убил его, клянусь.       — Посмотрим, что будет, когда они закончат с обработкой данных из Церкви, — сказал Соуп. — Там должно быть что-то на Макарова.       — Надеюсь на это. Итак, как работа с безопасниками?       Никто не мог утверждать наверняка, что миссий стало меньше из-за того, что Соуп действовал Шепарду на нервы. Но здесь не нужно было думать дважды. Тем не менее, Соуп не слышал ни одного недовольного обвинения. Он не показывал этого, но чувствовал облегчение. После месяца, проведенного с полицией, он как никогда ценил команду, которую помог создать.       — Свои взлеты, свои падения, — сказал он. Потом покачал головой. — …Так охуенно хреново. — Мерлин разразился смехом. — Чувствовал себя как папаша с кучей избалованных пацанов. В половине случаев приходилось открывать рот, просто чтобы заткнуть их. Никогда не думал, что это произойдет, но я скучал по Крейну. Он бы устроил им дисциплинарную пятницу.       Крейну было пятьдесят с лишним, он вел тренировки у новичков в военной полиции и сидел в комиссиях по отбору. Для своего возраста он был удивительно сговорчивым в отношении лидерства, но когда в сто сорок первой он брался за учения, начинался кромешный ад.       Мерлин приподнял брови.       — Такие зеленые — для такого задания, — значительно произнес он, понизив голос. — Странно.       Соуп кивнул, чтобы не говорить лишнего среди коридора. Они и так оба понимали, что творится что-то скверное.       — В остальном… — он помолчал, думая о Монтгомери, Войцеке. — Для того пиздеца, в котором мы оказались, они справились неплохо.       Сначала он был зверски зол, узнав, что на миссию подобного уровня отправляли небольшой отряд людей, привыкших действовать в рамках гражданских беспорядков. Не помогало то, что сами безопасники, похоже, гордились своим назначением. Эта холодная война длилась почти три недели, прежде чем Соуп понял, что ни они, ни он сам на самом деле не рады такому положению дел. За последнюю неделю ему удалось найти с ними общий язык и заручиться минимальным доверием.       — Я видел новости, — сказал Мерлин. — Настоящая бойня.       — Да, — согласился Соуп. — Ад.       Прежде чем Мерлин продолжил задавать вопросы, он сказал:       — У меня собрание в пять, но я хотел попросить тебя кое о чем.       — Я весь внимание.       — У меня здесь список имен. Нужно пробить по базе. Без следа. Ищи пропавших без вести или мертвых.       Соуп протянул ему вырванный из блокнота листок. Мерлин мельком взглянул на список и не стал задавать лишних вопросов, свернул листок и убрал в нагрудный карман формы.       — Сделаю.       — И еще кое-что.       Он наклонился и достал из ошейника пса карту памяти. Хром и Мерлин были лучшими нетраннерами в сто сорок первой. Хром обладал большим талантом, но любил почесать языком. А Мерлин хранил данные, как защищенная ячейка в банке «Аркадия».       — На этой карте битый файл. Можешь восстановить?       Мерлин взял карту памяти, повертел в пальцах и вставил в свой интерфейс. Несколько секунд он смотрел в стену. Затем пару раз моргнул.       — Нехило. Без проблем. Содержимое секретно?       — Между нами.       — Понял.       — Спасибо, — сказал Соуп, снова протягивая руку. — Я твой должник.       — Забей, капитан, — Мерлин крепко пожал его руку и слегка улыбнулся. — Я должен тебе еще за «Ханву».       Соуп прикрыл его от пули на заводе «Ханва». Это было, кажется, девять месяцев назад. Соуп уже забыл о том случае. Обычно, прикрывая кого-либо, он не думал о том, кто перед ним.       — Ни хрена ты не должен, — ответил Соуп. К тому же, жена Мерлина после того случая угостила его каким-то шикарным домашним блюдом.       Пес широко зевнул. Мерлин наклонился, чтобы почесать его между ушами.       — Все еще не пристроил?       Пес извернулся и прикусил его ладонь, не выпуская из зубов, словно игрушку. Мерлин выругался, хотя не зло, и отдернул руку.       — Нет. Анна из аналитики пообещала спросить у своего брата. Донован сказал, что механический попугай и так достаточно задолбал его.       Мерлин посмеялся.       — По нему видно. Жаль, — он повел кулаком вокруг морды пса, дразня его. — С такой штукой можно много сделать. Может, оставишь себе?       Пес принадлежал какому-то покойному служащему Интерпола. Коллеги в знак уважения попытались пристроить его, и пес переходил из рук в руки раз семь, пока не остался у Соупа. Соуп не был уверен, что после его собственной смерти кто-нибудь попытается пристроить пса. Следовало найти хозяина получше.       — Может быть, — сказал он. — Нам пора.       В лифте Соуп обменялся парой вежливых с коллегой из другой оперативной группы, потом они оба отдали честь генерал-майору, вошедшему на пятом этаже. Генерал-майор странно взглянул на собаку.       — Экземпляр, — сказал он. — Ваше, капитан? — спросил у Соупа.       — Так точно.       — У нас раньше были такие для разведки, целая группа. Устарели.       — Этот не сгодится для разведки. Слишком домашний.       Пес сидел смирно у его ноги, хлопая хвостом по полу лифта и издавая звуки дыхания.       Он явился к пяти в конференц-зал сто сорок первой и тут же пригнул голову, уклоняясь от голографического бумеранга. Судя по всему, кто-то из парней опять перенастроил рабочий проектор ради забавы. Пес тут же метнулся за бумерангом и едва не опрокинул стул, на котором сидел Чемо.       — Ебаный же… — Чемо схватился за стол и обернулся. Не успел Соуп толком оглядеться, как поднялся гам. Рук, Тод, Эхо и Чемо разом приветственно заголосили, как только заметили его.       — Посмотрите, кто наконец вернулся, — провозгласил Рук.       — И потолстел, на гражданке-то, — с ухмылкой сказал Эхо. Он, как всегда, раскинулся в кресле, заведя руки за голову.       За столом сидело несколько рядовых-аналитиков в военной форме; они встали и отдали ему честь, когда он вошел. Соуп приветственно кивнул им и по очереди пожал руку каждому из его ребят. Черные галстуки за компьютерами едва обратили на него внимание.       — С возвращением, кэп, — сказал Чемо, сжимая его запястье. — Аж посвежел.       — Я был не в отпуске, засранцы, — ответил Соуп.       — Это как посмотреть, — Тод снова бросил бумеранг.       — Я думал сказать тебе, что ты пропустил все веселье, — Эхо хлопнул его по плечу. — Но с утра увидел новости.       — У тебя все еще дурное представление о веселье.       Эхо ухмыльнулся.       — Еще не поздно вернуть тебя обратно, зануда?       — Я бы лучше обменял тебя, — произнес Тод.       — И пожалел бы об этом, — заверил Эхо.       — Смотрю, за вас так никто и не взялся в мое отсутствие, — сказал Соуп и столкнул ноги Эхо со стола, проходя мимо. Рук начесывал изворачивающемуся псу бока.       — Они были паиньками, — раздался голос Ласвелл. Она ожидала в глубине зала, сложив руки на груди. Одна ладонь — в черной компьютерной перчатке, которую она не снимала никогда. На экране за ее спиной была выведена презентация. Пластиковые элементы формы отражали желтые блики.       — Агент Ласвелл, — поприветствовал он, садясь в самое начало длинного стола. Это было его «почетное» место — в начале с правой стороны.       — С возвращением, капитан МакТавиш, — спокойно и приятно ответила Ласвелл. Она была естественно, но красиво стара. Все то, чего так боялись женщины и мужчины в Структуре, смотрелось на ней прекрасно. — Рада снова видеть вас на своем месте.       — Взаимно, — ответил он. — Здесь меньше людей, чем я ожидал.       — Это срочное совещание. Мы пока не можем созвать всех. Но это и не потребуется, если вы здесь. — Она вытянула руку и поймала бумеранг, запущенный Чемо. — Заканчивайте, джентльмены.       Голограмма рассыпалась в ее пальцах, когда проектор вернулся к своей основной задаче и отразил на столе объемную форму городского центра. Сити. «Хрустальный двор» с Дворцом посередине. Тод присвистнул. Планировалось что-то громкое.       В конференц-зал вошел генерал Шепард. Все как один поднялись на ноги и отдали честь. Шепард твердым и уверенным шагом прошел через зал, остановился во главе стола и сказал:       — Вольно, солдаты.       Они опустились в кресла. Эхо даже не думал заворачивать ноги на стол. Пес, сидевший рядом со стулом Соупа, попытался наброситься на Шепарда, и Соуп резко перехватил его за ошейник.       Шепард оперся руками на стол.       — Прежде всего, — сказал он и посмотрел на Соупа, — с возвращением, капитан МакТавиш. Отличная работа там, в латинском.       Соуп кивнул.       — Благодарю, сэр.       — Во-вторых, — продолжил он твердо, — у нас чрезвычайная ситуация. Разведка предоставила данные о планируемой террористической атаке. Предположительно, бомба прямо в центре города. И когда я говорю «предположительно», — Шепард обвел присутствующих тяжелым взглядом, — я имею в виду настолько чертовски правдоподобно, насколько вы можете себе представить. Так что отнеситесь к этому предельно серьезно.       Соуп не питал большой приязни к Шепарду, но в этот момент, сидя рядом с ним и слушая его, — прямо как раньше, когда они строили сто сорок первую по человеку, — Соуп почувствовал себя снова на своем месте. Даже если Шепард был тем, кто отослал его подальше.       Шепард обернулся и кивнул Ласвелл.       — Двадцать пять часов назад, — начала она, проводя рукой по экрану, — по всем каналам Блэкгейта была разослана наводка на некоего Питера Блейка. — Появилось изображение мужчины: тощего, едва в средних летах, с приглаженными светлыми волосами, рельефными и заостренными чертами лица, слегка растерянным взглядом. Типичный белый воротник из офисов-клеток, низшая ступень корпоративного мира. — Восемьсот тысяч за голову.       Кто-то присвистнул.       — Явно не на ковер им нассал, — сказал Тод.       — Кибербезопасность пробила его по всем базам, включая блэкгейтовскую. Он из банды, шестерка. Воровал для них корпоративное оружие. Увел у своих десять с половиной килограмм ТГ-50.       Мгновенная тишина. Все слова споткнулись, прежде чем возобновить ход.       — Военного образца? — спросил Соуп.       — Не самоделка, — ответила Ласвелл.       Значит, где-то восемь зарядов. С восемью зарядами можно было сделать очень многое.       — Они же в Блэкгейте держатся подальше от терроризма, — заметил Чемо. — Вы уверены, что это не для продажи?       — Нет, для продажи украл бы больше, — сказал Соуп.       Блэкгейт — одна из мерзейших банд, за годы разросшаяся и крепко обосновавшаяся в красном районе Кольца, — где проститутки, виар-хаусы и клиники имплантирования с запредельными ценами и нелицензированными видами услуг. Они марались во всяком: торговля людьми, продажа органов, черные чипы и импланты, наркотики, проституция, уличный разбой. Но в терроризм не лезли и даже яростно с ним боролись.       — Кибербезопасность не обнаружила никаких сделок на рынке, — подтвердила Ласвелл. — Ни до, ни после кражи. Но обнаружила кое-что другое.       Следующие кадры кадры. Некоторые серые, зернистые, иные настолько яркие, что все объекты почти одних цветов. Явно взяты с камер наблюдения. Одни в полном масштабе, другие — увеличенные. На всех явно заметны два объекта — Дворец и крутящийся неподалеку Питер Блейк. Затем Ласвелл показала ускоренную видеозапись. Блейк ходит вокруг, как бы прогуливаясь, обходит здание по периметру, насколько это возможно — оно стояло одной стороной у железных путей и эстакады, — затем входит внутрь через центральную дверь, а выходит спустя тридцать семь минут.       — Блейк пропал со всех радаров сразу после кражи. Это единственная запись, на которой сработало распознавание лица. Системы слежения во Дворце показали, что он прошелся понизу, съездил на лифте до десятого этажа и сразу спустился. В лифте ничего не обнаружилось. Мы не знаем, где сейчас Блейк, но два часа назад была обнаружена его съемная квартира. Нашлись чертежи Дворца и ноутбук с кучей скачанных из сети инструкций по созданию бомбы. Очевидно, мы рассматриваем «Хрустальный двор» как место планируемой атаки.       — Пошел прямо в центр, — пробормотал Эхо, задумчиво глядя на записи из Дворца. — А выглядит таким дохляком.       — Значит, он набил карманы взрывчаткой и нацелился на самое модное здание в округе? — мрачно спросил Тод, сложив руки на столе. — Зачем ему это?       — Сегодня в районе второго его жене на телефон пришло это сообщение, — Ласвелл снова перелистнула слайд. На экране оказалось несколько скриншотов с мобильного устройства.       Сверху торчал край какой-то переписки с «Питом». Следующее сообщение, отправленное владельцем телефона: «Где ты?» Без ответа. Затем, несколько часов спустя: «Я позвонила в полицию. Ответь, как только увидишь». С разницей в две минуты: «Если ты опять во что-то вляпался, я сама убью тебя». В 13:47 пространное сообщение от Пита:       с меня довольно. они повсюду и они никогда не оставят нас в покое       помнишь о чем мы говорили? нам никогда не выползти из этой паутины. но я все исправлю больше никакого контроля. когда ты поймешь просто знай другого выхода не было. я наверное с детства знал это. я родился и уже понимал что сдохну здесь       одним больше одним меньше       мне жаль что так получилось люблю тебя       — Она у нас в допросной, — сообщила Ласвелл. — Разговор, о котором идет речь — обсуждение корпоративной работы. Судя по всему, Питер Блейк — крайне параноидальная личность со страхом давления мегакорпораций. Он работал в какой-то вторичной оружейной фирме «Фрегата Индастриз», оттуда и воровал для Блэкгейта.       Соуп резко поднял глаза на экран. В досье не было ничего о месте работы, кроме названия фирмы. Но Соуп уже слышал его раньше.       — По словам жены, — продолжала Ласвелл, — в последние месяцы Блейк все больше уходил в циничный пессимизм и перестал проявлять всякое сопереживание.       — Потенциальный клиент «Уайтфилдс»? — спросил Эхо.       — Похоже на то, — ответила Ласвелл.       Они выбрали приличный способ назвать его психом. «Уайтфилдс» — центр надзора за психическим здоровьем населения. Проще говоря, психушка. Если получил туда направление — не идти в таком случае нельзя, — держись крепче. Обычно людей с отклонениями оскорбительно называли «беленькими».       — Однако его жена утверждает, — сказала Ласвелл, — что он никогда не был склонен к насилию или жестокости, даже в худшие дни. Говоря прямо, на данный момент нам не известно, по какой причине он совершил кражу или перешел в терроризм. Судя по последнему сообщению, что-то его неожиданно подтолкнуло к действию. Возможно, если вам удастся привести его живым, мы узнаем.       — Нет, — вмешался Шепард. — Мы здесь занимаемся не дипломатией. Наша цель — защита гражданского населения. Можете почесать языком, но ни один человек не должен пострадать. Если для этого нужно будет всадить пулю в голову этому парню, я ожидаю, что вы сделаете это без промедления. Это ясно?       — Да, сэр, — отозвался Соуп и все его люди вместе с ним.       — Прямо сейчас мы имеем вероятность скорой террористической атаки в «Хрустальном дворе». Мы уже отправили переговорщика разбираться с тамошним начальством. Здание эвакуировано, допуск дадут в ближайшее время. У них контракт на охрану с частниками, «Красный сектор», так что с ними тоже придется иметь дело.       — Одной болью в жопе больше, — пробормотал Рук.       Шепард мельком взглянул в его сторону и продолжил.       — Мы не создаем шума. Наша первостепенная задача — прочесать здание на предмет взрывчатки. Для этого привлечем и ресурсы полиции. Скажу честно, солдаты. Мы здесь не в лучшем положении. Ни точного места, ни времени. Но мы обязаны реагировать оперативно. Мы не можем допустить этого теракта. Вы сами понимаете почему, — значительно произнес он. — Вы ходите по этим улицам и видите, что происходит. — Шепард посмотрел на Соупа. — Капитан МакТавиш, я ожидаю, что вы сформируете план оцепления площади и распределите своих ребят по наблюдательным позициям. Сегодня мы организуем полную защиту указанной территории. Я повторяю: без привлечения внимания. Для активной работы используете исключительно гражданскую маскировку. Это понятно?       — Так точно, сэр, — раздались голоса.       — В таком случае собирайтесь. — Он дал знак Ласвелл. — Мы подготовим для вас отдельный канал связи. МакТавиш, со мной.       У них ушло примерно полчаса на составление плана — взять больше времени было невозможно. Ласвелл отобразила карту «Хрустального двора», и Соуп указал все стратегически важные точки, на которых должны были находиться наблюдатели. «Хрустальный двор» окружало несколько жилых домов в таком же глассовом геометрическом стиле. С балконов широко просматривалась площадь — хорошие места для снайперов. Наблюдательных дронов будет всего два, чтобы не привлекать внимание.       Шепард сунул ему папку с именами безопасников и нескольких рядовых, свободных для выезда. Соуп быстро пролистал документы и разбросал их по группам, организованным вокруг сто сорок первой. Специальный отряд был выделен для поиска взрывчатки, но Соуп собирался пройтись с ними сам.       Основная проблема состояла в том, что площадь «Хрустального двора» всегда была сильно оживленной. Там располагалось множество техно-арт-объектов, и люди текли вокруг них, либо проходя мимо, либо прогуливаясь. Учитывая близость станции метро, поток не прерывался, а взбухал, лопался, ослабевал и снова наполнялся. Это играло на руку и мешало. Хорошо затеряться в толпе, но плохо потерять в толпе цель — и ошибка будет стоить слишком много.       Соуп встретился с командой в оружейной и сообщил всем план. Арчер, Ройс, Хоук, Сорроу и Шеф прибыли в качестве подмоги, и это было хорошо. Арчер был лучшим снайпером в сто сорок первой и сразу забрал себе в отряд лучших стрелков из рядовых, а Хоук обладал внимательностью мегакомпьютера.       — Пункт первый — «Гудзонский ястреб», — говорил Соуп, когда комната под завязку набилась людьми в гражданской одежде. Его голос затухал, поглощаемый присутствием. Громкий командный тон, привычный, свободно шел от него. Он никогда не говорил так с безопасниками — их это напрягало и злило, как стаю собак. — Мы прибываем на место с разных точек. Транспорт уже подготовлен, руководители групп — все маршруты отправлены на ваши интерфейсы. Пока группа «Ромео» просматривает здание, остальные занимают места согласно купленным билетам. Опять же, все помечено в ваших планах. Находим бомбу — конец плана. Но это маловероятно, так что не надейтесь.       Пункт второй — «Рэд». Самый дерьмовый. Ожидание. Досье на цель имеется, можете сверяться с фотографией. Но мы выискиваем любые признаки странного поведения. Возможно, у цели есть сообщники, о которых мы не знаем. Если в течение десяти часов наш парень не появится, сворачиваемся. Если появится — пункт третий.       — «Крепкий орешек»? — крикнул кто-то.       — «Пятый элемент»! — он узнал голос Рука.       — «Суррогаты», — сказал Соуп, и послышались вздохи, смех. Чей-то голос: «Блин, не смотрел». — Пункт третий — захват или обезвреживание. Агенты на земле выполняют первое, снайперы — второе. Будьте готовы к любому приказу. Вопросы?       — Никак нет, сэр! — стройно ответили ему.       — Тогда вперед.       Всего было пять групп. Браво под руководством Арчера — на крышах и балконах. Дельту и Альфу возглавляли Сорроу и Хоук — наземная слежка. Когда Соуп прибыл, они уже равномерно разбрелись по площади, одни подальше, другие в самом центре. Он заметил их только потому, что знал многие лица лучше своего собственного. Ройс в его вечно ярких нелепых рубашках смотрелся как влитой на скамье с сигаретой во рту и банкой пива рядом. Его постное выражение лица напомнило Соупу о нескольких часах сна, ухваченных ранее.       Группа «Чарли» под командованием Ласвелл занималась дистанционным отслеживанием, а «Ромео» — преимущественно полиция —действовала внутри здания. Когда Соуп вошел во Дворец, его встретил начальник охраны Харлан Вегас, и они потратили не менее часа и не менее двадцати человек с пятью ищейками, чтобы осмотреть здание от самых нижних уровней до самых верхних за исключением тех, что предполагали секретный допуск. Затем Соуп настоял на проверке собственно шахты лифта. Ничего не было обнаружено.       — Здание эвакуировано полностью? — спросил он у Вегаса.       — За исключением ребят из «Красного Сектора», — ответил Вегас. — Мы проверяем последние станции на случай задержавшихся работников.       — Если обнаружите, берите под охрану, не отпускайте без проверки, — сказал Соуп.       Вегас кивнул, передавая приказ в рацию. Он относился к угрозе серьезно и не ерошился от вида полиции. Безопасники, в свою очередь, не ерошились от вида Интерпола. Беспроблемное сотрудничество в работе за последние годы стало редкой удачей.       — Ромео — всем группам, — произнес Соуп по связи. — В здании чисто. Повторяю, в здании чисто. Жду отчета.       — Альфа на связи, прием. На улицах пока чисто.       — Дельта, то же самое.       — Браво — чисто.       — Чарли — ведем активное сканирование. Пока ничего не выявлено.       — Хранитель, прошли «Гудзонского ястреба».       — Принято, — послышался голос Ласвелл.       Кто-то по связи застонал.       — Нам надо избавиться от этой традиции, — сказал Тод.       — Через мой труп, — протяжно отозвался Ройс.       Вступил Шеф:       — Согласен, брат, согласен.       Соуп позволил им немного позасирать канал, пока осматривал площадь из окна десятого этажа. Парни знали пределы. Его больше беспокоило отсутствие бомбы. В здании ее не было точно, иначе ищейки давно бы обнаружили заряды. У Блейка не было и не могло быть допуска в иные, кроме открытых, помещения, и сведения о его передвижении внутри Дворца это подтверждали. Он мог использовать это место, чтобы передать взрывчатку кому-то внутри. Но даже килограмм ТГ-50 невозможно было пронести мимо охраны ни с одним чемоданом. Это Сити. Дворец. Здесь все охранялось едва ли не строже, чем в Гулаге. И на видео у него не было с собой ничего, кроме одежды на спине.       Тогда в чем дело? Не погулял ли он вокруг, просто чтобы привлечь внимание? Странно, что ни одна другая камера не смогла распознать его лицо.       Время близилось к восьми вечера. Им предстоял действительно тяжелый «Рэд» — с такой толпой, не замедляющейся даже в ночное время. Небо Структуры почти погасло, только блеклые сизые оттенки виднелись между глубокими темно-синими ямами облаков. Улицы, тем не менее, сияли. «Хрустальный двор» был таким ярким, что освещал собой весь квартал. Маленькие лабиринты света, инсталляции из металла, стекла и проводов, голографические деревья и стены, реклама, плавающая, изгибающаяся, бегущая в едва подвижном воздухе — все освещало бредущие толпы, этих людей, которые были то водяными каплями, то клетками крови, то травинками в огромном зеленом поле, то сверкающими осколками разбитого стекла на темном металле земли ночной Структуры. Свет падал на них и так и эдак, а они все не останавливались в своем хаотичном, но едином движении.       Соуп смотрел на площадь несколько минут, испытывая отголосок знакомого чувства — того, которое всегда охватывало его при взгляде на Структуру издалека, — прежде чем направился к лифту. По пути он поднял взгляд на камеру видеонаблюдения, и ему показалось, что она проводила его своим белым выпуклым глазом.       Он спустился на первый этаж и встретился с Чемо, оставил его за главного. Сам вышел на улицу. Было искусственно прохладно, и от ветра, которого не было, шевелилась листва голографических деревьев. Соуп медленно прогулялся по площади, пока в конце концов не занял место на скамье, откуда открывался вид на изящно скрученную, косо переломанную, светящуюся глыбу Дворца. Его стальные тросы и множество спаянных костей каркасного скелета были облеплены стеклом, как прозрачной тонкой кожей. На этой коже время от времени появлялись и исчезали стилизованные вспышки света или пятна рекламы.       Прошло пятнадцать минут. Народу становилось все больше и больше — ночью здесь было красивее, чем днем. Общий канал наполняли редкие замечания по поводу обстановки и обрывки болтовни. Соуп вглядывался в лица и не слушал, пока чья-то фраза не оборвалась на середине. Он напрягся. Затем услышал тонкий шорох у себя в ухе, как при возобновлении связи, хотя не отключал ее.       — Он скоро придет, — произнес голос Гоуста у него в ухе, и Соуп, хотя страдал конкретно этим симптомом полевой травмы крайне редко, ощутил настолько резкое и сильное дежавю, что невольно оказался двадцатью часами ранее в латинском городе, ощутил тяжесть брони на теле, вес оружия, то же дурное предчувствие. Это вспыхнуло и прошло.       — Непредсказуемые появления — твой стиль? — поинтересовался он негромко, так, что сам едва слышал себя в гомоне над площадью. — Верни мне связь.       — Там ничего интересного, — заверил Гоуст. — Пока.       — Кто придет? — спросил Соуп, внимательнее всматриваясь в толпу. — Питер Блейк?       — Послушай, капитан МакТавиш. — Гоуст произносил его звание, как имя. Соуп находил это все более неприятным и удивлялся, как ему вообще не все равно. — В прошлый раз ты просил меня о конфиденциальности, и я пошел тебе навстречу. Теперь я скажу тебе кое-что. Как бы ты себя ни повел, меня это не коснется, но я уверяю, что чем меньше ты расскажешь другим, тем выгоднее это будет нам обоим.       Соуп готовился услышать шантаж или провокацию. Люди, которые имели власть говорить, как Гоуст, всегда без исключения оказывались подонками.       — Питеру Блейку не нужен «Хрустальный двор». Ему нужен самый обыкновенный жилой двор, что напротив.       Когда Соуп понял, о чем он говорил, то едва сдержался, чтобы не выпрямиться на месте. Его разум пустился вальсом за этой идеей. Голова наполнилась отрывистыми мыслями: они не там, где надо, просматривается ли точка с их позиций, не поздно ли еще все переделать.       — Откуда ты знаешь?       — Не тормози, капитан МакТавиш. Ты знаешь, откуда я знаю.       Под кожей Соупа крошечными молниями заискрило раздражение, подгоняемое волной адреналина.       — Почему они не знают?       — Лучше. Есть информация, которую могу достать только я. Но я хорошенько подумал, с кем я хочу ею поделиться. Оцени это и поехали дальше: Блейк нужен тебе живым.       — Это не вопрос.       — Нет, — вкрадчиво ответил Гоуст. — Настоятельная рекомендация.       Соуп помолчал.       — Он нужен живым тебе.       — Сойдемся на том, что он нужен живым нам. Я уже говорил, я хорошо подумал, с кем делюсь информацией.       И не менее хорошо подумал, от кого ее утаивает.       — Ты делишься очень неравномерно. Скорее играешься.       — Ты не воспринимаешь меня всерьез?       — Я считаюсь с тобой, но доверия ты не внушаешь. Когда появится Блейк?       — Через час. Здесь будет тесно, шумно и начнется знаменитое шоу «Хрустального двора». Хорошая публика.       — Верни мне связь, — потребовал Соуп.       Еще один краткий шорох и тишина.       — Говорит Ромео, — произнес он, проверяя связь. Спустя длинную секунду тишины ему ответили:       — Ромео, это Дельта. Слушаем.       — Дельта, сменяйте Альфу. Чарли, что-нибудь?       — Ничего, сэр, — отозвалась команда поддержки. Маленькие зеленые точки дронов скользили высоко над ними.       Соуп огляделся.       — Проверяйте не только площадь. Держите во внимании все точки подхода. В том числе со стороны жилых зданий. Дельта, меняем маршрут. На вас жилой район. Наблюдайте, прием.       Краткое замешательство.       — Э-э, вас поняли, сэр.       — Браво, смена позиций. Часть людей поставьте на наблюдение во внутренний двор.       — Принято, — коротко отозвался Арчер.       — Что-то на уме, Ромео? — подала голос Ласвелл. — Почему меняем план?       — Расширяем безопасное пространство, — ответил Соуп. — У меня плохое предчувствие.       — Нужно было говорить это сейчас? — язвительно выплюнул Эхо.       — Легендарные проклятые слова, — вторил Хоук.       — Это чтобы вы, ребята, были собраны, — сказал Тод.       Наступила тишина. Арчер подтвердил смену позиций. Соуп переключил канал связи. Он не знал, как именно связался с ним Гоуст, но не сомневался, что тот услышит его.       — Ты здесь?       — Где-то здесь, — отозвался Гоуст.       — Видишь меня?       — Ясно, как днем. Ты меня не увидишь. Я в гражданском. — Он произнес это иронично своим ломаным механическим голосом.       — Что, и с лицом наружу?       — Нет. Не хотелось бы тревожить толпу.       — Ты урод?       — Что-то в этом роде. Хотя весьма привлекательный.       — Если не увижу тебя, то твое огромное эго вряд ли пропущу, — рассеянно сказал Соуп. Он уже едва думал о Гоусте, он думал о логистике и о дальнейших действиях, о приказах, которые нужно отдать, и о том, как их нужно отдать. — Меня не предупреждали о тебе.       — Я вызвался добровольцем.       — Хорошая мина при плохой игре.       В ответ тишина. Соуп снова переключил канал. Через минуту раздался голос Арчера.       — Браво — всем группам, прием. Здесь какое-то шевеление внизу. Люди выходят. Хранитель, можете проверить?       — Принято, — произнесла Ласвелл. — Дай нам минуту, уже выясняем.       — Альфа, — скомандовал Соуп, — всем сосредоточиться на той стороне. Если сможете что-то узнать, узнавайте. Дельта, не спускаем глаз с толпы.       — Есть.       — Дельта, принято.       — Всем отрядам, говорит Хранитель. Поступила информация об эвакуации домов с тридцать третьего по тридцать седьмой по дворцовой площади. Анонимный звонок, угроза террористического акта. Вызвали полицию.       Соуп поднялся со скамьи, на которой сидел, и направился на другую сторону площади, выходящую к жилым домам. Голос Гоуста вернулся к нему, пока все остальные голоса звучали отдаленно, как остаточный шум.       — Питер Блейк не фанатик. У него психические отклонения, вызванные хронической депрессией. Единственный, кто сегодня умрет — он сам. У всех украденных зарядов два детонатора. Часть для здания. Часть для него: спереди и сзади.       Соуп похолодел. Знаменитое шоу «Хрустального двора». И один кровавый фейерверк — гвоздь программы.       — Это информация, которую не можешь знать даже ты. — И его тоже никто не слышал, кроме Гоуста.       — Иногда человек забывает, что он — сложная вычислительная машина, — сказал Гоуст. — Я — нет.       — Ты не машина или ты не забываешь?       — И то, и другое. Как это ни противоречиво. Двадцать одна сотня, капитан МакТавиш. Уже почти. Решай.       Соуп не ответил. Он снова два раза переключил канал, стараясь передвигаться без лишней суеты и говорить тихо.       — Браво, это Ромео. Всем снайперам покинуть позиции. Помогите в эвакуации и убирайтесь оттуда. Прямо под вами блэкгейтовская взрывчатка.       Он занял позицию в самом центре, лицом одновременно и ко Дворцу, и к площади, и к жилым зданиям, притворяясь, что он загулявший, ищущий место для хорошего обзора вечернего шоу. Метрах в двадцати, небрежно прислонившись к перилам, среди других людей появился Сорроу. Он мелькнул и исчез, настолько непримечательный, насколько возможно. Часы показывали без восьми минут девять.       — Спускаемся, — оповестил Арчер.       — Отставить, — раздался голос Шепарда. Все замолкло. — Нам нужны снайперы. Смените позиции, но возобновите наблюдение.       Соуп так сильно сжал зубы, что отдалось в голове. Он напряженно соображал, оглядываясь по сторонам.       — Это Ромео, сэр, мы не знаем, где именно…       — Вы слышали приказ, капитан. Переместите снайперов. Хранитель, укажите им ближайшие безопасные точки. Я хочу, чтобы у нас была возможность избавиться от парня с детонатором до того, как он успеет даже шевельнуться.       — Браво, тридцать восьмой дом, — сказала Ласвелл. — Вижу возможность добраться по крышам, но лучше проверьте сами. Выглядит ненадежно.       — Принято, Хранитель. Перемещаемся.        «Хрустальный двор» окрасился в красный. Люди вокруг заговорили громче, толпа пришла в движение, занимая места. Все подняли головы. Начиналось вечернее шоу. Сгенерированный образ обнаженной женщины-гигантши распластался на граненой стеклянной коже Дворца. На высоте было трудно рассмотреть ее лицо, но она была очень красива. Она смотрела сверху вниз, и даже Соуп, поднимая глаза, ощущал на себе ее взгляд. Потом она начала танцевать.       Соуп отступил от стены и стал медленно продвигаться ближе к жилым зданиям, обходя людей, огибая группы, увлеченные болтовней или наблюдением за танцующей женщиной. И это она еще не начала петь, а краски не заиграли как следует.       — Внимание! — четко прозвучал голос Ласвелл. — Дроны засекли цель. Продвигается в сторону площади со стороны жилых зданий, он в толпе эвакуированных. Коричневая куртка, светлые волосы, без головного убора.       Соуп ускорил шаг и увидел, как несколько человек прошли сквозь толпу вместе с ним. Его люди.       — Говорит Браво — нашел, — сказал Арчер. — Обзор — дерьмо. Вокруг люди. Ромео, мы не сделаем точного выстрела, пока он окружен.       — Не стрелять, — приказал Соуп. — Всем приготовиться к эвакуации площади. Только по моей команде. Пробуем взять его тихо.       — Блядь, я вижу его, — произнес кто-то беспокойно и громко. — Всем группам — он смертник. Повторяю, у нас на мушке смертник.       — Приказ не меняется, — твердо сказал Соуп. Он внимательно вглядывался в лица, в одежду, стараясь не привлекать к себе большого внимания. — Альфа, берем его в толпе. В первую очередь высматривайте детонатор, смотрите на руки. Без приказа никакого шума. Паника нам сейчас только помешает.       — Говорит Браво. Парень на прицеле у трех снайперов. Не вижу рук. Готовы стрелять по вашей отмашке.       Тут прогрохотал взрыв. Огненная вспышка — ничто по сравнению со светом «Хрустального двора» — лопнула и разорвала несколько этажей жилых зданий. Люди закричали. Это были дома, в которых стекла не меньше, чем бетона. Стекло, можно было представить, разнеслось повсюду, раня даже тех, кто успел покинуть свои дома. Музыка Дворца становилась все громче, басы все тяжелее, но смотрящие шоу оборачивались, видели огонь, убитый жилой дом, израненный и расколотый, и начинали шевелиться.       — Похоже, слишком поздно для «без паники», — произнес Ройс. — Группа Дельта на местах, заботится об эвакуации.       Соуп уже бежал, протискиваясь сквозь напор бегущей толпы.       — Принято! — громко сказал он. — Арчер, дай мне наводку!       Он увидел тончайшую красную стрелу лазерного прицела, ткнувшуюся куда-то в середину толпы с соседнего балкона. Недалеко.       Он узнал лицо Питера Блейка в ту же секунду, как увидел его. Совершенно обыкновенное серое лицо живущего в Структуре. Но что-то в его глазах, даже увиденных издалека, преображало все выражение. Соуп пробирался к этому лицу, словно шел на свет маяка.       Питер Блейк тоже увидел его лицо и в каком-то смысле узнал его. Или понял, зачем он здесь. В его руке была серая металлическая блямба с маленьким нажимным механизмом, как тормоза на рулях старых велосипедов. Он держал руку на виду, и Соуп почти в замедленном, до неестественности растянутом кадре видел, как дрогнули его пальцы и сжались.       Его рот уже отдавал приказ. А потом черная рука вынырнула из толпы и легла на запястье Блейка. Тоже сжалась. И Соуп увидел — и не понимал, как мог не видеть раньше, — огромную темную фигуру прямо за Блейком, так тесно, что они прижимались друг к другу в извращенной пародии на объятия. Ничего интимного в этом не было. Только угроза. Лицо Блейка казалось еще белее, когда идущий помехами белый череп на маске осветил его голову и плечи, ярко выделяясь в темно-красном свете, льющемся с Дворца.       — А теперь осторожнее, — послышался тяжелый, каркающе-металлический голос. — Сломанные кости — гораздо больнее, чем мгновенно разорваться на куски.       Лицо Блейка скривилось от боли. Его пальцы ослабли. Гоуст что-то пережал ему в руке и теперь доставал детонатор из пальцев, словно забирал игрушку у ребенка. Блейк поднял глаза. Соуп приближался с пистолетом, направленным прямо ему в голову. Народу вокруг становилось все меньше. Люди бежали с площади. Шоу Дворца давно сменилось на красное зарево с извещением о срочной эвакуации и террористической угрозе. Это было видно издалека, и даже те, кто шел со стороны метро, оказались предупреждены. Дельта с полицией удерживали их на выходе.       — Питер Блейк, — спокойно произнес Соуп. — Меня зовут Джон МакТавиш. Сто сорок первая оперативная группа, Интерпол. Полагаю, в другой ситуации эта информация только заставила бы вас подорвать нас всех вместе. Но сейчас это невозможно, так что прислушайтесь. Не сопротивляйтесь, и вам не причинят вреда. Вы все еще защищены законом, как и любой гражданин Структуры.       Это была ложь только отчасти. С террористами разговор везде был короткий. Но любой адвокат увидит основания для приговора со смягчающими обстоятельствами. Правда, только дорогой адвокат сможет их выбить. Правительство в последние годы дошло до точки и нацелилось на показательность.       Блейк смотрел на него с презрением и страданием. Его рука все дергалась, бесполезно пытаясь сжаться вокруг ничего. Три красные стрелы лазерного прицела теперь танцевали вокруг его макушки, как насекомые, но Гоуст практически закрывал его от выстрелов. Соуп слышал отдаленные крики Арчера по этому поводу.       — Не стрелять, — приказал Соуп, и черты Блейка как-то вздрогнули. Соуп не мог ясно прочитать его выражение. В нем была тревога, разочарование, презрение, злоба, и все какие-то безысходно запертые в этом невыразительном и скучном лице.       Соуп медленно потянулся к кобуре, снял с пояса стяжки и протянул Гоусту. Тот забрал их свободной рукой и начал застегивать на запястьях Блейка. У этого пластика были замечательные свойства, которые каждый военный кадет испытал на себе: они затягивались туже, чем сильнее оказывалось сопротивление. Блейк быстро умерит пыл. Сам Соуп осторожно распахнул полы длинной куртки Блейка и взглянул на провода и заряды в литых конструкциях. Серьезная штука. У Блэкгейта в распоряжении был самый смертоносный арсенал оружия, сравнимый с запасами небольшой армии. Как это произошло, все еще никто не знал.       Хотя, может быть, Питер Блейк знал.       Соуп, внимательно следя за тем, чтобы ничего не повредить, снял с него самодельный зарядный пояс. Их уже окружали полиция и отряд Альфа, все с поднятым оружием. Гоуст передал им детонатор.       — Это жалко, — произнес вдруг Питер Блейк. Его взгляд стал не отстраненным, но печальным, а голос напоминал скорее голос Гоуста, чем человеческий. — И я жалкий, и вы тоже. Вся эта жизнь… просто яма с дерьмом.       — Поэтично, — сказал Тод откуда-то рядом. Блейк взглянул на него, как на говорящую грязь.       — Это действительно поэтично. Как вы защищаете режим, в котором сами жертвы… Вас всех используют, — он скользнул взглядом вокруг, но едва ли увидел кого-то вообще. — Но вам все равно. Вас даже не научили думать об этом. Все это просто жалко.       Все смотрели на него холодно, без отвращения и участия. Террористы говорили и не такое, на задержании и вообще. По-настоящему идейные пороли столько чуши, что разговор с ними мог бы свести с ума.       — Расскажете об этом на допросе, — сказал Соуп, глядя ему в глаза и пытаясь дать понять, что это не угроза, а обещание. — Вас выслушают.       Блейк криво улыбнулся и рассмеялся, дрожа всем телом, хотя Соуп по глазам видел, что он понял.       — Два-семь-три, — судорожным шепотом выпалил он только Соупу. — Если повезет…       Раздался резкий голос Арчера.       — Блядь, тут кто-то… — шум, выстрел.       В следующее мгновение половина башки Блейка оказалась на одежде Соупа. Немного попало на Гоуста. Сам снайперский выстрел был почти не слышен и поглощен общим хаосом. Соуп видел рот Блейка, остаток головы Блейка и что-то красное, уходящее в самую суть Блейка, а потом Блейк свалился на землю бесполезным мешком мяса.       Соупу понадобилось мгновение, чтобы прийти в себя, и он поднял глаза прямо туда, откуда прилетела пуля. Тень шевелилась, убирая винтовку с края балкона уцелевшего жилого здания. Там, где располагались люди Арчера.       — Кто стрелял? — заорал он по связи.       Ему никто не ответил.       Гоуст неожиданно сорвался с места, и Соуп секунду спустя уже следовал за ним. С наблюдательных точек тридцать восьмого дома по ним открыли огонь, и все хлынули в рассыпную в поисках укрытия. Какой-то полицейский свалился прямо рядом с Соупом.       — Всем Дельта, держать людей подальше от площади! — приказал он. — Альфа, Ромео, держите позиции, не нарывайтесь! Чарли, запрашиваем поддержку с воздуха, немедленно!       Над площадью с низким «вж-ж-жу-у-ух» пронеслись три атакующих дрона и открыли огонь по балконам.       — Альфа, Ромео, вперед! — скомандовал Соуп. — Всем отрядам, преследую стрелка. Хранитель, мне нужны глаза!       — Вас поняли, — напряженно отозвалась Ласвелл.       Соуп бежал, чувствуя легкость в ногах и ни о чем не думая, кроме цели и погони. Темная спина Гоуста неслась перед ним, плащ развевался, как чья-то кожа, которую он завоевал. В ушах отзывалась стрельба и приказы. Они подбежали к жилому зданию и завернули за угол.       — Поймали их, — сказала Ласвелл ему в ухо. — Всего пять целей, отходят разными путями. Ваш — по переулкам. Следующий поворот в правый сектор. Похоже, он аугментирован. Быстро несется.       У меня здесь тоже есть аугментированный, подумал Соуп. Он и Гоуст свернули в правый сектор, и Соуп увидел впереди тень — большую, черную и быструю, с винтовкой, перекинутой через спину. Действительно несется. Не абы куда, а к эстакаде. Приблизился, вскочил на бетонное ограждение и перемахнул — прямо вниз, в темноту под громадами Структуры. Гоуст резко затормозил. Несколько секунд спустя Соуп врезался в бетон рядом с ним и увидел, как цель приземлилась на стоящий внизу грузовой контейнер. Металл под ногами прогнулся вмятиной. Цель вновь побежала.       — Я притащу его, — сказал Гоуст, скидывая плащ и обнажая свои металлические руки, крепкую и гибкую корпусную броню. — Разберись с остальным.       И он небрежно спрыгнул. Соуп наблюдал, как он приземлился в уже проделанную вмятину и побежал поразительно быстро. Там, дальше, за дорогой, находились полозы труб и канализационные стоки — лабиринт уровней, огороженных перилами и соединенных лестницами. Этим двоим не нужны были лестницы. Соуп с изумленным восхищением смотрел, как легко, словно не подчиненный никаким силам, Гоуст оттолкнулся от стены и запрыгнул на верхний уровень, не сбавляя темпа. Эти аугментированные — что-то с чем-то. Как птицы. И как танки.       Гоуст вернулся еще прежде, чем они отбыли.       Когда Соуп явился на площадь, Чемо сообщил ему, что почти вся команда Арчера была перебита. Никаких улик на наблюдательных точках, только тела и явный факт, что нападавших было несколько. Арчера и еще двоих раненых увезли на скорой, Эхо и Тод направились с ними. Соуп кратко известился, кто погиб. Машина «Севен-ньюс» уже стояла за красными лентами оцепления, и Соуп мог видеть камеры, направленные на обрушенные дома, и свидетелей, которых расспрашивали корреспонденты. Жилые здания выглядели так же, как голова Питера Блейка: что-то на месте, но внутренность обнажена и наизнанку. Самого Блейка погрузили в транспорт Интерпола. Какой-то техник ковырялся с ним, пытаясь понять, были ли у него при себе полезные устройства и можно ли считать остаточные данные с нейроинтерфейса.       Команда Соупа с прибытием прессы натянула на лица маски и банданы. Ройс умудрялся пыхтеть сигаретой даже так. Соуп поговорил с полицией, выслушал приказы Шепарда и собрал людей. Прибыл транспорт, готовый отвезти их на базу. Тогда появился Гоуст, таща на спине тело человека, за которым гнался. Он скинул его в одну из грузовых машин, как ящик с не особо ценным оборудованием.       Соуп немного удивился. Он думал, что больше не увидит Гоуста. Тот снова исчезнет и унесет с собой тело. Вместо этого, когда он поднялся в тесный и низкий кузов, Гоуст оттянул куртку на цели и сказал:       — Взгляни.       На полевой куртке из параарамидного волокна была нашивка: «Шэдоу Компани».       — Ты знаешь их? — спросил Соуп.       — Пока нет, — задумчиво ответил Гоуст. — Ты?       — Впервые слышу.       — Что ж, тогда узнаем больше. — Гоуст стянул с парня балаклаву, обнажая лицо со следами имплантов. Мужчина в возрасте за тридцать, с неровно растущей щетиной и тонким шрамом на щеке. — Блейк мертв, и у нас осталось только это. Сомневаюсь, что допрос пройдет успешно. — Он постучал металлическим пальцем по лбу мужчины, где виднелась вмятина с номером. — Лучше засунуть его к Провидцам и посмотреть, что они наколдуют.       Обработка Провидцами относилась к особым методам допроса. Они вкалывали допрашиваемому кучу релаксантов, подключали тело к своим машинам и копались в мозгу. Для Соупа это приравнивалось к пытке. Но в отличие от пыток эффективность была несомненной.       Ему вспомнился ритуал культистов, о котором рассказывал Гоуст. И разве не было совсем ничего общего.       Гоуст небрежно наклонил пальцем голову мужчины и проверил нейроинтерфейс.       — Хорошая штука, — довольно произнес он. — Такое качественное оборудование — это почти приглашение.       Соуп не сдержал гримасу и с неудовольствием заметил:       — Не похоже, что тебе нужно приглашение.       — Все равно приятно. Скажи своим людям, чтобы держали его в отключке. Кто знает, что сработает у него в голове.       Соуп внимательнее оглядел Гоуста. Ни единого следа кожи. Искусственные конечности, возможно, модифицированный корпус под тонкой броней. Отсюда, вблизи, его тело было идеальным. Структурно выверенный шедевр биоинженерии, совмещающий эстетику механизма и человеческого тела, обладающий изяществом, мощностью и эффективностью. Металл двигался, как плоть.       Волосы, казалось, были настоящими, не синтетическими. Светлыми, почти белыми на свету. Соуп неожиданно увидел серебро на висках. Седина.       Гоуст резко повернул голову. Череп на маске пошел серыми помехами.       — Значит, Питер Блейк все-таки что-то знал, — сказал Соуп. — И кто-то решил устранить его. Вряд ли Блэкгейт.       — Вряд ли.       — Тебе что-то известно?       — Пока нет, — повторил Гоуст. — Я собираюсь поискать информацию. Если успею. Кто-то быстро подчищает за собой.       Соуп наклонился и захлопнул дверь кузова.       — Зачем Шепард отправил тебя? — спросил он.       — Я же сказал, что вызвался добровольцем, — сказал Гоуст. — При условии, что присмотрю за тобой. Нужно убедиться, что ты выполнишь свою работу. Как видишь, за тебя ее сделал кто-то другой.       Соуп хотел всмотреться в него. Но всматриваться было не во что. У него не было лица и едва ли был язык тела.       — Я не могу понять, в чем твоя цель. Я вижу, ты настроен против Интерпола.       — Мне плевать на Интерпол, Джонни. — Сердце Соупа взбрыкнуло, и жар достиг аж шеи. — Я рассчитывал, что ты уже во всем разобрался.       — Мы повторяем одни и те же реплики, но от этого они не становятся яснее.       — Если я действую в твоих интересах, значит, наши интересы чем-то схожи. Ты думал об этом?       — Нам нужно одно. Интересы у нас разные.       — Это имеет значение?       Что за бред, подумал Соуп. Почти автоматически он протянул руку и взял Гоуста за бицепс. Со своими людьми он делал это мягко. Теперь получилось неестественно. Под пальцами оказалось сочленение механизмов, повторяющих человеческие мышцы. Где-то там, внутри, тянулись полимерные каркасы костей, трубки амортизаторов. На миг он был поглощен этой мыслью. Этим желанием засунуть руку куда-то внутрь, где все твердо и холодно.       — Послушай, Гоуст. Я не какой-то там принципиальный святой. Ты сделал что-то для меня, и я могу поступиться чем-то для тебя. Но до тех пор, пока я не узнаю, что тебе нужно, ты меня используешь. На это я не согласен. — Он сжал пальцы, хотя это было бесполезно. — Я говорю это, потому что ты, сложная вычислительная машина, очевидно, не понимаешь этого.       Гоуст несколько секунд молчал. Где-то там, между шорохами света его визора, виднелись очертания его глаз и темная полоса на лице. Может быть, он думал. Может, ему не нравилось, что к нему прикасались. Соуп сам понимал, что зря это сделал. Но тело Гоуста было прекрасно.       — Ты мне нравишься, — сказал Гоуст спокойно и непринужденно. Соуп тут же отпустил его, сбитый с толку. — Твой рот говорит то же, что и твой мозг. Редкая синергия внутренних импульсов и рассудочности.       — Да? — растерянно спросил Соуп. Такого, конечно, ему еще не говорил никто.       — Да, — ответил Гоуст.       — Тогда как насчет ответной любезности?       — Не здесь и не сейчас.       Он был прав. Вокруг машины расхаживали люди. И хотя Соуп знал всех в сто сорок первой, он также знал, что сто сорок первая принадлежала Шепарду. А Шепард мог добраться куда хотел. Не считаться с ним, не быть с ним осторожным и не предполагать его вмешательства было опрометчиво.       Взгляд Соупа снова нашел эту белую прядь в волосах Гоуста. Он не знал, что в этом так поразило и привлекло его. Возможно, намек на человечность.       — Так точно, — произнес Гоуст, и Соуп спустя мгновение замешательства понял, что Гоуст говорил не с ним. Затем Гоуст распахнул дверь грузовика и спрыгнул на землю. — До встречи, Джонни.       — На свидание с тобой точно не сходишь, а? — вслед ему сказал Соуп.       — Мне не нравятся свидания. Мне нравится стрелять по движущимся целям.       И он ушел, направляясь в сторону эстакады. Потом его поглотила маскировка, и с такого расстояния Соуп не мог разглядеть даже искажений света, выдававших его движения. Ройс прислонился к грузовику рядом, тоже глядя в ту сторону.       — Что за хрен? — спросил он, лениво слюнявя незажженную сигарету. — Выглядит круто.       — Честно? — ответил Соуп. — Без понятия. Помогал зачищать Церковь. Один из людей Шепарда.       — Да, — протянул Ройс. — Генерал у нас нарасхват. Только все равно лажа какая-то вышла. Он притащил стрелка?       — Ага. — Соуп кивнул головой назад и бросил взгляд на тело в кузове. — Валяется в отрубе. — Соуп включил связь и произнес: — Это Ромео — всем группам. Во второй машине у нас человеческий груз. Чемо, Сорроу, Шеф, вы сопровождаете. Он опасен, так что будьте начеку. Желательно вколоть ему что-нибудь, чтоб не вставал. — Он помолчал секунду. — И давайте сворачиваться. Больше нет смысла торчать здесь.       Ройс достал одну руку из кармана и выразительно приложил ладонь к уху. Соуп снова вышел на связь и добавил:       — «Суррогаты» пройдены. Миссия завершена.       Но это не означало, что они могли побросать вещи и разойтись по домам. В раздевалке еще полчаса стоял шум, пока парни обсуждали случившееся. В конце концов они расположились по углам, чтобы составить отчеты. Пес уже почти довел Фроста из группы Сэндмена, и Соуп, поблагодарив его за присмотр, взял пса и отправился на совещание с Шепардом.       У положения — не ранга — Шепарда была одна особенность: он имел право на нравоучения. Соуп в его глазах был не самостоятельным командиром, а подчиненным. Не потому, что Шепард носил погоны с тремя крестами, а потому, что у Шепарда были годы подъемов и падений, пока Соуп таскался за Джоном Прайсом, еще пять лет назад будучи тупым зеленым. Ни с кем другим Шепард не опустился бы до замечаний, и раньше Соуп относился к этому, как к привилегии быть поучаемым. Теперь он понимал, что на самом деле не нравился Шепарду.       Шепард, похоже, был не из тех, кто способен испытывать неприязнь, ненависть или какие-либо сильные чувства по отношению к окружающим, негативные или положительные. Он был суровым и прагматичным и всегда смотрел на результат, а не на процесс. Люди для него существовали издалека — жуки, носящиеся по полю боя. Он был командиром, неизменно вызывающим почтение, даже после инцидента в сто двадцать пятом, когда шестьдесят шесть солдат под его руководством погибли в результате террористического акта. Нельзя было не уважать его, но конце концов его недовольство перестало задевать.       Соуп спокойно выслушивал выволочку за Питера Блейка, которого следовало прикончить на месте. Можно было избежать разрушения инфраструктуры и нескольких жертв среди гражданских. Соуп делал вид, что вовлечен в его речь, и думал: «Уж ты-то хотел, чтобы он сдох». Он думал о словах Гоуста, об «общих интересах». Очевидно, они оба хотели избавиться от Шепарда. Гоуст знал, как это сделать, и знал, что Блейк мог дать наводку. Но что-то связывало ему руки.       Не так важно, почему он не мог действовать самостоятельно. Соуп был честен, когда говорил, что пойдет ему навстречу. Была важна причина, по которой он вообще помогал. Вряд ли Гоуста волновало, что Шепард может оказаться военным преступником.       Как будто услышав его мысли, Гоуст открыл дверь и вошел в кабинет. Шепард, увидев его, еще больше помрачнел от недовольства. Пес снялся было с места, но Соуп тихо отдал ему команду сидеть.       — Капитан МакТавиш, — сказал Шепард, тем не менее, с обыкновенной уверенностью, — вы уже работали вместе, но, думаю, пришло время познакомить вас как следует. Это Гоуст, наш особый агент разведки. Самый современный прототип аугментированного солдата. Совмещает нечеловеческую физическую силу с нетраннерскими навыками. Полагаю, вы уже оценили преимущество такого союзника во время вашей последней операции.       «И ты держишь его, как рабочий металлолом», — подумал Соуп без особого чувства. Это не выходило за пределы того, что он ожидал от Шепарда. И трудно было испытывать жалость к кому-то вроде Гоуста. Все равно как плакать по огромному танку, который вот-вот раздавит тебя.       — Было, — сказал он. Но прежде чем нарушение обращения по уставу было замечено, Шепард продолжил:       — На этом вы свободны, капитан. Подумайте еще раз о том, что я сказал. Мы с вами построили сильную команду. И можем достигнуть гораздо более значительных результатов. Я на вас рассчитываю.       — Да, сэр.       Он покинул кабинет, после чего стекло стало матовым. Ни звука, конечно, не было слышно. Соуп остановился неподалеку возле горшка с каким-то искусственным растением. Через десять минут Гоуст вышел. Пес было снова бросился на него, но Соуп удержал поводок. Он некоторое время помолчал, оглядывая Гоуста, и наконец сказал:       — Куда ты сейчас?       — Домой.       — Где ты живешь?       — Станция на пятом уровне, — ровно ответил Гоуст.       Станции на пятом уровне — тридцать шестой этаж — были технологическими помещениями, где в стазисной спячке ожидали боевые машины.       — Ты шутишь, — сказал Соуп, хотя безоговорочно поверил в это.       — Я никогда не шучу.       — Неужели?       — Да. Я также редко бываю честным.       Прежде чем Соуп придумал, что на это ответить, пес снова натянул поводок. Соуп позволил ему подойти к Гоусту и обнюхать его. Гоуст наклонил голову. Он протянул руку, и пес тут же вгрызся в его металлическую ладонь зубами, наблюдая за Гоустом в ожидании, что тот попытается вырваться. Гоуст не вырывался. В любом случае пес скорее сломает зубы, чем повредит его железо.       — Мило, — сказал Гоуст, и Соуп приподнял брови.       — Любишь собак?       — Полностью равнодушен.       Он резко освободил руку и крепко сжал пасть пса. Тот заметался, глухо рыча. Но Соуп видел, что это его обычное игривое состояние.       Соуп потянул за поводок и сказал псу:       — Пошли. Хватит бросаться на людей. — Тот отстал от Гоуста и послушно завозился вокруг Соупа. — Как нам связаться?       — Оставь текстовый файл в терминале.       Хренов сталкер.       — Ну, тогда удачно добраться до дома.       — Спасибо, — ответил Гоуст не серьезно и не шутливо.       После этого Соуп направился к Ласвелл и попробовал узнать подробности о «тени», которую перевели вниз, в допросные. Она отвечала спокойно, не отрывая взгляда от ноутбука.       — Боюсь, я не могу сказать тебе больше прямо сейчас, Джон. Нужно время на обработку информации. Что касается меня, я никогда не слышала названия и не видела такой формы. Вооружение подобного уровня может быть как у Интерпола, так и у корпоративной армии. Посмотри на «Осаку» — там таких целые отряды.       Их не высылают за абы кем, подумал Соуп. Он спустился в раздевалку, чтобы забрать ноутбук. Там было шумно. Только что получили последние новости от Эхо: с Арчером и парнями из его отряда закончили в операционных. Пока стабильны. Арчера едва не вскрыли, как консервную банку. Судя по всему, он вступил в бой с одной из «теней».       Кто-то из ребят бросил резиновый мяч. Пес мигом помчался за ним, а когда Рук поднял мяч над головой, зарычал и стал угрожающе ходить вокруг, готовый наброситься.       — Эй, кэп, — сказал Хром, рассевшись и вволю вытянув ноги чуть ли не через полкомнаты. — Не знал, что у тебя есть животное.       — Не мое, — ответил Соуп. Он отпер свой отсек, чтобы взять ноутбук. Стекло двери громыхнуло. Снаружи слышались звуки потасовки, скулеж и лай. «Блядь, ну и тварь!» — вырвалось у Хрома. Потом он сказал: «На, лови!» — и раздался удар резинового мяча о стену.       Сорроу, Шеф и Рук по очереди бросали псу мяч.       — У него есть имя? — спросил Хром, с усмешкой наблюдая за этим.       — Не прилагалось, — сказал Соуп. Хром вскинул брови. Соуп пожал плечами. — Хочешь забрать его себе?       Хром поднял руки в знак протеста.       — Я живу в коробке. И не хочу, чтобы меня сожрали во сне.       — Он не агрессивный. Просто активный.       Соуп наклонился чтобы потрепать пса. Тот позволил ему, потом замотал головой и вывернулся, несколько раз прошел вокруг его ног и снова нацелился на мяч в руке Шефа. Тот, у кого Соуп забрал пса, сказал, что хозяин полностью переписал его заводскую программу. Поэтому пес был такой странный.       Соуп сел в углу. Под видом написания отчета он подключился к системе Интерпола напрямую и попытался получить доступ к данным разведки. Среди последних файлов он нашел номер 256 и имя Наоми Блейк. Видеозапись длилась час. Он сохранил ее, а также всю открытую информацию о Блейке, которая — пока что — соответствовала его доступу.