Глава 2

      В последующие дни Гермиона полностью растворилась в работе. К концу года многие сотрудники министерства жаловались на бесконечный и изматывающий вал бумажной волокиты, но для неё он, напротив, был успокаивающим. Отчёты и правки занимали мысли целиком, не оставляя ни времени, ни сил на изнуряющий самоанализ, ни на перешёптывания в коридорах, ни — тем более — на мысли о Мэтте. Работа стала спасением. Удобным щитом.       Казалось, что теперь любое — уважающее себя и не очень — издание считало своим долгом опубликовать новость о его предстоящей свадьбе. Заголовки пестрели, фотографии множились, комментарии становились всё восторженнее. Когда Гарри и Джинни поженились, шумихи было куда меньше. Гермиона не сомневалась: к такому резонансу привели деньги будущего тестя, и теперь Мэтт мог в полной мере наслаждаться своим кусочком славы.       Раньше она и так не обращала внимания на жёлтую прессу, а теперь и вовсе обходила газетные стойки стороной. Трейси однажды всё же рискнула заикнуться о том, что в очередной газетёнке снова написали о помолвке Хадченсона, но, наткнувшись на приподнятую бровь Авроры и холодный взгляд Гермионы, тут же благоразумно захлопнула рот.       Каждый раз, когда в окно стучалась сова, она вздрагивала. Сердце на мгновение сбивалось с ритма — в глупой, почти детской надежде увидеть незнакомую птицу. Но снова и снова это оказывалась обычная сипуха: служебная корреспонденция или письма от друзей, счета.       Хозяйка лавки предупреждала её сразу: она сделает всё возможное, но многое зависит не только от неё. Поэтому Гермиона решила — если через несколько дней сова так и не прилетит, она просто возьмёт напрокат машину и уедет. Куда угодно. В первый попавшийся городок и снимет комнату. Без планов. Без ожиданий. Просто подальше отсюда.       В последний рабочий день перед зимним отпуском она тепло попрощалась с Авророй, вручила ей небольшой подарок и, заперев кабинет, вдруг поймала себя на непривычном чувстве лёгкости — будто что-то наконец отпустило. Коридоры Министерства остались позади, и вместе с ними — суета, шёпоты и чужие взгляды.       По дороге домой Гермиона зашла в магазин, не спеша выбрала всё необходимое и лишь затем поднялась в квартиру. Здесь было тихо. По-настоящему тихо. Помыв руки, она занялась нехитрым ужином — овощным рагу и запечённым мясом, позволяя рутинным движениям успокоить мысли и окончательно переключиться на домашний лад.       Квартира была просторной и светлой: уютная гостиная, две спальни — одна её, другая для гостей — и небольшой кабинет, давно превращённый в домашнюю библиотеку. Дом находился в магловском районе, но жильцами здесь были исключительно волшебники, а само здание надёжно скрывали защитные чары. Гермионе нравился этот тонкий баланс — пользоваться удобствами магловского мира и в то же время знать, что при необходимости половину бытовых проблем можно решить одним взмахом палочки.              Она аккуратно нарезала овощи мелкими кубиками, складывая их в казан, и тихо напевала себе под нос одну из рождественских песен, когда внезапный стук в окно оборвал мелодию.       Обернувшись, Гермиона замерла.       На подоконнике сидела незнакомая сова — с рыжеватыми перьями, белой грудкой и умными, внимательными глазами. Она держалась спокойно, почти выжидательно.       Сердце Гермионы пропустило удар. Она поняла сразу, от кого эта птица.       Вытерев руки, она подошла к окну и впустила сову внутрь. Та мягко опустилась на подоконник, встряхнула крылья и не спешила улетать. Когда Гермиона отвязала письмо от лапки и сорвала печать, сомнений не осталось: сова ждала ответа.              Дорогая мисс Гермиона Грейнджер!       Мне удалось связаться с одной очень приятной девушкой. У неё есть дом в графстве Уилтшир, и она с радостью согласилась бы пожить в вашей лондонской квартире.       Если вас устраивает расположение дома, прошу ознакомиться и подписать договор, находящийся в конверте, и отправить его вместе с Эмбер.

С уважением, Шивон

      Гермиона перечитала письмо ещё раз — уже медленнее. Уилтшир. Небольшие городки, поля, тишина. То, что нужно. Договор оказался подробным, аккуратно составленным, без подводных камней. Она внимательно изучила каждый пункт, поставила подпись и, угостив сову лакомством и налив ей воды, вложила документы обратно в конверт.       — Спасибо, Эмбер, — тихо сказала Гермиона.       Сова благодарно ухнула и вскоре скрылась за окном, растворившись в вечернем небе. Гермиона позволила себе широкую, по-настоящему искреннюю улыбку. Через три дня она окажется в другом доме. В другой тишине. В другой жизни — пусть и ненадолго.       Она убавила огонь под блюдами и направилась в спальню. Нужно было составить список вещей, которые стоит взять с собой, привести квартиру в порядок и оставить несколько записок для девушки, с которой они менялись домами. Вряд ли та сразу разберётся со всеми приборами — гостьей вполне могла оказаться чистокровная ведьма, для которой телевизор и холодильник были скорее загадкой, чем удобством.       Улыбаясь и мысленно выстраивая план на ближайшие дни, Гермиона с головой погрузилась в приятную, почти успокаивающую суету — ту самую, что приходит перед дорогой и обещает перемены.

༺ ❄ ❄ ❄ ༻

      Утром двадцатого декабря Гермиона сидела на диване в гостиной и ждала Эмбер с портключом.       Она регулярно поглядывала на часы, в который раз проверяла зачарованную сумку и снова обходила квартиру, словно надеялась обнаружить упущенную мелочь, хотя разум упрямо твердил: всё было продумано и сложено заранее.       В гостевой спальне был оставлен комплект свежего постельного белья. На столе аккуратно лежал конверт с подробными пояснениями — где что находится и как чем пользоваться. Гермиона любила порядок и искренне хотела, чтобы пребывание гостьи было комфортным.       Она снова посмотрела на часы и, прикусив губу, заметила, что нервно покачивает коленом.       Можно подумать, от этого сова прилетит быстрее, — с лёгкой самоиронией подумала она и откинулась на спинку дивана.       После смерти Живоглота Гермиона так и не решилась завести новое животное. Иногда — особенно после расставания с Мэттом — эта мысль возвращалась. Было бы приятно возвращаться домой и видеть, как навстречу бежит пушистая мордочка; чувствовать, что тебя ждут и любят просто за то, что ты есть. Но каждый раз что-то останавливало.       Возможно, сейчас было даже к лучшему, что в доме никого не было. Не нужно ломать голову, кому оставить питомца. Да и будь Живоглот жив, вряд ли Гермиона решилась бы на такую авантюру: неизвестно, как он отнёсся бы к незнакомцу и позволил ли вообще приблизиться к себе. А после праздников… кто знает — возможно, она ещё вернётся к этой мысли.       Тук-тук.       Гермиона резко выпрямилась и повернула голову. На подоконнике сидела уже знакомая рыжеватая сова.       Улыбнувшись, она впустила птицу внутрь, нежно погладила её по голове и сняла с лапки небольшой конверт. Сова на прощание тихо ухнула, взмыла в небо — и вскоре скрылась за тяжёлыми серыми облаками.       Сорвав печать с письма, Гермиона обнаружила внутри короткую записку от Шивон — с пожеланиями хорошего отдыха и адресом для связи на случай непредвиденных ситуаций. Там же лежала самая обычная, ничем не примечательная голубоватая пуговица — портключ,который должен был сработать через пару минут.       Гермиона закусила губу и ещё раз оглядела комнату, словно проверяя, всё ли в порядке. Поправила подушки на диване, убрала письмо в зачарованную сумку, закрыла окно — и только потом сжала пуговицу в ладони. Готовясь с минуты на минуту оказаться в совершенно другом уголке страны.       Она не любила портключи. Это ощущение — будто невидимый крюк цепляет где-то в районе живота и без лишних церемоний швыряет тебя в неизвестность — никогда не казалось ей хоть сколько-нибудь приятным. Зато времени такой способ экономил изрядно.       Почувствовав лёгкое тепло в ладони, Гермиона крепче перехватила сумку, зажмурилась и заставила себя расслабиться.       Вот сейчас всё и начинается, — мелькнула мысль.       В квартире раздался лёгкий хлопок — и Гермиона исчезла.       Мгновение дезориентации, привычное тянущее ощущение в животе… и вот она уже стояла посреди ухоженного небольшого сада.       Под ногами аккуратно тянулись вымощенные дорожки, обрамлённые подстриженными туями и невысокими кустами с алыми ягодами. Между ними возвышались металлические арки — сейчас голые, но легко было представить, как летом их оплетает вьющаяся лоза, превращая аллеи в прохладные, тенистые коридоры. Всё вокруг выглядело безупречно ухоженным, словно в этот сад вкладывали не только труд, но и душу. Тишина и свежесть воздуха действовали мягко и успокаивающе. Закрыв глаза, Гермиона глубже вдохнула, уловив лёгкую примесь хвои, и невольно улыбнулась. Она любила городскую жизнь, но как же приятно было оказаться здесь — вдали от уличного шума, спешки и выхлопных газов.       Чуть поодаль возвышался двухэтажный дом — просторный, но лишённый вычурности. Большие окна с эркерами, тёплая коричневая кладка, бордовая входная дверь с позолоченной ручкой — всё выглядело сдержанно, гармонично и со вкусом. Гермиона не стала задерживаться и поспешила внутрь.       Дом встретил её тишиной и уютом — не холодным и показным, а тёплым, почти домашним. Здесь не было портретов предков, строгих бюстов или демонстративного великолепия. Это был дом, в котором действительно жили и создавали уют, а не пытались подчеркнуть статус.       Сняв обувь, Гермиона прошлась по первому этажу. Просторная гостиная с камином, большой диван с небрежно накинутым пледом, панорамные окна и книжные шкафы вдоль стен создавали ощущение спокойствия и защищённости.       Она невольно улыбнулась, уже представляя, как вечером свернётся на этом диване с книгой и чашкой горячего чая.       Кухня оказалась не менее просторной. Магловской техники здесь не было — лишь аккуратные магические аналоги, что лишний раз подтверждало: хозяйка дома, скорее всего, не была маглорождённой. В кладовой Гермиона обнаружила овощи, сыр, молочные продукты, яйца, бобовые и несколько видов круп. По свежим упаковкам было ясно — продукты купили совсем недавно. О гостье здесь действительно позаботились.       Поднявшись на второй этаж, Гермиона обнаружила три спальни — почти одинаковые, светлые и аккуратные. К каждой примыкала собственная ванная комната со всем необходимым. В одной из спален, на прикроватном столике, лежала записка. Она развернула пергамент.       Привет!       Дорогая гостья, следующую неделю и Рождество ты проведёшь в моём доме. Я очень рада, что нашёлся человек, откликнувшийся на мою заявку, и искренне надеюсь, что тебе здесь будет хорошо.       Это мой первый опыт такого обмена, и я надеюсь, что мы обе останемся довольны.

С наилучшими пожеланиями, Астория

      Гермиона улыбнулась. Записка была удивительно похожа на ту, что оставила она сама — такая же доброжелательная и искренняя.       Но улыбка быстро сменилась лёгкой задумчивостью. Имя показалось знакомым. Где-то она его уже слышала… совсем недавно — или, наоборот, очень давно. Мысль мелькнула и тут же ускользнула, не желая складываться во что-то осмысленное.       Потом вспомню, — решила Гермиона.       Сейчас ей хотелось другого: тишины, покоя и редкого, почти забытого ощущения, что она никому ничего не должна. Она была счастлива — вытянула настоящий счастливый билет. Целая неделя в этом чудесном доме.       Оглядев спальню, она вдруг разбежалась и, не сдержавшись, запрыгнула на мягкую кровать. Матрас пружинисто принял её вес, и Гермиона рассмеялась — легко и по-детски.       В следующие дни она много гуляла: бродила по саду, исследовала окрестности, наслаждаясь одиночеством и размеренным течением времени. А в канун Рождества дошла до небольшого городка — уютной магической деревушки. Узкие улочки, лавочки с вывесками, слегка покачивающимися на ветру, витрины с ингредиентами для зелий, амулетами, свитками, и даже крошечный филиал «Сладкого королевства», из которого тянуло карамелью и горячим шоколадом.       На удивление, Гермионе удалось найти работающую мясную лавку и даже купить довольно неплохого гуся, которого заранее посолили и замариновали в специях. Хоть она и будет одна, но она устроит себе маленький праздник. Завершив покупки она направилась к центральной ели — большой пушистой красавице, гордости местных жителей, вокруг которой развернулась рождественская ярмарка.       По пути она почувствовала, что ужасно проголодалась, и зашла в небольшой трактир, спрятанный между аптекой и магазинчиком чар для дома. Над входом висела выцветшая деревянная вывеска с кружкой и надписью: «У Грэма».       Внутри было тепло и шумно. Потолочные балки почернели от времени, в камине потрескивали дрова, а воздух был густо пропитан запахами тушёного мяса, свежего хлеба и пряностей. Несколько столиков занимали местные: кто-то азартно играл в карты, кто-то вполголоса обсуждал последние новости. Атмосфера была простой, живой и удивительно уютной.       Хозяин трактира оказался пожилым волшебником с густой седой бородой, лукавыми глазами и неизменным фартуком, испачканным мукой. Он двигался неторопливо, но уверенно — как человек, который знает каждую доску здесь, каждый уголок и каждое лицо.       — Я вас тут раньше не видел, — заметил он, ставя перед ней тарелку с густым рагу.       — Неудивительно, — улыбнулась Гермиона, сидя за высоким табуретом. — Я здесь всего на неделю. Но места у вас и правда чудесные.       — Это да, — кивнул он. — Хотя погода у нас порой бывает капризной.       — А по-моему, сегодня она просто прекрасная: солнце и ни капли дождя.       — Это перед бурей, — уверенно заявил волшебник.       — Я смотрела прогноз, — мягко возразила Гермиона. — Там не обещали никакой бури.       — Вы поверьте старику Грэму, — он хитро прищурился. — Будет ещё какая. Метель, снег — всё как положено.       — Но на небе ни облачка, — с улыбкой заметила она.       Грэм лишь отмахнулся, буркнул что-то себе под нос и скрылся в подсобке.       Рагу оказалось восхитительным — густым, горячим и очень вкусным. Поблагодарив хозяина и оставив щедрые чаевые, Гермиона вышла обратно на улицу и продолжила прогулку.       На центральной площади было людно. Дети носились между лавками, их смех разносился эхом, а в самом центре возвышалась большая, нарядно украшенная ель — вся в огоньках и сверкающих шарах. Площадь оплетали светящиеся гирлянды, и даже воздух, казалось, был наполнен особым, почти осязаемым рождественским волшебством.       Возле ели собрались люди в ярко-красных мантиях и пели рождественские песни. Купив кружку горячего грога, Гермиона присела на одну из лавочек рядом с пожилой парой и вместе с остальными волшебниками тихо напевала знакомые мотивы. Несмотря на то что она никого здесь не знала, ей было удивительно хорошо: она улыбалась, смеялась, пела — и, пожалуй, самое главное, не ловила на себе ни косых, ни жалостливых взглядов.       Взглянув на башню с часами, Гермиона подумала, что могла бы встретить Рождество прямо здесь, на площади, в компании этих незнакомцев. А если вдруг начнётся непогода — всегда можно укрыться в одном из трактиров или просто трансгрессировать домой.       А судя по тому, что солнце медленно клонилось к закату, и на небе начали сгущаться тёмные тучи предостережения старика Грэма о надвигающейся буре уже не казались такими уж невероятными.       Поправив сумку, Гермиона уже собиралась взять ещё одну порцию грога, как вдруг заметила движение в узком переулке. Дверь одного из домов приоткрылась, и из неё вышел человек. Он огляделся по сторонам, словно опасаясь, что за ним наблюдают, и поспешно захлопнул дверь за собой.       Подозрительно.       В руках у него был свёрток, тёмная мантия с капюшоном скрывала его, а движения были осторожными, почти крадущимися. Единственное, что успела заметить Гермиона, — он был высокий и широкоплечий.       «Значит, мужчина…» — пробежала мысль.       «Или… весьма внушительная женщина», — ехидно подсказал внутренний голос.       Какое ей дело до незнакомца?       Никакой.       И всё же в голове проскользнула мысль. А вдруг вор? Ведь большая часть деревушки была на площади, а этого крадущегося человека, похоже, никто не заметил. Он двигался слишком тихо, слишком настороженно. И прежде чем Гермиона успела одёрнуть себя, ноги уже несли её следом.       Волшебник шёл быстро и бесшумно, углубляясь всё дальше. Гермиона держалась на расстоянии, стараясь не отставать. Вскоре она оказалась в небольшом внутреннем дворике, окружённом глухими каменными стенами. Ни окон, ни дверей — лишь пустота. Только плющ обвивал кирпичные стены, тихо шелестя на ветру.       Но человека там не было.       Куда он исчез? Гермиона бы услышала хлопок трансгрессии или портала. Не мог же он просто раствориться в воздухе…       — Мне вот интересно, Грейнджер, — раздался за её спиной знакомый голос, — зачем ты меня преследуешь?       Гермиона вздрогнула и резко обернулась.       Перед ней стоял Драко Малфой.       Он повзрослел — стал выше, шире в плечах, черты лица стали резче. Пронзительные серые глаза с едкой насмешкой устремились на неё, и Гермиона невольно отметила, что он превратился в довольно красивого и статного мужчину. Но, стоя перед Драко Малфоем, она мгновенно отогнала эту мысль и нахмурилась. О нет. Ни за что она не будет размышлять о его привлекательности! Несмотря на все внешние изменения, кое-что оставалось неизменным: выражение лица было до боли знакомым — та же насмешливая ухмылка, одновременно и раздражающая, и вызывающе дерзкая.       Какая же она идиотка!       — Я следила не за тобой, — сухо ответила она, приподняв бровь. — Больно ты мне нужен, Малфой.       Он скривился и медленно осмотрел её с ног до головы.       — Тогда зачем ты шла за мной?       — Я не знала, что это ты, — она закатила глаза, а затем кивнула на его мантию и тихо пробормотала. — Решила, что вор.       — А-а, — протянул он и снова ухмыльнулся. — То есть всё-таки следила.       Судя по довольному выражению лица, ситуация его явно забавляла. Гермиона почувствовала, как у неё горят уши. Хорошо хоть за шапкой этого не было видно.       — Дай угадаю, решила в очередной раз спасти магическую Британию? — усмехнулся Малфой. — Мерлин, Грейнджер, ты не меняешься.       Он наклонил голову, внимательно вглядываясь в её лицо, а затем неожиданно коснулся пальцем кончика её носа.       — Тебе в детстве не говорили, что совать нос в чужие дела неприлично? Любопытство погубило кошку, помнишь?       — Не трогай меня, — резко сказала она и смахнула его руку. Вызывая у него очередную усмешку.       Гермиона развернулась, гордо вскинув голову, собираясь уйти — от Малфоя, от этого дурацкого дворика и от собственной глупости, — но не заметила выступающий камень. Нога подвернулась, и она начала падать.       Инстинктивно она схватилась за ближайшее — за руку Малфоя и за пакет, который он держал. Раздался глухой удар: свёрток с шумом рухнул на брусчатку. На мгновение она повисла на плече Малфоя, прежде чем он грубо, но уверенно ухватил её за воротник куртки, словно нашкодившего кота, и оттащил от себя.       — Грейнджер… — пробормотал он. — Я не видел тебя пять лет. И именно сейчас понял, как же я не скучал.       Он наклонился, чтобы поднять свёрток.       — Прости, — выдохнула она. — Я случайно. И вообще… ничего же страшного не случилось.       Малфой резко обернулся, прищурившись.       — Ничего не случилось? — в его голосе зазвенело раздражение. — Моли кого угодно, чтобы реагенты не пострадали!       — Малфой…       — Я ждал их два месяца! — перебил он. — Два! Я понятия не имею, что сделаю, если из-за тебя мне придётся ждать ещё столько же!       — Малфой!       — Что?!       — Твой пакет… — Гермиона побледнела. — Он раздувается.       Он обернулся слишком поздно.       — Твою мать… — успел сказать он.       Взрыв был резким и ослепляющим. Гермиона инстинктивно закрыла лицо. Когда она снова осмелилась посмотреть вперёд, Малфой лежал на земле. На его руках и лице виднелись царапины и небольшие ожоги — туда, куда успело попасть содержимое пакета.              Он был без сознания.       — Чёрт… — выдохнула она и опустилась рядом.       Приложив два пальца к его шее, Гермиона сразу ощутила ровный, размеренный пульс.       — Живой… слава Мерлину.       — Малфой, — она осторожно потрясла его за плечо. — Очнись. Ну же.       Ответа не последовало. Гермиона огляделась. Дворик был пуст. За рождественским шумом на площади никто не услышал этого взрыва. Оставить его здесь она не могла. Тяжело вздохнув, она сжала его руку и сосредоточилась, представляя дом, в котором жила последние несколько дней.       Громкий хлопок разорвал воздух — и оба волшебника исчезли.