Глава 5

      Гермиона почувствовала, как в глаза настойчиво льётся яркий свет. Она недовольно перевернулась на другой бок, зарываясь в тёплое одеяло — вставать совсем не хотелось. Сон был удивительно приятным, тёплым, но стоило попытаться вернуться туда — и он ускользал, словно песок сквозь пальцы.         Спустя несколько минут попыток вернуть утраченное, она открыла глаза и тут же зажмурилась. За окном сияло солнце, отражаясь в свежем, белоснежном снеге так ярко, что глаза неприятно щипало. Гермиона сладко потянулась, не спеша покидать свое уютное «гнездышко», но реальность напомнила о себе: скоро прибудет сова с обратным портключом до Лондона, и ей еще нужно будет закончить со сбором вещей.         Лёгкая улыбка скользнула по её лицу, когда она машинально провела ладонью по постели. Соседняя подушка была слегка примята, одеяло с той стороны небрежно отброшено, а простынь уже успела остыть.         «Может, готовит завтрак», — подумала она с мягкой улыбкой.         События прошлой ночи всё ещё казались ей нереальными, словно сон, но они были настоящими. Гермиона, решившись на авантюру с обменом домами, ожидала просто спокойного рождественского отдыха и немного времени на размышления о будущем. Но всё получилось гораздо лучше, чем она могла себе представить — и во многом это произошло благодаря Малфою.. Последние несколько дней оказались… неожиданно счастливыми.         Они гуляли, смеялись, проводили время вместе, открывая друг в друге новые стороны. Перед ней был не тот мальчишка с задирающимся носом и грубоватым поведением, а молодой мужчина: образованный, остроумный, харизматичный… и флиртующий. Постоянно флиртующий. И, признаться, ей это нравилось. Каждое их взаимодействие казалось живым и игривым.         В глубине души Гермиона чувствовала: он остаётся здесь вовсе не из-за медленно возвращающейся магии и невозможности трансгрессировать или вызвать домовика. Где-то внутри она знала — он просто не хочет уезжать. И когда она наконец решилась проверить эту догадку, Малфой сидел за столом, лениво перебирая фрукты и читая книгу, будто никуда и не собирался.         — Малфой, — начала она между прочим, — ты здесь уже несколько дней. Может, стоит кому-нибудь написать, что с тобой всё в порядке?         Он медленно поднял взгляд и самодовольно ухмыльнулся.         — Грейнджер, — протянул он, — это ты так изящно пытаешься узнать, есть ли у меня девушка?         — Какая чудесная самоуверенность, — усмехнулась Гермиона. — Я спрашивала совсем не об этом, а ты всё перевернул. Что у кого болит, тот о том и говорит?         Он отложил книгу и внимательно на нее посмотрел.          — Не сказал бы, что у меня что-то болит, — сказал он с ухмылкой. — Но чтобы ты знала… моё сердце совершенно свободно.         Он медленно потянулся к вазе с фруктами, взял виноградину и намеренно растянул мгновение, разжёвывая её так неторопливо, что это выглядело почти вызывающе. Взгляд он с Гермионы не отводил. Облизнув губы, Малфой взял ещё одну, подошёл ближе и поднёс ягоду к её губам.         — Хочешь?         Она тяжело сглотнула, наблюдая за ним. Малфой откровенно наслаждался каждой секундой замешательства. Он явно пытался смутить её. И она принимала правила его игры.         Ну что ж, посмотрим, Малфой, кто кого, — мелькнуло у неё в голове.         Гермиона медленно покачала головой, сделала шаг вперёд и, встав на носочки, наклонилась к его уху, понизив голос до шёпота:         — Знаешь, я всегда больше любила клубнику. Такую спелую, сочную…         Пальцы Гермионы мягко провели по его плечу, оставляя лёгкое прикосновение, а взгляд её встретился с его глазами.         — А ты любишь клубнику?         Она заметила, как по его коже пробежали мурашки, зрачки расширились, и тяжело сглотнув, он невольно посмотрел на её губы. С победной улыбкой Гермиона схватила виноградину прямо из его пальцев, съела её и, развернувшись, уверенно вышла из комнаты. Определённо, этот раунд остался за ней.         Улыбка сама собой вернулась, когда она вновь вспомнила выражение его лица. Гермиона откинула одеяло, накинула халат и подошла к окну. За стеклом раскинулась настоящая зимняя сказка: за последние дни метель полностью преобразила Уилтшир. Деревья и кусты стояли, укутанные в белоснежные шубы, а сугробы искрились на солнце так ярко, что глазам становилось больно от этой холодной, ослепительной красоты.         Смотря на сад, усеянный следами их вчерашней игры, Гермиона невольно улыбнулась и ощутила лёгкую грусть. «Буду скучать по этому месту», — подумала она. И тут же память унесла её назад, к вчерашнему дню, к тому, как они смеялись, словно дети: слепили немного кривоватого снеговика, делали ангелов на снегу, а потом всё переросло в снежки. Они носились по двору, прячась за деревьями, обстреливая друг друга снежными комками, и смех их эхом разносился по заснеженному саду. Как вдруг Малфой кинул в нее очередной снежок, и споткнувшись, упал.          Сначала Гермиона решила, что он просто тянет время, но минута за минутой проходила, а он не шевелился.          — Малфой… — она подошла ближе и осторожно потрясла его за плечо. — Это уже не смешно.         Он не отреагировал.         — Прямо дежавю какое-то, — пробормотала она — и тут заметила, как дрогнули его губы, сдерживая улыбку.         — Ах ты симулянт! — возмутилась Гермиона и легонько ударила его по плечу.         В следующую секунду Малфой резко перехватил её за руку — и вот уже она лежала в снегу, а он нависал сверху, ухмыляясь.         — Я не симулировал. Я отдыхал.         — Поэтому не откликался?         — Я задумался.         — И о чём же? И вообще — слезь с меня!         Она попыталась его оттолкнуть, но безуспешно.         — Грейнджер, не могу понять чем ты недовольна. Лично мне очень удобно, — лениво протянул он.         — А мне — нет. Ты весишь тонну!         — Ауч. Я, между прочим, в отличной форме. Или ты не рассмотрела тогда, после душа? — лукаво спросил он.         Малфой медленно перевёл взгляд с её глаз на губы — и заметил, как Гермиона машинально облизнула их, а щеки ее вспыхнули. В уголке его рта мелькнула мягкая, почти самодовольная улыбка. Он наклонился ближе и прижался к её губам.         Сначала поцелуй был неторопливым, дразнящим — он осторожно коснулся её верхней губы, затем нижней, словно проверяя, позволит ли она больше. Гермиона позволила. Её пальцы скользнули ему за шею, притянули ближе — и этого оказалось достаточно.         Он ухмыльнулся прямо в поцелуй и углубил его, уверенно, жадно, так, что у неё перехватило дыхание. Ее мир сузился до холода снега под спиной, его тепла над ней и этого поцелуя, от которого сердце билось слишком быстро.         Перед тем как отстраниться, Малфой ещё раз легко коснулся её губ — почти невинно — и только потом сел рядом. Гермиона открыла глаза и, не скрываясь, счастливо ему улыбнулась.         — Знаешь, Грейнджер, — протянул он с довольным видом, — сегодня просто прекрасный день. Мне удалось сделать две вещи, которые очень хотелось: поцеловать тебя и обыграть тебя. О последнем мечтал, правда, ещё со школы.         — Обыграть меня? Ты не победил сейчас, — нахмурилась Гермиона.         — Ну конечно. Я последний кинул в тебя снежок. Значит, победа за мной.         Он подмигнул, не заметив, как Гермиона зачерпнула пригоршню снега и с силой швырнула в него.         — Боюсь, ты слишком рано радуешься, — вскакивая на ноги, сказала она, убегая.         — Вот это ты зря, — спокойно заметил Малфой, набирая снег для нового снежка.         Через мгновение они снова носились по двору. Гермиона смеялась, уворачиваясь, прячась за деревьями, пока, наконец, не укрылась за тую, переводя дыхание. Снег набился за воротник и в ботинки, лёгкие горели, но внутри было удивительно тихо и тепло. По-настоящему.         Последний раз она играла в снежки ещё на пятом курсе. Потом — война, работа, ответственность, и для таких безумных радостей больше не оставалось места…         И тут внезапно снежок ударил её в спину.         — Бу!         Гермиона вздрогнула и резко обернулась — и встретилась взглядом с ухмыляющимся Малфоем. Она уже собиралась ответить и кинуть в него приготовленный снежок, как он внезапно закинул её на плечо и направился к дому.         — Малфой! Ты что себе позволяешь?! — она стукнула его по спине.         — Как что? Побеждаю и несу тебя в дом отпраздновать. Или ты не рада за меня? — невозмутимо отозвался он.         — Ты смухлевал!         — Ну, я же слизеринец, — с довольной ухмылкой сказал он.         Одной рукой он распахнул дверь, скинул свои ботинки и, не сбавляя шага, прошёл в гостиную. По дороге ему каким-то чудом удалось стянуть обувь и с брыкающейся Гермионы.         — Малфой, поставь меня немедленно! — строго сказала она.         — Как-то невежливо, не находишь? Ты же так любишь вежливость.         — Это уже не смешно. Опусти меня. Сейчас же.         Он лишь крепче прижал её к себе.         — Будь хорошей девочкой и попроси вежливо.          — Ладно, — процедила Гермиона. — Пожалуйста, поставь меня на землю. Немедленно.         — «Дорогой».         — Что?         — Скажи: «дорогой Малфой». Нет лучше «дорогой Драко».          Она недовольно засопела, ударила его ещё раз — безрезультатно. Малфой лишь хмыкнул.          — Я верю в тебя, Грейнджер, — насмешливо протянул он.         — Дорогой Драко, пожалуйста, поставь меня на землю, — пробормотала она сквозь зубы.         Он тут же опустил её, и стоило ногам коснуться пола, как Гермиона с силой толкнула его в грудь. Она принялась колотить его кулаками, не стесняясь в выражениях, выплёскивая всё накопившееся возмущение. Малфой лишь усмехался — ровно до тех пор, пока, покачав головой, не перехватил её за запястья.          — Хватит, Грейнджер.         — Ты самый настоящий засранец! – она продолжала вырываться.         Малфой ухмыльнулся — и в следующую секунду Гермиона почувствовала его ладони у себя на лице. Тёплые. Уверенные. Он поцеловал её снова — резко, глубоко, так, что у неё перехватило дыхание.       Она попыталась оттолкнуть его, но руки уже скользили ниже — по шее, по плечам, к талии, притягивая ближе. В поцелуе смешались нетерпение, желание и почти болезненная страсть.       Гермиона сдалась.       Её пальцы сами нашли его шею, зарылись в светлые волосы, и Малфой тихо выдохнул — звук, от которого по спине пробежала дрожь. Он прижал её крепче, стирая последние сантиметры между ними.       — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он ей в губы, стаскивая куртку.       — Взаимно, — выдохнула она, избавляясь от своей.       Он снова поцеловал её — жарко, жадно; язык встретился с её, и по позвоночнику пробежал ток. Они оба простонали, не пытаясь это скрыть.       Малфой легко подхватил её на руки и понёс вверх по лестнице, будто она ничего не весила. Гермиона обвила его за талию, осыпая поцелуями всё, до чего могла дотянуться: щёки, лоб, линию челюсти. От него пахло морозом и дорогим мужским одеколоном — и это сводило с ума. Добравшись до шеи, она не удержалась, оставляя горячий след. Малфой довольно простонал.       — Грейнджер, я так тебя не донесу, — хрипло сказал он, сжимая её бёдра. — Мы застрянем прямо на лестнице.       Она тихо хихикнула:       — А мне казалось, тебе это нравится.       — Я тебе скоро покажу, насколько, — ухмыльнулся он и мягко поцеловал.       Распахнув дверь спальни, он снова накрыл её губы поцелуем — жадным, нетерпеливым. Подойдя к кровати, опустил её медленно, почти осторожно, словно давая последний шанс передумать. Но Гермиона лишь потянулась к нему, притягивая ближе.       Он целовал ее все горячее, требовательнее в то время как ладони скользили по её телу, заставляя замирать от каждого прикосновения. Гермиона закрыла глаза, позволяя себе не думать ни о завтрашнем дне, ни о прошлом. Был только этот момент. Только он.       Он стянул с неё свитер, и на губах появилась довольная ухмылка, когда он задержал взгляд на чёрном кружеве.       — Грейнджер… — протянул он. — Ты, я смотрю, подготовилась.       Она лишь хмыкнула и потянула его на себя для очередного поцелуя. Малфой отвечал горячо и страстно; его ладони скользили вдоль её тела, пока не накрыли грудь, вырывая у Гермионы первый тихий стон. Спускаясь ниже, Драко задерживался на каждом сантиметре её шеи, осыпая поцелуями ключицы и едва заметные родинки.       Когда Гермиона непроизвольно выгнулась навстречу его рукам, он одним ловким движением избавил её от лифчика. Его губы коснулись нежной кожи, лаская сначала одну грудь, затем другую, дразня и играя с сосками. Грейнджер прерывисто всхлипывала, притягивая его ближе, и пальцы её впились в ткань его джемпера, пытаясь стащить его. Малфой на мгновение отстранился, чтобы скинуть свитер. Нависнув над ней, он тяжело дышал, глядя ей прямо в глаза.        — Грейнджер, ты уверена, что хочешь этого?        — Заткнись, — выдохнула она, сама подаваясь вперед.       Их языки снова сплелись в бешеном танце. Спустя несколько минут, когда последняя преграда в виде белья была отброшена, Драко вновь прильнул к ней. Его пальцы нашли самую чувствительную точку, вызывая у Гермионы новую волну стонов.       Когда он вошел в неё, она закусила губу, проводя ладонями по его спине. Мерлин, как же ей хотелось почувствовать это движение перекатывающихся мышц под пальцами еще тогда, когда он вышел из душа в одном полотенце! Наконец-то это стало реальностью. Она плотнее обхватила его талию ногами, заставляя Драко двигаться быстрее и жестче. Комната наполнилась их сбивчивым дыханием, стонами и ритмичным скрипом кровати.       Чувствуя приближение финала, Малфой опустил руку, лаская её, чтобы они могли пересечь черту вместе. Спустя мгновение Гермиона вскрикнула, содрогаясь в оргазме, а следом за ней и он, окончательно теряя контроль, рухнул на неё всем телом.       Тишину нарушало только их тяжелое дыхание. Гермиона лениво гладила его влажную спину, ощущая приятную тяжесть. Малфой перекатился на бок и собственнически притянул её к себе, запечатлев мягкий поцелуй на её виске.         Она улыбнулась воспоминаниям, чувствуя, как приятно тянутся мышцы после ночи. Сердце билось чуть быстрее, а внутри было спокойно и тепло — настоящая, абсолютная счастливая полнота.       Выйдя из душа и быстро закинув оставшиеся вещи в зачарованную сумку, Гермиона начала спускаться по лестнице. Первой её мыслью утром было, что Малфой уже готовит завтрак, но спустившись, она не почувствовала ни аромата свежего кофе, ни запаха еды. Странно.       Заглянув в гостиную, затем на кухню, она поняла: дома пусто. Малфоя нигде не было. Коридор тоже оказался пуст, его обувь отсутствовала.       — Мерлин… — выдохнула она, ощутив, как глаза наполняются слезами. — Он что, сбежал? И даже записку не оставил?       Гермиона снова обошла гостиную и проверила его комнату — пусто. Сердце сжалось от горечи: словно её обманули, использовали и бросили, как ненужную вещь. По щекам потекли горячие слёзы, и, всхлипнув, она дрожащей ладонью попыталась их стереть.       Вдруг раздался стук по окну. Первой мыслью было: сова от Малфоя. Но взгляд упал на рыжеватое оперение — это была Эмбер. И в тот же миг всё стало ясно: Малфой воспользовался моментом и исчез, едва его магия вернулась.       В клюве совы лежало письмо и маленькая булавка — портключ, который сработает через несколько минут. Гермиона ещё раз окинула пустую гостиную взглядом, глубоко вдохнула, сжала портключ в руке и, с тихим щелчком, исчезла, уносимая обратно в Лондон.

༺ ❄ ❄ ❄ ༻

      Гермиона перебирала вещи, ворча про себя на Малфоя, когда вдруг раздалось настойчивое постукивание в дверь. Сначала ей показалось: опять миссис Айвори со своими рассказами о полтергейстах… Сейчас она точно не была готова слушать этот бред. Настроение после исчезновения Малфоя было разрушено: только проснувшись, ей всё казалось лёгким, живым… а теперь — пустота. «Между нами действительно что-то начинало зарождаться… — думала она с горечью. — …но, видимо, все мужчины — сплошные козлы».       Стук не утихал, а становился лишь настойчивее. Гермиона тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри закипает раздражение. «Мерлин, ну почему соседка выбрала самое подходящее время для визита?» — пронеслось у неё в голове. Она решительно зашагала к выходу, уже готовя гневную тираду, чтобы раз и навсегда отвадить любительницу поздних разговоров. Но стоило ей распахнуть дверь, как слова застряли в горле. Гермиона опешила. Вместо сухенькой старушки, живущей за стеной, на пороге стоял Малфой.       — Ты что здесь забыл? — начала она, собираясь захлопнуть дверь. — Хотя знаешь что… мне всё равно.       Дверь неожиданно остановилась.       — Грейнджер, — сказал он тихо, но настойчиво, — я понимаю, как всё выглядит. И я догадываюсь, что ты обо мне думаешь.       — Отпусти дверь, — процедила она, пытаясь скинуть его руку. Он ловко подставил ногу, удерживая её.       — Выслушай меня! — сказал он спокойно, но с той самой непоколебимой уверенностью.       — Хорошо. У тебя минута.       Он внимательно посмотрел на неё, заметив слегка припухшие глаза и выбившуюся прядь волос, инстинктивно наклонился, чтобы поправить её. Гермиона мгновенно ударила его по руке, не позволяя прикоснуться.       — Может, зайдём внутрь? — тихо предложил он, стараясь сохранить спокойствие.       — Говори здесь. И учти: у тебя осталось пятьдесят секунд, — строго ответила она, не отводя взгляда.       Малфой покачал головой. Его улыбка исчезла, голос стал ровным, серьёзным:       — Мне нужно было срочно вернуться домой. Ко мне пришёл Тео, хотел взять одно зелье и случайно опрокинул котел. Идиот криворукий, — тихо добаил Драко. — Он позвал Винки, чтобы та разыскала меня, и вот она оказалась в спальне. Быстро одевшись, я трансгрессировал домой и…       — Так ты же не мог трансгрессировать, — прищурилась Гермиона.       — Мог, сразу после Рождества магия восстановилась. Просто… мне не хотелось уходить, — признался он тихо, и в голосе впервые не было привычной иронии.       — 20 секунд, — напомнила она, не отводя взгляда.       — Когда я вернулся в дом Астории, тебя там уже не было, но была только Тори. Я объяснил, что ищу тебя, и она дала мне адрес. Я пытался воспользоваться камином, но, видимо, ты его заблокировала, — Гермиона кивнула. — Прости, что не оставил записки, но я потерял счёт времени из-за зелья и Тео. Понимаю, как это выглядело… ужасно. Прости, — сказал он, и в его глазах была настоящая, искренняя обеспокоенность.       Он протянул ей букет роз. Гермиона молча смотрела, пытаясь разглядеть хоть каплю фальши, но взгляд Малфоя был честным, мягким и слегка виноватым.       — Правда, я вернулся ровно в тот момент, когда ты воспользовалась порталом, — продолжал он, взгляд твёрдый, но в нём сквозило сожаление. — Подумай сама: если бы я просто хотел воспользоваться тобой и исчезнуть, зачем бы я тогда вернулся?       Гермиона пристально смотрела ему в глаза, словно пытаясь почувствовать хоть малейший признак лжи. Но внутри что-то тихо шептало: он говорит правду. На душе стало теплее, и она тепло улыбнулась.       — Ладно, — сказала она тихо, и взяла букет. — Я впущу тебя только при условии, если ты будешь называть меня Гермионой.        Малфой просиял. Переступив порог её квартиры, он первым же движением притянул её к себе и запечатлел на её губах невесомый, нежный поцелуй. Позже, уже сидя рядом на диване в уютном полумраке, он крепко обнял её. Драко поймал себя на мысли, что этот рождественский эксперимент — авантюра с обменом домами, на которую решились Тори и Гермиона, — стал лучшим событием в его жизни. Этот обмен подарил им обоим то, чего им так отчаянно не хватало: друг друга.