Глава 10 Теперь она моя

Резкий запах аммиака обжёг ноздри. Глазные яблоки ныли так, словно их пытались вдавить в череп. Давление било по вискам, казалось, голова могла лопнуть в любой момент. Так хреново он себя не чувствовал уже очень давно. Незнакомый мужчина держал в руках платок и флакон. Сосуд был уже закручен, но Драко успел прочесть на этикетке искаженное «nusadir». Мозг, медленно шевеля извилинами, сложил детали воедино: его привели в чувство нашатырным спиртом. Драко громко прокашлялся и потер нос, пытаясь избавиться от непрекращающегося жжения, которое спустилось к горлу. Перед ним тут же оказался стакан с водой — слишком простой, даже обычный, гранёный стакан со слегка зеленоватым стеклом. В мэноре такой посуды не водилось. Не то чтобы он обычно обращал внимание на подобные мелочи, но когда живёшь в роскоши посреди войны — замечаешь любую нестыковку. От каждой детали может зависеть жизнь. Взгляд медленно пополз вверх по знакомой руке: от кончиков пальцев, через кисть и локоть, достиг плеча и наконец замер у шеи — на чертах, что преследовали в ночных кошмарах. Короткие ногти были покрыты засохшей грязью — то ли от земли, в которую она впивалась до боли, то ли от въевшейся собственной крови. Чёрные полоски под ногтями смотрелись так же чужеродно среди роскоши мэнора как и граненый стакан, как и любая маглорожденная ведьма в доме, чей девиз был «Чистота всегда одержит победу». Не в силах найти мужество, чтобы прямо смотреть в карие глаза, Драко резко повернулся к незнакомцу, с трудом переведя дыхание. Шрам на широком лбу слишком уж отчётливо напоминал те, что остаются после встреч с оборотнями. — Кто вы? — Пришлось повторить вопрос дважды, прорываясь сквозь приступ кашля и хриплые, нечленораздельные звуки, вырывавшиеся из пересохшего горла. — Мы не знакомы. Андромеда Тонкс. Пожалуй, нужно было быть слепым, чтобы не заметить кричащих черт Блэков, которые не сдержать ни чарами, ни зельями, ни амулетами. Андромеда держалась прямо, можно даже сказать — с вызовом. Всех Блэков отличал этот внутренний огонь. У них у всех были чётко прочерченные границы. Словно каждый представитель носил с собой вечно горящий баннер с надписью: «Смотри, так со мной нельзя поступать, так смотреть, а так разговаривать». И люди считывали эти правила неосознанно, будто кто-то заранее объяснил каждый пункт. Любой из Блэков настораживал, заставлял выверять действия и слова, заставлял чувствовать кожей, что одна ошибка — и будут последствия. Опасность была щедро разлита в их крови с рождения. И никуда не девалась со временем. Драко Малфой гадал, досталось ли ему хоть капля от этого сильного, но порой безрассудного рода? И стоило ли этим гордиться? — Вы осмотрели её? — Драко кивнул куда-то в сторону, откуда минутами ранее появился стакан, боясь снова поднять глаза и еще раз подтвердить свои страхи. — Кроме тёплой ванны, сна и полноценного питания не могу больше ничего рекомендовать. — Нам некогда устраивать спа-процедуры, — фыркнула Грейнджер, врываясь в поле зрения и выхватывая стакан. Вода плеснулась на его брюки. — Гарри ворвётся сюда и погибнет, если мы его не предупредим. Нужно связаться с Орденом. Она выглядела решительной и собранной. Впрочем, как и всегда — не обращая внимания ни на то, как Малфой отводит взгляд, ни на то, что час назад она сама чуть не умерла. — Северус отбыл из поместья сразу же, как я к вам поднялась. Он сообщит Ордену, что всё в порядке, — ровным голосом заверила Андромеда. — Они ни за что не поверят Снейпу, — Драко все еще смотрел в стену. — Это ничего не меняет. — Они поверят, — твёрдо парировала Грейнджер. Драко выдохнул и наконец сделал самый мужественный шаг — от её сжатых губ, на которые он мельком взглянул, к глазам. В них он увидел столько спокойной стойкости, что его собственное мужество показалось ему ничтожным. — Это точно? — переспросила Андромеда, следя за его реакцией. — Да. У Гарри есть неопровержимые доказательства, что профессору Снейпу можно доверять. — Прекрасно! Значит, Поттер не ворвётся в наш тихий спа-комплекс для Пожирателей Смерти! Вспыхнувшее раздражение заставило его резко сбросить с ног покрывало, которое, он был уверен, так заботливо подоткнула Грейнджер, и вскочить. Он схватился за тумбочку, но та предательски качнулась, отчего в глазах потемнело и пол поплыл. Чья-то рука легла ему на плечо, пытаясь удержать, и он тут же грубо оттолкнул её. — Не трогайте меня! — Драко, сядь, ты ещё не пришёл в себя, — Грейнджер потянула его за руку, и он нехотя поддался, ощутив, как прогибается матрас. — Ты всё ещё здесь… Тебе нужно уходить, — прошептал он, наблюдая, как силуэт девушки на корточках перед ним становится всё чётче. Она сжала его пальцы, и Драко узнал знакомое холодное прикосновение маленьких ладоней, от которого всегда бежали мурашки. Он был рад ему и в то же время чувствовал ярость. Зачем она здесь? Почему эта сумасшедшая всё время хочет умереть? — Нет, Драко, послушай. — Грейнджер сжала пальцы ещё сильнее, пытаясь поймать его взгляд. — Ты помнишь, что случилось в Выручай-комнате? Помнишь, как вы спорили с Гарри? Ты… — Я отобрал свою палочку и чуть не прикончил Забини, который в тебя целился. Он рассек тебе щёку. Как бы я мог забыть? — Последнюю фразу Драко сказал уже себе. Он поднял руку и провёл пальцами по едва заметному шраму на её лице. — Ты не должен был забирать палочку, Драко. Ты… — она запнулась, — Всё перепуталось. У нас с Гарри есть теория, и мы думаем… — она вздохнула, отпустила руку, встала и отвернулась. — Мы думаем, лорда можно убить. — Я в курсе. Но сначала — змея, — Драко не понимал, к чему она клонит. — Да, но Реддл — могущественный волшебник, и он всё ещё опасен. Очень. Особенно с Бузинной палочкой, — Грейнджер повернулась и прямо посмотрела в серые глаза. — Прекрасно. Здорово. А философского камня у него случайно нет? — Он запрокинул голову и рассмеялся. — Чёрт подери! Бузинная палочка! И как мы его убьём? — Тш-ш-ш! — шикнула на него Андромеда. Драко раздраженно ткнул пальцем в дверь, где тонким слоем распространялась защита амулета. — Философского камня точно нет, — спокойно ответила Грейнджер, словно за правильный ответ присудят десять очков Гриффиндору. — Грейнджер, если легенды хоть наполовину правдивы, у нас нет никаких шансов. Эта палочка сама по себе обладает огромным магическим потенциалом. — Малфой, — она намеренно переняла раздражённый тон, отчего уголок его рта лишь дёрнулся в ухмылке, — у нас есть предположение, что существует палочка, способная победить Реддла. — Палочка Годрика Гриффиндора? Палочка Венурия Неподимого? Палочка Гарольда Укгдыра? — Всё это представлялось Драко невероятным фарсом. — Твоя палочка, Драко, — перебила Грейнджер. Он замолк, шокированно разинув рот. В голове звенела пустота. Все мысли схлынули, оставив после себя лишь отзвуки последних произнесённых слов, которые никак не хотели обретать смысл. — Моя палочка пропала в битве, — прошептал он. Гермиона запустила руку в складки платья и вытащила медную цепочку со странной подвеской. Это была миниатюрная деревянная палочка длиной сантиметра два-три, больше напоминающая швейную иглу, чем украшение. Она выдернула прутик и положила ему в ладонь. Затем начала бормотать руны в сложном порядке, перескакивая между разными наречиями. Шифр был заковыристым и запутанным; видимо, она потратила не один час, заколдовывая эту штуку. Прошло около трёх минут монотонного бубнежа, который вызвал у Драко тёплое чувство дежавю — воспоминания о часах в библиотеке, где она так же заучивала особенно сложные темы. В руках лежала палочка. Его палочка. Боярышник, волос единорога. Десять дюймов. Знакомая тяжесть в дереве, которую он узнал бы с закрытыми глазами. — Объясни мне, — голос Драко прозвучал хрипло. — Я ничего не понимаю. И тогда Грейнджер начала делать то, что умела лучше всего. Она рассказывала. Подробно, методично, с присущей ей дотошностью. По застывшему лицу Андромеды Драко понял, что и тётя слышит большую часть этой истории впервые: задание Дамблдора, пророчество о Поттере, меч Годрика Гриффиндора, Тайная комната, одержимость Тома Реддла Дарами смерти, убийство на Астрономической башне, спасённый Оливандер, запутанная теория палочек и, наконец, тот хаос в Выручай-комнате, что перевернул всё с ног на голову. — Ты обезоружил Дамблдора, понимаешь? Теперь Бузинная палочка твоя, — Гермиона отошла на шаг. — Здесь какая-то ошибка. Поттер отобрал мою палочку, — возразил он. — Да, верно. И она слушалась Гарри. Пока ты не вернул ее обратно в Выручай-комнате. Всё и правда запуталось, но… — она запнулась, подбирая слова, — Гарри сказал, что после той ночи твоя палочка его больше не слушается. Максимум, что он может — это «Акцио», и то в половине случаев предметы летят в лицо. В последний раз кружка разбила ему очки. Она взбунтовалась! Драко с зарождающейся гордостью смотрел на собственную палочку, и по его лицу поползла ухмылка. — И ты считаешь, теперь она снова моя? — Я думаю, что-то в ней изменилось той ночью. А может, изменилось в тебе. Потому что палочка больше никого не слушается. Даже меня, — Гермиона кивнула будто дала разрешение, и Драко сжал древко в ладони. Через пальцы пробежал знакомый ток, по руке разлилось долгожданное тепло. Да, это была она. Драко будто впервые услышал её тихий гул — раньше палочка лишь спала, отвечая на приказы механически, а сейчас чувствовалось настороженное сознание. Ему даже показалось, что он уловил нечто вроде усмешки. Палочка была рада его возвращению. Улыбка медленно расползлась по лицу. Он поднял глаза и встретил изучающий взгляд Грейнджер. — Она ответила? — с сомнением спросила она. — Мы боялись, что её мог отнять в бою кто-то другой. — Ответила, — коротко бросил Драко, не сводя с неё глаз. — О, хорошо. Просто если бы не ты, мы бы вряд ли смогли её найти. Там было много людей, битва, суматоха… — оправдывалась Грейнджер, слегка нервно теребя край мантии и пряча взгляд. — И что дальше? — резко прервал Драко. — Я не знаю. Гарри должен снова тебя обезоружить. Или вы должны быть вместе. Или… — Или я должен убить его. — Я не думаю, Драко. Ведь было пророчество… Он закатил глаза. Грейнджер ссылается на пророчество. Что дальше? Обсуждение стратегии военных действий с Трелони? — Пророчество уже сбылось, — сказал он. — Но Реддл жив, — возразила Грейнджер. — Он мёртв, так же как мёртв Поттер. Пророчество было про крестраж, который Том Реддл создал. И который погиб в битве за Хогвартс. — Я не знаю, — неуверенно ответила Грейнджер, продолжая теребить рукав джемпера. — В любом случае, Поттера здесь нет. Но я здесь. Нужно играть теми картами, что есть, — Драко уставился на свои пальцы, впившиеся в дерево. — Экспеллиармус! Рука инстинктивно дернулась, отбрасывая заклинание. — Какого чёрта? Ты спятила? — Он вскочил, всё ещё держа палочку наготове. — Я должна обезоружить тебя, — начала Грейнджер. — И что тогда? — тут же перебил Драко. — Пойдёшь одна против него? Сколько раз я должен спросить, спятила ли ты? — Его глаза, полные безумия, впились в девушку. Они всё ещё были красными от пережитых эмоций, потери сознания и давления, что стучало в висках. — Я вернусь к Гарри, и он обезоружит меня, и тогда… — она продолжала попытки оправдаться. — ЧТО ТОГДА, ГРЕЙНДЖЕР? ЧТО?! ПОТТЕР НАЗНАЧИТ СВИДАНИЕ ТОМУ, И ОН ПРИДЁТ? КАК ТЫ СЕБЕ ЭТО ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ? НИ ЗМЕЯ, НИ ОН НЕ СДВИНУТСЯ НИ НА МИЛЛИМЕТР ЗА СТЕНЫ МЭНОРА! Грейнджер машинально отступила и зажмурилась — естественная реакция на внезапную агрессию. Очевидно, ей хотелось спрятаться, уйти, забиться в угол. Драко, уловив её страх, опустил палочку, но продолжал тяжело дышать. Он рыкнул, развернулся и пнул прикроватную тумбу, чертыхаясь от боли после удара о золотую ножку. — Я думаю, нам всем нужно успокоиться, — встала Андромеда, подняв ладони в примиряющем жесте. Драко отвернулся, лишь бы не видеть этого совершенно незнакомого мужчину, который выглядел лишним в его комнате. — Какого чёрта вы не забрали у неё палочку? — Драко ткнул пальцем в сторону Гермионы, прислонившейся к подоконнику. Та раздраженно фыркнула, когда он взмахом резко задернул шторы и отрывисто приказал отойти от окна. Носок её правой ноги нервно подрагивал, руки скрестились на груди, а изнутри она прикусывала щёку. Драко с мазохистским удовольствием наблюдал за её нервозностью. — Ты лишь мальчик, Драко, — Андромеда положила ему на плечо тяжёлую ладонь. Он раздражённо стряхнул руку. — Сколько людей ты убила? Ноль? — прошипел он, впиваясь воспалёнными глазами в её спокойный взгляд. — Я убил одиннадцать. Я убиваю каждый день. Я тебе не мальчик, Андромеда. — Не ты убивал их! Это не твой выбор! — Грейнджер порывисто шагнула вперёд, но тут же замерла. По комнате раскатился его ледяной, хриплый смех. — Какое лицемерие, — тихо сказал Драко, игнорируя Грейнджер. — Слишком много лицемерия для одного дома, не находите, тётя? — Но Андромеда стояла с протянутой рукой, всё ещё не находя слов. — Твой дорогой маггл должен был умереть завтра. Номер тринадцать, говорят, несчастливое число. — Драко хмыкнул. — Интересно, сорок шесть — счастливое? Потому что через месяц он умрёт. Я поведу его под руку, и змея сожрёт его. Как сожрала всех, кого я приводил. — Он тяжело вздохнул и уставился в тень сада, замечая лишь своё отражение в окне и упорно всматриваясь в темноту расфокусированным взглядом. Он уже давно не смотрел в зеркало. Отражение в стекле вызывало резкое желание зажмуриться. В горле встал ком, не мог сглотнуть, не мог больше выносить себя и того, в кого превратился. Пока не видел отражения, он помнил себя прежним. Тем Драко, для которого ещё что-то можно было исправить. Но сейчас Драко Малфой — другой человек. Убийца. — Я тоже убила, Драко. Я уничтожила душу, — Грейнджер проговорила сдавленно, голос её дрогнул. — Заткнись, пожалуйста, — усталость накрыла пеленой. Единственное, чего хотелось, — одиночества. Покоя. Возможно, даже смерти. Вот почему перестал её бояться. Столько преимуществ в том, чтобы быть мёртвым. Например, больше не было необходимости жить, а точнее — выживать. Он дважды ткнул пальцем в сторону переоборудованной гардеробной, мысленно умоляя Мерлина, чтобы упрямая ведьма на этот раз не спорила и просто оставила его наедине с мыслями. Всё ещё злился на неё. Но больше всего — на себя. Её слова о палочке и Волдеморте лишь слегка затмили гнетущее чувство собственной беспомощности и вины перед ней. Вины за то, что почти позволил ей умереть. Андромеда молча вышла, пообещав разыскать Снейпа. Драко упёрся лбом в холодное стекло. Пульс всё ещё стучал в висках, заглушая тягостные мысли.