Ночная жатва

   «Ричард, отправляю это письмо на оба твоих адреса, учитывая твою постоянную смену дислокации — так надежнее. Я продублировал отчет, чтобы информация дошла до тебя без задержек.    Поиски дочери Амиаса зашли в тупик. Программа защиты свидетелей не могла так чисто замести следы двенадцатилетней девчонки — это работа чьих-то очень влиятельных рук. Вероятно, вмешались родственники, о которых нам не было известно. Рекомендую немедленно перебросить поиски в Европу и начать прочесывать старые связи по линии матери.    Офицер Уинтерс, который ведет дело, ушел в глухую оборону. Он отказывается от любых контактов и официальных запросов. У него растет маленький сын, Итан — возможно, в дальнейшем нам придется действовать через него.     Прикладываю два снимка, которые удалось достать. Также на обороте письма я указал адрес рыбацкого домика Уинтерса. По моим данным, именно в это место ездила Даен незадолго до своей смерти, за несколько месяцев до бойни на Уайтросс-стрит. У меня дурное предчувствие. Пусть твои люди проверят».     Бумага хрустнула в пальцах Альсины. Она перечитала последнюю строчку трижды, прежде чем смысл слов окончательно просочился сквозь пелену злости.    За окном внедорожника бесновался февраль. Мокрый снег летел в лобовое стекло наотмашь, тяжелыми хлопьями, которые дворники с надрывным скрипом отшвыривали в сторону. Дорога, зажатая в тиски черного лесного массива, казалась бесконечным тоннелем в никуда. — Какого черта... — выдохнула она, и её голос потонул в мерном гуле мощного двигателя.    Альсина залезла вглубь конверта и вытащила два снимка. На первом — она сама, двенадцатилетняя. Офицер Уинтерс выводит её из участка, крепко сжимая её ладонь в своей. Он буквально закрывает её собой от толпы, другой рукой яростно отмахиваясь от лезущих в лицо репортеров.    Вторая фотография заставила её сердце пропустить удар. На ней мужчина — статный, высокий с резкими чертами лица — держал её на руках. Он полностью завернул её в свое пальто, словно пытаясь защитить от всего мира, и что-то шептал ей на ухо, едва касаясь губами виска. В этом жесте было столько отчаянной нежности, что у Альсины перехватило дыхание.    Она резко оторвалась от бумаг и посмотрела на Карла. Тот сидел неподвижно, вцепившись в руль, и его профиль в зеленоватом свете приборной панели казался высеченным из камня. — Ты это серьезно? — голос Альсины сорвался. — Мы действительно едем в этот чертов рыбацкий домик? Ты надеешься что-то отыскать там спустя двадцать лет? Карл, это безумие!    Карл промолчал. Его равнодушие доводило её до исступления. — Какой в этом смысл?! Ответь мне! — потребовала она, сжимая в руке снимки. — Смысл в том, — наконец подал голос Карл, — что если мои догадки верны и мама знала, что её скоро уберут, она должна была оставить след. Что-то, что нельзя передать словами или доверить почте. И мы должны найти это раньше Ричарда. — Объясни мне нормально! Что именно она могла там спрятать? И при чем тут офицер Уинтерс? Каким образом Даен могла быть знакома с ним еще до того, как он начал курировать дело?    Он резко выкрутил руль, сворачивая на разбитую грунтовку, ведущую к обрыву над рекой. Машину подбросило. Карл мельком взглянул на неё — в его глазах не было привычной насмешки, только холодная сосредоточенность. — Видимо, не у одной тебя теперь есть свои секреты, принцесса. — ехидная улыбка тронула его лицо. — Так что наберись терпения и усади поудобнее свою аристократичную задницу, нам еще минут сорок по такой погоде.    Внедорожник резко вильнул в сторону, съезжая с раскисшей грунтовки в гущу подлеска. Карл заглушил мотор за несколько сотен метров до цели, спрятав машину за стеной вековых елей. Впереди, сквозь плотную пелену мокрого снега и частокол голых ветвей, хижины еще не было видно — лишь серая мгла и глухой ропот реки где-то внизу. Карл рывком распахнул дверь. Ледяной воздух, пахнущий хвоей и сыростью, мгновенно вытеснил тепло салона. Альсина вышла следом, и её туфли тут же глубоко ушли в липкую, холодную грязь. Карл обошел машину и открыл багажник. — Переоденься, — бросил он, кидая на заднее сиденье грубый камуфляжный комбинезон и пару тяжелых армейских сапог. — Мы здесь не на приеме у мэра.    Альсина окинула вещи брезгливым взглядом. Вместо ответа она с сухим щелчком раскрыла изящный черный зонт, создавая вокруг себя хрупкий островок порядка посреди хаоса непогоды. — Если ты думал, что я натяну на себя эту робу ради того, чтобы посмотреть, как ты ковыряешься в гнилой древесине, то ты еще глупее, чем я думала, — отбрила она, поправляя воротник дорогого пальто. — К тому же, Карл, в отличие от тебя, я привыкла выглядеть пристойно даже тогда, когда иду на встречу с дьяволом.    Карл замер, на мгновение задержав на ней взгляд. В его глазах промелькнула опасная искра, но он лишь криво усмехнулся. — Как знаешь, — он захлопнул багажник, вытаскивая тяжелую маскировочную сеть. — Будет жаль, если такие ноги на этих изящных каблуках переломятся о первый же торчащий корень. Но, полагаю, страдать за стиль — это твой девиз.    Он ловко набросил сетку на внедорожник, превращая его в бесформенный холм, сливающийся с лесом. Закончив, он кивнул в сторону едва заметной тропы.    Они шли молча. Альсина изо всех сил старалась сохранять ровную осанку, хотя каждый шаг по скользким корням и гнилой листве давался ей с трудом. Наконец, лес расступился, являя им старую хижину. Обветшалое серое здание казалось частью ландшафта, словно оно выросло из земли вместе с облепившим его мхом. Пустые глазницы окон смотрели на них с немым упреком.    У самого порога Карл остановился и снова обернулся к ней. На его лице играла язвительная усмешка. — Ты выглядишь потрясающе, Альсина. Твой наряд идеально подходит для душного ресторана в центре, но здесь... здесь ты смотришься как роза, которую случайно уронили в сточную канаву. — Зато ты здесь явно на своем месте. — смерив его взглядом отрезала она.   Карл лишь криво усмехнулся, явно оценив выпад. Он подмигнул ей и тут же секунду приложил плечо к двери, которая подалась с жалобным стоном. Глянув быстрым взглядом во тьму он склонился в неуклюжем реверансе. — Прошу, Ваша Светлость. Только постарайся не сломать каблук о чьи-нибудь кости.     Внутри хижины пахло застоявшейся сыростью, плесенью и пылью, которая десятилетиями оседала на брошенных вещах. Несмотря на внешнюю ветхость, сруб держался крепко, хотя воздух здесь был настолько тяжелым и неподвижным, что казался осязаемым.     Карл достал из кармана куртки два фонарика. Один он включил сам, разрезая густой мрак длинным белым лучом, а второй протянул Альсине. — Держи. И старайся не светить в окна. Альсина взяла прибор, чувствуя, как холод метала передается пальцам. Луч её фонаря выхватил из темноты перекошенный обеденный стол, слой серой пыли на полках и старую рыболовную сеть, свисающую с потолка, словно гигантская паутина. — И всё-таки, — она нарушила тишину, и её голос прозвучал неестественно громко в этой тесноте. — Что именно мы здесь ищем? Люди твоего отца наверняка перевернули здесь каждый камень еще двадцать лет назад. Карл остановился посреди комнаты. — Ты ведь умная женщина, Альсина. Подумай сама. Эту хижину прочесывали мужики моего отца — солдафоны, которые искали то, что, по их мнению, должна была спрятать женщина. Они искали документы, сейфы, тайники в стенах. Они искали как мужчины. Альсина нахмурилась, переводя луч фонаря на его лицо. — Я всё равно не понимаю. С чего ты вообще взял, что Даен могла оставить здесь что-то важное?    Карл тяжело вздохнул и прислонился к косяку, ведущему в маленькую спальню. На мгновение его взгляд стал отрешенным, словно он провалился в воспоминания, которые годами пытался забыть. — В пять лет я мало что смыслил в отношениях взрослых, — негромко начал он. — Но сейчас, складывая куски мозаики, я вижу картину иначе. Еще за полгода до бойни отец фактически посадил мать под домашний арест. Она не могла шага ступить без его ведома. Если они куда-то и выбирались, их сопровождали двое-трое охранников из лички. Он сделал паузу, глядя на свои руки в свете фонаря. — Однажды мама предложила мне игру. Она называла это «Шпионами». Она составляла для меня загадки с шифрами, играли в прятки прямо под носом у охраны отца.  Он тяжело вздохнул опустив голову. — Однажды мы поехали в торговый центр, — продолжил он, и его голос стал глубже. — Мы провернули хитрую уловку — она знала здание как свои пять пальцев. Мы проскользнули через служебный коридор, пока амбалы отца считали ворон у входа в примерочную.    Он усмехнулся, глядя куда-то сквозь Альсину. — Мы буквально сбежали. Прыгнули в старый седан, который она заранее припрятала на парковке, и рванули прочь из города. Она смеялась, как девчонка, а я... я был в восторге. Для пятилетнего мальчишки это было величайшее приключение в жизни. Мы приехали сюда, к хижине. Было лето, солнце палило, река искрилась. Мама сказала, что здесь наше секретное убежище.    Альсина слушала затаив дыхание. Картина летнего приключения так разительно контрастировала с нынешним мраком и воем метели за стенами, что ей на миг показалось, будто она сама чувствует запах нагретой в солнечном свете хвои. — Неужели ты не видел здесь никого? — Альсина сделала шаг ближе, её фонарь дрогнул. — Того офицера, Уинтерса? Твоя мать с кем-то встречалась или говорила? Карл медленно покачал головой, и его взгляд снова стал жестким. — Нет. У неё были ключи от хижины, она открыла дверь так, будто была здесь сотню раз. Мы провели здесь всего пару часов, и были абсолютно одни. Я то купался в реке то бросал камни на берегу. У нее было достаточно времени на едине. Он замолчал, словно заново переживая тот день. — Мы вернулись в город до темноты, — продолжил он тише. — А вечером... вечером я сидел в своей комнате и слушал, как из кабинета отца доносятся их крики. Ричард был в ярости. Он так и не понял, куда мы делись, но сам факт того, что она вырвалась из-под надзора, привел его в бешенство. Альсина нахмурилась. — Но если она действительно спрятала здесь что-то важное... Почему она не сказала тебе? Карл горько усмехнулся и посмотрел на неё как на ребенка. — Потому что в пять лет я боготворил отца. Для меня он был центром вселенной, непогрешимым богом. Мама знала это. Она никогда не говорила о нем ничего плохого, ни единого слова, которое могло бы разрушить мой образ идеального папаши. Расскажи она мне правду тогда — я бы пришел к отцу тем же вечером и выложил всё как на духу, гордясь своей честностью. Она не могла так рисковать. Поэтому она просто закончила «игру» и заперла правду здесь, надеясь, что когда-нибудь я поумнею.  — Или же ты был страховым вариантом. — задумалась она. — И то что Даен здесь оставила предназначалось хозяину хижины. Возможно, она также опасалась что офицера могут убрать, а не подкупить, так как доверяла по всей видимости только ему. И если здесь что-нибудь спрятано, это мог заметить только хозяин хижины.     Карл восхищенно улыбнулся, и в этом взгляде на мгновение промелькнуло искреннее признание. — Твой ум даже сексуальнее твоего декольте, — хрипло заметил он, сокращая дистанцию. — Жаль, что мы тратим время на пыльные углы, когда могли бы... — Избавь меня от своих фантазий, Гейзенберг, — Альсина раздраженно оттолкнула его в сторону. — Ищи давай.    Поиски начались яростно и методично. Они прочесывали каждый дюйм: Карл выворачивал полки, Альсина простукивала подоконники, но старая хижина упорно хранила молчание. Пусто. Ни записок, ни тайников, ни ключей. Только запах вековой пыли, забивающий легкие.    Наконец Карл остановился у неприметной двери в углу. Щелкнула задвижка, и пол под ногами отозвался утробным скрипом. Это был подвал.    Они переглянулись. Темный провал лестницы казался пастью зверя, выжидающего внизу. Альсина, съедаемая нетерпением, сделала шаг вперед, собираясь спуститься первой, но Карл среагировал мгновенно. Он грубо перехватил её за локоть и буквально отшвырнул себе за спину. — Не так быстро, принцесса, — бросил он, загораживая проход своим широким плечом. — Мы же не знаем, чего там ожидать. Вдруг старик Уинтерс оставил там какой-нибудь сюрприз для незваных гостей? Помрешь от какой-нибудь древней ловушки, а я потом умру от разбитого сердца прямо над твоим трупом. К чему нам эта драма.     Он подмигнул ей, но в глубине его глаз не было и тени веселья — только стальная настороженность. — Держись на два шага позади, — скомандовал он и начал спускаться в темноту.      Подвал встретил их удушливым амбре: запах гнилой бумаги, застоявшейся воды и мокрого бетона забивал ноздри. Это место меньше всего походило на погреб для хранения улова. В свете фонарей проступили очертания рабочего пространства — старый массивный стол, заваленный истлевшими папками, и стеллажи, прогнувшиеся под тяжестью разбухших книг. Вода тонким зеркалом покрывала бетонный пол, отражая мечущиеся блики фонарей.    На последней ступеньке каблук Альсины предательски скользнул по склизкому дереву. Она охнула, теряя равновесие, но Карл среагировал со звериной скоростью. Он перехватил её одной рукой, подхватив под бедра и прижав к себе. — Аккуратнее, — выдохнул он ей прямо в губы, и в его голосе смешались насмешка и внезапное, тягучее напряжение. — Если так хочешь оказаться у меня в руках, могла бы просто попросить, а не ломать себе шею.     Она замерла, её лицо оказалось в сантиметрах от его. Гнев и адреналин вспыхнули одновременно. Она резко подалась вперед и яростно клацнула зубами прямо перед его лицом, едва не прикусив ему кончик носа. — Поставь. Меня. На землю. Гейзенберг, — прошипела она, обжигая его дыханием. — Пока я не решила проверить, насколько быстро заживают рваные раны на твоей самоуверенной физиономии.    Карл лишь широко улыбнулся, обнажая зубы, и нарочито медленно скользнул ладонью по её бедру, прежде чем опустить на мокрый пол. — Дикая кошка, — хмыкнул он, нехотя отстраняясь. — Ладно, за работу.    Альсина, поправив пальто и стараясь не думать о промокших ногах, подошла к стеллажу. Её фонарь скользнул по корешкам, которые превратились в бесформенную серую массу. Она протянула руку и осторожно коснулась тонкой, почти рассыпавшейся книги. На обложке, изъеденной сыростью, едва угадывались золотистые буквы: «Артур Конан Дойл. Горбун».    Она замерла, глядя на название. Скептицизм в её глазах сменился странным, лихорадочным блеском. — Давид… — прошептала она.    Альсина медленно вела лучом света по полкам. Она заметила странную деталь: многие корешки были надорваны, страницы внутри измяты — люди Ричарда явно прочесывали библиотеку с яростью мясника, но позже чьи-то другие, более бережные руки, аккуратно вернули всё на место, расставив учебники по праву и криминалистике в строгом порядке. Она потянула за край «Горбуна». Книга была тонкой, но когда Альсина взяла её в руки, ладонь невольно дернулась вниз. — Тяжелая... — прошептала она. Для обычного тома вес был просто неестественным, хотя внешне книга выглядела совершенно целой, не считая плесени на твердой обложке. — Карл, иди сюда. Посмотри, это не...     Договорить она не успела. Из темноты дверного проема, откуда они только что спустились, донеслось низкое, вибрирующее рычание. Звук был таким плотным, что, казалось, сама вода у них под ногами пошла мелкой рябью.    Карл мгновенно вскинул свой фонарь, направляя мощный луч на лестницу. В белом конусе света возникла массивная голова. Крупный пес, помесь мастифа с чем-то еще более свирепым, медленно переставлял лапы по мокрым ступеням. Его шерсть свалялась от влаги, а глаза в свете фонаря вспыхнули потусторонним желтым огнем.     Альсина замерла, медленно опуская книгу в карман пальто. — Не дергайся, — процедил Карл, медленно уводя ее рукой себе за спину.     Он лихорадочно сканировал пространство. Луч мазнул по потолку и зацепился за узкое, разбитое окно под самым сводом подвала. Единственный выход. — Медленно назад, — скомандовал он.    Они начали отступать к стене. Собака подалась вперед, сокращая дистанцию, но всё еще выжидая. Рычание стало глубже, вибрируя в самом воздухе. — Послушай меня внимательно, — Карл прижался спиной к ней. — Я подсажу тебя. Становишься мне на плечо и уходишь. Беги к реке, там собака потеряет след и к ней ближе.     Альсина на секунду замерла. Она видела его пустые руки и понимала, что без оружия против этого монстра у него нет и шанса. — Ты безоружен, идиот, — выдохнула она, но времени на споры не было.    Пёс сделал резкий выпад, взрывая тишину подвала хриплым рыком, но в последний момент замер, клацнув зубами в воздухе. Он не нападал — он сторожил, отрезая путь к лестнице и загоняя их в угол, как крыс. Но тишина длилась недолго. Наверху, у самого входа в подвал, раздались тяжелые, размеренные шаги. Кто-то остановился у края лестницы. Властный, едва слышный цокот языка разрезал воздух — короткий, как щелчок хлыста.    Команда была дана.    Пёс сорвался с места, мгновенно выбрав цель. Почувствовав, что Альсина слабее, он проигнорировал Карла и в затяжном прыжке рванул прямо к её горлу. — Назад! — рявкнул Карл.    Он среагировал на инстинктах. Тяжелый армейский сапог с глухим ударом врезался в морду пса прямо в полете. Собаку отбросило к лестнице, она кубарем покатилась по мокрому полу, но тут же вскочила, ошалевшая от боли и ярости. Секундная заминка закончилась — зверь снова бросился в атаку.    Карл не стал ждать. Он шагнул наперерез, преграждая путь к Альсине и выставив вперед левую руку, закрытую плотным рукавом куртки. Челюсти сомкнулись на предплечье. Карл взревел от боли, но не отступил, удерживая бешеную массу мышц на расстоянии от женщины. — Лезь! Живо! — прохрипел он сквозь стиснутые зубы, удерживая пса.    Она замерла на секунду, глядя на него с нескрываемым отчаянием. Его лицо исказилось, вены на шее вздулись, а по рукаву уже начала расплываться темная, почти черная кровь. Но в его взгляде была такая ярость, что спорить было бесполезно.     Альсина бросила последний взгляд на Карла, рванулась к стене и в один прыжок, используя его плечо как трамплин, взлетела вверх. Её пальцы впились в гнилую раму, и она проскользнула в узкий проем, исчезая в метели.     Оставшись один на один со зверем, Карл перестал сдерживаться. Он начал наносить сокрушительные удары правой рукой по голове собаки, метя в глаза и уши. Пёс взвизгнул, хватка на мгновение ослабла. Почувствовав слабину, Карл изо всех сил ударил его сапогом в грудь, отталкивая от себя.    Не теряя ни секунды, он подпрыгнул, цепляясь за раму окна окровавленной рукой. Мышцы взвыли от напряжения, тело на мгновение отяжелело и предательски подалось назад, в пасть подвала, но в этот миг цепкие руки Альсины впились в ворот его куртки. С нечеловеческим, отчаянным усилием она рванула его на себя, буквально выкорчевывая из оконного проема на мокрый снег.    Карл рухнул прямо на неё, придавливая к земле своим весом. Секунда на передышку — лишь один рваный вдох на двоих, прежде чем тишину леса разорвал сухой, хлесткий щелчок. Выстрелы, синхронные, прогремели где-то над их головами, пули с визгом впились в кору деревьев, рассыпая щепу. — Этот урод не один! — прохрипел Карл, рывком поднимая её на ноги.    Они сорвались с места. Мокрый снег, еще минуту назад лениво падавший с неба, на глазах превращался в ледяной, яростный ливень. Потоки воды мгновенно пропитали одежду, превращая землю в скользкое месиво.    Они бежали вслепую, продираясь сквозь хлеставшие по лицам ветви, ориентируясь лишь на гул воды. Впереди, сквозь стену дождя, показался невысокий обрыв. Река внизу ревела, вздымаясь темными, пенистыми гребнями — черная артерия, обещающая либо спасение, либо гибель.    Карл не стал ждать. Звук ломающихся веток за спиной становился всё отчетливее — преследователи были уже на границе видимости. Не оборачиваясь, он шагнул в пустоту. Раздался тяжелый всплеск, и на мгновение черная пасть реки поглотила его целиком. Спустя секунду Карл вынырнул. Его лицо исказилось от термического шока — ледяная вода обжигала не хуже кипятка, выбивая воздух из легких. — Прыгай! — прохрипел он, борясь с течением.  Она стояла на самом краю и с неподдельным ужасом смотрела на ревущий поток. Ночной мрак делал воду похожей на жидкий деготь, таящий в себе смерть. — Нет... — сорвалось с её побелевших губ. — Я не смогу... Карл, нет! — Клянусь, я не дам тебе утонуть! — его голос перекрыл шум дождя и гул реки. — Доверься мне! Прыгай!    В этот момент за её спиной снова рявкнул выстрел. Пуля с сухим свистом прошила воздух в сантиметре от её уха. Страх перед человеком оказался сильнее страха перед стихией. Закрыв глаза Альсина шагнула вниз.    Ледяной удар вышиб из неё все мысли. Вода сомкнулась над головой, утягивая в бездонную, холодную тишину. Черная вода увлекала ее в свои недра со стремительной скоростью. Карл, не раздумывая, нырнул следом.    Наверху, на краю обрыва, показались темные силуэты. Дождь превратился в сплошную стену, скрывающую всё, что происходило внизу на поверхности реки. — Ну что там? Видишь их? — раздался грубый, простуженный голос, едва различимый из-за ливня. — Черта с два там что увидишь, — ответил второй, опуская ствол автомата. — Прыгнули. В такой воде и с таким течением... видать, утопли уже. Кости об камни переломает через сотню метров. — Прочешем берег? — Издеваешься? — первый сплюнул в грязь и плотнее запахнул куртку. — В такой ливень я ни за какие деньги по этому лесу лазить не стану. Сами сдохнут. Пошли назад, доложим, что концы в воду.    Голоса стихли, поглощенные шумом бури.    Ледяная вода не просто обожгла — она стерла реальность. В первый момент Альсина пыталась бороться, но холод мгновенно сковал мышцы, превращая конечности в непослушный свинец. Она невольно распахнула глаза — черная, непроглядная глубина тут же ударила по зрачкам острой, колющей болью. Вокруг не было ни верха, ни низа — только всепоглощающая тьма и бешеное давление потока.    Воздух в легких закончился внезапно. Тонкая струйка пузырьков, её последняя связь с жизнью, с тихим шепотом вырвалась сквозь стиснутые губы и исчезла в хаосе течения.      Ужас, еще секунду назад раздиравший сознание, начал странным образом трансформироваться. Острая паника сменилась тяжелым, ватным оцепенением. В ушах больше не было шума реки — остался лишь глухой, размеренный стук собственной крови. С каждым ударом ритм замедлялся, становясь всё более ленивым. Тьма перестала казаться враждебной, она манила своей тишиной, обещая покой и конец этой бесконечной гонки. Сознание Альсины начало гаснуть, как догорающая свеча на ветру.     Она уже почти перестала чувствовать холод, когда реальность грубо ворвалась обратно. Чья-то крепкая, почти стальная рука рывком обхватила её за талию. Хватка была болезненной, властной, не терпящей возражений. Это движение вырвало её из сладкого забытья, заставляя затекшее тело содрогнуться. Её потащили вверх, сквозь толщу тяжелой воды, прочь от черноты дна.    Через мгновение её лицо прорезало поверхность. Альсина судорожно, со всхлипом втянула в себя воздух, который вместе с ледяными каплями дождя показался ей самым драгоценным даром в мире. — Дыши! — хриплый, надрывный голос Карла раздался прямо над ухом.     Он тяжело дышал, одной рукой удерживая её на плаву, а другой отчаянно загребая к берегу. Его лицо было бледным, почти прозрачным в свете луны, пробивающемся сквозь тучи, а раненая рука оставляла в темной воде едва заметные шлейфы. Но он не выпускал её. — Дыши, черт тебя дери, — повторил он, толкая её к пологому каменистому выступу, скрытому под свисающими ветвями ивы.     Берег встретил их вязким илом и колючим кустарником. Карл выбрался первым, тяжело дыша и отплевываясь от речной воды, которая, казалось, превратила легкие в два куска льда. Его плащ весил теперь тонну, а ботинки хлюпали при каждом шаге.      Он обернулся. Альсина выбиралась из воды следом. Её шикарное пальто прилипло к телу, черные волосы змеями обвили шею, а лицо было бледным до синевы. Она сделала два шага по илу, и её колено предательски подогнулось. Она едва удержалась на ногах, все еще хрипло сплевывая воду из пекущих легких. — Эй, Ваше Величество, прибавь ходу, — Карл остановился, вытирая лицо грязным рукавом. — Если не сдохнем от пуль, то околеем здесь до рассвета. Альсина не ответила. Она сделала еще один шаг, пошатнулась, и глухой стон сорвался с её губ. Тело отказывало. Холод сковал каждую мышцу. — Так, понятно, — Карл направился к ней. — Давай руку, дотащу. — Не смей... — выдохнула она, выставляя перед собой ладонь. Пальцы её мелко дрожали, но взгляд оставался острым, как бритва. — Не касайся меня, Гейзенберг. Я дойду сама. — Конечно, дойдешь. К середине следующего месяца, — Карл проигнорировал её протест, сокращая расстояние. — Я сказала — назад! — Альсина попыталась выпрямиться, возвращая себе маску гордости, но холод был сильнее.     Карл не стал спорить. Он действовал быстро и бесцеремонно. Одним резким движением он подхватил её под бедра и, применив всю свою силу, перекинул её через плечо, как тяжелый мешок. — Гейзенберг! Ты... плебей! Живо поставь меня на землю! — взвизгнула Альсина. Её приступ слабости мгновенно сменился яростью.     Она начала брыкаться, и её кулак с глухим стуком приземлился ему прямо между лопаток. От неожиданности и боли Карл зашипел, но хватку не ослабил. — Слушай, ты, аристократическая заноза! — рявкнул он.    Прежде чем она успела замахнуться для второго удара, Карл с размаху, звонко шлепнул её ладонью по заду. Альсина задохнулась от возмущения, мгновенно затихнув. Тишина стала почти осязаемой. — Еще раз ударишь — добавлю, — буркнул Карл, поудобнее перехватывая её ноги и продолжая путь вверх по склону.     Альсина висела на его плече, не шевелясь. Её лицо, скрытое его спиной, пылало вовсе не от холода. Она чувствовала жар его тела сквозь промокшую одежду и унизительное, но почему-то дарующее странное спокойствие ощущение его силы. — Я убью тебя, Карл, — наконец прошептала она, но в её голосе уже не было стали — только бесконечная усталость. — Обязательно, — хмыкнул он. — Но сначала просохни как следует.    Карл рванул дверь внедорожника и буквально зашвырнул ее на заднее сиденье. В салоне пахло бензином и застоявшимся холодом, но это было лучше, чем ледяной ветер и ливень. — Снимай всё. Быстро, — бросил он, переваливаясь через переднее сиденье, чтобы включить печку.              Мотор наконец, заурчал, выплевывая в салон первый, еще ледяной воздух. — На переднем моё сухое пальто. Накинь его, иначе воспаление легких — это меньшее, что тебя добьет.    Альсина не пошевелилась. Она смотрела в окно отсутствующим взглядом, полностью игнорируя его присутствие. — Ты меня слышишь? — Карл обернулся. — Я не собираюсь везти труп. Шевелись! Тишина. Альсина лишь плотнее обхватила себя руками. — Ну, сама напросилась, — прорычал Карл. Он перелез назад, заполнив собой всё пространство просторного салона. Карл схватил край её промокшего платья, намереваясь сорвать эту ледяную тряпку, но Альсина вдруг ожила.     С резким выдохом она выбросила ногу вперед. Её босая, покрасневшая от холода ступня уперлась Карлу прямо в лицо, впечатавшись в щеку и скулу. — Уйди... — прохрипела она. Её взгляд горел лихорадочным блеском. — Только тронь... Но сил в этом ударе не было. Нога дрожала, и Карл без труда перехватил её лодыжку. Кожа Альсины была пугающе ледяной, как мрамор надгробия. — Угрожать будешь, когда согреешься, — Карл зверел. Его терпение, и без того тонкое, лопнуло с  треском.      Он одним мощным рывком стянул с неё тяжелое, напитавшееся водой пальто и отшвырнул его в ноги. Альсина попыталась оттолкнуть его руками, но он не слушал. Карл действовал грубо, по-медвежьи, он перехватил её запястья одной рукой, а другой буквально содрал мокрое платье, не заботясь о том, насколько дорогим был этот шелк.     На мгновение в полумраке машины мелькнула её нагота. Альсина замерла, прижав руки к груди, и в её глазах Карл увидел не гнев, а первобытный, загнанный ужас. Он тут же схватил с переднего сиденья свою огромную куртку на меху, быстро прикрыв ее. — Сиди и дыши, — выдохнул он. — Больше я тебя не трону. Но если еще раз брыкнешься — свяжу тросом и кину в багажник. Уяснила?        Снаружи бушевал апокалипсис. Ливень сбивал листву с деревьев, а потоки воды, заливающие лобовое стекло, превращали мир в размытое пятно. Внедорожник мягко вибрировал от работающего на холостых оборотах двигателя, а печка, выкрученная на максимум, уже наполнила салон душным, сухим жаром.     Сам Карл уже успел избавиться от промокшей одежды, дышал рвано, растирая руками плечи. Его порванная рубашка теперь плотным слоем перетянула место укуса, а единственная фляжка виски ушла на обработку раны.  — Послушай, леди, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Дождь переждем и двинем. В такую стену воды я даже капота не вижу, не то что дорогу.     Ответа не последовало. Только мерный рокот мотора и стук капель по крыше, похожий на пулеметную очередь. — Эй? Ты там не уснула? — Карл нахмурился и обернулся, перегнувшись через спинку сиденья. Увиденное заставило его сердце пропустить удар. Альсина, завернутая в его пальто, сползла на бок. Её голова безвольно откинулась, обнажая неестественно белую шею. В тусклом свете приборной панели её лицо казалось неестественным, только губы отливали пугающей синевой. — Проклятье... Альсина! — Карл рванулся назад, протискиваясь между передними креслами. Он коснулся её щеки — она была обжигающе ледяной. Её дыхание было настолько слабым, что почти не ощущалось. Переохлаждение начало забирать своё. — Блять, — зарычал он.    Карл действовал решительно. Он сел на заднее сиденье, одним рывком подтянул её к себе и уложил на свою грудь, переплетая их ноги. Он обхватил её, стараясь отдать всё тепло своего тела, которое сейчас работало как раскаленная печь.    Он схватил её ладони и начал активно растирать их между своими, прерываясь лишь для того, чтобы согреть их своим дыханием. — Давай же, графиня, возвращайся... — шептал он. Её голова безвольно упала ему на плечо, уткнувшись носом в изгиб шеи. Карл почувствовал это ледяное касание и вздрогнул. От трения кожа Альсины начала постепенно розоветь, но сознание всё еще блуждало где-то в тумане. — Карл... — вдруг едва слышно выдохнула она. Её веки не разомкнулись, но брови мучительно сдвинулись к переносице. — Помолчи, — огрызнулся он, продолжая растирать её плечи и бедра. Альсина снова что-то пробормотала, пытаясь оттолкнуть его слабой рукой, но в следующее мгновение её тело само приняло решение. Ощутив исходящий от него жар, она непроизвольно вздрогнула и, вместо того чтобы отстраниться, теснее прижалась. Её пальцы судорожно вцепились в его плечо, а она сама, словно ища спасения от холода, практически вжалась в него, пряча лицо у него на шее.      Карл замер. Он чувствовал, как её сердце начинает биться ровнее, вторя его собственному ритму. — Вот так, — прошептал он, прижимая её еще крепче и чувствуя, как лед в его собственной душе начинает медленно подтаивать. — Просто дыши.     Карл натянул свою тяжелую меховую куртку поверх них обоих, создавая подобие берлоги. Жар от печки в сочетании с изнурением сделал своё дело, гул ливня превратился в колыбельную, и он почувствовал, как сознание проваливается в вязкий, тяжелый сон, полный поджидающих его кошмаров.