Le Campane

Испания 1977г.    Пальцы Альсины сомкнулись на тонкой шее — медленно, с тягучей, почти садистской нежностью. Она не сжимала до хрипа, лишь обозначала свою власть, чувствуя, как под ладонью судорожно бьется такой родной пульс. Доминик выгнулась навстречу этой хватке, её зрачки расширились, поглощая изумрудную радужку, а на губах застыл оскал.    Альсина сидела, высоко откинувшись на мягкое шелковое изголовье огромной кровати. Её длинные ноги были широко разведены и согнуты в коленях, создавая живой капкан. Доминик была втиснута между ними, она тяжело и часто дышала, а её тело, влажное от пота, ритмично и жадно вжималось в неё, словно высекая искры из каждого соприкосновения. Альсина смотрела на нее сверху вниз, её лицо оставалось почти спокойным, если бы не лихорадочный блеск в глазах и сорванное дыхание. Другая ладонь исчезала между тонкими бедрами девушки, медленно и дразняще лаская, ведя пальцами волны между влажными горячими губами, слегка надавливая на чувственную кожу. — Смотри на меня, — приказала Альсина, её голос вибрировал от сдерживаемого напряжения.    Доминик инстинктивно сжала пальцами её бедра, ногтями впиваясь в бледную кожу, и закинула голову назад, подставляя шею под еще более крепкий захват. — Обожаю тебя…— Доминик выдохнула прямо в губы Альсины, обдавая её жаром.     Альсина ничего не ответила. На ее лице расцвела медленная хищная улыбка, и она накрыла её губы своими — поцелуй был со вкусом крепкого вина и морской соли. Ее движения замедлились и длинные пальцы ловко скользнули внутрь, заставляя девушку выгнуться в пояснице, а протяжный стон утонуть в поцелуе. Альсина слегка надавила на горло девушки, чувствуя как горячие стенки импульсивно сжались вокруг ее пальцев. Не ослабляя хватку она стала набирать темп, меняя амплитуду и входя глубже. — Маньячка… — прохрипела Доминик, лишь на секунду разорвав поцелуй. — Я тебе отомщу…— на раскрасневшемся лице заиграла восторженная злая улыбка.  — Закрой свой рот, дорогая. — смех сорвался с губ почти беззвучно, ощущая как Доминик напряглась всем телом.   Почувствовав эту паузу, Альсина ускорила движение, надавливая на влажные стенки, пока девушка в ее руках не задрожала резко сжав бедрами ее ладонь. Доминик инстинктивно, до боли прикусила ее нижнюю губу и как только тяжелое дыхание сменило громкий стон, язык Альсины ловко скользнул между истерзанными губами. Она забирала остатки её дыхания, смакуя каждую судорогу, каждый прерывистый стон. Когда всё закончилось, и Доминик бессильно обмякла в её руках, разметав медные длинные пряди волос, по ее влажной груди, в комнате воцарилась звенящая, тягучая тишина.    Альсина запустила пальцы в густую копну рыжих волос, мягко оттянула их назад. Доминик приятно поморщилась и плавно повернулась на живот, утыкаясь лицом в ложбинку между ее грудями. — Узнаю что ты душишь кого-то помимо меня, убью нахрен, — прошептала Доминик, лениво проведя языком по ее ключице.     Альсина слабо улыбнулась, чувствуя, как негу сменяет приятная усталость. Она ладонью накрыла раскрасневшееся лицо Доминик, мягко фиксируя за острые скулы, когда та попыталась продолжить свои бесстыдные ласки, сминая объемные груди в своих ладонях и срывая с губ Альсины высокий стон. — Не строй из себя недотрогу. Твои соски говорят мне гораздо больше, чем твои сдержанные манеры.      Альсина рассмеялась — глубоко, грудно. Она ладонью накрыла лицо Доминик, чуть толкая её назад, но та лишь крепче вцепилась в её талию, впиваясь пальцами в кожу. — Ты такая поехавшая, — выдохнула Альсина, любуясь тем, как лунный свет играет на влажной загорелой коже. — Грубая, пошлая выскочка. — А ты от этого только и кончаешь, правда? — Доминик ухмыльнулась, обнажая жемчужную улыбку.      Альсина приподняла правую руку, позволяя лунному свету поймать грани изумруда. Тяжелое золото старинного кольца, даже сейчас ощущалось на пальце непривычно весомым. Глубокая зелень камня в полумраке казалась почти черной, как морская пучина за окном. — Как видишь, я сдержала слово, — прошептала Альсина, любуясь тем, как изумруд вспыхивает на фоне её бледной кожи. — Вернулась ровно в срок.     Она потянула кольцо за ободок, намереваясь вернуть реликвию владелице, но Доминик отреагировала мгновенно. Её ладонь накрыла руку Альсины, грубо и решительно вжимая кольцо обратно в основание пальца. — Я же сказала, — голос Доминик вибрировал от странной, непривычной серьезности. — Эта вещь должна оставаться внутри семьи. Альсина нахмурилась, замирая. — О чем ты? — Я подумала о том, что нам пора завязывать с этими разъездами, — Доминик подняла лицо, заглядывая Альсине прямо в глаза. Весь её напускной цинизм исчез. — В этом доме ты уже давно своя. Моя придурковатая семейка тебя обожает, бабуля постоянно спрашивает о тебе... В общем, завтра вечером я хочу официально закрепить наши отношения. Перед всеми.    Альсина почувствовала, как сердце пропустило удар. Воздух в легких стал колючим. — Ты с ума сошла. Мне до сих пор неловко показываться им на глаза после того случая в саду... Доминик запрокинула голову и расхохоталась — громко, искренне. — Брось! Поверь, это далеко не самое худшее, за чем мои родственники меня ловили. Ты для них — святая мученица, раз терпишь мой характер. К тому же, может они и не знают что это была ты. Ты же не лицо спалила…     Альсина вспыхнула. Резким движением она свела свои бедра, ощутимо ударив Доминик по ребрам, заставляя ту охнуть и прервать смех. — Ты невыносима, — отчеканила Альсина, но в её голосе уже не было строгости.    Доминик лишь ухмыльнулась, не обращая внимания на удар. — Моя, — выдохнула Доминик в её ладонь. — Только моя.    Она притянула лицо Альсины к себе, впиваясь в её губы жадным, почти злым поцелуем, в котором не было нежности, но было столько жизни, что у Альсины закружилась голова.    Доминик отстранилась всего на секунду, тяжело дыша. Губы сомкнулись на ее шее, ведя влажную дорожку вниз к соскам. Легкий укус заставил Альсину вздрогнуть и скинуть с себя нахалку, но та ловко перехватила ее ладони, прижав их к перине.  — Хорошо, что я спровадила прислугу, — хрипло бросила она. — Не хочу, чтобы кто-то еще слышал твои крики.    Когда губы девушки спустились к низу живота, Альсина почувствовала, как по телу проходит жар. Это была их личная идиллия — странная, острая, лишенная привычного светского лоска. — Подожди, — Альсина мягко перехватила её подбородок. — Я сейчас вернусь. Привезла из Мадрида одну вещицу... Думаю тебе понравится. Доминик разочарованно рыкнула, откидываясь назад. — Клянусь, если это очередная книга — я выброшу ее в окно. — Тебе понравится, обещаю. — Заинтриговала. Набор для порки? — игриво подмигнула она.    Альсина закатила глаза и с неохотой сбросив с себя девушку, набросила шелковый халат, оставив его незавязанным — ткань приятно холодила всё еще горячую, чувствительную кожу. Она бесшумно спускалась вниз, по широкой мраморной лестнице в просторный хол. Альсина подошла к своей дорожной сумке, брошенной на диван, и после короткого поиска выудила из неё небольшой кожаный футляр.     Она еще чувствовала на губах вкус Доминик, когда её ноги внезапно коснулись чего-то ледяного. Острая боль мгновенно прошила босые ступни. В темноте, на белом паркете блестели осколки.    Панорамные стеклянные двери, ведущие в сад, были распахнуты настежь. Тяжелые льняные портьеры бились на ветру, словно крылья раненой птицы. Альсина замерла. Она отчетливо помнила, что закрывала их перед тем, как подняться наверх. В доме воцарилась странная, давящая тишина, в которой звук её собственного сердца стал оглушительным. — Доминик? — негромко позвала она.    Ответа не последовало. Только шум прибоя, разбивающегося о скалы далеко внизу, и свист ветра в пустом холле. Бостон 1988г.    Зимний город за окном внедорожника проносился серыми пятнами. Карл казалось чувствовал каждую неровность дороги — усталость пропитала его кости, а глаза пекли так, словно в них насыпали песка. Время неумолимо близилось к к утру. Холодный воздух, врывающийся в салон через приоткрытое окно, немного протрезвлял после удушливого приема в поместье Гейзенбергов, но внутри уже горело нетерпение.    Он притормозил у невзрачного фасада. «Blue Note» — джаз-клуб был закрыт, неоновые вывески едва заметно гудели в предрассветной тишине. Карл еще раз сверил адрес впопыхах написаный на ладони. Все верно.     Он толкнул дверь. К его удивлению, она поддалась без сопротивления. — Альсина? — позвал он.      Его голос в пустом зале прозвучал слишком громко. Тишина. Карл прошел вглубь зала, его тяжелые сапоги гулко бухали по доскам пола. Он устало потер переносицу. Зимний город за дверью остался лишь холодным воспоминанием. В «Blue Note» царила та особенная душная тишина, гулкая, пахнущая старым деревом, дорогим табаком и эхом чужих разговоров. Стулья были перевернуты на столах, сцена пустовала, а желтый свет фонарей, пробиваясь сквозь огромные окна, рисовал на полу длинные незамысловатые узоры. — К сожалению, заведение закрыто, — раздался из глубины бара бархатный голос, от которого у Карла потеплело в внутри. — Приходите завтра.    Карл невольно улыбнулся. Он медленно повернулся к барной стойке, опустив взгляд и засунув руки глубоко в карманы брюк.     В тусклом свете Альсина выглядела так буднично. Она была в том же бордовом платье, которое едва не довело его до безумия в поместье. Откинув край шелкового подола, она спиной стояла за стойкой, сосредоточенно протирая бокал белым полотенцем.    Карл направился к ней. Шаги звучали глухо, нарушая интимную тишину клуба. — Знаете, у меня сегодня здесь назначено свидание, — проговорил он, не поднимая глаз, пока не подошел вплотную. — Но, кажется, я немного опоздал.    Альсина даже не взглянула на него, продолжая полировать стекло. — Боюсь, — отозвалась она, и в её голосе скользнула ироничная прохлада, — ничем не могу вам помочь. Правила есть правила.     Карл сел на высокий барный стул, наконец подняв взгляд и впиваясь им в её профиль. — Вот как? — он криво усмехнулся. — Жаль. Видите ли, я лично знаю владельца. Карлоса. Он француз, душа-человек. Думаю, он не был бы против одного позднего гостя, которому жизненно необходимо что-нибудь крепче шампанского.     Альсина наконец отставила бокал. Она медленно повернулась к нему, опираясь ладонями на темное дерево стойки и подаваясь вперед. Расстояние между ними сократилось до нескольких дюймов. В полумраке её глаза казались темными озерами, в которых тонул свет фонарей. — Как забавно, — прошептала она, и на её губах расцвела та самая опасная, нежная улыбка. — Я тоже знаю владелицу. Только её зовут Денис. И она итальянка. И, насколько мне известно, она терпеть не может незваных гостей в три часа ночи.     Карл на секунду опустил взгляд, чувствуя, как внутри всё завязывается в тугой узел.  — Должно быть, я перепутал адрес, — выдохнул он, снова глядя ей в глаза. — Бывает. Ночь выдалась… слишком длинной.    Альсина медленно отвела взгляд от его лица и посмотрела на старые настенные часы, мерно тикающие над входом. — Знаете, — она перевела взгляд обратно на Карла, и в её глазах промелькнула искра лукавства, — если у вас припасена действительно интересная беседа, которой вы могли бы развлечь даму, пока она готовит ваш заказ... я могла бы сделать исключение.     Карл не сводил с неё глаз. Он словно провалился в транс, завороженный каждым её мимолетным движением, тем, как она поправляет выбившийся локон, как скользит её ладонь по полированному дереву. — Односолодовый, — выдохнул он, доставая измятую пачку сигарет.     Щелкнуло пламя зажигалки. Карл затянулся, выпуская густое облако дыма, которое тут же подхватил ленивый сквозняк где-то под потолком. Альсина кивнула и потянулась к верхней полке, доставая тяжелую бутылку «Макаллана». — Сегодня, пожалуй, выдался мой самый противоречивый день, — произнес Карл, глядя на то, как она начинает алхимический процесс над его напитком. Альсина не просто наливала виски. Она достала небольшую дощечку, опалила на ней кусочек апельсина, наполняя пространство терпким ароматом, добавила тростниковый сахар. — И почему же? — спросила она, не отрываясь от своего занятия. — Весь день я был готов пустить пулю себе в черепушку, — Карл постучал пальцем по барной стойке, стряхивая пепел. — Перед этим прихватив с собой в ад пару родственничков. Альсина молчала, позволяя ему самому заполнить паузу. — Что сказать, не готов я к брачному ярму, — наконец выдавил он.    Альсина замерла лишь на долю секунды — едва заметное движение, которое обычный человек бы и не уловил. Она переложила бокал на подставку и прежде чем пододвинуть его Карлу, задержала взгляд на его ладони, лежащей на стойке. — Странно, — она чуть наклонила голову, — я не наблюдаю на вашем пальце кольца. Неужели вы не позаботились о том, чтобы каждая девушка знала что вы занят?    Карл горько усмехнулся. Он поднес бокал к губам, вдыхая аромат жженого дерева, и посмотрел на свои пустые пальцы. — А кто, выходя из СИЗО под залог, станет по доброй воле носить на себе наручники? — бросил он, и в его голосе звякнула неприкрытая сталь.    Альсина медленно оперлась на стойку, глядя на него с той самой понимающей тишиной, которой он не встречал ни у одного человека в своей жизни. — И всё же, — Альсина чуть наклонила голову, не сводя с него внимательного взгляда, — в чем же тогда противоречие?   Карл замолчал. Он смотрел, как тонкая струйка дыма от его сигареты поднимается к высокому потолку. В тишине клуба было слышно только тиканье часов и его собственное тяжелое дыхание. — Противоречие в том, — наконец произнес он, — что одна женщина позвонила мне посреди ночи. Она отменила все свои планы и... просто попросила о встрече. Альсина едва заметно вскинула бровь, и на её губах промелькнула тень усмешки. — Должно быть крайне рискованная женщина, — протянула она, и её голос стал еще более маслянистым и низким. — Раз она решила так смело вклиниться между будущим наследником империи и его невестой. Или она чего-то не знает? Карл стряхнул пепел, прикусывая фильтр сигареты зубами. Он посмотрел на неё исподлобья — его взгляд был темным и лихорадочным. — Ошибаетесь, — проговорил он сквозь зубы, — меня иногда пугает, насколько много она знает. Даже о том, что я сам о себе не знаю.    Альсина не ответила словами. Она медленно, почти лениво, протянула руку и кончиками пальцев выхватила сигарету прямо из его губ. Карл замер, не сводя с неё глаз. Она сделала глубокую затяжку, прикрыв глаза, и выпуская дым в сторону. — Как все запущено, — негромко произнесла она, не поднимая глаз. — И что же дальше? Карл посмотрел на свои наручные часы. Механизм мерно отсчитывал секунды до рассвета. — Всё зависит от того, придет ли она на встречу, — ответил он.     Он перевел взгляд на свой нетронутый бокал. Аромат жженой коры и дорогого алкоголя дразнил чувства, но Карл не стал пить. — Я выпью вон за тем столиком, у окна, — он жестом указал в глубь зала.    Не дожидаясь ответа Карл ушел к столику с пустыми руками, оставив бокал на стойке. Он сел, глядя в темное окно, и в тишине зала отчетливо слышал, как бьется его собственное сердце. Несколько бесконечно долгих секунд Альсина смотрела на нетронутый виски, затем она медленно взяла стакан и направилась к нему.     Её походка отдавала по паркету ритмичным стуком высоких каблуков. Она не села на свободный стул — вместо этого она поставила бокал перед Карлом и плавно опустилась на край стола, совсем рядом с ним. Шелк её платья скользнул между ног обнажая округлые бедра. Он нагло скользил по ним взглядом. — Зачем ты осталась? — прямо спросил он. — Расстроен?    Он медленно покачал головой. — Я пообещала вытащить тебя из этой брачной истории. — выдохнула она. — А через океан… это будет затруднительно.   Карл откинулся на спинку кресла удивленно вскинув брови. — Ну надо же. — ироничная улыбка расплылась на его лице. — Благородной леди не насрать. Я поражен. — Не льсти себе. — отрезала она. — У меня очень большое сердце. — У кого забрала?  Альсина медленно улыбнулась опустив взгляд на его руки. — Как все прошло? — серьезно спросила она. — Херово. — коротко признался Карл.    Она понимающе кивнула и после недолгой паузы лениво посмотрела на часы. — Никто так и не пришел. Видимо, вам суждено сегодня полностью разочароваться в любви, — негромко произнесла она, глядя куда-то поверх его головы.     Карл хмыкнул, ощущая легкий азарт. — На этот случай у меня всегда припасена пачка наличных, — ответил он, не отрывая взгляда от её лица. — Но что-то подсказывает мне... что сегодня совсем не тот случай. Альсина лишь слегка пожала плечами и оперевшись на ладони откинулась немного назад, этот жест в полумраке показался ему верхом изящества. — Я определенно где-то вас видел, — не унимался Карл, пытаясь нащупать почву под ногами в этом зыбком диалоге. — Это лицо невозможно забыть. — Я выступаю здесь по субботам, — она чуть повернула голову к нему. — Если выкроите время в этой вашей свадебной суматохе... возможно, вам стоит заглянуть.    Карл, не сводя с неё тяжелого, лихорадочного взгляда, потянулся к бокалу. Он сделал глоток и тут же замер. Его лицо изменилось — брови поползли вверх, а во рту расцвел сложный букет из дыма, горечи и чего-то неуловимо сладкого. — Вот это охереть, — проговорил он, смакуя послевкусие, — я ожидал чего-то... попроще. Альсина медленно затушила сигарету в пепельнице. — Простота — это для тех, кто боится чувствовать вкус жизни.     Они замолчали. Тишина в «Blue Note» стала плотной, почти осязаемой. Альсина первой прервала паузу, кивнув в сторону лестницы, уходящей на второй этаж. — Наверху есть комната, — тихо сказала она. — На случай, если вы переберете и не сможете сегодня добраться до дома.     Карл на секунду замер, он поставил бокал. Медленно, контролируя каждое движение, он поднялся со стула. Он сделал всего один шаг, оказываясь вплотную к ней — так близко, что чувствовал жар её кожи и аромат её духов, смешанный с табачным дымом. Он склонился к её лицу, почти касаясь её губ своими, и спросил вкрадчивым шепотом: — Значит, в этот раз по роже мне не прилетит?    Карл не стал дожидаться ответа. Секунда тишины между его вопросом и её вздохом показалась вечностью. Он медленно протянул руку, и кончики его пальцев, всё еще хранящие холод ночного воздуха, легли ей на шею. Кожа Альсины под его ладонью была горячей, бархатистой. Нащупав бешеный ритм пульса, он замер, завороженный.    Альсина не отстранилась. Напротив, она чуть подалась навстречу, не сводя с него своих янтарных глаз, в которых сейчас плавилось золото уличных фонарей. В этом взгляде больше не было иронии — только чистое, неразбавленное ожидание.     Он медленно подался вперед и их губы наконец встретились. Это было медленное, тягучее погружение в омут. Сперва просто касание, проба на вкус — горечь и едва уловимая сладость. Карл затаил дыхание, уже готовясь что кто-то снова испортит этот момент, которого он не знал ни с одной женщиной. Альсина положила ладони ему на грудь, чувствуя, как под тонкой тканью его рубашки колотится сердце — так же неистово, как и её собственное. В ту же секунду поцелуй стал глубже. Она раздвинула ноги шире, позволяя ему приблизиться еще ближе. Его язык ловко скользнул между алыми губами, а руки опустились ниже, обхватив тонкую талию, прижав ее плотнее. В ответ она прикусила его нижнюю губу, вызывая у Карла низкий стон. Дыхание сбилось, превращаясь в одно на двоих. Он рванулся вперед, тесня её, заставляя окончательно отклониться назад. Одним резким движением Карл опрокинул её на поверхность стола. Бокал, стоявший на краю, со звоном полетел на паркет, застилая его сотнями стеклянных осколков. Она тут же обхватила его за шею, притягивая к себе, закинув ногу ему на бедро, вжимаясь всем телом, стирая последние дюймы расстояния между ними. Её пальцы запутались в его волосах, с силой оттягивая их назад, пока Карл покрывал её шею и ключицы лихорадочными, обжигающими поцелуями, оставляя багровые влажные метки на бледной коже.    Его ладони нырнули под тяжелую ткань бордового платья. Гладкий шелк скользил под пальцами, сменяясь жаром обнаженной кожи. Карл чувствовал, как её тело выгибается навстречу каждому его прикосновению, как она судорожно вдыхает воздух, когда его ладонь поднимается выше по внутренней стороне ее бедра, поднимая каскад мурашек. Он только сильнее вжался в ее бедра, дыхание стало тяжелым и опаляющим, а губы не встречая сопротивления спускались ниже. Но за секунду до того, как тишину должен был разорвать его стон, её нарушил оглушительный грохот входной двери. Тень скользнувшая внутрь с морозной улицы и шумно зацепилась за деревянную мебель. — Да чтоб тебя! — Моро со злости отпихнул ногой ударившийся об его голень стул, но подняв взгляд тут же замер, — А что это вы тут удумали?     Альсина отреагировала молниеносно. Она буквально выскользнула из объятий Карла, одним точным движением оправляя платье и возвращая невозмутимый вид. Если бы не лихорадочный румянец на бледных щеках. — Сальваторе, — процедила она, бросив на него холодный взгляд. — Я полагала, ты понял мой намек «погулять подольше» правильно.   Моро стоял посреди зала, прижимая к груди громоздкий, тяжелый деревянный ящик. На его лице сияла широкая, наглая улыбка. — Я так и хотел! Честное слово! — воскликнул он, примеряя самый невинный взгляд. — Но на улице холодно, а какао в четыре утра в Бостоне почему-то нигде не продается. Кстати с помолвкой тебя мужик.    Он заговорщицки подмигнул Карлу, который всё еще стоял тяжело дыша и опираясь сжатыми кулаками на деревянную столешницу. — Ладно, — Моро зажмурился, театрально откинув голову назад. — Зная Карла, я могу погулять еще минуты две. — Это значит, что ты нихера меня не знаешь! — огрызнулся Карл, наконец разворачиваясь. Его голос вибрировал от ярости. — И вообще, какого хера здесь происходит? С каких пор вы работаете дуэтом?    Альсина подошла к барной стойке, выудив из пачки Карла сигарету. — Мы познакомились в архиве твоего отца, — спокойно ответила она. — Когда этот джентльмен любезно приставил мне пистолет к голове.    Моро недовольно закатил глаза и фыркнул, поудобнее перехватывая ящик. — Ой, ну началось... Она с лихвой намяла мне бока за это, так что мы квиты! У меня синяк на ребрах цвета твоего платья, мадмуазель.    Карл тяжело выдохнул, проводя ладонью по лицу. Внутри него всё клокотало, он не хотел вмешивать Моро во всё это дерьмо. Парень перевел взгляд с Карла на Альсину, оценивая атмосферу. — Так что... мне еще погулять или я могу присоединиться к этому уютному междусобойчику? Альсина вспыхнула и указала на лестницу, ведущую на второй этаж. — Молча отнеси коробку наверх, Сальваторе. Если в ней то, что я просила. Моро важно кивнул и направился к лестнице. — Твои знакомые были, мягко говоря, не в восторге от раннего подъема, — пробормотал он уже с первых ступенек. — Но, к моему шоку, у них действительно это было. Настоящий раритет. Даже не спрашивайте, сколько мне пришлось пообещать за эту штуку.    Карл перевел тяжелый взгляд на Альсину, которая уже прикуривала от увесистой золотой зажигалки, нелепо крупной в изящных тонких ладонях. — Какого черта он здесь? — прошипел он. — Нахера ты его впутала? Альсина ничего не ответила, продолжая сверлить его взглядом.  — Молчать будем? Или мне этого пижона допросить? — Вы там про меня что-ли? — голос Моро отозвался сверху приглушенно. Она наконец выдохнула и указала на столик: — Присядем?     Карл перебирал бумаги, и с каждым прочитанным словом его лицо становилось всё более мрачным. После всей истории, рассказанной ею, в зале на время повисла гулкая тишина. — Выглядит всё это паскудно, — Карл бросил один из листков на стол и потер переносицу. — Если моя мать действительно проделывала все эти махинации прямо под носом у отца, значит, она точно знала, какую воду он мутит. Вероятно, она вышла на того копа, Уинтерса, и собирала информацию для его расследования. С его помощью она и ставила эти прослушки. — Уинтерс? — Моро поднял голову и внимательно посмотрел на друга. — Офицер Уинтерс? — Да, — кивнул Карл. — Я нашел письмо от частного детектива в сейфе Ричарда. В нем говорилось, что Даен могла с ним взаимодействовать. Альсина, сидевшая напротив Карла, медленно подняла взгляд. Её пальцы крепко сжали край стола. — Я помню его. Еще он занимался расследованием стрельбы в моем доме. Слишком много его в этой истории. Я думаю пришло время наведаться к нему.      Моро внезапно цокнул языком, глядя куда-то поверх них, в пустоту темного зала. — Тут может возникнуть проблема, — тихо произнес Сал. Он перевел взгляд на Карла. — Слушай, Карл... ты читал тот полицейский отчет, который я отдал тебе пару дней назад? — Еще не добрался, — Карл нахмурился. — Было как-то не до чтения, Сал. А что? Моро откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.  — Офицер Уинтерс был отстранен от расследования, — Моро сделал паузу. — По «кое-каким причинам». И я боюсь, что вряд ли он нам чем-то поможет. — Даже в таком случае я хочу с ним встретиться, — упрямо отрезала Альсина. В её голосе прозвучала редкая для неё теплота. — Он единственный, кто из всех этих стервятников вызывает у меня доверие.    Моро прикусил губу, не решаясь продолжить. Он посмотрел на Альсину с искренним сочувствием, а затем снова на Карла. — Офицер уже вряд ли заговорит, Альсина. Спустя пару месяцев после начала расследования он внезапно пропал. Исчез прямо со смены. А затем... — Моро запнулся, — затем его нашли в лесу за городом. По кускам. Да и то не полностью. Собственно, тело было в таком состоянии, что опознать смогли только по зубам.    В зале воцарилась ледяная тишина. Было слышно, как на улице проезжали редкие легковые авто. Карл почувствовал, как внутри всё сжалось от понимания того, в какую историю они сейчас ныряют. — Эта информация вошла в официальный отчет? — хрипло спросил Карл. Моро покачал головой. — В отчете он числится как «пропавший без вести при исполнении». Его смерть замяли. Меня смутила эта странная пропажа, а навести справки через его бывших коллег в департаменте оказалось делом плевым.       Альсина тяжело выдохнула, закрыв глаза. Её идеальная осанка на мгновение дрогнула. Ей было жаль офицера, который, кажется, был единственным честным звеном в этой цепи, и было горько осознавать, что последняя живая ниточка оборвалась так. — Значит, — Карл посмотрел на дневник матери, — Уинтерс был последним, кто мог знать что-то важное. И его убили, потому что он подобрался слишком близко.     Моро, заметив, как помрачнели его друзья, хитро прищурился и подался вперед, опираясь локтями на стол. В свете тусклой лампы его серые глаза казались почти прозрачными. — Ну, не спешите расстраиваться, — протянул он. — Есть и хорошие новости. У нашего покойного офицера остался сынок. Итан. И парень, судя по всему, пошел по стопам отца — тоже нацепил значок. Видимо, очень хотел разобраться, почему от бати в лесу нашли только запчасти.    Альсина медленно выпрямилась, и в её взгляде мелькнула надежда. — Это уже что-то, — произнесла она. — Если мы с ним договоримся — а мы договоримся, учитывая, что цели у нас общие, мы сможем получить от него хоть какую-то информацию. Моро, однако, тут же покачал головой, обламывая её энтузиазм. — Не вариант, мадам. У малыша Итана то ли с местным департаментом не заладилось, то ли влез куда не надо... В общем, сейчас он с позором уволен из-за какой-то крайне странной и мутной истории. Безработный, по уши в долгах, живет в какой-то замызганной дыре на окраине. Держится особняком, с бывшими коллегами почти не контактирует. Я узнал об этом, когда копал инфу про смерть его старика.     Карл смотрел на Моро, не скрывая изумления. Он знал, что Сал умен, но такая глубина проработки темы его поразила. — Ты когда всё это успел, Сал? — выдохнул он. Моро лишь игриво подмигнул Альсине, явно наслаждаясь произведенным эффектом. — О, если мне что-то по-настоящему интересно, я ныряю в это по самые уши, — он улыбнулся, но, перехватив тяжелый, ревнивый взгляд Карла, тут же кашлянул и принял серьезный вид. — В общем, парень на дне. А на дне, как известно, люди становятся куда отчаяннее.      Карл молчал несколько секунд, обдумывая услышанное. Затем он медленно подался вперед, сокращая дистанцию до Моро. Его взгляд стал острым и сфокусированным. — Значит, у сынка личный счет. — Карл криво усмехнулся, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Сал, — тихо, но твердо произнес Карл. — Разузнай о пацане побольше. Мне нужен его точный адрес. Если его поперли из органов именно тогда, когда он начал задавать вопросы, значит, он мог что-то откопать.  — С большим удовольствием. Я тут вспомнил, что уже пересекался с ним. — внезапно заявил Моро. — Полтора года назад, еще при жетоне, возникал на моих ребят в «Гадюшнике». Сделал мне крайне убыточную проверку. Хочу должок вернуть.  — Дружище, иногда я забываю, какой ты злопамятный тип. — усмехнулся Карл. — Мне нравится. Посмотрим, насколько остро заточены зубы у младшего Уинтерса.      Альсина медленно выдохнула облако дыма, глядя на Карла через стол. Её взгляд стал колючим и расчетливым. — Медлить нельзя, — тихо произнесла она. — Дату уже назначили? Сколько у нас времени до того, как ты официально станешь собственностью семьи Лаво? Карл коротко кивнул, плотно сжав челюсть. — Месяц. Старик форсирует события так, словно у него завтра истекает срок годности. Моро, который до этого задумчиво вертел в руках пустой стакан, вдруг замер. Он внимательно посмотрел на Карла, слегка прищурившись. — Слушай... — Сал подался вперед, понизив голос. — Я всё никак не возьму в толк, к чему вообще этот брак? Какая у Ричарда реальная выгода? Я имею в виду — сейчас. Вы и так контролируете город, вы и так в одной упряжке. Зачем этот цирк с алтарем именно сейчас? Карл дернул плечом, его лицо исказилось в гримасе раздражения. — Старик не углублялся в детали. Сказал только, что это «укрепит союз» и что старые методы не работают. Моро долго, не мигая, смотрел на друга, а потом перевел взгляд на Альсину. — Всё это дело крайне мутное. Мы не дворяне в средневековье, чтобы скреплять договоры кровью и венчанием, при всём моём уважении, графиня, — он отвесил шуточный поклон, не вставая со стула. Альсина лишь слегка улыбнулась. — Я обязательно выкрою время на вашу казнь позже, Сальваторе, — холодно отозвалась она. — Но я согласна. Вся эта история действительно пахнет скверно. Ричард не из тех, кто делает ставку на традиции и семейные узы. Карл с силой ударил ладонью по столу. — Я и сам знаю! — рыкнул он. — И чем быстрее мы найдем способ разобраться во всем этом дерьме, тем больше шансов у меня избежать этого брака. Раз уж старик оказался таким верным другом Лаво, что у нас ничего на них не нашлось, у меня остается только надеяться что эта история для меня хоть как-то выгорит. Моро кивнул, уже что-то прикидывая в уме. — Значит, у нас есть тридцать дней. Не богато. — Начнем с того что у нас уже есть. — твердо отрезала она.    Карл медленно кивнул, не сводя с Альсины пристального взгляда. — Ладно, допустим. Но как ты вообще поняла, где именно искать тайник? — спросил он, прищурившись. Альсина едва заметно улыбнулась. — Помнишь наше «приключение» в лесу? В той хижине?    Карл тут же откинулся на спинку стула, и на его лице расплылась нарочито похабная, дерзкая ухмылка. Усталость на миг отступила, сменяясь азартным блеском в глазах. — Как я могу такое забыть? — протянул он, понизив голос. — Каждая секунда в памяти.    Моро, переводивший взгляд с одного на другого, подозрительно сузил глаза. — Какое еще приключение? — Сал постучал пальцами по столу. — Гейзенберг, мне нужны подробности. Желательно в красках.  Альсина даже не повернула головы в сторону Моро, мастерски игнорируя их мужское ребячество. — Я успела прихватить оттуда книгу, — спокойно продолжила она. — Детектив. Её наличие на полке среди фолиантов по праву и кодексов показалось мне странно неуместным. Вероятно, Даен оставила её там для офицера, когда была в хижине в последний раз, судя по всему, прямо перед смертью. Стороннему человеку это не бросится в глаза, но для хозяина библиотеки такая деталь сразу упадет в глаза.    Карл и Моро замерли, недоуменно глядя на неё. Логика казалась им слишком извилистой. Альсина тяжело вздохнула, прикрыв на секунду глаза. — Вы вообще... читаете? Хоть что-нибудь. — В основном зачитываю свои права при арестах, — буркнул Карл, не меняя позы. — В редких случаях, когда не пытается набить им рожи, — одобрительно поддакнул Моро. Альсина закатила глаза. — Даен оставила книгу, где главной загадкой было то, почему женщина в ночь убийства кричала имя «Давид». На деле же оказалось, что речь шла о библейском царе. В книге был спрятан ключ. А в своём дневнике Даен написала о «прибытии в её коллекцию статуи Давида». Сложить два плюс два мог лишь тот, у кого были обе части головоломки. То есть — офицер Уинтерс. Карл нахмурился, переваривая услышанное. Схема была изящной. — Почему она просто не оставила катушки в хижине? Зачем устраивать этот квест в стиле викторианских романов? Альсина подалась вперед. — Потому что Ричард следил за ней, Карл. Каждый её шаг был под лупой. Если бы он вышел на офицера и хижину раньше времени, или если бы что-то пошло не так… Обыскав хижину, люди твоего отца нашли бы записи и уничтожили их за пять минут. А так? Ну нашли бы они ключ. Черт знает от чего этот ключ. Даен знала своего мужа лучше нас всех. Она знала, что нужно перестраховаться и играть в долгую. Она доверила это человеку с жетоном, надеясь, что закон защитит его дольше, чем её саму. — Тогда остается один вопрос, — Карл прикурил новую сигарету, щурясь от дыма. — Почему этот гениальный офицер не увидел подсказки и ничего не сделал до того, как его превратили в пазл для патологоанатомов?  Альсина пожала плечами, глядя на пустой бокал. — Может, не успел. Может, не рискнул светиться возле этой хижины первое время, зная, что за ним следят... — она сделала паузу. — Это мы уже вряд ли узнаем. Главное, что записи сейчас у нас. — Чем все закончилось? — неожиданно поинтересовался Моро. — Что? — Чем закончилась книга? — Я уже плохо помню. — призналась Альсина. — Читала еще в детстве. Кажется там было что-то…    Альсина на мгновение замолчала, её взгляд стал отсутствующим. — Карл... — она произнесла его имя медленно. — Как зовут твою мачеху? Карл недоуменно моргнул, сбитый с толку резкой сменой темы. — Одри. Одри Флетч. А что? — Как она вообще появилась в вашей семье? — продолжала Альсина, не глядя на него.  Карл горько усмехнулся, потирая затылок. — Насколько мне известно, она его бывший адвокат. После смерти матери у них как-то слишком быстро закрутилось... А может, всё началось и гораздо раньше, за спиной у Даен. Старик никогда не отличался верностью. Он подался вперед, вглядываясь в лицо Альсины. — К чему ты клонишь?      Альсина медленно, задумчиво покачала головой. — Ничего, — тихо отозвалась она.    Тишина, воцарившаяся сразу после ее слов, стала неуютной.  — Мы должны прослушать их сейчас, — тихо сказала она, кивая наверх. — Моро достал проигрыватель. Пока настроим…    Моро, который до этого момента казался сгустком энергии, вдруг поник. Он устало потер глаза и покачал головой. — Нет уж увольте. Этот сеанс ретро-терапии можете оставить себе. Потом вкратце перескажете, — он тяжело вздохнул. — Я и так выжат как лимон. Любимый работодатель, — он метнул короткий взгляд на Карла, — нагрузил меня под завязку. К тому же, в туалете «Гадюшника» пару дней назад нашли мертвую девчонку. Если это опять та дрянная наркота, которую толкают люди Лаво, мне придется что-то с этим решать, пока полиция не начала задавать вопросы. День был слишком тяжелым. Я хочу поспать хотя бы пару часов.     Карл понимающе кивнул. Моро, тяжело вздохнув, поднялся с места. Он окинул Карла и Альсину коротким, но выразительным взглядом и усмехнулся. — И еще, завязывайте полировать столы, — бросил он, натягивая куртку. — Наверху отличная кровать.      Альсина, сохранившая непроницаемое лицо во время разговора, смущенно отвела взгляд в сторону. Карл лишь молча поднял руку и показал Салу средний палец.     Моро нахально улыбнулся и направился к выходу, оставив их вдвоем. Тишина, воцарившаяся после, уже не была той интимной и напряженной, как час назад. Теперь она давила, напоминая о том, что время их «свободы» истекает с каждой секундой рассвета. Оба были смертельно устали — и физически, и эмоционально. На настенных часах было почти пять утра. Мысль о том, чтобы начать слушать катушки прямо сейчас, казалась невыносимой — на это просто не осталось сил.    Карл посмотрел на Альсину. В свете тусклой лампы её лицо казалось еще более бледным и отстраненным. — Отвезти тебя домой? — тихо спросил он.  Альсина медленно покачала головой, глядя в окно, за которым просыпался Бостон. — Алан должен уехать завтра ночью, — произнесла она, не глядя на него. — Так что я пока поживу в номере наверху. Карл грустно улыбнулся. — Что... проблемы с папочкой? — его голос стал маслянистым и хриплым.     Альсина ничего не ответила. Она молча встала и подошла к бару. Её шаги по деревянным доскам звучали четко и ритмично. Она потянулась к стойке и взяла с нее тяжелую бутылку. Повернувшись, она кивнула на лестницу, уводящую на второй этаж. — Раз уж между нами осталось столько вопросов, — её взгляд был прямым и серьезным, может быть, пришло время хотя бы некоторые из них озвучить? Без свидетелей.     Карл одобрительно кивнул. Они вместе поднялись на второй этаж, оставив за собой темный зал. Комната, куда они вошли, была маленькой. Это было пространство, где время замерло где-то в прошлом. Тяжелые занавески на окнах, которые сейчас были слегка приоткрыты, впуская в комнату отблески красных неоновых вывесок. В центре стояла та самая «отличная» кровать с массивным деревянным изголовьем — она действительно выглядела гораздо манящее, чем любой барный столик. На тумбочке у окна горела лампа, отбрасывая на стены длинные, танцующие тени. Рядом стоял старый проигрыватель и стопка виниловых пластинок.     Карл закрыл дверь на засов и, не снимая ботинок, сполз по косяку вниз, усаживаясь прямо на пол. Альсина прошла вглубь комнаты и опустилась напротив него, прислонившись спиной к массивному изножью кровати. Между ними было всего пара шагов и целая пропасть из недосказанности. Альсина медленно покачала бутылку в руках, наблюдая, как янтарная жидкость липнет к стеклу. — Ты знаком с правилами? — негромко спросила она, поймав его взгляд. — Никаких загадок. Никакой иронии. Только голые факты.     Карл молча кивнул, доставая из пачки последнюю сигарету. Альсина приложилась к горлышку, сделала долгий глоток и, не поморщившись, выдохнула. — Что на самом деле случилось с той девушкой, в чьей смерти тебя обвинили? — спросила она, и её голос разрезал тишину комнаты.     Карл на секунду замер с зажигалкой в руках. Он ожидал чего угодно, но не того, что она ударит так сходу, в самую гнилую рану. — Ого... Вот так сразу, без прелюдий, — он хрипло рассмеялся, выпуская дым. — Ладно. Правила есть правила. Он затянулся, глядя куда-то сквозь Альсину, в тёмный угол комнаты. — Её звали Рита. Она была моей подругой. Мы спали... время от времени. Я был честен, а она, вероятно, строила в голове планы на наше общее будущее. Мне было плевать — и на неё, и на себя в тот период. Я знал, что она сидит на дряни, но ничего не делал. Не спасал, не запрещал. Просто смотрел. В одну ночь она поймала передоз, пока я бухой спал рядом. А проснулся я уже с трупом под боком. Карл стряхнул пепел прямо на пол, его лицо превратилось в каменную маску. — Её папаша — влиятельный адвокат, которому разглашение информации о наркозависимости дочурки в хер не уперлось. Он костьми лег, чтобы засадить меня, повесить на меня убийство или изнасилование. Мой старик... — Карл скривился, — Ричард всё же смог меня отмазать. Выкупил свидетелей, надавил на судей. Но от репутации насильника и урода меня это не спасло. Весь город до сих пор шепчется, что я в припадке забил её до смерти прямо в постели.      Он замолчал, чувствуя, как внутри снова закипает та старая, бессильная злость. Карл сделал глоток, а затем протянул руку вперед. — Кто вообще такой этот Алан для тебя? Альсина выгнула бровь, явно не ожидая такого вопроса. — Алан — единственный, кто был со мной в самый черный момент моей жизни, — она сделала паузу, глядя на игру света в бутылке. — Он научил меня буквально всему, как защищаться, как нападать. После того, что сделал со мной человек Ричарда... Алан был тем, кто буквально собрал меня по кускам. И что бы он ни сделал, Карл, я никогда от него не отвернусь. Карл почувствовал, как внутри всё напряглось. Он сжал челюсть так, что заходили желваки. — Что сделал человек Ричарда? — голос его стал опасно низким.     Альсина на секунду замерла, её пальцы крепче обхватили стекло. Она посмотрела ему прямо в глаза — холодно и прозрачно. — А вот это уже другой вопрос, Гейзенберг. Не нарушай правила. Она сделала долгий глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, и передала бутылку ему. — Моя очередь. Почему Моро тебе так предан?  Карл взял бутылку, привалившись затылком к двери. — Мы друзья с детства. Только у Сала, в отличие от меня, была самая обычная, нормальная семья. А вот характер — нет. Он всегда считал себя самым умным, лез в мутные истории. В итоге бросил школу, связался с какой-то бандой отморозков. Меня он просто послал, когда я пытался ему мозги вправить. Собственно, я его понимаю. Карл горько усмехнулся. — Кончилось всё хреново. Он задолжал каким-то уродам кучу денег, и те решили проучить его — хорошенько исполосовали ножом. От шеи до пояса на него было тошно смотреть. Я тогда озолотил его татуировщика, дабы перекрыть весь тот пиздец. Выплатил его долги. Все до цента. И купил ему этот клуб, «Гадюшник». Все чтобы он наконец взялся за голову. Моро почему-то помешан на змеях, всё их набивал, вот и клуб так назвал. Он парень умный, талантливый по-своему, просто ему нужно было подсобить баблом и по тупорылой башке пару раз съездить. С тех пор мы... квиты, я полагаю. Хотя может он считает иначе.  Альсина мягко улыбнулась.  — Надо же... Ты действительно хороший друг, Карл. Гейзенберг поморщился, словно от зубной боли. — Давай, блять, без этой хуйни, — буркнул он. — Я сделал то, что должен был. Знал бы что он своим накачанным разукрашенным торсом и смазливой рожей будет так кичиться, пристрелил бы нахрен.    Карл сделал затяжной глоток, чувствуя, как алкоголь приятно туманит сознание, но не притупляет любопытства. Он посмотрел на Альсину сквозь сизый дым сигареты. — У тебя вообще был кто-то... — он замялся, подбирая слово, — не в качестве увлечения? Кто-то настоящий? Альсина чуть наклонила голову, и пряди темных волос скользнула по её плечу. — Ты спрашиваешь, любила ли я когда-нибудь? — уточнила она.    Карл неуверенно, почти по-мальчишески кивнул. — Любила, — просто ответила она, и её голос стал мягче, глубже. — Она была тем человеком в моей жизни, о которых не забывают. Никогда. Карл на секунду выпал из реальности. Он моргнул, переваривая услышанное. — Она? — переспросил он, приподняв бровь. Альсина загадочно улыбнулась, и в этой улыбке промелькнула тень той свободы, которой ему самому так не хватало. — Любовь есть любовь, Карл. Делить её на пол — скверное и скучное занятие, тебе не кажется?   Карл медленно кивнул, стараясь унять в голове внезапно вспыхнувшие яркие и слишком горячие фантазии, которые этот ответ спровоцировал. Он тряхнул головой, возвращаясь к сути. — И где она сейчас? — спросил он, и в его голосе прозвучало непривычное тепло. Альсина замерла. Её взгляд мгновенно помрачнел. — Твой отец, как ты уже знаешь, объявил на меня охоту, — начала она, и её пальцы побелели, сжимая горлышко бутылки. — И его наемник...    Она внезапно замолчала, обрывая фразу на полуслове. Повернувшись к Карлу, она вернула себе прежнюю холодную маску. — И снова, уже совсем другой вопрос. Она сделала глоток, и Карл увидел, как едва заметно дрогнули её губы.    Вопросы в какой-то момент перестали быть острыми. Они превратились в те простые, почти глупые подробности, которыми люди обмениваются на первом свидании, пытаясь заполнить пустоту. Вот только пустоты между ними не было. Тишина в комнате больше не давила — она окутывала их чем-то теплым, почти уютным. Впервые за всё время это было искренне. Карл сделал последний глоток, и лениво покачал пустой бутылкой. Стекло глухо звякнуло о пол. — Всё, — выдохнул он. — Пусто. Альсина медленно поднялась на ноги. Она поправила смятое платье и посмотрела на него сверху вниз. — Игра окончена, Карл, — негромко произнесла она.  Она подошла к антикварному трюмо, чьё помутневшее зеркало наверное помнило ещё джазовые примы тридцатых. Тонкие пальцы потянулись к серьгам — жест был будничным, почти ритуальным. Это был негласный приказ: «Уходи. Шоу окончено».    Карл остался сидеть на полу, наблюдая за игрой теней на её обнаженной спине. Вырез платья, уходящий к самой талии, дразнил его, открывая полосу бледной, идеальной кожи. Внутри него полыхала война. Самым простым и понятным порывом было встать, рвануть этот чертов шелк и вжать её в матрас, выбивая из неё всё это высокомерие. Но с этой женщиной простота не работала. Она была не просто телом — она была лабиринтом, в котором он уже безнадежно заблудился.     Он поднялся бесшумно. Альсина видела его приближение в отражении зеркала, но не шелохнулась, лишь её пальцы замерли у застежки колье. Металл никак не поддавался.     Карл встал за её спиной, перекрывая собой тусклый свет лампы. Его тень накрыла её. Он не стал ждать позволения — его широкие, мозолистые ладони легли на её плечи, и Альсина едва заметно вздрогнула от контраста его горячей кожи и её холодной сдержанности.    В одно ловкое движение он расцепил замок. Колье соскользнуло в ее ладони, но он не убрал рук. Напротив, его пальцы медленно сомкнулись на её шее с той властной нежностью, которая не терпит возражений. Он отвел каскад темных волос в сторону, обнажая нежную кожу за ухом, и тяжело вдохнул её запах. Мускус, табак и что-то цветочное, едва уловимое, от чего внизу живота всё завязалось в тугой узел.     Карл придвинулся вплотную. Альсина почувствовала жар его тела через тонкую ткань своего платья. Его губы коснулись её шеи — медленный, влажный, обжигающий поцелуй, который заставил её прикрыть глаза. Его ладони, грубые и большие, скользнули вниз по краям выреза на спине, ведя по ложбинке позвоночника, пока не обосновались на талии.     Одним рывком он притянул её к себе, вжимаясь бедрами в её ягодицы. Через бордовый шелк Альсина отчетливо почувствовала его желание — твердое, неоспоримое, пульсирующее. — Я предупреждал тебя насчет этого платья, — прохрипел он ей в самое ухо. Голос был сорванным и низким.     Альсина открыла глаза и поймала его взгляд в зеркале. В её глазах не было страха. Там было вызывающее, томительное пламя. Она чуть приподняла подбородок, и на её губах расцвела та самая хищная ухмылка, которая всегда доводила его до белого каления.     Рука Карла скользнула вбок, находя один из высоких разрезов на бедре. Его ладонь накрыла обнаженную кожу, поднимаясь выше, к самому краю выреза. Альсина резко дернулась, пытаясь отстраниться, но он среагировал мгновенно.     Его рука переместилась на её шею, фиксируя голову, а сам он резко подался бедрами вперед. От этого толчка Альсина подалась грудью к зеркалу, вынужденная опереться ладонями о столешницу трюмо, чтобы не упасть. Флаконы жалобно звякнули, когда её пальцы вцепились в дерево. — Куда ты собралась? — его дыхание обжигало её кожу. — Мы еще не закончили.    Алкоголь придал его движениям вязкую тяжесть, но желание только обострилось. Он снова приник к её плечу, кусая и смакуя вкус её кожи, чувствуя, как Альсина под его руками перестает сопротивляться, сменяя ярость на судорожный, рваный вздох.     Ладонь Карла скользнула выше по бедру, сминая тяжелый бордовый шелк, ожидая встретить тонкую преграду кружева, но пальцы коснулись лишь горячей, влажной кожи. Он на секунду замер. Его взгляд метнулся к зеркалу, в нем отразилось короткое, почти мальчишеское недоумение. Альсина не отвела глаз. В ее зрачках, расширившихся, плясали искры торжества. Она хищно улыбнулась, и этот беззвучный вызов ударил Карлу в голову сильнее, чем весь выпитый виски. Она не была добычей в этом капкане — она сама расставила его, оставив белье как негласное приглашение. — Ты... — выдохнул он, и его голос сорвался на хрип.    Он не стал заканчивать фразу. Карл приник к ее шее, обжигая кожу лихорадочным дыханием, пока его язык очерчивал раковину, а зубы резко, до сладкой боли прикусили мочку. Его колено вклинилось между бедер, заставляя развести ноги шире. Его рука начала движение — нарочито медленное, мучительное. Он чувствовал, как под его пальцами пульсирует горячая кожа, как она становится податливой, словно расплавленный воск. Как обильная влага просачивается сквозь его пальцы делая движения плавнее и быстрее. Альсина больше не держала маску, ее голова бессильно откинулась на его плечо, обнажая горло, а по телу прошла крупная дрожь.   В зеркале Карл видел, как от этих движений тонкие бретели платья предательски сползают. Шелк держался на честном слове, обнажая верхнюю линию груди, вздымающейся в такт ее рваному дыханию. Вид этой борьбы между достоинством и похотью окончательно сорвал у Гейзенберга предохранители.    Он резко прекратил ласки, и Альсина издала протестующий, надломленный стон. Карл судорожно, почти остервенело пытался нащупать замок или застежку на спине, пальцы путались в ткани, дыхание сбилось.    Альсина медленно обернулась в его кольце, перехватывая его руки. В ее взгляде было томящее превосходство. — Все гениальное просто, — прошептала она, и ее голос вибрировал от сдерживаемого напряжения.    Она сама взялась за тонкие бретели и плавным, почти ленивым жестом развела их в стороны. Бордовый шелк на мгновение замер, а затем с тихим шорохом соскользнул вниз, оседая у ее ног ярким кровавым пятном.    Карл на секунду онемел. Медовый свет и отсветы неона рисовали на ее теле идеальную светотень. Она стояла перед ним абсолютно нагая, если не считать изумрудного кольца и тех самых каблуков, которые делали ее позу еще более вызывающей.    Он подался вперед, впиваясь в ее губы жадным, тягучим поцелуем. Руки не находили покоя, блуждая по узкой талии к упругим ягодицам, впиваясь пальцами до боли. Альсина не осталась в долгу. Ее пальцы, тонкие и сильные, вцепились в его рубашку. С сухим треском пуговицы разлетелись по паркету, как град.     Она рванула ткань в стороны, обнажая его смуглую кожу. В тусклом свете отчетливо проступил рельеф пресса и темная, грубая дорожка волос, поднимающаяся от самой пряжки ремня к груди. Альсина прижалась к нему всем телом, чувствуя кожей каждый его шрам, каждый вдох.     Она слегка прикусила его за нижнюю губу до тех пор, пока на языке не проступил солоноватый привкус металла. Её ладонь, бесстыдно и уверенно, скользнула по его бедру, накрывая туго натянутую ткань брюк. Когда она сжала его, чувствуя всю мощь и тяжесть его желания, Карл издал низкий, вибрирующий рык, который отозвался у Альсины где-то в самом низу живота. Он подхватил её под бедра, словно она ничего не весила. Альсина инстинктивно скрестила ноги у него на пояснице, впиваясь ногтями в его спину, пока он нес её к кровати. Они рухнули на постель в сплетении рук и ног, не разрывая поцелуя ни на секунду.      Карл навис сверху, его ладони жадно накрыли её грудь, сминая и лаская, пока Альсина, борясь с пуговицами и ремнем, наконец не освободила его от брюк. Её ладонь легла на его обнаженную плоть, и она на мгновение замерла. Он был действительно внушительным — горячим, пульсирующим, заполняющим всю её ладонь.    Карл поймал её ошеломленный взгляд в полумраке комнаты. На его лице расцвела наглая, самодовольная улыбка. — Что такое, принцесса? — прохрипел он, придвигаясь ближе к её лицу. — У меня тоже есть пару козырей.     Пользуясь её секундным замешательством, он резко перехватил инициативу. Его руки, крепкие и надежные, зафиксировали её бедра, разводя их в стороны. Прежде чем Альсина успела что-то возразить, он нырнул вниз, скрываясь между её ног.     Когда его язык — ловкий, горячий и знающий своё дело — коснулся самой чувствительной точки, Альсина выгнулась в пояснице так сильно, что её голова утонула в подушках. Воздух в легких закончился, и комнату прорезал протяжный, громкий стон, который она больше не пыталась сдерживать.     Движения Карла были тягучими, почти гипнотическими. Он двигался с пугающей точностью, смакуя каждую секунду, пока не почувствовал, как тело Альсины под ним начинает мелко дрожать. Ощутив эту судорогу, он резко набрал темп, напрягая язык и проскальзывая внутрь. В какой-то момент он едва заметно прихватил чувствительную кожу зубами — этот острый, животный жест заставил Альсину вскрикнуть. Она инстинктивно попыталась дернуться, но Карл среагировал жестко, его ладони намертво впились в её бедра, грубо притягивая назад. Когда её голос сорвался на громкий, протяжный стон, Карл наконец поднял голову. Его лицо было влажным, волосы растрепаны, а на губах играла нахальная, торжествующая улыбка. Он поймал её затуманенный взгляд и коротко, вызывающе подмигнул.     Не давая ей опомниться, Карл навис над ней всем телом, заполняя собой всё пространство. Он вошел в неё медленно, одним длинным, тяжелым движением, срывая с ее губ сдавленный стон. Карл зажмурился, чувствуя, как тугие горячие стенки приятно пульсируют вокруг него.     Он начал двигаться, сперва медленно, глубоко, с каждым толчком забираясь всё дальше, давая ей привыкнуть к размеру. Воздух в комнате стал густым, тяжелым. Тишину разрывали только их стоны, скрип кровати и хриплое дыхание. Ощущения были слишком острыми, почти за гранью.   Карл чувствовал, как внутри него закипает магма. Ритм их тел стал неистовым, почти болезненным, и с каждым толчком он ощущал, как контроль, который он так отчаянно пытался сохранить, крошится и осыпается пеплом.      В тот момент, когда пульсация внизу живота стала невыносимой, Карл резко, с рычанием, отстранился. Альсина вскрикнула — протестующе и разочарованно. Но Карл не дал ей опомниться.  Ловким, отработанным движением он перевернул её на живот, становясь на колени позади неё. Он грубо подтянул её бедра к себе, заставляя её прогнуться в пояснице и резким движением вошел в нее. Движения в такой позе стали размашистей, грубее. В этом положении, в холодном свете бостонского утра, она выглядела как поверженная королева — великолепная и полностью принадлежащая ему. Не разрывая контакта, он обхватил Альсину со спины, сильными руками притянул к себе и усадил её на колени.    Резкая смена угла проникновения выбила из неё остатки контроля. Теперь он входил в неё максимально глубоко, заполняя до предела. Альсина, судорожно вдыхая воздух, распахнула глаза и поймала их отражение в тусклом стекле трюмо. Вид был почти болезненно прекрасным, его смуглая кожа, покрытая испариной, резко, почти грубо контрастировала с её алебастровой белизной. Его широкие ладони на её талии казались еще темнее, еще массивнее. Словно железные оковы на античной статуе.     Она почувствовала как его движения стали короткими, рваными, болезненно быстрыми. Он уткнулся лицом в её шею, обхватывая плечи так крепко, что костяшки его пальцев побелели. Альсина сорвалась первой. Её тело задрожало в мощном спазме, она закинула голову на его плечо, и её крик утонул в гулкой тишине комнаты. Чувствуя, как её мышцы судорожно сжимают его, он резко вжался в её бедра, делая несколько последних глубоких толчков. Финал накрыл его оглушительной волной, выбивая из легких весь воздух и заставляя мышцы спины каменеть. Он излился в неё — горячо, обильно, чувствуя, как с каждым импульсом из него уходит всё напряжение этой бесконечной ночи.    В комнате, пропахшей дымом и старым деревом, время наконец замедлило свой бег. Альсина спала — глубоко и непривычно тихо, разметав темные пряди по смятым простыням. Карл лежал боком, подперев голову рукой. Он не мог оторвать взгляда от её лица, очерченного бледным золотом уходящей ночи. Его широкая, смуглая ладонь покоилась на её талии, собственнически притягивая к себе, словно он боялся, что с первым лучом света она просто растворится, превратившись в самый прекрасный морок.     Когда из-за горизонта начал пробиваться первый, робкий утренний свет, Карл осторожно подтянул одеяло выше, закрывая её плечи и заслоняя собой от холодного света. Он хотел продлить их личную ночь еще хотя бы на мгновение. Склонившись, он почти невесомо коснулся губами её виска, вдыхая аромат, который теперь навсегда въелся ему под кожу. Тяжелые веки наконец опустились, и Гейзенберг, впервые за долгие недели, провалился в сон без кошмаров.     Бостон проснулся неохотно. Остервенелая снежная буря, терзавшая город всю ночь, утихла, оставив после себя лишь высокие сугробы и звенящую, ватную тишину. Тяжелые свинцовые тучи низко висели над крышами, плотным щитом закрывая небо. Они так и не дали зимнему солнцу пробиться к земле, превращая утро в бесконечное продолжение сумерек.     В этом сером, застывшем мире «Blue Note» казался единственным живым местом. За его окнами город уже начинал свою суетливую жизнь, но здесь, за тяжелыми шторами, всё еще царил драгоценный сумрак. Город дарил им эти украденные часы тишины — время, когда старые тайны еще могли оставаться в тени, а будущее казалось не таким пугающим.