Враг моего врага

Из-за того, что Моро был заметно выше, ему приходилось неуклюже, тяжело прогибаться назад, ломая спину под чужим весом, пока ствол кольта упирался ему прямо в висок. Гейзенберг чуть качнул стволом, заставляя свой голос звучать максимально ровно и цинично, словно перед ним был не взбесившийся бывший коп, движимый только праведным гневом: — Послушай, парень, ты же не дебил, так херли безмозглого мстителя включил? Я тебе дело предлагаю. Опусти пушку. Поговорим.    Итан лишь покачал головой, отходя к двери. Его спина напряжена, а взгляд затравленно метался между Карлом и выходом, но хватку на Сале он не ослабил: — Нихера мы с тобой не поговорим. Короче, расклад такой. Пушку и ключи от тачки мне под ноги и к стене. Если эта татуированная шваль дернется — пристрелю.    Карл внутренне похолодел, но на лице сама собой появилась издевательская, кривая усмешка. Карл фыркнул, презрительно окинув Итана взглядом: — Ты герой, блять. При чем здесь Сал? Он мои поручения выполняет, пристрелишь левого парня? Хорош коп. — Тем, кто работает на выродков вроде тебя, туда и дорога, — процедил Итан, ни на дюйм не отступая от своего плана.    Сал, несмотря на вывернутую спину и прижатый к лицу ствол, вдруг криво оскалился. Страх отступил, уступив место какой-то отчаянной, привычной наглости. — А говорил я тебе, — прохрипел Моро, глядя на Карла, — нужно было не играть в благородство, а брать с собой Альсину. Она бы его в рукопашную уложила. — Сал, умолкни! — рявкнул Карл, проклиная друга за этот несвоевременный треп.    Но Итан вдруг замер. Мышцы на руке, удерживающей Моро, дрогнули, а в расширившихся глазах мелькнуло неподдельное потрясение. — Альсина? — переспросил Итан. — Димитреску? Карл прищурился крепче сжав сталь, но ответить не успел. Тишину помещения разорвал резкий, оглушительно громкий стук в дверь.     Грохот ударил по нервам так неожиданно, что Итан рефлекторно дернулся, на долю секунды переведя взгляд на источник звука. Моро только этого и ждал. Почувствовав, как стальная хватка на его шее ослабла, Сал мгновенно воспользовался моментом. Он резко, всем своим немалым весом рухнул вниз, сгибая колени. Этот маневр заставил Итана потерять равновесие и податься за ним. В ту же секунду Сальваторе вскинул обе руки и мертвой хваткой вцепился в запястье Уинтерса, намертво блокируя пистолет и отводя ствол в сторону от своей головы. Итан попытался выкрутить руку, но Моро уже перехватил инициативу. Высвободив пространство для маневра, Сал с коротким, яростным выдохом с разворота всадил мощный удар локтем прямо в солнечное сплетение бывшего копа. Послышался глухой, болезненный хрип — из легких Итана разом выбило весь воздух. Его спина согнулась, хватка окончательно распалась. Не давая Уинтерсу ни единого шанса, Моро крутанулся на пятках, выворачивая захваченную руку Итана на излом, и жестко подбил его ногу под коленом. Они с тяжелым грохотом рухнули на пол. Моро оказался сверху. Воспользовавшись своим превосходством в весе, он всем телом навалился на Итана, буквально впечатывая его в деревянные доски. Пистолет с глухим стуком выпал из разжавшихся пальцев Итана и отлетел в сторону. — Лежать, сука! — бешено прорычал Моро, тяжело дыша и нависая над хрипящим парнем. — Дернешься — я тебе эту руку в трех местах сломаю!    Стук за дверью становился всё громче и агрессивнее, отчего гнилой косяк уже начал ходить ходуном.    Моро, не снимая веса с грудины Итана, быстро перехватил свободную руку и намертво зажал парню рот ладонью, заглушая любые попытки выдать их присутствие. — Давай мы не будем шуметь, пупсик, — едва слышно прошептал Сал прямо в лицо зажатому Уинтерсу.    Карл, не опуская Глок, сделал несколько быстрых, бесшумных шагов к прихожей. Перехватив пистолет так, чтобы его не было видно из коридора, он резко и наотмашь распахнул дверь. На пороге стояла пожилая, неопрятная женщина с поджатыми губами, а прямо за её спиной переминался с ноги на ногу высокий худощавый парень. По нескольким характерным, грубым татуировкам на шее и пальцах в нем легко угадывался шестерка из тюремной банды. В руке он лениво крутил выкидной нож. Оба явно ожидали увидеть зашуганного Итана, поэтому появление массивной фигуры Карла заставило их на секунду остолбенеть.     Гейзенберг смерил визитеров ледяным взглядом и процедил сквозь зубы: — Не поздновато ли для визита? Какого хера ломитесь? Старуха быстро справилась с замешательством и с агрессией выплюнула: — Не твоей бандитской хари дело! Этот ублюдок Уинтерс задолжал за три месяца аренды! Так что с вещами на выход!   Её спутник прекратил крутить нож, шагнул чуть вперед, пытаясь заглянуть Карлу за спину, и с наездом добавил: — Ты, сука, не испытывай мое терпение. Либо бабки на бочку прямо сейчас, либо паренька сюда выводи — я с ним быстро потолкую.     Карл молча буравил их взглядом несколько секунд. В коридоре повисла тишина. Затем Гейзенберг медленно запустил руку во внутренний карман, достал кожаный бумажник и, отсчитав с дюжину крупных купюр, небрежно протянул их женщине. — Там еще на несколько месяцев вперед, — холодно бросил он. — Сомневаюсь, что ваш клоповник стоит дороже. Старуха от такой суммы удивленно округлила глаза и молниеносно выхватила деньги из пальцев Карла спрятав их в карман поношенной кофты: — Так и быть... Пусть живет еще.     Парень с татуировками не двинулся с места. Он оценивающе смерил Карла недобрым, цепким взглядом, явно прикидывая в уме стоимость его шмоток и то, в каком переулке этого пижона можно будет пырнуть и ограбить. — А теперь проваливайте, — отрезал Гейзенберг.    Он резко захлопнул дверь прямо перед их носами, повернул верхний замок и медленно направился к комнате.    Сал наконец убрал руку от лица Итана, но продолжал удерживать его на полу. Карл подошел ближе, засунул руки в карманы пальто и сверху вниз посмотрел на тяжело дышащего бывшего копа. — На замочки хватило, а на аренду нет? — с издевкой спросил Карл, качнув головой. — Что, парень, совсем с деньгами туго?    Итан дернулся всем телом, пытаясь сбросить с себя Сальваторе. — Пошел ты… Не все, блять, рождаются отпрысками зажравшегося мудилы.    Слова хлестнули по комнате, заставив Карла на секунду замереть. Он только поморщился. — Это точно… Все, Сал, хорош. Подними его.    Моро тяжело ослабил хватку. Терять контроль над пойманным парнем он не собирался, поэтому быстро огляделся по сторонам в поисках чего-то надежного. На глаза попался старый удлинитель, тянувшийся вдоль плинтуса. Сал одним резким движением выдернул вилку из розетки, смотал провод и, заломив сопротивляющемуся Итану руки за спину, намертво стянув его запястья жестким узлом.    Рывком вздернув парня с пола, Моро усадил его обратно на шаткий деревянный стул посреди комнаты. Итан тяжело, хрипло дышал, сверля обоих ненавидящим взглядом. Карл молча пододвинул к себе второй стул, повернул его спинкой вперед и вальяжно сел напротив Уинтерса, опустив подбородок на сложенные руки. — А теперь, — тихо произнес Карл, чуть наклоняясь вперед, — попробуем еще раз.    Итан лишь оскалился, мотнув головой. На худощавом лице, вопреки холоду, проступила испарина, но во взгляде не было и капли страха — только чистая, концентрированная злоба. — Да хоть сотый раз, — выплюнул он, тяжело дыша. — Я тебе уже всё сказал. Срать я хотел на твои семейные проблемы.    Карл не пошевелился. Он молча буравил его ледяным взглядом, словно препарировал его прямо на этом стуле. Тишина затягивалась, становясь удушающей. Наконец Гейзенберг медленно полез в карман, достал пачку, выудил сигарету и щелкнул зажигалкой. — Может и так, — спокойно согласился Карл, затянувшись и выпустив плотную струю дыма прямо в лицо Итану. — А на свои?    Уинтерс даже не поморщился, продолжая буравить его глазами. Карл чуть наклонил голову, и в его голосе прорезалась опасная, вкрадчивая мягкость: — Неужели нет желания отомстить за смерть папаши? И за твое... позорное увольнение из органов? Итан резко подался вперед, насколько позволял провод, связывающий руки. — Только не с помощью отбросов вроде тебя и твоего педиковатого дружка, — процедил он сквозь зубы. — Слушай, уебок… — Ого, — перебил его Итан, издевательски вскинув брови и глядя на Карла. — И этим ртом ты дружку своему отсасываешь? — Этим самым… — Сал завали, — оборвал Карл.    Он стряхнул пепел на пол и снова перевел весь свой тяжелый взгляд на парня. Оскорбления его не трогали — его интересовало то, как глубоко сидит эта ярость в бывшем копе и как далеко тот готов зайти.     Карл принял с рук Моро подобранные с пола документы. Гейзенберг пробежался глазами по строчкам, расправил плотную бумагу пальцами и снова посмотрел на Итана. — А теперь без истерик и по пунктам, — голос Карла звучал ровно. Он затянулся сигаретой и заговорил, чеканя каждое слово: — Больше двадцати лет назад Ричард Гейзенберг делит влияние в Бостоне с Амиасом Димитреску. Что охерительно выгодно. С учетом того, что именно Амиас отдал Ричарду под застройку и эксплуатацию свои участки и нихерово так вложился в его дело. Попутно заискивая с картелем, для которого, судя по бумагам, готовил почву.    Итан слушал молча, но желваки на его лице заходили ходуном. Карл перевернул страницу, едва заметно нахмурившись: — Моя мать, Даен, в это время ставит прослушки и собирает информацию для твоего отца. Который каким-то хером причастен к этой истории. Но есть и третья сторона, с которой Ричард обсуждал свои планы на удивление детально, и о которой нам ничерта не известно. Вскоре происходит резня в поместье Амиаса. И кому она выгодна — хер пойми, так как сделана грязно, и все от нее только потеряли. Зато из игры вышла семья Димитреску. Остается дочь, за которой объявляют охоту.    Карл сделал паузу, выпуская дым. — Твой отец не успевает воспользоваться собранной Даен информацией, так как его по-быстрому убирают. Вероятно, потому, что захотел поступить по совести и нарыл что-то лишнее. — Гейзенберг опустил руку с документом и заглянул Итану прямо в глаза. — Поправь меня, Итан, если я где-то ошибся.     Итан сжал челюсть. Он в упор посмотрел на Гейзенберга, сквозь зубы процедив: — И? Тебя это каким боком обходит?    Карл едва заметно улыбнулся — холодно, одними уголками губ — и медленно подался вперед, сокращая и без того призрачную дистанцию между ними: — Меня обходит моя свобода. И защита одного человека, жизнь которого напрямую зависит от старых зажравшихся выродков. И так совпало, что мы можем друг другу помочь. Так понятнее?    Итан на секунду прищурился, всматриваясь в непроницаемые глаза Карла, а затем на его лице проступила понимающая усмешка. — А человек этот... случаем не Альсина Димитреску?    Карл не шелохнулся, но атмосфера в комнате мгновенно потяжелела, став почти осязаемой. Гейзенберг медленно затянулся, не сводя с Уинтерса тяжелого взгляда, и тихо произнес: — Я смотрю, имя тебе знакомо.    Итан замолчал на секунду, опустив взгляд на доски пола и словно взвешивая, стоит ли вообще открывать рот перед человеком, которого он еще пять минут назад готов был пристрелить. Адреналин постепенно уступал место тяжелой, давящей усталости. — У отца много раз в записях фигурировало её имя, — наконец глухо произнес Уинтерс, не поднимая глаз. — Он ничего толком не писал о ней самой… Но я до сих пор помню, как он с матерью говорил на кухне поздно ночью. Мол, он крупно облажался, и эту девочку нужно срочно найти. Не знаю ничего конкретного, но он себя страшно корил. Никогда не видел его пьяным — ни до, ни после той ночи.    Итан резко осекся и замолчал, словно пожалев о том, что выдал слишком личную деталь. Карл заметно напрягся. Он замер с сигаретой у самых губ, и в его голосе прорезался жесткий, требовательный тон: — Это связано с Ричардом? — Не знаю, говорю же, — огрызнулся Итан, снова вскидывая на него затравленный, злой взгляд и дернув связанными за спиной руками. — Может, да. Может, нет. Помню только что это дело ему покоя не давало.     Внезапно Итан со стоном опустил голову, роняя подбородок на грудь, и тяжело, прерывисто задышал. С лица окончательно сошла спесь, уступив место серой, изнуряющей боли. Карл медленно выгнул бровь, не снимая руки со спинки стула: — В чем дело? — Тебя ебет? — глухо выплюнул Итан в пол.    Моро молча сделал шаг вперед, приблизился к стулу и осторожно надавил ладонью на правое плечо. Уинтерс резко, до хрипа вскрикнул, дернувшись всем телом и пытаясь уклониться от прикосновения. Сал нахмурился и расстегнул старую кофту, оголяя плечо.    Прямо под тканью белел наспех наложенный, уже пропитавшийся бурым бинт. Моро брезгливо поморщился. — Тут или ножевое, или выстрел по касательной, — хмуро констатировал Сал, переводя взгляд на Карла. — И куда ты влез, парень?    Гейзенберг замер с сигаретой у самых губ. Огонек дополз до фильтра, но Карл перестал его замечать. Спустя длинную, тягучую паузу он медленно опустил руку и принялся заново, дюйм за дюймом, рассматривать Итана. В памяти, как в старой кинопленке, начали вспыхивать обрывки недавних, хаотичных событий. Карл чуть прищурился, и его голос упал до шепота: — Мы ведь уже встречались?    Итан медленно поднял голову. Он не ответил сразу, лишь упрямо впился в Гейзенберга своими покрасневшими, воспаленными от боли глазами. — Вспомнил? — хрипло выжал он из себя.      Карл резко встал сцепив зубы. Стул под ним с противным скрипом отлетел назад. В глазах Гейзенберга полыхнуло такое бешеное пламя, что даже Сал невольно выпрямился. — Так это ты, ублюдок, мне в лесу чуть глотку не перерезал? — процедил Карл. Итан лишь слабо качнул головой. Изнуряющая боль в плече давала о себе знать, но он упрямо заставил себя смотреть прямо на Гейзенберга. Его голос звучал прерывисто, с трудом пробиваясь сквозь одышку: — Если бы… не твоя меткая подружка… мы бы сейчас не разговаривали.    Эта фраза стала последней каплей. Карл рывком подался на него, готовый сорвать всю злость этого гребаного дня на нем, но Моро среагировал мгновенно. Он вырос между ними, упершись своей массивной грудью в плечо друга. — Карл, остынь! — рявкнул Сал, удерживая его на месте. — Тормози, блять! — С кем ты там был?! — рявкнул Гейзенберг поверх плеча друга, буравя Итана безумным взглядом. — Один, — выдохнул Итан, морщась от боли в задетом плече. — Не смей мне пиздеть! — Карл попытался обойти Сала, его голос сорвался на опасный, вибрирующий рык. — За нами ночью гналось двое! Твой человек чуть не убил ее!    Итан недоумевая прищурился. На его измученном лице отразилось искреннее, глубокое замешательство. Он покачал головой, переводя взгляд с Карла на Сала: — Ночью?.. Я только под утро до леса добрался. Боялся, что упустил…    Карл замер. Осознание новой, еще более паршивой вводной ударило по мозгам как холодный душ. Он жестко отодвинул Сала в сторону, шагнул к Итану и, резко положив руку на спинку его стула, рванул ее от себя, опрокидывая стул назад на две ножки и удерживая на весу. Лицо Гейзенберга оказалось в считанных сантиметрах от лица Итана. — Какого черта ты туда поперся? — ледяным, звенящим шепотом спросил Карл. — Как ты узнал? Итан сглотнул, тяжело дыша и балансируя на качающемся стуле. — Карл, хватит, — глухо бросил Моро, кладя тяжелую ладонь на плечо друга и силой потянув его назад. — Пацану явно плохо. Он сейчас отрубится.    Гейзенберг нехотя сделал шаг назад, с глухим стуком опуская стул с Итаном обратно на все четыре ножки. Адреналин внутри всё еще требовал ответов, но прагматизм взял верх. Карл шумно выдохнул, убирая Глок за пояс, и резко повернулся к привязанному копу: — Обезбол есть у тебя?    Итан, едва удерживая сознание, слабо мотнул головой в сторону окна. Его кожа отливала серостью, а на лбу выступил крупный, холодный пот. — Там... в столе...    Моро быстро подошел к столу у оконного проема. Скрипнув старым деревом, он выдвинул верхний ящик и выудил оттуда единственный совершенно новый, еще не распечатанный пластиковый пузырек без маркировок, только с мелкой аптечной этикеткой. Сал одним движением зубов сорвал защитную крышку, отсыпал на ладонь три крупные белые таблетки и уже повернулся, чтобы сунуть их Итану, как вдруг замер.    Его взгляд зацепился за то, как легко раскрошились края в его ладони — прессовка была кустарной, без фабричных штампов. Сал поднес руку к носу, коротко принюхался и почувствовал резкий, тяжелый химический шлейф с узнаваемой кислой ноткой. — Откуда у тебя эти таблетки? Итан прикрыл глаза, тяжело вздохнув: — Друг… из аптеки… принес. Сальваторе грязно выругался и с омерзением отшвырнул белые колеса. Карл, наблюдавший за этим нахмурился: — Какого хера, Сал? — Нихера это не обезбол, — тяжело дыша, Моро повернулся к Гейзенбергу, и его глаза недобро блеснули в полумраке. — Это та же самая дрянь, которую нашли у нашей девки. Ну, той, с передозом. Ему этой херней закинуться принесли, чтобы он тут втихую копыта откинул. Хороший у тебя друг парень.    Карл резко перевел взгляд на Итана. Тот больше не реагировал. Недельная, загнивающая под грязными бинтами рана, жесткая суматоха и отсутствие медикаментов окончательно добили его истощенный организм. Голова парня упала на грудь, бледные губы слегка приоткрылись, а привязанное к стулу тело обмякло, удерживаемое только жестким электрическим проводом.    Карл чертыхнулся и в два шага преодолевает разделяющее их расстояние, резко дернул на себя узел из электрического провода, с треском срывая его с запястий. Итан даже не вздрогнул. Нагнувшись, Карл обхватил парня поперек туловища и одним тяжелым, мощным рывком перекинул его обмякшее тело через плечо. От кофты Итана отчетливо запахло кровью и лихорадочным потом. — Ты с Марко еще на связи? Какие у него сейчас порядки? — хмуро бросает Карл, быстрым шагом направляясь к выходу. — Сомневаюсь, что у пацана есть страховка. А везти бывшего копа с огнестрелом и сепсисом в городскую клинику дерьмовая идея.    Моро не отставал ни на шаг, попутно прихватив со стола документы и кольт Итана. — На связи, — на ходу отзывается Сал, тяжело топая по скрипучим ступеням лестничного пролета вслед за другом. — Все как и всегда недорого и без лишних вопросов.    Они быстро выходят на ночную улицу. Морозный воздух после душной комнаты бьет в лицо. Моро забегает вперед и резко открывает заднюю дверь машины. Карл, не церемонясь втиснул Уинтерса на заднее сиденье, стараясь не потревожить раненое плечо.     Дверь с глухим стуком захлопнулась. — Гони к Марко, пока этот герой у нас в салоне не загнулся.    Машина ходко шла по темной трассе, уводя их прочь от городских огней в сторону глухого пригорода. Фары выхватывали из темноты серые полосы асфальта и угрюмые силуэты обледенелых деревьев. На заднем сиденье тихо, прерывисто хрипел Итан, от которого в замкнутом пространстве салона уже явственно расползался сухой, приторный жар лихорадки. Моро уверенно крутил руль, вглядываясь в лобовое стекло, но затянувшаяся тишина явно давила ему на мозги. Он бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, а затем нарушил молчание: — И что планируешь делать дальше? Карл, сидевший на пассажирском, даже не повернул головы. Он смотрел в боковое окно на пролетающую мимо темень, устало потирая переносицу. Позади был слишком длинный и паршивый день. — Не знаю… — глухо отозвался Гейзенберг, и в его голосе прорезалась тяжелая, глухая злость. — У меня много вопросов, которые нужно задать этому живчику, когда он оклемается. А до кучи теперь появились еще и новые. — Это какие? — Сал чуть сбавил скорость, аккуратно заходя в поворот. — Во-первых, кто предупредил Итана, что мы будем в лесу? И каким, блять, образом, если мы… — Карл? — Моро вопросительно скосил на него глаза, заметив, как друг резко осекся на полуслове.    Гейзенберг ненадолго задумался. Внутри нарастало липкое, нехорошее предчувствие. Вся эта поездка к старой хижине и сам адрес были настолько спонтанными, что ни ночной приход тех двух головорезов с собакой, ни утренняя засада Уинтерса просто не укладывались в голове. — Неважно, — мотнул он головой, отгоняя лишние мысли. — Разберемся. Второй вопрос — с чем именно накосячил его отец. Почему этот правильный коп перед смертью так отчаянно стал искать Альсину? Моро на секунду задумался, барабаня пальцами по оплетке руля. — Ты вроде как говорил о том, что ее опекун в Италию увез? — осторожно напомнил он. — Может, в нем всё дело? — В Алане? — Карл криво усмехнулся. — Хрен знает. Вполне возможно. Мне этот мудак изначально не понравился. — Это то понятно. Но как ни крути, а Альсину он вырастил, — хмыкнул Сал, пожимая мощными плечами. — И все у них вроде хорошо… Ну, судя по тому, что ты сам рассказывал. — Альсина в него прям зубами вцепилась. Слова блять против него не скажи. Пижон херов… — Значит и правда мужик хороший. — Ой завали. Без этого тошно. — Карл поморщился, против воли вспоминая «идеального» Алана. —Может, и не в нем дело, — тихо отрезал Гейзенберг, прерывая этот разговор.    Он потянулся к заднему сидению проверив пульс парня, приложив к его горячему лбу холодную бутылку воды. — Хороший парень. Идиот конечно, но честный. Моро лишь пожал плечами. — Что сказать. Редкий экземпляр.    Серый Бостон остался позади, растворяясь в зеркале заднего вида россыпью блекнущих огней. Белый «Лексус» Альсины бесшумно и плавно шел по загородному шоссе, разрезая туман мощным светом фар.     Бросив очередной короткий, цепкий взгляд в зеркало, Альсина тихо, облегченно выдохнула. Тяжелый, приметный внедорожник Карла, который неотступно следовал за ней на протяжении всего пути, аккуратно держа дистанцию, наконец мигнул габаритами и отстал, растворившись в потоке машин.    На алых губах Димитреску показалась едва заметная, холодная усмешка. — И на что ты рассчитывал, Карл?.. — негромко, в никуда произнесла она, крепче сжимая тонкими пальцами кожаный руль. — Думал, я не догадаюсь? Или не увижу твою колымагу? Как наивно…     Гейзенберг недооценивал её способность замечать детали, считая, видимо, слишком изнеженной для их грязных уличных игр. А зря.    Спустя еще тридцать минут петляния по узкой, затененной деревьями дороге, авто наконец затормозило у высоких кованых ворот её дома. Альсина не спешила выходить. Она заглушила мотор, выключила фары и несколько минут сидела в абсолютной темноте салона, внимательно оглядывая двор и подъездную дорожку через тонированные стекла. Кругом было тихо, ни единого подозрительного движения или чужих фар на горизонте.     Удовлетворившись этой тишиной, она элегантно вышла из машины, с глухим щелчком заперла замок с брелока и быстрым шагом направилась к крыльцу. Тяжелая дверь дома открылась, впуская хозяйку внутрь. Альсина заперла за собой замок, прислонилась спиной к прохладному дереву и в полумраке прихожей наконец позволила себе устало прикрыть глаза.  — Я думал, мы четко обговорили время вылета. С каких пор ты стала такой непунктуальной?    Альсина на секунду замерла, едва заметно вскинув голову и вглядываясь вглубь неосвещенной комнаты. Постепенно глаза привыкли к полумраку, выхватив из тени массивный силуэт. В глубоком кожаном кресле вальяжно сидел Алан. Его белый пиджак был расстегнут, узел галстука небрежно ослаблен, а верхняя пуговица рубашки распущена, обнажая крепкую шею. В одной руке он держал тлеющую сигарету, тонкий дым от которой сизыми кольцами таял под потолком.    Альсина едва заметно сцепила зубы, беря себя в руки, и скинув пальто, сделала уверенный шаг вперед, цокнув каблуками по паркету. — Я думала, ты уже уехал, — ее голос прозвучал тепло но отстраненно. — Мне нужно было задержаться.   Алан медленно поднес к губам бокал сделал неторопливый глоток и, опустив его на подлокотник, запустил широкую пятерню в свои густые, тронутые серебром пасма волос, откинув их назад. Его тяжелый, пронзительный взгляд из-под полуприкрытых век неотрывно проследил за каждым ее движением.    Альсина едва заметно сцепила зубы и попыталась вальяжно пройти мимо. Но Алан действовал молниеносно, его крупная ладонь стальной хваткой резко взлетела вверх и намертво перехватила ее тонкое запястье. Кожу обожгло теплом. — Тебя не было почти три дня. Где ты была? — требовательно спросил он, и строгость в его голосе заглушил мягкость баритона. — Решала дела семьи, — Альсина упрямо попыталась выдернуть руку. — Алан, хватит. Это что, допрос?     Вместо ответа он резко поднялся с кресла. Его массивная фигура мгновенно перекрыла скудный свет, падающий из окон, буквально поглотив ее своей тенью. Алан навис над ней, заставив Альсину запрокинуть голову.     На мгновение между ними повисла душная, звенящая тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Алан медленно занес свободную руку и мягкими кончиками пальцев очертил линию ее подбородка, не сводя с нее тяжелого, подернутого хмельной дымкой взгляда. В полумраке его глаза опасно блеснули голубым глянцем. — Нам пора собираться, — тихо, почти интимно, приказал он. — У нас скоро вылет. Альсина резко дернула головой, уклоняясь от этого прикосновения, и смерила опекуна ледяным взглядом: — Вылет у тебя. А у меня здесь еще дела.    Она снова резко рванула руку, вкладывая всю силу в попытку разорвать этот удушающий захват. Но Алан не выпустил ее запястье. Вместо этого он резко дернул Альсину на себя, разворачивая и прижимая спиной к своей широкой груди. Его свободная рука легла ей на талию, намертво фиксируя на месте. Мужчина наклонился, ведя лицом по ее коже — медленно, шумно вдыхая ее аромат от самой ключицы до виска. От него веяло жаром, когда он прошептал в самое ухо, слегка прикусив чувствительную кожу: — Я скучал…    Его пальцы поднялись к вороту ее платья и начали торопливо расстегивать мелкие перламутровые пуговицы, пока сам он продолжал покрывать влажными, требовательными поцелуями ее шею. Ткань с треском подалась под его напором.    Альсина замерла на долю секунды, скованная внезапным оцепенением, но затем в ней вспыхнул яростный протест. Она резко дернулась всем телом, пытаясь выкрутиться из его захвата: — Алан… пусти!    Но мужчина словно оглох. Не слыша ее слов, он настойчиво потянул ее назад, к стоящему в глубине гостиной белому дивану. Он поспешил освободить её от платья. Грубо, с треском рванул плотную ткань вниз, оголяя плечи, и со всей силы толкнул Альсину своим телом вперед. Она глухо ахнула, коленями врезаясь в мягкие подушки дивана. Алан тут же навалился сзади, тяжелой каменной плитой вжимая её лицо и грудь в кожу обивки. Его мощная ладонь жестко обхватила её за талию, прогибая в пояснице и лишая возможности вздохнуть, а вторая рука бесцеремонно и по-хозяйски нырнула под кружево белья, до боли сминая грудь. — Давай… как я люблю, — хрипло, с натужным дыханием выдавил он ей в самую шею, обжигая кожу удушливым, терпким запахом.     Альсина почувствовала, как глаза мгновенно обожгло слезами дикой, удушающей ярости. Агрессивное давление тела и боль отрезвили её в одну секунду. Когда Алан на мгновение перенес вес, чтобы перехватить её запястья вместе, она собрала всю свою волю, резко выгнулась назад и наотмашь, с разворота отвесила ему звонкую пощечину.    Удар вышел слабым, но отрезвляющим. Алан от неожиданности хрипло выдохнул и опешил, на долю секунды ослабив свой мертвый захват. Пользуясь этим коротким мгновением, Альсина дикой кошкой вырвалась из-под него. Она отлетела к другому концу дивана, судорожно, трясущимися пальцами подтягивая разорванное на груди платье. Её сердце бешено колотилось об ребра. — Я сказала — нет! — выплюнула она, и её сорванный голос превратился в дрожащий, опасный рык.    Лицо Алана мгновенно потемнело, исказившись от бешеного прилива крови. Оглушенный отказом, он в ярости подался на неё, нависая стеной и намертво хватая пальцами за плечи, почти вжимая её в подлокотник: — Какого черта ты творишь?! — Я тебе не животное! — выкрикнула она ему прямо в лицо, упрямо вскидывая подбородок.     Алан замер. Несколько бесконечных секунд он тяжело, прерывисто дышал, впиваясь цепким, потяжелевшим взглядом в её бледное, искаженное гневом лицо. Вся его животная ярость вдруг сменилась ледяным, пронзительным хладнокровием, от которого веяло еще большей угрозой.  — Что ты… это всё из-за патлатого щенка Гейзенберга? — спокойно, почти шепотом спросил он, но его пальцы при этом сжались на её плечах до багровых отметин. Он резко, со злостью встряхнул её, выбивая остатки воздуха: — Отвечай мне! Ты с ним была?!     Альсина резко вырвалась, рванув плечи назад и заставив его пальцы соскользнуть с кожи, и подорвавшись с места сделала быстрый шаг назад, увеличивая дистанцию. — Ты пьян, Алан! — ее голос прозвучал хлестко, как пощечина. — Поговорим, когда проспишься.    Мужчина остался стоять у дивана, тяжело дыша и сверля ее яростным, потяжелевшим взглядом, в котором алкогольный туман мешался с уязвленным эго. Не дожидаясь ответа, Альсина развернулась. Гордо вскинув голову и отчаянно стараясь держать идеальную, непоколебимую осанку, она быстро пошла прочь из гостиной. Ритмичный, звонкий стук ее каблуков покатился по паркету, эхом отдаваясь от стен.    Она стремительно поднялась по лестнице на второй этаж, вошла в свой кабинет и с глухим стуком захлопнула массивную дверь, тут же повернув ключ в замке на несколько оборотов. Шагнув вглубь комнаты, Альсина опустилась в глубокое кресло за столом. Ее била крупная дрожь, а пальцы едва не выронили позолоченный портсигар. Дрожащими руками она чиркнула зажигалкой, прикурила и сделала глубокую, судорожную затяжку, ни на мгновение не отводя застывшего взгляда от запертой двери. Даже сейчас, в абсолютном одиночестве, она ломала себя, не позволяя спине согнуться.    Вдруг в дверь раздался резкий, оглушительный удар, от которого вздрогнули стекла в книжных шкафах. Альсина невольно вздрогнула. — Альсина, хватит! — рявкнул Алан, его голос прозвучал пугающе близко. — Давай поговорим!     Она лишь крепче сжала челюсть, делая еще одну медленную, тяжелую затяжку и заставляя себя выдыхать дым ровно, без дрожи. — Альсина! — снова взревел он.     Дверь содрогнулась от череды громких, быстрых и беспорядочных ударов. Кабинет наполнился этим плотным, яростным грохотом, но Димитреску даже не шелохнулась. Она медленно откинулась на спинку кресла, продолжая не моргая смотреть на дверную ручку, словно та могла в любой момент поддаться.     Наконец, спустя бесконечную минуту, стук начал затихать. За дверью послышался глухой шорох — Алан бессильно припал к косяку, уткнувшись в него лбом, и теперь лишь тяжело, прерывисто дышал, пытаясь совладать с собственным гневом. — Альсина… Девочка моя… Прости, давай поговорим?     Альсина медленно прикрыла глаза. Плотная пелена дыма окутала кабинет, лицо осталось непроницаемо, но по бледным щекам наконец покатились первые, горячие и беззвучные слезы.