Ебать, ты умная

Рита ушла только к обеду, оставив после себя гору посуды и запах духов на подушке. Соня долго стояла в душе, а потом, уже одетая и причёсанная, вышла на кухню. Нужно было приготовить поесть. На полках холодильника было пусто – только разные соусы да пустая кастрюля из-под супа. Соня решила сходить в магазин: всё равно на карте оставалось всего сто рублей. Как хорошо, что папа оставлял деньги в сейфе на чёрный день. Маме не хотелось звонить, начались бы расспросы: почему папа не скинул или не оставил заранее. Так что лучше она возьмёт сейчас, а потом вернёт. Набрав нужный код, дверца открылась. Внутри лежали какие-то бумажки и стопка денег. Тысяч пятьдесят, наверное. Взяв пятитысячную купюру, Соня уже хотела закрыть дверцу, но остановилась. Руки сами потянулись к бумажкам. Глаза бегали по строчкам. «Роман, режиссёр. Предположительно пропал в промежутке с 7 до 9 утра. В номере – выпитая бутылка шампанского, использованный презерватив. Был не один. Предположительно утонул в состоянии алкогольного опьянения. Подключены поисковые группы.» «Игорь, бармен. Пропал предположительно ночью. В квартире ничего не нашли. Видели на берегу выпившим. Предположительно утонул в состоянии алкогольного опьянения. Тело не найдено, возможно унесло течением. Подключены поисковые группы.» Дальше был другой листок, расписанный папиным почерком. «По опросам местных жителей, ничего подозрительного не происходило в их городке несколько лет. В 2010 году в Коктебеле произошло жестокое убийство: муж приревновал жену и убил на её глазах любовника, затем её. Позже в камере наложил на себя руки. Больше ничего. Люди здесь часто тонут, особенно пьяные туристы. Но чтобы местный житель, зная, что вода ещё холодная, в здравом уме пошёл купаться – ноги попросту свело бы. Я порасспрашивал ещё пару местных. Все они утверждали, что Роман был не самым приятным человеком: грубил персоналу отеля, кричал на съёмочную группу. Но одну зацепку я всё же нашёл. В день кастинга мужчину видели со школьницей – Анжелой Бабич. Они мило беседовали и пили вино в кафе. Роман приехал туда снимать рекламу. В день съёмок он не раз касался разных частей тела школьницы: грудь, талия, бёдра. По окончании съёмок подарил цветы. Я продолжил копать в эту сторону и узнал от другого жителя, как Анжела садилась в такси вместе с Романом – скорее всего, они направились в отель. К сожалению, пообщаться с администратором отеля не получилось. Его напарник сообщил, что его уволили за нарушение правил. Где он сейчас, он тоже не знает, давно не видел. Если отталкиваться от теории, что именно Анжела была в номере с Романом, то вероятность, что владелец отеля – Артём Бабич, отец Анжелы, смог узнать, что над его дочерью надругались (или воспользовались её несовершеннолетием). Возможно, Бабич угрожал Роману тюрьмой, а когда тот решил сбежать, утопил в море или убил в другом месте. Но есть и другой вариант: Роман в состоянии алкогольного опьянения пошёл гулять и купаться – и утонул. У этого варианта множество неточностей. Если бы он утонул, тело всплыло бы на поверхность. Возможно, Роман упал со скалы или потерялся, но тело нашли бы за день-два. Если с Романом было более-менее ясно и факты складывались в картину, то с Игорем всё гораздо сложнее. Коллега рассказывал, что Игорь был дружелюбным, общительным, часто общался с Стасом Кудиновым. Никогда не пропускал работу, а если пропускал, то предупреждал заранее. Был ответственным. Врагов у него не было. Связать это дело с Романом не получалось. Нет связи. Отсюда вывод: они не связаны. Возможно, Игорь перешёл кому-то дорогу, и от него решили избавиться. Или кто-то узнал о его гомосексуальности и в приступе ненависти убил. Нужно узнать, с кем у Игоря был роман.» Дальше ничего не было. Я отложил лист.

16 марта 2022 года.

Отделение полиции.

В комнате пахло застарелой горечью – кофейной гущей, прилипшей ко дну немытой кружки, и сырой бумажной трухой, которой были завалены все подоконники. Казалось, сам воздух здесь утратил способность двигаться и висел тяжёлыми, серыми слоями. Лампы дневного света гудели – ровно и тоскливо, на одной ноте. За столом, вросшим в линолеум, сидел мужчина в форме. Лет сорока, с лицом человека, который давно уже не высыпается, а просто периодически отключается от реальности. Глаза его, с припухшими веками, напоминали две мутные льдинки – они смотрели на мир сквозь пелену безразличия. Перед ним стопкой лежали рапорты, верхний был исписан наполовину уставшим почерком. – Ещё раз, – он тяжело вздохнул. – Что у вас случилось? Напротив сидела женщина лет двадцати пяти – тридцати. В руках у неё был двухмесячный ребёнок, рядом сидел мальчик трёх лет. На лице –синяки от бессонных ночей, на голове неаккуратный пучок. Ни капли макияжа. – Вы меня вообще слушаете? – руки нервно покачивали спящего малыша. – У меня муж пропал. Мужчина поднял безразличные глаза. – Может, он загулял. Лицо женщины скривилось. – Вы звонили ему? – Нет, – резко отрезала она. – Я же настолько глупа, что не додумалась до этого. Полицейский поднял одну бровь. Медленно прошёлся взглядом с ног до головы. – Не грубите, гражданочка. В ответ послышался раздражённый вздох. – Вы так и будете сидеть? – взгляд упал на мальчика. Тот безразлично смотрел в телефон, какого-то глупого блогера, как говорила она сама. – У детей отец пропал, а вы ничего делать не хотите. Мужчина мельком оглядел мальчугана. – С чего вы решили, что он пропал? – Он не вернулся с командировки. – Послушайте, в большинстве случаев, когда муж не возвращается из командировки, он у другой. Возможно, и ваш муж у любовницы. Она не могла исключать этого. Не раз видела его с девушками. Как он заигрывает. Находила бельё в чемодане после очередной командировки. Но всё равно оставалась с ним. Любила ли она его? Не ясно. Скорее не понимала, почему он стал таким холодным, грубым. Ведь сначала всё было замечательно. На первом свидании – алые розы, дорогой ресторан, бизнес-такси до дома, комплименты. Всё было идеально. На втором свидании они сходили в кино – на тот фильм, который она хотела. Все их свидания организовывал он. Называл музой, говорил, что вдохновляет на многое. Со временем комплиментов стало меньше, свиданий – тоже. Казалось, интерес пропал, но он зачем-то оставался, а она не уходила. Верила, что всё может вернуться на круги своя. Время шло, романтика пропадала, появлялся абьюз. Не одевай это. Оно слишком короткое. Не одевай то. Слишком яркое. Не мешай со своими фильмами. Я занят. Не общайся с ней. Она плохо на тебя влияет. Ты потолстела? Это целлюлит? Сделай с этим что-то. Успокой ребёнка, пусть заткнётся. Он не похож на меня. Нагуляла? И постоянно один и тот же вопрос: «Что я делаю не так?» Всё же было хорошо. Он же был нормальным. Поймав на первой измене, они долго ругались. Посуда билась, она кричала, что он умер для неё. Но такие ссоры заканчивались одним и тем же – примирением. Громким, грубым. Так и появился первый ребенок. Незапланированный. Пришлось сыграть свадьбу. – Послушайте, мне обещали сообщить, что с ним, ещё неделю назад, так ничего и не сообщили. Обещали держать в курсе расследования, но… – Подождите, – мужчина выставил руку вперёд. – То есть делом вашего мужа уже занялись? Женщина вздохнула. – Да. Брови полицейского нахмурились. – Тогда зачем вы пришли к нам? – Потому что там ничего не делают, а мой муж вообще-то уважаемый режиссёр. Мужчина приподнял брови и кивнул. На лице появилась лёгкая улыбка, которую он пытался скрыть. – Вы по поводу Романа Игнатова? Женщина закатила глаза, вздыхая. – Да. Сколько можно повторять? – Напомните, как вас зовут. – Вера Игнатова. – Вера, мы не можем ничего поделать, так как ваш муж пропал в другом городе. Этим должны заниматься местные следователи. Мы можем отправить своего человека только тогда, когда человек будет числиться без вести пропавшим около месяца. С пропажи вашего мужа… – он посмотрел на листок. – …прошла неделя. На данный момент мы ничего не можем сделать. К тому же, если ваш муж погиб, то мы обязаны отправить нашего человека. Если место преступления неизвестно, дело может расследоваться по месту его выявления или по месту нахождения большинства свидетелей. – А если я заплачу? Мужчина поднял на неё тяжёлый взгляд. Губы сжались в тонкую линию. – Не надо, – сухо ответил мужчина. – Мы не берём взяток. – Все их берут. – Прошу покинуть помещение. – Он указал на дверь. – Никакого толку от вас нет, – Вера схватила старшего ребёнка за руку и вытащила за собой. Дверь резко распахнулась, Соня не успела постучать – рука так и осталась застывшей в воздухе. Вера окинула её гневным взглядом. Её старший ребёнок так и продолжил смотреть в телефон, из-за чего врезался в Соню. – Убери ты уже свой телефон! – рявкнула женщина, выхватывая мобильник из рук. Ребёнок скорчил плаксивое лицо, намереваясь заплакать, но его резко дёрнули за шиворот. – Ты сейчас девушку собьёшь! – Вера толкнула сына в спину, чтобы он не задерживался, и напоследок кинула: – Они вам не помогут. Здесь ничего не решает, если у вас нет связей или денег. Соня растерянно смотрела на уходящую женщину. – Что хотела, Соня? – донёсся знакомый голос из кабинета. Девушка сделала шаг внутрь. – Дядя Лёша, а где папа? Мы с ним собирались сходить в кино, он сказал после школы зайти к вам. Алексей Павлович был лучшим другом Николая и по совместительству крестным отцом Сони. Дядя Лёша всегда был рад видеть дочь друга. Часто интересовался её жизнью, тайком от друга давал деньги на сладости. Соня, конечно, отнекивалась, говорила, что неудобно и что у них есть деньги, но дядю Лёшу не переубедить. С ней он вёл себя совершенно по-другому. Маска безразличия слетала, холодный тон таял. – Сейчас узнаю, – мужчина встал с места. — Ты присаживайся. Соня села в удобное кресло, а Алексей исчез за дверью. От скуки девушка решила посмотреть документы на столе. Глазами пробежалась по свежему заявлению. Взгляд зацепился за знакомый город. Коктебель. Она не стала ничего делать, просто отложила это в памяти, чтобы вечером списаться с Ритой и узнать, что у них там происходит. Подруга, конечно, сообщила о том, что к ним приехал режиссёр из Москвы и что все девочки побежали на пробы, но про исчезновение она ничего не говорила. Рита уже позже извинилась перед Соней за отсутствие информации. Совсем забыла: куча всего произошла в её жизни, да и родители опять ссорились — вот всё и вылетело. А с отцом они всё-таки сходили в кино. Хорошо провели время.

15 Июля 2022г

15:30

Сходив в магазин и приготовив еду, я думала о том, что нашла. Пыталась соотнести факты. Что дальше делать? Самой вести расследование? Как? Я же даже не знаю, с чего начать. Нужно опрашивать кого-то? Если папа прав насчёт Бабича, то нужно поговорить с Анжелой, но для начала узнать, где она, или хотя бы контакт. И единственным человеком, кто обладал такой информацией, была Рита. Долго ждать не пришлось. Рита сразу же взяла трубку. – Алло, – послышался голос подруги. – Алло. Рит, у меня к тебе есть одна просьба. Я услышала, как она сделала затяжку. – Какая? – Можешь дать контакт Анжелы? – Что? – удивлённо спросила она. – Мне нужно у неё кое-что узнать. – Блять, что тебе нужно у неё узнать? – я снова услышала звук затяжки электронки. – Неважно. – Как так, блять, неважно? Я вздохнула, прекрасно зная, что за этим последует. Как она будет меня расспрашивать, пока не добьётся ответа. Поэтому я даже не стала испытывать удачу. – Это связано с делом. – Блять, опять? – Рита вздохнула. – Рит, для меня это важно. Снова вздох. – Давай я лучше расскажу о ней. Она девушка своеобразная, вряд ли тебе ответит. – Ладно, – я посмотрела на записи. – Это правда, что Анжела переспала с режиссёром? Рита хмыкнула. – Если честно, то я хз. Но учитывая, как она убивалась по нему и как с одного на другой скачет – скорее всего. – Хорошо, – я продолжила искать нужные вопросы в тексте. – А отец её об этом знал? – Нет. Он бы этого режиссёришку загасил, – повисла пауза. – Но это сделал не Бабич. Он бы сначала разрушил карьеру и наблюдал, как всё рушится на глазах, а потом бы, возможно, убил. Бабич – человек мести, он думает глобальней. Он же благодаря девяностым поднялся. По факту это он всем городом управляет. – Ладно. Значит, не он, – я потёрла переносицу. – А где сейчас Анжела? – Вроде как на Бали. Отходит от стресса, – наигранно ответила Рита. – Она до сих пор сохнет по Роману? Рита хмыкнула. – Нет, она про него забыла спустя два дня и начала встречаться с Мелом. Потом кинула его и начала крутить роман с каким-то челом из санатория. Я задумалась, стараясь переварить услышанное. – Реально? – Конечно. Я же говорила, что она шлюха. – Она с родителями там? – Нет. Бабич остался здесь, – Рита легла на мягкую кровать. – Тогда какой у неё может быть стресс? – Скорее всего, из-за дня рождения, – Рита прикусила губу. – Тебе рассказывал что-то про её день рождения дядя Коля? – Нет. Подруга глубоко вздохнула. – Бля, – Рита затихла. – Короче, там Рауль ворвался и устроил стрельбу. Зря ты копаешь. Это же он всех порешал. Я про Романа и Игоря. Я удивлённо приподняла брови. – Что? А какой у него мотив был? – Хз. Он мёртв. Я закашлялась. – Почему? – Пуля отскочила в него. – А как тогда узнали, что это сделал именно он? Рита сделала долгую затяжку. – Сонь, честно, я не знаю, – начала она раздражённо. – Меня это как-то не очень сильно интересует. Я не хочу об этом вспоминать. Я, блять, там чуть не умерла. Давай заканчивай свою хуйню с поисками. Отец твой просто забухал, а ты тут сопли распускаешь. Бесит. Моё тело напряглось, к горлу подступил ком. Я всегда старалась избегать конфликтов. Особенно с Ритой. – Что, прости? – Блять, что слышала. Я не собираюсь с тобой это больше обсуждать, – в голосе не было больше тех добрых нот. – Если это единственное, о чём ты хотела поговорить, то у меня всё. Она сбросила трубку. Я так и продолжила сидеть с телефоном у уха, слушая гулкие гудки. Рита, конечно, может вспылить, но на малознакомых людей. Она не заботится об их чувствах, привыкла держать на дистанции, чтобы снова не обжечься. Но с близкими такого не было. Рита несколько раз подумает над тем, что сказать, а если так вышло, что с её губ сорвалось оскорбление, она тут же будет просить прощения. Странно, что сейчас Рита так поступила. Наверное, ей больно вспоминать об этом. И помощи я не получу от неё. По крайней мере сейчас. Мне нужно решить, что сейчас делать. Узнать про день рождения Анжелы побольше или выяснить, кто мог быть в неё влюблён? Тот, кто может приревновать Анжелу, тот, кто был близок с ней. Мел. Точно. Я подскочила, собираясь позвонить Рите, но палец так и застыл над кнопкой вызова. Прикусив губу, я начала думать, как ещё можно связаться с Егором. Я ведь даже не знаю, где он живёт. Я почти ничего не знаю о нём только из рассказов Риты. Я убрала телефон в карман и посмотрела на часы. Вечер. Уже темнеет. Рита когда-то говорила, где живет Кис. В старом районе, в серой пятиэтажке, которые помнят ещё советские времена. Я никогда там не была. Но сейчас ноги сами понесли меня в ту сторону. Я не знала, зачем иду. Что скажу, если найду его? «Привет, мне нужно поговорить с Мелом, а вы с ним друзья, помоги»? Звучало глупо. Но другого выхода не было. В голове крутились слова Риты: «Зря ты копаешь. Это же он всех порешал». Она не хотела говорить. Но Мел был там. Мел видел всё. Может, он расскажет больше. Я шла быстро, чуть ли не бежала, стараясь не думать о том, что делаю. Город погружался в сумерки. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая длинные, дрожащие тени. И когда я дошла до нужного двора, кто-то схватил меня за руку. Я дёрнулась – закричать не успела. Меня развернули к себе. – Ты чего здесь забыла? – голос хриплый, взволнованный. Киса. Сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах мелькнуло что-то… испуг? – Я… – выдохнула я. – Мне нужно поговорить с Мелом. Киса нахмурился. Его рука всё ещё держала меня за запястье – не больно, но крепко. – Зачем? – Это важно. Он отпустил мою руку. Сделал шаг назад, прошёлся взглядом сверху вниз. – Важно? – его бровь приподнялась. – Как, блять? – губы растянулись в ухмылке. – Если ты пришла, чтобы поговорить с ним насчёт Ритули, то это бесполезно. Этот дебил слюни пускает на другую. – На Анжелу, – резко, для самой себя ответила я. Кажется, он хотел что-то добавить, но я его перебила. Ваня нахмурил брови, сузил глаза, но усмешка не сошла с лица – наоборот, стала ещё шире. – Ритуля все мозги проела Анжелкой. – Да, – я кивнула. – Но я не поэтому. То есть… – я замялась. Меня немного смущал пристальный взгляд Кисы. – Мне нужно узнать про Анжелу, но со стороны Мела. Как он к ней относился, какие у них были отношения. – Нахуя? – Ваня достал из кармана пачку сигарет, не переставая смотреть на меня. – Личные интересы, – меня начало раздражать его вопросы. Кис медленно достал сигарету, зажал между губами. Я непроизвольно кинула взгляд на них. Губы у него были искусанные, обветренные, с потрескавшейся кожей и едва заметной ранкой в уголке, будто он постоянно их кусал, когда нервничал или о чём-то думал. Тряхнув головой, я перевела взгляд на руки. В них до сих пор была упаковка сигарет Winston. Белая пачка с красной полосой посередине. В ней оставалось всего две сигареты, одна из которых была перевёрнута. – Че так смотришь? – уголок губ дрогнул. – Тоже хочешь? Мужская рука с мелкими царапинами, на ладони виднелась ранка – будто рука проехалась по чему-то твёрдому, протянула мне упаковку. – Нет, – я вернула взгляд на его лицо. Кис хмыкнул, положив пачку обратно. – Я так понимаю, ты не хочешь говорить мне, зачем тебе такая информация. Он рыскал по карманам в поисках зажигалки. – Правильно понимаешь. Лицо озарило мелким пламенем, освещая карие глаза, похожие на янтарь. Затянувшись, Кис растянулся в улыбке, стараясь не дышать на меня. – Ладно, – он продолжал смотреть в глаза, словно хотел там что-то откопать. – Если тебе это так важно. Парень сделал очередную затяжку. – Мел влюблён в Анжелку с четвёртого класса. А она кидает его то в жар, то в холод: то они встречаются, то просто друзья. Анжелке нравится, когда за ней бегают, когда обращают внимание, просят остаться. Мел как раз это и делает. Эта дура заебала конкретно всех. Один Мел хвостиком за ней бегает. – Он сжал челюсти, проводя указательным пальцем по подбородку, задевая нижнюю губу. – Блять, он из-за неё в такой пиздец ввязался. А она даже не оценила. Ни разу, сука, не навестила его. Заблокировала везде, причём всех, и уехала на моря. – Навестила? – я ожидающе посмотрела на него. Кис устало вздохнул, закатывая глаза. – Тебе Рита рассказывала про стрельбу на Анжелкином дне рождения? – Ну… – протянула я. – Вкратце. – То есть ты знаешь про Рауля? – Да, ещё знаю, что это он убил бармена с режиссёром. Кис кивнул. – Да, Рауль перетрахал полгорода и очень сильно хотел залезть под юбочку к Анжелке. Вот он и расстроился, что был у неё не первый, а какой-то обоссаный Спилберг. Решил устранить конкурента, – спокойно проговорил он. Звучало логично. Я даже не думала в эту сторону. Но тогда какой мотив был в убийстве бармена? Он ведь был гей. – А бармена за что? – Хз, – Ваня кинул окурок, выдыхая дым через плечо. – Скорее всего, тоже с Анжелкой зажимался. – Но он же был геем. Брови приподнялись, глаза изучающе прошлись по моему лицу. – С чего это? Я заметила, как на его лице заиграли желваки. – Ну… Я не знала, что ответить. Что узнала это из записей отца? Я не могу ему доверять, мы не настолько сильно знакомы. Вдруг он связан с этим? – Одевался по-гейски, разбирался в моде, никто не видел с женщинами. Боже, как стереотипно. Киса смотрел на меня изучающе, давил своим щенячьим взглядом, но нахмуренные брови заставляли напрячься – из-за этого взгляд становился страшным, напряжённым. Но к моему облегчению он вдруг смягчился. Моё тело чуть расслабилось. – Возможно, я не интересовался этим делом. Не хотел снова переживать эту хуйню, – он смотрел пустым взглядом, а тон стал отстранённым. – Прости, – я сама не поняла, почему сказала это. Но извинения вырвались из моего рта быстрее, чем дошли до ума. Кис приподнял бровь. – За что? – За то, что напомнила о том дне. Рита говорила, что там были все, значит, и ты, – пробормотала я. Ваня выдохнул. – Проехали. – Он оглядел пустую улицу. – Ты сюда пришла, чтобы узнать про Анжелку? Я кивнула. – А ты зачем вышел? – К пацанам шёл. – Прости, я тебя задерживаю, наверное, – я прикусила губу. – Прекрати извиняться, – резко ответил Ваня. Я сглотнула, к щекам прилила кровь, но Кис не заметил этого. Только направился вперёд. А я так и осталась стоять, не зная что делать. Закончил ли он диалог, таким образом или мне стоит пойти за ним. Я металась взглядом: то на многоэтажку, то на спину Кисы. – Забыл спросить, — он остановился. — О чём была та песня? «Живая петля», которая. Я похлопала глазами, не ожидая, что Киса так быстро сменит тему. И тут же испытала легкость. Не знаю с чем она была связана. Толи с тем, что он не сильно далеко ушел и я до сих пор ощущала его аромат на своей коже. Толи из-за того что я не осталась стоять одна, посреди незнакомого района. Я сделала пару шагов, поравнялась с ним. Надеюсь я все правильно поняла и он хотел продолжить диалог, просто направляясь к конкретному месту. Довести меня до определенного места, где наши пути разойдутся. – Про токсичные отношения. Ваня внимательно смотрел на меня. – Главный герой изменил своей девушке. Их отношения превратились в минное поле. А живая петля – это сама девушка, которая одновременно является источником наслаждения и причиной гибели. Парень же уже мёртв внутри, но продолжает эти мучительные отношения. Потом он узнаёт, что девушка изменяет ему. Он врывается в её дом, где она в этот момент изменяет ему, приносит не цветы, а орудия убийства – верёвку и мыло. А последняя строчка песни окончательно стирает грань между плотской любовью и некрофилией, показывая полную степень морального разложения и боли героя. – Я встретилась с взглядом Вани. – Это любовь, которая затягивает как петля, и из которой невозможно выбраться живым. – Ебать, ты умная Я тихо рассмеялась. Внутри что-то сжалось, а потом резко отпустило, будто с гребня волны бросило вниз. Живот скрутило лёгкой, почти сладкой судорогой – там, где обычно поселяется голод или страх, теперь разливалось что-то другое. Тёплое. И пульсирующее. Словно где-то под рёбрами расправила крылья мелкая, трепыхающаяся птица. – Спасибо Кис пожал плечами и мы продолжили путь. – Ты же домой? Я кивнула – Тогда дойдем до набережной и разойдемся – он старался подстроиться под мой медленный шаг – Я к пацанам пойду. Как раз по пути. Я снова кивнула. Хотя у меня изначально были другие планы. А именно поговорить с Егором, но нужную информацию, я вроде как получила от Вани. – Как рука? – он перевёл взгляд на перебинтованную ладонь. – Всё хорошо. Почти не болит. Ваня едва заметно улыбнулся. – Так и не расскажешь, откуда? Я улыбнулась, глядя на него. – А ты? Ты же мне тоже не рассказал. Кис растянулся в улыбке, закатывая глаза, отворачиваясь в сторону. – Один – один. – Один – один. Мои глаза зацепились за черты его лица. Ровные, чёткие, словно вырезанные из камня, но при этом живые – с ямочкой на щеках, которая появлялась, когда он улыбался. Кудри падали на лоб, и мне вдруг безумно захотелось откинуть их рукой, провести пальцами по его виску, почувствовать, какие они на ощупь. Я отвела взгляд, боясь, что он заметит. Мы шагали нога в ногу. Изредка наши плечи соприкасались, от чего внутри всё сжималось. Хотелось быть с ним дольше. Хотелось, чтобы дорога не заканчивалась. Но дорога закончилась. Мы остановились под фонарём. Жёлтый свет падал сверху мягким, тёплым кругом, очерчивая нас двоих, будто весь мир за этим кругом переставал существовать. Тени от его ресниц падали на скулы, делая лицо ещё острее, ещё ближе. Я чувствовала запах дыма, смешанный с чем-то горьковатым и свежим – может быть, ветром с моря, а может быть, просто им. Ваня протянул руку. – Пока. Мой взгляд снова задержался на его ладони. Я несильно пожала её, стараясь не доставлять дискомфорта. Рана до сих пор, наверное, ныла. Забавно, что и моя рука тоже была ранена. И что наши раны находились на противоположных руках, но примерно в одном и том же месте. Но боли я не ощущала. Наоборот – тепло. Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони медленно, осторожно, словно он боялся, что я исчезну, если сожмёт сильнее. Кожа была шершавой, с заживающими ссадинами, но под ними чувствовалось сухое, живое тепло. Такое, какое бывает у людей, которые всё время на улице, которые не прячут руки в карманы даже в холод. Мои пальцы дрогнули – и его ответили тем же. Я почувствовала, как это тепло перетекает с его ладони на мою, поднимается выше, по запястью, по венам, разливается в груди тягучей, сладкой тяжестью. В животе снова появилось это странное чувство – лёгкое, щемящее, будто кто-то невесомо коснулся изнутри. – Пока, – я заглянула в глаза. У меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня так, будто я была светом, в котором он хотел остаться. Его глаза, тёмные, с янтарными искрами в глубине, вдруг потеряли всю свою колкость, всю защитную насмешку. Они стали открытыми – до хрупкости, до боли. В них было что-то щенячье, просящее, и одновременно – спокойное. Он смотрел так, будто хотел запомнить каждую чёрточку моего лица. Будто боялся, что если отведёт взгляд, я исчезну. Я не могла дышать. Не могла думать. Только чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как щиплет глаза, как хочется улыбнуться и заплакать одновременно. – Пока, – повторила я едва слышно. Его губы дрогнули в улыбке – из-за которой у меня внутри всё перевернулась. Ваня отпустил мою руку. Медленно, нехотя, будто отрывал от себя что-то важное. Я сделала шаг назад, потом другой, всё ещё чувствуя тепло его пальцев на своей коже. Он не уходил. Стоял под фонарём, засунув руки в карманы, и смотрел мне вслед. Я шла, чувствовала взгляд на спине. Он всё ещё стоял. И только я скрылась за поворотом. Я позволила себе выдохнуть. К щекам прилила кровь, ладони горели, а в груди, под рёбрами, всё ещё трепыхалась.