1.7 Обман Вечности.

[…Как и раньше, ты можешь не быть всё время в сознании] Добавила Четвертая стена, по всей видимости, пытаясь сгладить углы. [Это не так уж и много] Заставляя себя сделать глубокий вдох, я кратко кивнул, однако мой застывший взгляд, устремленный в дальние пучины вселенной, выдавал все проносящиеся в моей голове мысли и эмоции. Конечно, всё не могло быть так просто — эта история всегда подкидывает мне новые проблемы и явно ещё не скоро прекратит. В любой другой ситуации я бы уже придумал примерный план и стратегию, как избежать подобной участи и ускорить побег, но на этот раз случай являлся уникальным: нигде хоть малейшей подсказки невозможно было найти и неоткуда прочесть. Наверное, никто даже в далёких галактиках не знает о Древнейшей мечте и тем более не думает о том, как можно было бы выбраться из метро. Я же не мог сделать это самостоятельно и с полной рациональностью — когда я предпринимал попытку, мой мозг будто подвергался очищению. Предложения утекали от меня, не успевая дать их понять, прочитать. Это было опасно: основываясь на трагично знакомых ощущениях, единственный верный вывод напрашивался сам собой. Статус Мечты способен захватить меня даже при простых размышлениях о строении системы. Мне сильно повезло с тем, что оно явно не живое — или, по крайней мере, без особого разума, — ведь иначе эта сила могла бы в эту же секунду поглотить меня всего. Честно признаюсь, раньше я испытывал чрезвычайный дискомфорт, когда дела шли по неизвестному мне пути, и старался отрицать всё мною заранее не узнанное. Было страшно при мыслях, что любая деталь может напрямую повлиять на исход мира, изменить чью-то жизнь, перевернув всё на 180 градусов. И всё-таки иногда мне приходилось рисковать. Шаг за шагом система заставляла меня принимать опасные решения, и благодаря ей я сам стал по кусочку меняться. Чем больше изменений происходило, тем больше возрастала моя уверенность. Не всё незнакомое приводит к плохой концовке, и я не единственный, от кого она зависит. Я поступал так, видимо, зная, что в будущем мне придётся идти в полной тьме по кривой дороге с уймой глубоких ям, — и копил свою уверенность, аккуратно и не спеша. Только для того, чтобы в дальнейшем решаться на ещё более внушаемые вызовы вероятности. — Статус был изначально только для одного человека. Не было сообщений, что условия поменялись, когда стало существовать двое людей со званием Древнейшей Мечты… Я начал размышлять вслух, сцепив свои ладони и уложив на них голову, утыкаясь локтями в колени. Моё бормотание звучало относительно спокойным, несмотря на дрожащий вагон и хаотично шатающиеся в разные стороны подвесные поручни. — Значит, если я один проведу весь час здесь, то «условия» всё равно будут выполнены, не так ли? Маленькому… Мне не придётся также проводить тут время. Четвертая стена, слушавшая мою речь, смогла ответить только через пару секунд. […Да.] — Отлично. Больше я ничего не сказал. Присутствие моего единственного собеседника вскоре исчезло, и я издал тяжкий вздох, как и прежде. Всё складывалось вполне неплохо — а мне лишь нужно подождать некоторое время. Не желая уходить в саморефлексию и руминацию, я закрыл глаза, по старым принципам погружаясь в наблюдение за одной из мировых линий глазами, пока подсознание отвечало за остальные. Мне хотелось поскорее избавиться от чувства, что я застрял в одном месте без какого-либо продвижения. Вечность может быть панацеей лишь для тех, кому нечего терять в жизни; к сожалению или наоборот, у меня было то, за что стоит отринуть концепцию отсутствия времени. Надеюсь, осознание пришло ко мне не слишком поздно. … Занавески в достаточно душной комнате были плотно захлопнуты. Несмотря на это, солнечный свет отражался от них и проникал в комнату в приглушённом виде с золотистым отблеском. Здесь царил острый запах металла и окутывающий жасмин — как духи человека, что был тут очень давно, однако из-за отсутствия проветривания не исчез полностью. Непрекращающийся шёпот и шелестение заполняли комнату, но не настолько сильно, чтобы заглушить дыхание компании людей в рабочей одежде с различаемым похожим стилем. Прошла пара долгих минут, пока архангел наблюдала за ними, стоя чуть поодаль с непроницаемым видом. Она часто заходила в это место из-за приказов Скрытого Интригана и собственной прихоти. На первый взгляд казалось, что она просто следила за отсутствием ошибок, хотя в цепком взгляде выдавалась заинтересованность. Движения членов совета, отточенные до мастерства и предела человеческих возможностей, не могли не зачаровать. То, с каким превосходством они по частицам склеивали истории и сосредоточенно прочитывали, смотрели на них, приносило некое утешение. Между собой они разговаривали редко, максимум короткий переброс слов два раза в один час, — ведь большого смысла в разговорах вслух не было. У каждого была своя задача. Они знали друг друга, уже видели истории своих напарников бесчисленное количество раз, и по этой причине могли с успехом координироваться, имея лишь доверие и годы совместных усилий над десятками дюжин работ. С большой охотой особо трудные моменты переходили в руки Айлин Мейкерфилд, как главной по ремеслу и по совместительству владелице магазина часов «Этика». Именно ей поступило предложение провести настолько обширную работу: полное восстановление и склеивание историй у человека. Можно было сравнить это с созданием новейшей технологии за весь век с самого нуля — также муторно и не гарантирует успешного исхода с первой попытки. И всё-таки комиссия в один миллион момент, так ещё и закрепленная клятвой существования… Айлин бы корила себя всю оставшуюся жизнь, если бы даже крохотная мысль об отказе промелькнула в её голове. Впрочем, и не только она: Чан Хаён, — или же в этом мире известный под именем «Аслан Мейкерфилд», — быстро сдался в поиске подвоха и с восторгом упрашивал девушку взяться за такое дело, а не маяться чепухой. В конце концов, обещание на руках не оставляло никакой возможности обмануть: тело того, кто осмелится, умрёт навсегда и не будет подлежать лечению. Истории испепелялись, как в праведном огне, но не оставляли и крупинки сажи. А как могла судить Хаён, основываясь лишь на статусе того, кто пришёл к ним, — аура так давила, что казалось, их погрузили в большой вакуум, пропитанный энергией хаоса, от которой обычный человек, без способностей, мог сойти с ума, — это не кукла, клон или воплощение под контролем созвездия. Удивительно даже, как такая персона смогла без хвоста заявиться к ним, не привлекая к себе особого внимания. За окном жизнь шла своим чередом, будто никто и не чувствовал той же атмосферы в воздухе, какой она была в магазине. Весьма предусмотрительно — концентрировать свою мощь только там, где нужно. Раздался хлопок, отчётливо прозвучавший в тихом специальном помещении, оборудованном для починки и сбора особенных случаев. Уриэль неосознанно повернула голову, глядя на частицы историй, что внезапно оторвались друг от друга. Это, по меньшей мере, четвертый раз за час. — Обновите раствор. Со вздохом Айлин отложила инструменты и отошла от операционного стола, хватаясь за бутылку с водой. Она быстро заморгала в попытке стряхнуть с глаз накопившуюся тяжесть. Медицинская осветительная лампа явно была куда ярче и холоднее, чем освещение в других местах. Моменты из осознанной и самостоятельной жизни того, чьи истории она пыталась объединить, были гораздо понятнее и поддавались исправлению быстро, в отличие от его детства. Начальная школа, жизнь до этого — всё как в плотном облаке тумана. Разбитые осколки крохотные, как крупицы звёзд на чёрном бархате непроглядной ночи. Их группа пыталась собрать всё воедино, и, когда это почти получалось, а историю можно было послушать от начала и до конца, цепь неожиданно прерывалась и разрушалась, сокращая их старания и труды к нулям. По этому поводу Айлин решила сделать короткую передышку как себе, так и сотрудникам. После замачивания оборванных страниц в смешанной жидкости из эссенции пустыни Азара и особого демонического зелья — вместе эти ингредиенты нейтрализовали яды друг друга и предавали свежесть тому, кто их использует на себе, словно давая шанс на повторный заход в бой, — нужно было переждать пару минут, пока они вернутся в первоначальный вид до внешнего вмешательства, и только после возвращаться к починке. Мгновение погодя члены совета 73-го демонического мира разбрелись в разные углы комнаты, вытирая пот с лица и давая мозгам передышку после сильной ментальной нагрузки. Уриэль решила, что это один из немногих случаев, когда она может свободно поговорить с главным инженером. Ей всё ещё было трудно контактировать с обычными людьми после многолетнего «изгнания», но она очень старалась казаться дружелюбной. Тихо шагая, она остановилась подле Айлин Мейкерфилд. Взгляд той только через несколько секунд остановился на архангеле, и затем она, от неожиданности чужого появления, вздрогнула, чуть ли не разбрызгивая воду из бутылки. — Как идёт работа? Натянув улыбку и слегка прищурившись, поинтересовалась Уриэль. —…Вполне неплохо, вот только некоторые осколки, по пока что неизвестным причинам, не собираются вместе. Мы работаем над этим. Айлин убрала вещь из своих рук обратно на полку и скрестила руки на груди, нервно давя пальцами на предплечья. Пусть срок на починку им дали большой, но нельзя быть точно уверенным, что заказчики будут спокойны, услышав о возникшей проблеме. В этом промышленном комплексе почти все клиенты строго относятся к качеству работы и времени, затрачиваемому ей. Из-за этого довольно часто происходили случаи, когда люди выходили из себя и начинали угрожать инженерам, чуть ли не доводя дело до драки. А обычные члены совета, знаете ли, не особо искусны в боях. Каждый раз, когда эта девушка с изумрудными глазами и блондинистыми волосами заходила к ним, Айлин приходилось изо всех сил стараться упорнее, пусть ещё тяжелее было из-за дрожащих от стресса рук. Она чувствовала тяжелую, тёмную ауру от простого взгляда Уриэль, и по этой простой причине уже понятно — возможности на ошибку у неё нет. Пусть даже та и выглядела как ангел во плоти. Возможно, как раз потому, что она раньше была этим существом, атмосфера вокруг и её внешность создавали чёткий, несовместимый контраст — как волк в овечьей шкуре, только не прячущийся, а единственный изо всей стаи с белой шёрсткой. Айлин мысленно именовала заказчицу падшей — конечно, вслух подобного она бы никогда не осмелилась произнести, — и в демоническом мире это было бы почти не удивительно. Мейкерфилд слышала много рассказов о том, как раньше на улицах, где она проживает прямо сейчас, всюду ошивались компании изгнанников небес. В то время, как говорили долгожители, регулярно захаживающие к ней за диалогом в приятной компании или починкой какого-нибудь украшения, на улицах воздух был чище, свободного места больше, а демоны не относились к ним настолько жадно. Насчёт последнего пункта возникали сомнения, но не суть. Со временем, когда падшие начинали уже обживаться и чувствовать себя более-менее уверенно, их взоры упали на уведомление со сценарием в позднюю сапфировую ночь. Бывшему небожителю с длинными и чёрными, как смоль, волосами, полностью прямыми и блестящими, выпала доля революционера. В его голове тут же возник хитроумный план: будучи уже официальным жителем промышленного комплекса, он и его собратья считались как за своих. Никто не смел перечить тем, кто бросил вызов ангелам и свету Божьему, до этого стоя на его стороне. Князья-демоны уважали их действия, думая, что падших хранителей уже можно считать за тех, кто изменил свой выбор, а поэтому и лишних подозрений к ним не имелось. Однако для самих изгнанников их положение в тот момент — это золотая середина. Та самая секунда, когда стоишь на распутье, терзая себя в сомнениях. Этот ангел с тёмными локонами решил, что выбирать, в общем-то, необязательно. Лучшее решение для таких смелых — это проложить свой собственный путь. Такой же великий, как и другие два, и имеющий своих верных последователей. Сарэталь, — тот самый революционер, — поделился своим планом с остальными. Если говорить вкратце: он собирался захватить власть в комплексе с помощью этого задания, а затем подавить накопленной силой весь 73-й мир. Идеи нескромные, но он искренне верил в своих товарищей. Конечно, за ним последовали далеко не все. Лишь треть из присутствующих изгнанников согласилась с ним. В их состав входили те, что были просто необходимы в планирующейся победе: ангел с голубыми глазами, похожими на небо, на котором только собираются образоваться тучи и полить тихий дождь — страж. Тот, кто способен защитить эволюционера от смерти в обмен на собственную жизненную силу. С Сарэталем они и раньше были хорошими друзьями, так что на его счёт сомнений не было. Во всём этом спектакле роль «бойца» досталась коротковолосой девушке, родившейся не на небесах. Она была из другого сказочного мира и не хотела стоять на месте, проживая бок о бок с демонами, поэтому и решила на время присоединиться к революции — помочь им с разрушением комплексов, а затем получить свободу, к которой так упорно стремилась. На следующую ночь в дверь Сарэталя постучались. На пороге стоял застенчивый парень в потрёпанном костюме механика и с кудрявой, запылённой шевелюрой. Он неловко чесал свой затылок, слишком поздно прерывая затянувшееся молчание. — …Я шпион. … Таким образом собралась полная компания для осуществления плана. У Сарэталя не было ни к кому подозрений; каждый казался невинным и дружелюбным. В любом случае, а смысл им предавать друг друга? Даже человек с ролью разведчика вёл себя тише воды и ниже травы — слишком растерянный, запуганный. Ангел был повержен одним его видом и с первой же секунды принял в свои ряды. Он был важен в предстоящей битве, а характером внушал доверие: точный верный союзник. Когда палачи в следующий раз появились в городе, Сарэталь провозгласил себя революционером, привлекая внимание, а боец выискивал только одиночных убийц из-за пока что недостаточной мощи. Метка, поставленная на падшего, была снята из-за защиты стража — после этого мигом наступило утро. На улицах быстро поднялось волнение: если до этого все жители не смели выйти из помещений, даже когда объявился революционер, или раздавались уведомления об уничтожении палачей, сейчас, при свете солнца, они всё-таки перестали прятаться, постепенно окружая Сарэталя. Другие члены его команды пока что не были раскрыты и не поддавались огласке. В лишний раз такой информацией не стоило разбрасываться из-за постоянного контроля демонов и их слуг. На сторону восстания встала примерно половина народа. Иная доля же не могла закрыть глаза на вынужденные жертвы — мучители горожан, из-за злости, успели в последние минуты отсечь конечности некоторым, что стояли в опасной близости. Почти все из них погибли сразу же от потери крови. Изгнанник, косвенно стоявший за всем этим, отчасти понимал чужие чувства: после своего падения он вообще старался чаще что-либо испытывать, ведь в то время на небесах в плане эмоций для «низших» всё было достаточно жестоко ограниченно. Сарэталь с большим трудом еле смог себе имя завоевать, что уж говорить об остальном. Однако отказываться из-за этой мелочи от цели было сродни позорному поражению. Он уже собирался наглядно доказать свою силу простым гражданам, когда к нему тихо обратился механик: — В толпе пятеро палачей. Удобно в напарниках иметь шпиона, — размышлял Сарэталь, пока каждые пару часов устранялся как минимум один каратель. Таким образом прошло две ночи: всё шло гладко, практически идеально. Он вновь показался в центре, выманивая палачей. На этот раз их план состоял в том, чтобы сделать ангела приманкой; собрать в одном месте как можно больше противников, а затем, с помощью единственного экземпляра чистого яда, — распространяющегося в радиусе тридцати метров и испаряющегося уже через пять минут, — убить всех разом. За ситуацией должны были следить боец, страж и шпион, и в случае опасности помочь Сарэталю. Хотя, в любом случае, он не переживал по этому поводу: если кто-то и умрёт, то только он, и миссия будет выполнена, несмотря ни на что. Жители были заранее предупреждены и прятались в самых отдаленных местах, всеми способами стараясь быть незаметными для подопечных демонов. Вот на падшего уже налетела толпа, несмотря на то, что отсчет до рассвета только запустился. По его собственному мнению, так ещё лучше. Он усердно прокачивал свою ловкость и скорость настолько, насколько это было возможно в 73 демоническом мире для обычного рабочего, — и собирался сделать пару кругов в центральном районе, окончательно собирая каждого палача. Было удобно, что они сами стали зазывать своих товарищей, похоже, осознав, что в данное время на дорогах можно встретить лишь одного революционера, без его основной команды. А так как один в поле — не воин, это самый подходящий момент, чтобы прекратить все мятежи одним махом тяжёлой косы. Они ошибались — в этом Сарэталь был уверен, и поэтому оставался полностью спокойным. Когда из образовавшейся от неаккуратного уклонения раны на плече хлынула кровь, стекая по руке и падая наземь, он свернул в переулок между домами. По продуманной ранее схеме он петлял по улицам, пока хвостом следовали палачи. Их действительно было довольно много, даже чересчур. Когда-то по народу ходил слух о том, что князья мира демонов ищут себе сторонников и предлагают обычным жителям, за дополнительную хорошую плату, стать карателями. Споров в то время было много, однако новость быстро позабылась. Сейчас Сарэталь осознал — дело было замято после совершенного «набора сотрудников». Стоило ему добежать до высокой каменной стены, как где-то отдаленно прозвучал чей-то высокий крик. Он застопорился и обернулся, однако вполне ожидаемо увидел лишь только орду демонических слуг, упрямо стремящихся догнать его и убить. Пришлось закрыть глаза на странный звук, ведь поворачивать назад слишком поздно и не то чтобы возможно. Впереди враги, а по остальным сторонам стены чужих высоких домов. Сарэталь, повернувшись через левое плечо вновь, выискал взглядом выступающий камень и надавил на него, намереваясь запустить механизм, что мог бы открыть секретный проход и дать ему уйти, оставив палачей в ловушке; с крыш выжидающие сторонники революции скинули бы яд, и они бы победили. Падший ангел заподозрил неладное, когда после нескольких попыток ему всё ещё не удалось открыть вход. Его сердце забилось отчётливее, а меж нахмуренных бровей залегла складка. Он уже был в курсе того, что механизм не идеальный и работает через раз, вечно показывая своё упрямство, и всё-таки было принято решение пойти на такой риск. Всё ради победы. Сарэталь тихо вздохнул и опёрся спиной на стену, поднимая глаза к небу. Хотелось вживую потом увидеть, как радуются все его знакомые и близкие такой крохотной, но знаменующей начало борьбы победе, — однако, по всей видимости, ему остаётся только представить это и молиться об их дальнейшем благополучии, действуя прямо-таки по указам завета. — Астрея! Его голос прорезал образовавшуюся тишину, и только сейчас пришло осознание, что палачи уже последние несколько минут не произносят и слова. Лишь дышат и смотрят, крепко сжимая оружие, уже даже перестав подходить. Изгнанник растерянно поджал губы — сверху также тихо, никто не скинул яд после прозвучавшего сигнала. Когда он вновь захотел повторить свои слова — мало ли что может случиться? Допустим, не услышали в первый раз, — толпа перед ним расступилась, открывая его взору леденящую душу картину: прямым шагом к нему ступал его знакомый приятель. Опустив голову, обычный мелкий механик, подобный винту в огромном сложном механизме, сжимал в дрожащей руке меч. Поверить в предательство было трудно; всё ощущалось слишком нереально, будто бредовые сновидения, не несущие за собой никакого ясного смысла. Сарэталь прикусил внутреннюю часть своей щеки, заставляя себя молчать. Последним, что ему хотелось сделать, так это показаться растерянным, неуверенным — напуганным. В голове складывалась цельная история: только вчерашним вечером его основное оружие забрали на починку, как раз таки подопечные шпиона Дирана; а сегодня происходит это. С самого начала не стоило доверять незнакомцам: Сарэталь уже проходил подобные уроки, но умудрился наступить на те же грабли. Возможно, это его проклятие или смерть из прошлой жизни, решившая настигнуть его и после перерождения. В любом случае, было неприятно осознавать, что такое бремя вообще нависает над ним, как дамоклов меч, из раза в раз. Что ему стоит сделать, чтобы избавиться от обмана? Ему хотелось продолжать верить в лучшее в других существах, однако всё в его жизни указывает на обратное. Ещё и другие с Эдема — где они? Тоже решились бросить его в последний момент? Он смог лишь тяжело вздохнуть, молча следя за каждым движением шпиона. Всё-таки он выбрал сторону демонов. Наверняка это правильное решение со вкладом в будущее. Не придётся стараться для того, чтобы добиться высот — всё уже преподнесено как на блюдечке. Вот сейчас он поступит так, а уже завтра займёт место левой руки короля. Будет ведать всем басни о том, как искусно влился в доверие этих несчастных падших и обошёл их, доказав свою преданность и надёжность для тьмы. А затем и на могильные плиты, — если им ещё выделят такую роскошь, — точно плюнет. И кто может винить обычного рабочего в том, что он просто пытался выжить? Может быть, сама задумка революции была заранее предрешена на плачевный исход. Вдруг эта вся концепция была организована специально, чтобы из раза в раз тешить самолюбие чертей? И Сарэталь умудрился попасться на крючок, словно вчера только родился. Вероятно, это его вина, что не удалось избежать предательства вновь. Наивные всегда гибнут первыми, вот только сейчас, кажется, от его действий пострадал не только он — неизвестно, куда подевались страж и боец. Диран остановился в трёх метрах напротив падшего, и все видели, как тряслись его руки, но из палачей на это никто не обратил внимания — их взгляды в данный момент сосредоточены лишь на одном объекте, а ладони лежат на рукоятях кос. Выхода действительно нет. В конце концов, даже несмотря на то, что Сарэталь в своём прошлом значился в рядах ангелов, в настоящем не спасало его. Такова участь падшего. Когда спускаешься с небес на землю, и больше никакие привилегии не окружают, а сил едва ли больше, чем у обычного, среднестатистического человека, трудно оставить позади возвышенное мышление. И, как сейчас, затем предстоит столкнуться с умопомрачительным осознанием собственной беспомощности и недалёкости. Изгнанник ничего не мог сделать против толпы, жаждущей его кровавой смерти. — Ты идиот... Послышались первые слова Дирана сквозь сжатые зубы. Стоило их взглядам пересечься, и Сарэталь остолбенел: от чужих глаз отражалась целая волна горечи. Они сверкали, как золото, и поделились с другой душой своими эмоциями, мягко переливаясь на свету. Пряди закрученных волос также отливали медью, лишь слегка двигаясь от ветра. Шпион выглядел так, как если бы исполнял какую-то роль в поставленной пьесе, и это лишь вывело ангела из себя намного больше. Он сжал свои руки в кулаки и пренебрежительно хмыкнул, отходя на метр в сторону. — Тебе больше нечего сказать мне? Не пытайся хотя бы самого себя обмануть в истинной сущности совершенных поступков. Ты предал не только меня, но и всех жителей! Ощутив опасную ауру, что разрядом исходила от Сарэталя, близстоящие палачи занесли свои косы. — Не стоило изначально замышлять эту революцию, всё равно бы ничего не вышло! Диран сорвался на крик, однако набирающую ситуацию обороты прервал чей-то тёмный силуэт прямиком за механиком. Взмахом руки он успокоил всех мучителей, а Сарэталя привёл в оцепенение. Каштановые волосы, собранные в высокий хвост, чуть ли не ударили по лицу механика. Эта хитрая ухмылка, расползавшаяся по лицу нового героя всего этого сумасброда, в ту же секунду навсегда запечатлелась у падшего под веками. Он никогда ещё не встречал этой персоны, однако, как только увидел, сразу догадался о роли того во всём происходящем. Внутренности Сарэталя сжались от распространяющейся по всему телу досады. — Ты заставил моих друзей подчиняться тебе. Незнакомец заинтересованно склонил свою голову набок и, к удивлению своих же соратников, расхохотался. Он подтолкнул Дирана в спину и самостоятельно направил его руки, до сих пор удерживающие меч, вперёд. Прямиком в центр лба ангела. Подобно заклинателю и колдуну, что потратил на изучение магии транса всю свою вечность, он нашёптывал бедному парню на ухо свои заветные слова. — Ради своего короля отомсти за революцию этому ублюдку. Воспользуйся всей своей накопленной злобой и причини ему в последние моменты жизни такую боль, какой он не испытывал никогда, будучи избалованным и изнеженным на небесах до такой степени, что решился на бунт против самого господа. Возненавидь их всех за то счастье, что они сгребли себе, и этими ударами забудь о всех страданиях, что шаг за шагом настигали тебя всё время, прячась, сродни подводным камням. Отомсти и помни лишь о моём даровании тебе. Будь покорным моим устам, и я вознесу тебя на самый пик, разделив с тобой то блаженство, что до этого не предоставляли нам, но которое мы отвоюем сами себе. Предложения лились из его рта так плавно, что зачаровали не только механика, но и палачей. Их косы ещё более самоуверенно и горделиво вознеслись вверх, повествуя о своём намерении защитить царя, который непременно дарует им великое празднество. Сарэталь тяжело вздохнул, когда даже через его уши эта речь пронеслась неспешно, подобно окутывающей мягкой волне. Но, конечно, того, на ком собирались отыграться, не одурманило и не польстило. Он закрыл глаза и нахмурился, слегка опустив свою голову. Это ведь полнейший бред — кто вообще может поверить в такую очевидную чушь? Слишком уж складно этот волшебник сочиняет, текста явно приторные до одури, что аж хочется поскорее перестать ощущать уже полную кислость от переизбытка сладкого. — Диран, ты ведь… Падший в последний раз доверился другому человеку, и когда спустя пару секунд открылись его глаза, всё показалось страшным кошмаром. Бесповоротная, жестокая реальность пробрала его до костей, когда в сантиметре от его головы, словно в замедленной съёмке, застыла металлическая сталь. Диран нёсся в его сторону, как напрочь чокнутый, и за мгновение преодолел всё расстояние перед ними. Лишь в тот момент, когда кончик меча перестало быть видно, а его самого с ног до головы обрызгало литрами крови, — лишь тогда его окутало осознание. Осознание того, что только что, собственными руками и по своему же желанию, он совершил убийство. Он зажмурился практически сразу же, дабы ничего не попало в глазные яблоки, и не открывал их до тех пор, пока кто-то не развернул его в обратную сторону и аккуратно не забрал кровавое орудие из ослабевших ладоней. С искренним испугом на лице механик пялился на своего нового короля. Тот коснулся его щеки и провёл по ней большим пальцем, стирая одну из тысячей каплей крови, что стекали с парня. Его ледяная хватка заставила юношу замереть и не дёргаться. — И почему же ты в таком ужасе? Промурлыкал он своим особым акцентом, в наслаждении щуря глаза и даже не пытаясь скрыть демонической ухмылки. — Это он сейчас мёртв, а не ты. Кто кого убил? — Он приподнял лезвие и осмотрел его. — Верно, Диран прикончил своего дорогого друга. Только ради того, чтобы доказать свою ценность и верность повелителю. В награду я раскрою тебе своё имя… Демон раскрыл свои рога и бордовые, острые крылья, перед тем как наклониться к самому уху подопечного и тихо прошипеть. — Восо. Король демонов 57-го мира. По отношению ко мне предпочитают использовать прозвище «Утильщик». Перед тем, как Диран полностью потеряет остатки своей былой человечности, он становится полностью подвластным серо-коричневым глазам. Среди горожан комплекса до сих пор принято считать людей с такой внешностью скрытыми дьяволами во плоти, ведь кто знает, когда в следующий раз их решит посетить один из самых проворных королей? Уриэль наклонила голову набок, и это выбило из головы Айлин лишние воспоминания о всяких нудных баснях. В молодости она очень любила слушать от пьяниц в баре их содержание вечером, но, по мере взросления, они всё больше приедались и уже не были такими интересными. Большинство людей быстро уставали от этих историй, и только после более долгого нахождения в 73-ем демоническом мире она поняла, из-за чего. Долгожители среди народа просто обожали говорить о своей Родине, и пусть это хороший фактор у человека, порядком надоедали «захватывающие» рассказы о прошлом, в которых «так трудно» угадать «неожиданные» повороты сюжета.