Глава 4 “Добро пожаловать на геройский курс!”

Будильник не звонил. Телефон просто мигал на тумбочке, показывая 06:17. Кивоко открыла глаза — голова гудела, будто ночью кто-то танцевал внутри черепа. Сон? Ни хрена не помнила. Только ощущение, будто снова куда-то падала. Потолок тот же. Комната та же. Только на стуле — новая форма. Серый пиджак, белая рубашка, красный бант-галстук, зелёная юбка. Всё идеально выглажено, аккуратно сложено, будто насмехается. Кивоко села на кровати, уставилась на неё пару секунд. — Ну что, костюм героя, — хрипло пробормотала. — Готовься к позору. Рубашка — колючая, как наждак. Юбка коротковата. Пиджак жмёт в плечах. Она застегнула его, посмотрела в зеркало — и тут же расстегнула обратно. — Не. Так хотя бы дышать можно. Рукава закатала выше локтей, галстук — сунула в карман. Руки — туда же. Трещины на коже всё ещё чувствовались, хоть и скрыты бинтами. Она посмотрела на своё отражение: пиджак болтается, волосы кое-как собраны, под глазами — синяки, вместо улыбки — сарказм. Типичный герой, мать его. — Плюс ультра, — буркнула, закатив глаза. — Минус желание жить. За окном уже шумел город. Сэнджуро снизу что-то гремел на кухне — судя по звукам, опять спорил с чайником. Кивоко накинула сумку на плечо, проверила — тетрадь, ручка, зажигалка. Всё по списку. Перед выходом задержалась у двери. Сигарета ждала её в пачке. Последняя. Она сунула её в зубы, вышла на улицу. Воздух — прохладный, утренний. Запах кофе, бензина и мокрого асфальта. Первые лучи солнца отражаются в окнах домов, город ещё не проснулся, но уже шумит. Кивоко прислонилась к стене у кафе, щёлкнула зажигалкой. Пламя вспыхнуло, дрогнуло, но не погасло. Первый вдох — крепкий, горький. Второй — уже привычный. — Всё, последняя, — сказала себе. — Потом нельзя. Выдохнула. Дым поплыл в сторону улицы. — Ну, Сэйдзи... — тихо. — Видишь? Я, типа, иду в школу. Как нормальные люди. Она усмехнулась. — Только нормальные там не курят, ага. Ветер подул, задул пепел. Она смотрела, как он рассыпается, будто время. Всё тот же вкус во рту — горький, как утро после чужих слов. Сигарета догорела. Кивоко бросила окурок, раздавила носком. Проверила рукава — закатаны, руки спрятаны, бинты не видны. — Ладно. Герой-стайл готов, — пробормотала. — Осталось только не убить никого на перемене. Она шагнула в сторону дороги. Новый день начинался. Первый день в Юэй. И если честно, внутри она чувствовала только одно — пустоту и лёгкое желание сбежать, пока не поздно. *** Дорога до Юэй заняла полчаса. Поезд гремел как нервный тик — слишком громко, слишком быстро, слишком живой. Кивоко стояла у двери, смотрела в отражение в стекле. Рубашка помялась, волосы чуть растрепались. — Идеально, — пробормотала. — Герой будущего, мать его. Когда она вышла из метро, поток людей понёс её сам. Ученики, родители, охранники у ворот. Шум, голоса, смех. Слишком много жизни вокруг — будто кто-то включил громкость мира на максимум. Ворота Юэй казались ещё выше, чем в прошлый раз. За ними — тот самый кампус, стеклянный, чистый, будто сделан не для людей, а для рекламы. На стене огромный герб. Солнце отражается от букв, режет глаза. — Красота — выдохнула Кивоко. — Только вот зачем. Коридоры Юэй тянулись бесконечно. Чистые, блестящие, ровные до тошноты. Будто не школа, а лаборатория, где проверяют, кто доживёт до конца семестра. Кивоко шла медленно, руки в карманах. Каждый шаг отдавался в стенах — слишком громко, будто весь этот стерильный мир пытался напомнить: "ты тут чужая". Мимо проходили ученики — в одинаковой форме, с одинаковыми лицами. Кто-то улыбался, кто-то болтал, кто-то уже строил планы на будущее. Будущее. Как будто оно гарантировано. Она подняла глаза — на стенах плакаты с героями "Символ мира", "Будь смелым!", "Плюс ультра!" Кивоко фыркнула. — Ещё один плакат, и я реально сверну не туда, — пробормотала себе под нос. Её шаги стихли, когда впереди мелькнула знакомая зелёная голова. Парень с экзамена — тот, кого отчитывал тот самый очкарик. Он бежал по коридору, почти спотыкаясь, с жёлтым рюкзаком, прижимая к груди какие-то тетради. Запыхавшийся, нервный, но упрямо несущийся вперёд. Бормотун жив. Повезло парню. Он остановился у массивной двери. На металле красным — "1-А". Буква и цифра, крупные, как напоминание: сюда заходят те, кто выживет. Кивоко замедлила шаг, глядя, как он открывает дверь и исчезает внутри. Она осталась одна в коридоре. Тишина. Только шум шагов где-то вдалеке. Дверь перед ней выглядела тяжелее, чем все предыдущие. Металл отполирован, ручка блестит. Отражение — бледное лицо, усталые глаза. Героиня, мать её. Она вдохнула. Раз. Два. Может, уйти? Пока никто не заметил. Сказать, что перепутала корпус. Вернуться домой, на крышу. Курить. Дышать. Не притворяться. Пальцы дотронулись до ручки. Теплая. Живая. Нет, Кивоко. Ты сюда пришла не жить. Так что и бояться нечего. Но рука останавливается на ручке. Она сжимает ее все еще глядя на нее. Внутри некое мерзкое ощущение, но все же она открывает ее.. Добро пожаловать в ад, трещина. Первый день — начался. Дверь класса «1-А» открывается в сторону, мягко, будто скользит сама. Кивоко тянет её, и почти сразу оказывается за спиной зелёноволосого парня. Он замер, не двигается, будто вкопанный. Перед ним — десятки лиц, и все уставились прямо на него. Она хмурится. Чё они пялятся? Первый день, а будто на сцене стоят. Парень перед ней сжимает лямки рюкзака, нервничает, пальцы белеют. — Я... эм... — выдавливает он из себя, будто слова застряли в горле. И тут же кто-то вырастает перед ним — высокий, в очках, двигается, как метроном, каждое слово отмерено. О, этот. Душнила уровня бог. — Доброе утро! — громко, уверенно. — Я из частной школы Соумэй. Меня зовут — — Вообще-то я слышал, — перебивает зелёный, чуть поднимая руки. — Меня Мидория зовут, рад знакомству, Ида. Пиздец. Театр общения для интровертов. Может, я не туда зашла? Кивоко чувствует, как раздражение поднимается, как шум в голове. Хочется просто пройти, сесть, забыться. Она делает громкий, намеренно сухой кашель: — Кхм-кхм. Парень вздрагивает так, будто его ткнули током, сразу отходит в сторону, уступая проход. Она молча идёт вперёд, мимо непонятных лиц и голосов. Всё вокруг слишком яркое, чистое, шумное. Фу. Слишком много воздуха. Слишком много людей. Свободное место — второй ряд, вторая парта. Она опускается на стул, кидает рюкзак под парту, ставит локоть на стол. Тишина внутри, как будто звук вокруг перестал доходить. Ну всё. Миссия «не сдохнуть в первый день» началась. Слева кто-то уже сидит. Светлые волосы, резкие движения, будто воздух вокруг него наэлектризован. Она не смотрит. Не хочет. Главное — не лезть. Не говорить. Не светиться. Руки в карманы. Вдох. Выдох. Ничего. Прорвёмся. Кивоко сидит, подперев щёку ладонью, и наблюдает, как у двери продолжается представление. Мидория всё ещё стоит, а этот очкарик не отступает ни на шаг. — Мидория, — торжественно, с пафосом произносит тот, — ты ведь понял, что это был не просто практический экзамен. Кивоко слегка приподнимает бровь. О да, пошло. Сейчас ещё речь толкнёт про дружбу и честь. Хотя... она и сама думала, что с тем нулевым роботом что-то не чисто. Слишком всё совпало — момент, реакция, время. Будто подстава, проверка. Но чтобы так раздувать из этого трагедию? Господи, они что, все такие? — Я же не догадался, — продолжает очкарик, выпячивая ладони вперёд. Брови сведены, голос ровный, почти церемониальный. — Я недооценил тебя. Ненавижу признавать такое. Он делает паузу, переводит взгляд в сторону, сжимает губы. — Но ты лучше меня. Пиздец. Кивоко тяжело выдыхает, опуская голову на ладонь. Неужели никто реально не понял, что в этом нулевом роботе был подвох? Они что, правда думали, что "неполезная" цель просто так там стояла? И это, блядь, будущее героев? Она уже почти проваливается в мысли, когда из-за дверей раздаётся женский голос: — Мидория! Кивоко морщится. Голос звонкий, как колокольчик, слишком громкий для утренней головы. Она поднимает взгляд — возле двери стоит какая-то девушка, улыбается, машет руками, будто они не в классе, а на фестивале. Мидория краснеет, мямлит, будто впервые видит живого человека. Кивоко тихо вздыхает. Цирк. Без клоуна, но с конфетти. И вдруг чувствует, как слева от неё воздух будто остыл. Не ветер, не тень — просто тяжесть, холодная, как перед грозой. Она поворачивает голову. Рядом, на соседней парте, сидит парень — светловолосый, хмурый, с ногами, закинутыми на стол. Лицо выглядит как у бешеного пса, взгляд видно — острый, злой, будто режет. Он смотрит в сторону зелёного, вонзается в него глазами, как ножом. И что-то неразборчиво бормочет себе под нос Кивоко на секунду замирает, оценивает. Хмурый блондин. Аура — как у человека, который готов поджечь здание ради тишины. Она чуть приподнимает уголок губ. Ну хоть не я одна тут ненавижу утро. Поворачивает голову обратно, опуская взгляд на стол. И думает: Да, весёлый класс будет. Прям роддом талантов *** Кивоко кусает внутреннюю сторону щеки — медленно, с привычной злостью. Смотрит на дверной проход, где всё ещё толпятся эти трое — зелёный, очкарик и девчонка с голосом, как у будильника. Господи, они так и будут стоять там до вечера? Может, ещё перекус устроят? Она уже собиралась отвернуться, когда вдруг у их ног что-то... шевельнулось. Жёлтый мешок. Просто — валяется. Кивоко моргает. Ну пиздец. Теперь ещё мусор разговаривать начнёт, да? И действительно — изнутри доносится хриплый, низкий голос, будто человек говорил сквозь песок: — Поищи позитив друзей в другом месте. Тишина. Никто не двигается. Мешок вдруг шевелится, и из него начинает вылезать... человек. Медленно. Как будто весь мир ему уже надоел. Он выпрямляется, вытягивает плечи. Волосы спутаны, под глазами синяки, щетина. Вид — как у того, кто не спал трое суток и не собирается. На шее какие-то бинты, то ли оружие, то ли просто остатки жизни. Кивоко следит за ним, чуть наклоняя голову. Интересный экземпляр. Выглядит, как человек, которому похуй на всё. Даже на себя. Почти родная душа. Мужчина произносит спокойно, без эмоций: — Это геройский курс. У Кивоко дёргается уголок губ. Геройский курс... даже звучит убого. "Курс спасателей мира", ага. Я-то тут при чём? Что я вообще делаю среди этих правильных лиц? Сидела бы сейчас в "Йоихо", мыла чашки — и жила бы себе спокойно. Нет же, решила "умереть достойно". Блять. Она не двигается, не морщится. Снаружи — идеальное спокойствие. Внутри — раздражение, скука и тихая злость. Мужчина окончательно выходит из мешка, встаёт во весь рост, потягивается, будто только проснулся. — Восемь секунд ушло на то, чтобы вы заткнулись. А времени у нас мало. Голос сухой, почти уставший, но цепкий. Он обводит класс взглядом. Глаза у него вялые, полусонные, но Кивоко чувствует — он видит всё. — Вы, детишки, совсем не рациональные, — бормочет он. Кивоко опускает взгляд, усмехается краем губ. Рациональные? Ага. Особенно тот зелёный у двери — само воплощение логики. Плачу внутренне. Он стоит, молчит пару секунд, потом ровно, будто констатацию, бросает: — Я ваш классный руководитель. Айзава Шота. Рад знакомству. Он достаёт из мешка ярко-синюю форму — почти светится в этом унылом классе. Слишком чистая, слишком аккуратная. Кивоко смотрит на форму, ее глаза невольно прищуриваются Ну да. Прям вижу себя в этом цирковом костюме. Осталось только эмблему "идиотка года" пришить. — Надевайте эту форму и за мной, — говорит он, будто устало, но без сомнений. Кивоко тихо выдыхает, поднимается. Ладно. Поиграем в героев. Раз уж зашла — дойду до конца. Берёт форму, встаёт, медленно идёт вслед за всеми. Ни спешки, ни любопытства. Просто шаг за шагом. Добро пожаловать на "геройский курс", черт. *** Металлическая дверь в раздевалку хлопает — эхо, смех, запах новой ткани. Кивоко стоит у своей скамьи, держа в руках свёрток формы. Ярко-синяя, с белыми полосами. Слишком... чистая. Она смотрит на неё, как на что-то неестественное. Синяя. Громкая. Блестит, будто говорит "я герой, смотрите". Ага. Сейчас. Размечталась, тряпка. Садится, разворачивает форму, пальцами трогает ткань — плотная, холодная, новая. Ненавидит запах нового — пахнет чужим. Выдыхает, встаёт, начинает надевать. Молния до середины груди, как всегда. Руки в карманы — естественно. Волосы собирает в низкий хвост. Смотрит в зеркало на двери шкафчика. В отражении — человек, который вроде бы должен спасать мир. Пиздец. Я как подделка. Герой на минималках. Позади гул — кто-то смеётся, кто-то спорит. Голоса. — Эй, — звонко, немного слишком весело. Она оборачивается. Девушка с розовыми волосами и кожей такого же оттенка улыбается до ушей. — Я Ашидо Мина! Рядом — черноволосая с наушниками в ушах?лениво кивает: — Джиро. Дальше — высокая, с прямой осанкой, аккуратная, как учебник: — Яойрозу Момо, приятно познакомиться. За ней с лягушачьим выражением лица — спокойная, зелёная, ровная: — Ассуи Цую. Но зови просто Цую. Потом — та самая, что визжала у двери: — Урарака Очако! — всё ещё улыбается, будто солнце в человеческом обличии. И голос из ниоткуда, будто воздух сам заговорил: — А я Хагакуре Тору! Приятно познакомиться, Сайга! Кивоко моргает. Прекрасно. Ещё и невидимая. Осталось только, чтобы стены начали здороваться. — Сайга.. Кивоко — коротко. Без улыбки, без попытки быть "дружелюбной". Просто ответ. — Крутое имя! — Ашидо сияет ещё сильнее. — Значит, мы все теперь в одной команде! Команде, ага. Ещё скажи "семье". Она не отвечает. Просто поворачивается к шкафчику, берёт сумку, поправляет воротник. Не время. Не место. Не люди. Джиро тихо комментирует кому-то за спиной: — Спокойная, как Айзава. Кивоко краем глаза смотрит в зеркало — на себя в этой синей форме, с закатанными рукавами. Айзава, значит... Да, может, что-то общее и есть. Тоже выглядит так, будто ему всё это нахрен не нужно. Только он остаётся. И я останусь. Наверное.. Она дотягивает молнию до нужной точки, прячет руки в карманы и направляется к выходу. Гул голосов растворяется за спиной. Кивоко возвращается к застёжке молнии. Не интересует. Ни вы, ни ваш "препод". Мне просто нужно пройти это. Без фальши, без дружбы. Она берёт резинку, перехватывает хвост. Волосы падают на глаза, закрывают часть лица. На секунду смотрит в зеркало. Форма — чужая, всё остальное — своё. Из-за спины кто-то снова смеётся — то ли Мина, то ли Урарака. Кивоко не оборачивается. Тянет молнию чуть ниже, засовывает руки в карманы, выходит из раздевалки. Если я не заговорю первой — может, не успеют ранить.