Глава 5 “Испытание на выживание”

Стадион обширный, пустой, воздух пахнет солнцем и пылью. Весь класс стоит кучкой — кто-то переминается, кто-то перешёптывается. Кивоко — сзади, руки в карманах, взгляд полуприкрытый. Айзава стоит впереди, спиной к ним. Никаких "добро пожаловать", никаких фанфар. Просто тишина и холодный ветер. — Начальный тест причуд?! — раздаётся откуда-то из центра. Рядом голос — звонкий, до боли знакомый: — А вступительная церемония? Познакомить нас со всеми? — это та, что у двери визжала. Урарака. Кивоко морщится. Боже, хоть кто-то скажет "спасибо", что нас не заставляют стоять под гимн? Только пришли — уже хотят экскурсию. Им бы чай с печеньками, а не тест причуд. Она смотрит на свои руки. Бинты под рукавами чуть белеют, кожа под ними ещё чувствительная. Ну что, опять придется трещать? Впереди — ровный, усталый голос Айзавы: — Если хочешь стать героем... на такие развлечения у тебя времени нет. Кивоко хмурится. Если хочешь стать героем. Она почти усмехается. Айзава всё ещё стоит спиной к ним. — Отличие Юэй в том, что школа имеет свободу действий. Он слегка поворачивает голову, скользит по ним взглядом: — То же самое касается и преподавания учителями. Свобода действий, значит... Кивоко сдвигает брови. То есть он может вести себя как хочет. Делать с нами всё, что захочет. Ну... хотя бы честный. Уважение за это. Воздух сгущается, кто-то перестаёт дышать. Даже болтливые притихли. Кивоко остаётся стоять ровно, упрямо, глаза прищурены. Ладно, препод. Давай, к чему ты ведёшь? Он разворачивается боком, руки всё те же в карманах. — Вы ведь занимались ещё в средней школе, да? — голос тот же — спокойный, сухой. Он поднимает руку с телефоном, на экране список нормативов. — Сдавали нормативы, где вам запрещалось использовать причуды. Страна всё ещё пользуется этими данными. Но это не рационально. Видимо, министерство образования пинает болду. Кивоко чуть усмехается. Вот это я понимаю — говорит как есть. Без пафоса, без витков логики. Хрен с ним, но хоть не прикидывается святым. Уже плюс. Айзава делает шаг вперёд, теперь стоит лицом к ним. Руки в карманах, глаза чуть прищурены. — Бакуго, — произносит спокойно. Гул стихает. Кивоко машинально поднимает взгляд. Тот же самый хмурый Блонди, что и утром. Только теперь его взгляд не такой хищный. Айзава продолжает: — Ты же лучше всех сдал нормативы на практическом экзамене, верно? Бакуго, с его вечным напряжением в плечах, отвечает: — Да. — В средней школе как далеко ты забрасывал мяч? — голос Айзавы ровный, будто его ничто не удивит. Бакуго хмурится, чуть сутулится. — Шестьдесят семь метров. — Тогда попробуй сейчас. Но вместе с причудой. Класс шумит — одни ахают, другие перешёптываются. Кивоко только скрещивает руки. Препод говорит коротко, делает по сути. Никаких соплей. Люблю таких. Стадион замирает. Воздух будто тянется, плотный, сухой. Бакуго отходит чуть дальше от всех, на линию круга. Айзава стоит между ним и остальными — руки в карманах, глаза ленивые, но внимательные. — Можешь делать что угодно, пока находишься в круге, — говорит он тихо, без нажима. — Поторопись и выложись на полную. Бакуго медленно крутит плечами, разминает руки. — Что ж, тогда... — усмехается. Делает шаг вперёд, разводит руки, сжимает мяч. Кивоко следит молча, не мигая. Ну давай, герой, удиви меня. Бакуго заносит руку и бросает — с грохотом, вспышкой, с криком, что режет воздух: — СДОХНИ! Мяч исчезает в ослепительном взрыве, а от взрывной волны ветер хлещет по лицам. Кивоко дергается, почти незаметно. Плечо, глубокий вдох, выдох. Она моргает, чуть приподнимает бровь, голова наклоняется вбок. "Сдохни", да? пафосно Айзава не реагирует. Просто поднимает руку с телефоном. — Узнать свой нынешний предел — это наиболее рациональный путь развития героя, — произносит он спокойно, без интонаций. Кивоко тихо фыркает. Предел... Мой предел заканчивается, когда всё плывёт перед глазами, а руки кровоточат. Вот туда мне и стремиться, да? На экране телефона — цифра: 705 метров. Класс гудит. — Серьёзно, семьсот пять? — парень с жёлтыми волосами, искрами в глазах — Вот значит как! — розовая с рогами мина кажется хлопает в ладоши. — Выглядит очень весело! Кивоко сухо бросает: — Весело как в морге. Кто-то из задних, с липучими глазами и странным азартом, добавляет: — Можно пользоваться причудами! Как и ожидалось от геройского курса! Кивоко вздыхает, скрещивает руки. Смотрит на Айзаву. Он стоит неподвижно, но взгляд у него такой, что кожа холодеет. Ой, вот сейчас что-то будет. Чую жопой — не зря этот тип молчит. Айзава наконец говорит: — Выглядит весело, да? Класс сразу затихает. Даже ветер будто исчез. — У вас есть три года, чтобы стать героями. Будете веселиться всё это время? Кивоко чуть хмурится. Веселиться? Ну конечно. Он вдруг криво усмехается. Не по-доброму. — Хорошо. Кто станет последним во всех восьми нормативах, будет считаться бесперспективным... и будет отчислен с курса — сказал Айзава будто приговор Тишина. Кто-то ахает. Кто-то шепчет. Кто-то бледнеет. А Кивоко усмехается. Даже чуть сдерживает смешок. Отчисление? Прекрасно. Может, я поставлю рекорд — первый день, первый вылет. Охренная перспектива. Хоть в чём-то стабильность. Айзава, словно не замечая реакции, добавляет: — Мы свободны понимать решения касательно своих учеников. Он поднимает руку, отодвигает чёлку. Из-под тёмных волос мелькает безумный, уставший взгляд. — Добро пожаловать на геройский курс Юэй. Кивоко смотрит прямо на него. Добро пожаловать, значит... Ты, похоже, один тут действительно знаешь, что такое "геройство". И это пугает куда больше, чем все эти взрывы. Она не улыбается. Только чуть сжимает губы. Он говорит, как будто проверяет, кто сломается первым. Ну что ж... посмотрим, препод. Толпа гудит. Кто-то ахает, кто-то шепчет, кто-то уже паникует. Воздух на стадионе дрожит — не от ветра, от голосов. — Занявшего последнее место отчислят?! — Урарака делает шаг вперёд, глаза огромные. — Но это же первый день в школе! Она оглядывается на Айзаву, будто ищет поддержку. — Будь и не первый день — это всё равно несправедливо! Кивоко чуть поднимает взгляд. Несправедливо? Пальцы под тканью формы сжимаются. Но вслух выходит спокойно, ровно: — Герой, который думает о справедливости только после, — не герой. Просто опоздавший. Тишина. Класс оборачивается. Несколько секунд — просто смотрят. Кивоко даже не поднимает головы, взгляд в сторону. Вот так всегда — скажешь правду, и сразу монстр. Денки переминается, будто не знает, куда деть руки. Минету шепчет кому-то: — Она вообще нормальная?.. Мина нервно усмехается: — Страшная, но говорит жёстко. Айзава, будто ничего не слышал, просто продолжает. Голос всё такой же ровный: — Природные катаклизмы, происшествия, безумные злодеи... Нельзя предугадать, где и когда всё это произойдёт. Он поворачивает голову, медленно. — Япония полна несправедливости. Герои — те, кто предотвращают подобные ситуации. Кивоко тихо, почти шёпотом: — Не все. Айзава останавливается. Поворачивается к ней. — Что? Она поднимает взгляд. — Не все предотвращают. Молчание. Тяжёлое. Кивоко поднимает руку. Айзава останавливается, ждёт. Голос Кивоко — ровный, тихий, без вызова: — А если не предотвратил? Она делает короткую паузу. — Испугался, не успел... что тогда? Чему вы нас учите? Не бояться? Айзава поворачивается к ней полностью. Секунда — просто смотрят друг на друга. — В том числе и этому, — отвечает он, спокойно. — Бояться — нормально. Оставаться стоять — сложнее. Кивоко чуть морщит брови, но молчит. Стоять, когда страшно. Интересно, сколько ты раз стоял, препод. Кивоко не отвечает. Просто отворачивается. Айзава будто не ждёт реакции и спокойно продолжает: — Если вы мечтали, что после занятий будете гулять с друзьями по кафешкам... Голос становится суше — Мне жаль. Следующие три года Юэй будет делать всё, чтобы испытывать вас раз за разом. Он делает паузу, чуть поднимает руку, как будто подводит черту: — Выйдите за пределы. Плюс ультра. У Кивоко дёргается глаз. Плюс ультра. Господи, даже звучит как лозунг секты. Плюс выгорание — минус мозги. Айзава слегка машет пальцем: — Преодолейте испытание. Вокруг кто-то выдыхает, кто-то хлопает, кто-то кивает с горящими глазами. Кивоко стоит молча. Поворачивает шею, тянет её, тихий хруст. Хрустит пальцами. Голос почти шепчет: — Ну что, трещина... погнали Кивоко на секунду поднимает взгляд в небо. — Сэйдзи, не смотри так на меня. Я знаю, что ты думаешь... Ветер треплет края формы, солнце бьёт в глаза. Айзава спокойно бросает: — Демонстрация окончена. Сейчас начнётся настоящее испытание. Кивоко выдыхает, руки снова в карманах. Первый день. А уже выживание. Как по расписанию. Солнце уже высоко. Воздух дрожит над дорожкой. Айзава стоит сбоку, с телефоном, лениво наблюдает. Первое испытание — пятидесятиметровка. Кивоко становится на старт. Пальцы сжаты в кулаки. Никаких "готовы, марш" — просто короткое кивок Айзавы. Она выдыхает, опускает плечи и бежит. Тело будто не слушается. Ноги двигаются, но лёгкие горят — дыхание сбивается уже на десятой метке. Курение. Молодец, Сайга. Вот теперь расплачивайся. В груди звенит, горло сухое. Она пересекает финишную линию, чуть наклоняется, ладонь на колене. Воздух горячий, пульс бьёт в висках. Отлично. Даже не упала. Успех. На табло — 9.31 секунды. Не ужасно, но и не блистательно. Айзава бросает короткий взгляд, не комментирует, только записывает. — Не используешь причуду? — сухо. Кивоко поднимает глаза. — Она для другого. Он молча кивает. Ни осуждения, ни одобрения. И слава богу. Последнее, что мне нужно — это объясняться. Она отходит, ловит дыхание, смотрит, как бегут остальные. Ида — почти как машина. Ноги вспыхивают голубым пламенем, асфальт будто гудит под подошвами. Кивоко прищуривается. Следом — Бакуго. Стоит, напряжённый, глаза горят. Он бросает руки назад, ладонь вспыхивает. — Взрывное ускорение! — орёт, и рвёт с места. Грохот, дым, запах пороха. Кивоко неосознанно морщит нос, отворачиваюсь в сторону. Взрывной не умеет делать тихо, да? Ему бы микрофон и сцену, а не дорожку. Рядом уже становится "зелёный" — тот самый парень, что стоял у двери.Он просто бежит. Без эффектов, без света, без искр. Лицо напряжено, губы сжаты, глаза вперёд. Она следит за ним, потом взгляд невольно уходит к Бакуго. Тот стоит дальше, руки в карманах, но глаза всё ещё на "зелёном". Не просто злость. Что-то другое. Слишком личное. М-да... тут явно что-то не так. Напряжение чувствуется даже отсюда. Кивоко выдыхает, проводит рукой по лбу, убирая выбившуюся прядь. Ладно. Не моё дело. Пыль над дорожкой ещё не успела осесть. Кивоко выдыхает, отходит в сторону, присаживается на корточки у линии. Грудь всё ещё сжимает, будто кто-то затянул ремень под рёбрами. Пятьдесят метров — как марафон. Прекрасно, Сайга, вон и лёгкие жалуются. — Эй, Сайга! — знакомый звонкий голос сбоку. Мина, розовая, улыбается, будто солнце в человеческом виде. — А чего ты причуду не использовала? — Она искренне тянется ближе. — Может, у тебя типа суперскорость, просто секрет пока? Кивоко поднимает взгляд. Пару секунд просто смотрит. Никакой злости — просто тишина в глазах. — Нет, — отвечает спокойно. — Не скорость. Мина всё ещё улыбается, ждёт продолжения. Кивоко моргает, чуть щурится: — И не секрет. Просто не для таких вещей. Пауза. Мина будто на секунду теряется, но всё равно улыбается. — А, поняла! Типа что-то мощное, да? Ну ладно, потом покажешь! Кивоко чуть качает головой: — Вряд ли тебе понравится. Голос тихий, почти равнодушный, но взгляд уводит куда-то мимо — будто в память, а не в ответ. Мина хочет что-то добавить, но замолкает. Ну вот и всё. Зачем спрашивать, если не готова услышать. Из-за спины доносится весёлое: — Мина, не приставай, — Денки усмехается, — она же явно не из разговорчивых. Кивоко чуть морщится, не поворачиваясь: — Угадал. И уходит дальше к краю площадки, пока остальные смеются. Айзава мельком поднимает глаза с телефона, будто отмечает её изолированность, но ничего не говорит. Разминка закончилась, и класс собирается в кучку у стола, где Айзава раздаёт странные устройства — небольшие металлические ручки с датчиком. — Следующий тест — сила хвата, — произносит он спокойно. — Просто сжимаете, пока не услышите щелчок. Кивоко принимает прибор. Холодный металл в ладонях, привычный вес. Пальцы дрожат. Она выдыхает, чуть отводит плечо — и сжимает. Щелчок. Экран показывает результат — 34 кг. Нормально. Для обычного человека — даже неплохо. Для "героя" — ничто. В тот же миг пальцы дёргаются, боль простреливает запястье, и Кивоко морщится. Один глаз закрывается, зубы вонзаются в щёку. Твою мать... вот и зазудело. Боль глохнет, остаётся пульс под кожей. Она поворачивает голову, делает вид, что просто наблюдает. Шоджи сжимает свой прибор. Цифры на табло взлетают — 501 кг. Серо аж присвистывает, Минета таращит глаза. Кивоко тихо хмыкает. Конечно, шесть рук. Было бы у меня столько — я бы тоже блистала. А у меня всего две. И обе — бракованные. Она кладёт прибор на стол, чуть встряхивает руку. Боль всё ещё ноет под бинтами, будто кто-то давит изнутри. — Эй, Сайга! — снова этот голос. Мина уже рядом. Кивоко даже не успевает выдохнуть. — Твоя причуда не связана с силой, да? — глаза горят. — Или ты просто решила сдержаться? Кивоко молчит секунду, потом медленно поворачивает к ней голову. Выдох. — Ни то, ни другое. — А-а... — Мина опять на секунду теряется. — Ну хоть подсказку дашь? Кивоко закатывает глаза, чуть хмурит брови. Боже, почему именно я. Из всех — именно ко мне. Розовая липучка, черт. — Серьёзно, тебе не скучно? — устало спрашивает она. Мина усмехается: — Да ладно, просто интересно! Кивоко отводит взгляд. — Вот и держи это при себе. Интерес. Она уходит чуть дальше, к краю площадки. Айзава мельком смотрит в её сторону — взгляд короткий, внимательный, но без вмешательства. Кивоко сжимает пальцы, чувствуя, как бинты натягиваются. Ещё одно "испытание". Отлично. Давай, Юэй, удиви меня дальше. Следующий тест — прыжок в длину с места. Песок ослепительно белый, солнце уже почти в зените. Воздух дрожит от жары. Айзава, как всегда, без эмоций: — Используйте причуды, если можете. Главное — зафиксировать результат. Кивоко стоит в конце очереди, руки в карманах, лениво наблюдает. Первым идёт Бакуго. Он выдыхает, ставит ноги, вытягивает руки назад. — Взрывное ускорение! — и хлопок. Оглушительный, с гулом в ушах. Он взлетает над песком, будто снаряд, и приземляется метрах в восьми. Песок взлетает облаком. Кивоко моргает, чуть наклоняет голову. А если бы задача была — не прыгнуть, а разрушить землю — выиграл бы сразу. Шоджи с его руками делает почти идеально, но без эффектов. Каминар и Минета прыгают смешно, с разбега, падают в песок. Мина, наоборот, летит красиво — розовая вспышка на фоне солнца. Аяма выходит с сияющей улыбкой, кладёт руку на бедро, позирует. — Позвольте ослепить вас моим блеском! Он стреляет лазером из пупка, отталкиваясь назад, и пролетает больше шести метров. Кивоко щурится, прикрывая глаза рукой. Вот уж действительно — сияй, пока не вывернет. Айзава стоит сбоку, смотрит на результаты, не меняя выражения. — Следующий. Кивоко переводит взгляд вперёд — у линии стоит "зелёный". Он мнётся, выдыхает, смотрит на свои руки. И просто прыгает. Без эффекта, без света, без звука. Приземляется неловко, ближе к середине. Кивоко хмурится. Тоже не использует. Странный. Либо не умеет, либо боится. Хотя... может, и то, и другое. Её очередь. Подходит, руки по-прежнему в карманах. Айзава на секунду поднимает взгляд от телефона. — Готова? — Вряд ли, — сухо отвечает она. Он кивает: — Тогда прыгай. Кивоко выдыхает, убирает руки из карманов, сгибается в коленях, и толкается вперёд. Песок под ногами уходит, тело летит коротко, тяжело. Приземляется неровно, чуть оступается, ладонь касается земли. Айзава смотрит на цифру — 2.87 метра. Пишет в телефон. Кивоко отряхивает ладони. Песок прилипает к бинтам. Если бы был конкурс "прыгни и выживи" — взяла бы бронзу. Она отходит в сторону, глядя на табло с результатами. Её имя внизу. Чуть выше — "Мидория Изуку". Они вдвоём — последние. Сбоку слышен голос Айзавы: — Дальше боковые прыжки. Переходим на следующую зону. Кивоко встаёт, проводит рукой по лицу, выдыхает. Ладно. Ещё немного. Посмотрим, сколько "героизма" я выдержу за один день. Следующий норматив — боковые прыжки на выносливость. Класс строится вдоль разметки, каждый на своей позиции. Айзава объясняет коротко: — Прыжки из стороны в сторону. Считается количество за тридцать секунд. Кивоко встает на линию. Колени чуть подрагивают. Сигнал. Она прыгает. Раз, два, три. На пятом дыхание сбивается, на десятом мышцы ноют. На пятнадцатом — плечи сводит, бинты под формой натягиваются. Она не останавливается. Просто двигается дальше, будто через песок. Секунда за секундой. Гул голосов где-то позади. Сердце колотится в груди, как молот. Ещё чуть-чуть. Не упасть. Потом хоть сдохни, но не сейчас. Сигнал "стоп". Кивоко останавливается, выдыхает резко, опускается на одно колено. Воздух горячий, легкие будто обуглились. Айзава на секунду смотрит, кивает — 23 прыжка. Мина шепчет кому-то: — Я вообще не поняла, как она прошла... Она же не использует причуду. Серо кивает: — Да и не особо сильная вроде. Кивоко слышит. Не оборачивается. Ну извините, что без фейерверков. Просто прыгаю, не умираю — уже достижение. Айзава, как всегда, не комментирует, просто переходит дальше: — Следующий тест — метание мяча. ⸻ На площадке — круг с белой разметкой. Первой выходит Урарака. Айзава протягивает ей мяч. — В средней школе ты кидала сколько? — Двадцать восемь метров! — отвечает она, улыбаясь. — Тогда попробуй с причудой. Девушка кивает, касается мяча, активирует невесомость — бросок вверх. Мяч уходит прямо в небо, теряется из виду. На телефоне у Айзавы вспыхивает: ∞. — Бесконечность?! — взрывается класс. — Нифига себе! — Денки чуть не подпрыгивает. — Она получила бесконечность! Кивоко скрещивает руки, наблюдая со стороны. Половина этих идиотов не знает, как работает их собственная физика? Она выдыхает, взгляд уходит к "зелёному". Тот стоит у края группы, плечи напряжены, пальцы сжаты. На лице — страх, тревога. Он волнуется. Кивоко хмурится. Чего трясёшься, зелёный? Боишься не пройти? А... ну да. Ты же из этих — "героев". Значит, тебе есть что терять. Она чуть отворачивается, чувствуя раздражение, будто чужой энтузиазм режет слух. — Сайга, — голос Айзавы возвращает в реальность. Кивоко поднимает взгляд. Он кивает на круг. — Твоя очередь. Она идёт спокойно, без лишних движений. Руки в карманах до последнего, потом достаёт одну — бинты чуть ослаблены после предыдущих тестов. Берёт мяч. Тяжёлый, шершавый. Пальцы сжимают, под бинтами ноет. Секунда тишины. Айзава смотрит на неё так, будто ждёт не результата, а решения. Ну вот, трещина. Посмотрим, сколько ещё выдержишь без тебя. Кивоко делает вдох, отводит руку назад. И бросает — и снова без причуды. Мяч летит недалеко, падает с глухим ударом. 39 метров. Класс молчит. Кто-то шепчет: — Опять без причуды?.. Кивоко опускает руку, разминает пальцы, чувствуя, как они немеют. 39 метров. Отлично. Прямо до моих амбиций. Главное — не развалиться раньше времени. Воздух вязнет от жары. Песок хрустит под кроссовками. Кивоко уже прячет руки в карманы — всё, своё откинула, можно уходить. Но позади звучит голос: — Сайга. Используй причуду. Она замирает. Медленно поворачивает голову. Щурится. Голос тот же — хрипловатый, уставший, будто человек всю жизнь говорит на полтоне. — Что? — коротко, без эмоций. — Используй причуду, Сайга, — повторяет Айзава. — Ты не применяла её ни на одном нормативе. Сейчас — используй. Руки в карманах сжимаются. Ткань натягивается на бинтах, ногти цепляют кожу. Она хмурится. — Вы же вкурсе что она тут не сработает? — Голос низкий, ровный. — Рассказывать не надо. Так чё вы зацепились за меня? Он выдыхает — коротко, будто в никуда. — Подумай, как можешь использовать её для броска. И бросай. Тишина. Где-то сзади кто-то шепчет: — Сейчас покажет... — Наверное, что-то разрушительное... — А вдруг опасная?.. Ну вот, началось. Кивоко медленно достаёт руку из кармана, берёт мяч. Поверхность шершавая, теплая от солнца. Сжимает. Бинты хрустят от натяжения. Пальцы дрожат. Как я должна кинуть это дерьмо, не развалив его на части? Он вообще думает, что говорит? Поднимает глаза — Айзава стоит неподвижно, руки в карманах.Смотрит спокойно. Не давит. Просто ждёт. Взгляд скользит дальше — "взрывной". Стоит, как и всегда, в напряжении, будто готов что-то разнести. В голове короткий образ: его бросок, вспышка, звук, дым. Взрыв... толчок... импульс. Может, получится направить — не разрушить, а просто вытолкнуть. Мяч тяжелеет в ладони. Плечи напрягаются. Воздух будто перестаёт двигаться. Она смотрит в небо — яркое, без облаков, режет глаза. Сэй... подскажи, а? Что мне, блять, с этим делать? Пальцы чуть разжимаются. Секунда — дыхание, сердце, жар. И — толчок. Мир будто трескается. Короткий звук, как разрывающаяся плёнка — тихий, но пробирающий.Прямо перед рукой воздух изгибается, будто его ударили изнутри, и от этого искажения уходит слабая, дрожащая трещина — тонкая, как паутина. Мяч вылетает из ладони, подхваченный невидимой волной. Летит — долго, ровно, исчезает в бликах солнца. Потом — глухой удар где-то далеко. Тишина. Полная. На телефоне Айзавы цифры мигают: 112 метров. Он поднимает взгляд, короткий кивок. — Неплохо. Гул возвращается. — Это... что было?! — Денки таращит глаза. — Она треснула воздух! — кто-то из задних. Мина прижимает ладони к лицу: — Вау... но страшно же! Кивоко медленно опускает руку. Пальцы будто горят, под бинтами ноет кожа. Жар стелется от запястья до локтя. Она выдыхает, чуть морщится. Теперь довольны? Айзава всё ещё смотрит на неё, спокойно, с тем самым тихим вниманием, от которого не по себе. Она прячет руку обратно в карман, медленно отходит. Сзади кто-то шепчет: — Как думаешь, она опасная? — Да ну, просто страшная. — Нет, правда... что это за трещина?.. Шепчутся. Смотрят. Как всегда. Ничего нового. Кивоко садится на край бордюра, опускает голову. Жар всё ещё ползёт по венам, но уже тише. Сэйдзи... ты ведь видел, да? Я старалась не ломать. Как ты и говорил.. Ветер треплет ворот формы, тёплый, с запахом песка и пота. Далеко слышно, как кто-то смеётся, кто-то спорит, кто-то хвалит Урараку. Кивоко просто сидит, руки в карманах, глаза в песке. Юэй. Первый день. А уже хочется выдохнуть так, будто прожила месяц.