Глава 23 «Целое сегодня переоценено»

Всемогущий развернулся от Мидории к рукастому и телепорту. Пыль еще висела в воздухе. Купол наверху был пробит рваной дырой, через которую лезло настоящее небо. Обычное синее небо, которое в этой ситуации выглядело почти издевательством. — Думаю, мы все хотим закончить побыстрее, — сказал Всемогущий. Голос держался. Вот что раздражало больше всего. Не то, что он стоял. Не то, что улыбался. Даже не кровь. А то, что голос все еще держался, будто ему не только что пришлось избить чудовище больше трехсот раз, пока собственное тело разваливалось по швам. Кивоко смотрела на него и чувствовала, как под перчатками снова тянет руки. Ну да. Конечно. Просто встал, откашлялся и пошел дальше. Очень здоровое поведение. Рукастый стоял напротив. Ноги расставлены, плечи чуть поданы вперед, тело сутулое, как будто его скрутили не до конца. Руки вытянуты перед собой. Дрожат. Не сильно, но видно. Кивоко перевела взгляд на его шею. Он начал чесаться. Сначала почти незаметно. Пальцы задели кожу, провели по ней резко, нервно. Потом еще раз. И еще. Быстрее. Грубее. — Что тут происходит?.. — выдавил он. Голос не был испуганным. Скорее злым и сбитым. Как у ребенка, которому сломали игрушку, и теперь он не понимает, почему мир не подстраивается. Он продолжал чесать шею. Уже сильнее. Пальцы впивались в кожу, оставляя красные полосы. Кивоко скривилась. Может, у него чесотка? Ему бы к дерматологу, хотя нет. Тут сразу к психиатру. Или в клетку. Желательно без ручек. — Что-то не так? — голос Всемогущего стал спокойнее. Слишком ровным. — Ты не нападаешь. Он чуть поднял голову. — Ты же вроде говорил, что разберешься с этим. Пауза. Потом голос стал жестче. — Приди и попробуй. Если осмелишься. Рукастый дернулся. Все тело у него вздрогнуло, будто слова попали не в уши, а под кожу. Он раскинул руки чуть шире, пальцы скрючились. Издалека это почти могло выглядеть как страх. Почти. Кивоко это не понравилось. Нет. Не то. Он был слишком уверенным. Слишком спокойным раньше. Такие не сдуваются за секунду только потому, что им погрозили пальцем. Даже если палец принадлежит Символу мира. Либо он идиот. Либо все еще не кончилось. — Всемогущий... — тихо произнёс взрывной. Вот это уже второй плохой признак. Взрывной не орет… Ледышка стоял чуть сбоку, все такой же ровный, будто вокруг не валялись злодеи и не капала кровь. — Как и ожидалось, — сказал он. — Похоже, нам не придется вмешиваться. Кивоко медленно перевела на него взгляд. Серьёзно? Она хотела что-то сказать. Даже почти открыла рот. Но рядом Зеленый не двигался. Кивоко заметила это краем глаза и повернула голову. Зеленый стоял так, будто его прибили к месту. Глаза широко открыты, брови дрожат, губы чуть разомкнуты. Не восторг. Тревога. Он смотрел на Всемогущего, но не просто смотрел. Он будто увидел что-то, чего остальные не заметили. Или знал заранее, куда смотреть. Что ты понял? Кивоко прищурилась. Это из-за крови? Из-за этих «трехсот»? — Мидория, — сказал Киришима, напряжённо оглядываясь. — Нам нужно отсюда выбираться. Будет только хуже, если нас возьмут в заложники. Правильно. Наконец-то кто-то сказал нормальную вещь. Кивоко снова посмотрела на Зеленого. Он не слышал. Или слышал, но не принимал. Стоял спиной к ним, весь вытянутый вперёд, будто его держала невидимая нить. Конечно. Фанатская хрень прямо посреди нападения. Очень вовремя, зеленый. И тут Всемогущий сделал шаг. Микро. Почти ничего. Но Кивоко увидела. Нога чуть повела. Плечо дрогнуло. На лице ничего не изменилось, но тело сказало всё раньше улыбки. Вот и счет пришел. Больше трехсот. А теперь проценты набежали. — Ну? — крикнул Всемогущий в сторону рукастого. — Чего застыл? Медлишь? Зеленый судорожно выдохнул. Кивоко услышала это даже сквозь общий шум. Рукастый в ответ начал чесать шею уже без всякой меры. Пальцы скребли кожу, оставляя все больше красных следов. Он дергался, мычал что-то себе под нос, голова моталась мелко, нервно. — Ному... — бормотал он. — Ному... это нечестно... нечестно... Телепорт наклонился к нему. Его туманное тело сгибалось неправильно, как дым, который зачем-то решил изобразить позвоночник. — Шигараки Томура, пожалуйста, успокойтесь. Кивоко застыла на долю секунды. Шигараки Томура. Значит, у рукастого все-таки есть имя. Поздравляю. Теперь ты не просто псих с руками. Ты псих с руками и паспортом. Но имя не объясняло причуду. А это было важнее. Кивоко скользнула взглядом по его пальцам. По ладоням. По тому, как он держит руки. Слишком открыто. Слишком уверенно. Как будто ему достаточно дотянуться. Прикосновение? Блять. Она резко повернула голову к Мидории. — Зеленый, — сказала она тихо, но достаточно резко, чтобы он услышал. — Ты знаешь, что за причуда у рукастого? Мидория вздрогнул. Он посмотрел на нее. Потом на Всемогущего. Потом на Шигараки. И лицо изменилось. Не сильно. Просто глаза стали другими. Как у человека, который вспомнил что-то очень плохое и теперь хотел бы не вспоминать. Он видел. Кивоко поняла это сразу. — Он... — начал Мидория. Голос сорвался. — Его рука... учитель Айзава... Слова застряли. Отлично. Очень информативно. Спасибо, бормотун. Но больше он не успел. Шигараки и телепорт одновременно повернулись в их сторону. Кивоко почувствовала, как все внутри сжалось. Не страх. Расчет. Дурной, быстрый, почти животный.Руки Шигараки медленно опустились с шеи. Вдоль тела. Пальцы раскрылись. Нет. Не нравится. Совсем не нравится. За спиной зашевелились злодеи. Кивоко услышала раньше, чем увидела. Шорох. Стон. Чей-то скрипящий вдох. Кто-то поднимался с пола. Кто-то уже вставал на ноги, держась за обломок бетона. Те, кого они уложили в зоне землетрясения, приходили в себя. Ну конечно. Лежать красиво они не умеют. Кольцо снова начало собираться. Кивоко сжала кулаки. Боль ударила сразу. Глухо, глубоко, с мерзким пульсом от запястий к локтям. Перчатки удерживали кожу, но внутри руки уже были как перегретое стекло. Стоит надавить — и пойдут трещины. Перегруз обеспечен. Она почти усмехнулась. Ну а что? День все равно уже дерьмовый. Киришима посмотрел на нее, потом на взрывного. — Ничего, — сказал он, и руки у него начали каменеть. — Думаю, Всемогущий как-то справится с главным злодеем. Пошли поможем остальным. Ледышка повернулся к Мидории. — Мидория. Зеленый стоял все так же. Спиной к ним. Смотрел только на Всемогущего. Кивоко стиснула зубы. Соберись уже. Он не плакат, он сейчас развалится прямо перед тобой. И в этот момент Мидория сжал кулак. А Шигараки сорвался с места. Резко, как будто вся дрожь наконец нашла выход. — Это тебе расплата за то, что ты сделал с Ному! Всемогущий поднял руку. Еле. Кивоко увидела это. Все увидели бы, если бы не хотели верить в сказку. Кулак сжался медленно. Слишком медленно. Телепорт двинулся следом. Туман вокруг его тела расползся, края начали открываться, выворачиваться, сшиваться в новую дыру. Вот ты и полез. Кивоко вскинула руки. Боль была мгновенной. Будто кто-то схватил ее предплечья изнутри и начал выкручивать в разные стороны. Пальцы свело так, что они почти не разогнулись. Красные линии под кожей вспыхнули тонко, неровно, побежали от костяшек к запястьям. Давай. Разлом цеплялся плохо. Пространство перед телепортом было уже натянуто чужой причудой. Кивоко заставила импульс подняться выше. Не в Шигараки. Не в тело. В край портала. Сбить. Перекосить. Хоть на секунду. Руки дрожали. Трещины ветвились по локтям, темными линиями расходясь под кожей. Ну же. Давай, сука. И тут Мидория прыгнул. Прямо в линию трещины. Кивоко застыла. Нет. Он летел прямо к телепорту и Шигараки, сжатый, перекошенный от решимости, как будто решил лично пробить весь этот кошмар лбом. — Вот же кусок геройского дерьма, — выдохнула она, руки чуть подрагивали от перенапряжения. Разлом сорвался. Не потому что она передумала. Потому что туда, куда она целилась, влетел идиот по имени Изуку Мидория. И только тогда она увидела его ноги.Поза. Угол. Неправильное движение. Он прыгнул и сломал себе при этом ноги. Конечно. Конечно он прыгнул. Кости целее не стали бы, останься он на месте. Кивоко на секунду потеряла связь с воздухом. — Мидория! — крикнул Киришима. — Вот же идиот, — сказала Кивоко. Она пыталась снова поднять руки. Направить остаток импульса. Хоть что-то. Хоть в сторону. Хоть под ноги Шигараки. Но пальцы не слушались. Они просто дрожали. Боль стояла плотной стеной. Разлом не выходил. Только воздух у ладоней мелко трещал, бесполезно и зло. Опять. Бесполезная идиотка. Зеленый летел прямо вперед. — Отстань от Всемогущего! Голос у него сорвался, но в нем не было сомнения. Вообще. Он правда собирался ударить. Портал открылся перед его лицом. Из тумана вышла рука Шигараки. Слишком близко. Пальцы раскрыты. Ещё чуть-чуть — и коснется. Кивоко не успела даже вдохнуть. Все стало тихим. На одну короткую, мерзкую секунду. Вот сейчас, пизда зеленому! Выстрел. Громкий и точный. Кивоко дернулась всем телом и резко закрыла уши руками. Поздно. Звук уже ударил внутрь черепа, отскочил от зубов, оставил после себя звон. — Блять... Рука Шигараки дернулась. Выстрел попал прямо в нее, сбивая траекторию. Пальцы не дошли до лица Мидории. Все резко повернулись к входу. Всемогущий поднял голову. — Они уже здесь? Еще выстрел. И еще. Злодеев вокруг начало сносить точными ударами. Кто-то вскрикнул, кто-то упал, кто-то отшатнулся, не успев понять, откуда прилетело. Наверху, у входа, стояли учителя. Не один. Не два. Герои. Настоящие взрослые, которые наконец-то добрались до места, где дети уже успели подраться, сломаться, почти умереть и пару раз сделать вид, что так и планировалось. Кивоко смотрела вверх и не могла сразу выдохнуть. На плечах одного из героев сидел маленький зверек в костюме. Нэдзу. Директор. Невозмутимый, как будто всё это было неприятной задержкой по расписанию. — Простите, ребята, — сказал он. — Простите, что опоздали. Я привел всех, кого смог найти. Иида стоял рядом. Лицо напряжённое, глаза горят. — Я, Иида Тенья, староста класса 1-А, вернулся обратно! Кивоко медленно опустила руки от ушей. Пальцы все еще дрожали. Звон в голове не ушел. Руки болели так, будто их опустили в кипяток и забыли вынуть. Но она смотрела на вход. На взрослых которые решили наконец-то зашевелиться.И впервые за весь день злость не пришла сразу. Пришло облегчение. Глупое, почти слабое. Она судорожно выдохнула, и воздух наконец вошел нормально. Дошли, наконец-то. Кивоко подняла взгляд выше. К дыре в куполе. К настоящему небу за ней. Плечи опустились сами. Сэй... Мысль вышла тихой. Похоже, еще не время. Кивоко смотрела в дыру в куполе. Небо там было слишком спокойное. Будто внизу не валялись злодеи, не трещал бетон, не стоял Всемогущий с кровью на руке и не лежал зеленый с ногами, которые он сам себе только что угробил. Сэй, если это учебный день, я не хочу знать, как у них проходят экзамены. Додумать нормально не дали. Презент Мик заорал. Звук врезался в зал так резко, что Кивоко сразу прижала ладони к ушам. Поздно. Все равно пробило: по черепу, по зубам, по рукам. Под перчатками дернулись пальцы, и боль в костяшках напомнила, что она еще здесь. Блять. Руки отозвались сразу. Под перчатками пальцы свело, будто кто-то дернул за сухожилия. Кожа на костяшках натянулась. Где-то под тканью снова пошли тонкие горячие линии. Конечно. Громче нельзя было. Надо же, чтобы даже мёртвые на кладбище поняли: герои прибыли. На них бежали злодеи. Те, кто успел подняться. Те, кто не понял, что момент уже упущен. Несколько фигур рванули со стороны проходов, кто-то с оскалом, кто-то хромая, но все еще пытаясь добраться до учеников. Презент Мик смел их голосом. Просто громко и больно. Одного злодея отбросило к стене. Второй рухнул, зажимая голову. Третий согнулся так, будто решил сложиться пополам и больше не участвовать. Хороший выбор. Кивоко убрала руки от ушей не сразу. В ушах звенело, будто кто-то оставил внутри тонкую металлическую нить. Она поморщилась и посмотрела вниз, туда, где герои уже вступили в бой. Теперь они двигались быстро. Профессионально. Без ученической суеты, без попыток выглядеть круто. Один перекрывал проход, другой уходил к раненым, третий добивал злодея, который пытался подняться за спиной у кого-то из класса. После хаоса учеников это выглядело почти неправильно. Как будто так и должно было быть с самого начала. Кивоко не стала за это цепляться. Слишком поздно злиться на очевидное. Ее взгляд нашел рукастого. Не побежал сразу, а медленно пятился назад. Гордый, наверное. Или просто не хочет признавать, что все пошло по пизде. Или мозг еще не сообщил ногам, что все закончилось. Плечи у него были сгорблены, руки подрагивали, пальцы снова скребли шею. Кожа там уже пошла красными полосами. Кивоко смотрела на его руки. Не на лицо. Лица в таких случаях врут. Руки — реже. Пальцы дрожали, ладони открыты. Слишком удобно для причуды, которая, возможно, работает от касания. Телепорт держался рядом. Туман тянулся вокруг него плотнее, закрывал, подбирал, будто собирался проглотить и унести. Уходят. Кивоко сжала челюсть. Руки ныли. Ноги стояли только потому, что, видимо, еще не получили приказ упасть. Вот так просто. Пришли, разворотили все, почти убили половину класса, притащили монстра, а теперь — в дымок и домой. Нет, не так быстро ублюдок. Ее руки и так были на пределе. Если попытаться еще раз — будет плохо. Совсем плохо. Но телепорт уходил, а вместе с ним уходили ответы. Кивоко повернула голову. — Взрывной. Бакуго резко обернулся. — Че? Вот это уже привычнее. Злость, пыль на лице, дымящиеся ладони. Громкий. Как неприятная сирена, которую забыли выключить. Кивоко кивнула в сторону телепорта. — Ты еще хочешь поквитаться с ним? Взрывной посмотрел туда же. Его лицо изменилось не сильно, но достаточно. Внимание резко сжалось в одну точку. На ладонях вспыхнули мелкие искры. Вот и договорились. — Не командуй мной, трещина. — Тогда считай, что это была твоя идея. Он оскалился, но шагнул вперед. Если бы все вокруг не было уже развалено, он бы, наверное, решил развалить еще и ее. Сейчас времени не было. Они оба смотрели на телепорт. На туман. На рукастого, который почти добрался до своего выхода. И не успели нечего сделать. Выстрел ударил по воздуху. Кивоко вздрогнула, плечи сами поднялись. Не как от крика Презент Мика. Там был шум. Здесь — точность. Короткий сухой удар, после которого рукастый резко дернулся и просел на одну ногу. Пуля попала в бедро. Ещё выстрел. Рука. Рукастый зашипел, больше от злости, чем от боли. Туман телепорта сразу рванулся вокруг него, закрывая от новых попаданий. Кивоко вскинула руки. Надо ударить по краю. Сбить туман. Разодрать. Хоть на секунду. Край портала дрожал впереди. Неправильный, скользкий, уже готовый закрыться. Если ударить по нему сейчас, можно сбить. Может быть. На секунду. Пальцы не слушались. Она попыталась сильнее, но боль пошла вверх так резко, что перед глазами на миг поплыла пыль. Костяшки будто стянуло тонкой проволокой. Под кожей проступили горячие линии, и воздух у ладоней только мелко дрогнул. Будто руки внутри набили битым стеклом и теперь заставили шевелиться. Ничего. Охуенный фокус, Сайга. Почти украсила пространство. Она заставила себя удержать руки поднятыми ещё секунду, но трещина не пошла. Не туда. Не так. Слишком мелко, слишком слабо. Бакуго рванулся было вперед, но еще один выстрел отсек пространство перед ним. — Тц! Телепорт уже обволакивал рукастого. И тут туман потянуло в сторону. Кивоко повернула голову. Тринадцатый. Раненый. Поврежденный костюм, тяжелое движение, рука поднята с усилием. Но он стоял. На кончиках пальцев скафандра открылись створки, и туман начало втягивать внутрь. Чёрная дыра. Кивоко вспомнила его голос перед началом тренировки. Причуда может спасать. Причуда может убивать. Тогда это звучало почти честно. Сейчас — работало. Туман вытягивался полосами, рвался и сопротивлялся. Телепорт будто пытались разобрать по кускам прямо в воздухе. Рукастого уже наполовину затянуло в портал, но он все еще смотрел. Если бы не рука, которая закрывала его лицо, глаза бы выкатились с орбит. Его взгляд был направлен на Всемогущего. Кивоко тоже посмотрела. Всемогущий стоял среди пыли. Кашлянул и вытер рот рукой. Быстро. Слишком быстро. На пальцах была кровь. Он спрятал её почти сразу. Конечно. Если сделать вид, что никто не видел, значит, никто и не видел. Рукастый видел. — Символ мира... — его голос сорвался на злость. — В следующий раз... Телепорт рванулся сильнее. Тринадцатый держал туман, но не весь. Еще немного — и, может, получилось бы. Еще пару секунд — и, может, этот дымный ублюдок остался бы здесь. Но секунды закончились раньше. Портал сомкнулся. Рукастый исчез. Телепорт исчез вместе с ним. На месте остался только воздух, пыль и злость, которой теперь некуда было идти. Главный псих ушёл. Дымная дверь ушла. Ответы ушли. Зато учебный день, Сэй. Кивоко опустила руки. Пальцы дрожали. Она сжала их в кулаки, но вышло плохо. Перчатки неприятно натянулись на костяшках. Бакуго рядом выругался. Громко. Очень в своём стиле. — Свалили! — он резко повернулся к ней. — И ты еще решила мне указывать?! Сэй, взрывной не умер. Мир, видимо, решил оставить нам звук. Кивоко посмотрела на него. Несколько секунд. Сил отвечать нормально не было. Да и ненормально тоже. — Потом наорешь. — Че?! — Потом, говорю. Бакуго шагнул ближе, но Киришима быстро оказался между ними, будто у него уже выработался отдельный рефлекс на чужое желание взорваться. — Эй, хватит. Злодеи ушли. — Я вижу, дебил! А ты, трещина нарываешься. Кивоко отвернулась. — Постоянно. Сил спорить не было. Да и смысла. Телепорт ушел. Рукастый ушел. Ному улетел. Всемогущий стоял. Зеленый лежал. Взрослые наконец-то вспомнили, что они взрослые. Потрясающий итог. Внизу все постепенно стихало. Герои добивали тех, кто еще сопротивлялся. Часть злодеев уже лежала на полу, часть уводили, часть пыталась отползти и быстро передумывала. Шум боя распадался на отдельные звуки: команды, шаги, короткие крики, треск бетона под чужими причудами. Закончилось. Наверное. Кивоко снова подняла взгляд к дыре в куполе. Небо всё ещё было там. Сэй, сколько же шума. Мысль вышла сама. Без ответа как всегда. Просто привычная отметка куда-то вверх, туда, где воздух не пах кровью и гарью. Потом ее взгляд упал ниже. Зеленый лежал перед Всемогущим. Между ними было несколько метров. Не рядом, но и не достаточно далеко, чтобы это выглядело случайно. Зеленый дрожал и пытался приподняться на руках. Ноги у него были сломаны — теперь это было видно слишком ясно. Неправильный угол, скользящие по бетону пальцы, все тело, которое упрямо тянулось вперед, хотя должно было просто лежать и не мешать медикам. Кивоко почувствовала злость. Нормальную. Удобную. Первое — он полез туда, куда она пыталась направить разлом. Второе — он прыгнул на рукастого, когда даже не знал, что тот делает. Или знал? Нет. Неважно. Все равно идиот. Третье — ноги. Он сам их сломал. Сам. Чтобы прыгнуть. Кивоко медленно выдохнула через нос. Кости, видимо, идут в комплекте с одноразовыми перчатками. Герой, мать твою. Четвертое… Ей почему-то хотелось подойти и сказать ему, что он идиот. Не проверить, жив ли. Не помочь. Сказать. Чтобы услышал. Чтобы вбить в эту зеленую голову хоть что-то кроме «спасти» и «извините». Зеленый что-то говорил Всемогущему. Слишком тихо отсюда. Пыль вокруг них клубилась странно — или это был дым, или просто последствия удара. Кивоко не знала. И не нравилось, что не знала. Всемогущий был почти скрыт этим серым облаком. Зеленый смотрел туда, как будто видел больше, чем остальные. Или боялся увидеть. Кивоко отвела взгляд. Не сейчас. Слишком много всего «не сейчас» для одного дня. — Если здесь собралось так много профессиональных героев, — сказал рядом ледышка, — значит, они не атаковали всю академию. Кивоко посмотрела на него. Ледышка потирал шею, но смотрел не на раненых и не на учителей. На зал. На вход. На остатки боя. Хоть кто-то не решил сразу хлопать в ладоши. — Значит, круг сужается, — сказала она. Ледышка повернул голову. — Круг? — Предателей. Слово вышло спокойно. Слишком спокойно, судя по тому, как Киришима рядом резко обернулся. — Предателей? — повторил ледышка. Кивоко кивнула в сторону зала. — Они знали, где мы. Знали, что Всемогущий должен быть здесь. Связь отрубилась сразу. Защита их не остановила. Она помолчала. Руки болели. В ушах все еще звенело. Говорить хотелось меньше всего, но молчать — еще хуже. — Случайность так аккуратно не работает. Ледышка не ответил сразу. Не стал спорить. Плюс один балл ледышке. — Кто-то из учителей? — спросил он. Кивоко посмотрела в сторону Мидории. Зеленый все еще был на полу. «Мне её передали.». Слово всплыло неприятно. Не вовремя. Тогда, у ворот, оно звучало как бред. Как фраза человека, который ударился головой и решил объяснить невозможное невозможным. А сегодня был Ному. Несколько причуд. Тело, собранное под убийство Всемогущего. Кивоко не стала додумывать дальше. Грязи и так хватало. — Или кто-то из учеников, — сказала она. Киришима шагнул ближе. — Да ладно. Ты серьезно думаешь, что кто-то из нас мог бы быть с ними? Кивоко посмотрела на него. Вот он. Честный и открытый. С руками, которые только что закрывали её от удара. С лицом человека, которому проще поверить, что мир ошибся, чем что рядом с ним стоял нож. Сэй, вот таких обычно первыми и режут. Он выглядел так, будто ему хотелось, чтобы она сразу сказала «нет». Очень хотелось. Кивоко посмотрела на него и сказала. — Ты сначала веришь людям, — произнесла она. — Потом проверяешь. Киришима нахмурился. — А надо наоборот? — Сегодня? Да. Он замолчал. Кивоко не почувствовала победы. Только усталость. Не хотелось смотреть, как у него на лице это оседает. Он был слишком прямой для таких разговоров. Слишком живой. Слишком готовый закрыть собой того, кто стоял рядом, даже если рядом стоял человек с трещинами вместо рук. Не надо туда. Разговоры начали жрать больше сил, чем злодеи. — Мидория! — Киришима вдруг сорвался с места и побежал вперед. — Ты цел?! Сначала зеленый. Потом все остальное. А то, что кто-то открыл дверь злодеям, пусть подождет в очереди. Кивоко сжала зубы. Она понимала. Правда понимала. Зеленый валялся со сломанными ногами. К нему нужно было бежать. Но от этого не становилось легче. Зеленый резко поднял руку. — Киришима, погоди! Перед Киришимой выросла бетонная стена. Киришима едва не врезался и остановился, резко уперевшись ногами в пол. Кивоко подняла взгляд. Цементос стоял недалеко, спокойный, собранный. — Мы должны убедиться, что все ученики невредимы, — сказал он. — Пожалуйста, собирайтесь у ворот. Мы займемся ранеными. Стена закрывала зеленого и Всемогущего, серую пыль вокруг них. Кивоко смотрела на бетон. Защита? Очень удобная защита. Она не стала говорить это вслух. Не время. И не тому. Но взгляд задержался на стене чуть дольше, чем надо. Ледышка тоже смотрел. Молчал. Кивоко заметила и отвернулась первой. Киришима вернулся к ним уже хмурый. — Нам сказали собраться у ворот. — Слышали, — буркнул Бакуго. — Тогда идем. Они двинулись к выходу. Взрывной шел резко, будто каждый шаг был личным оскорблением полу. Киришима оглядывался через плечо. Ледышка молчал. Кивоко держалась чуть сзади. Так было спокойнее. И проще скрыть, как плохо слушаются ноги. Тело начинало собирать долги. Бой закончился — значит, можно было разваливаться. Очень заботливо с его стороны. Только не здесь. Киришима снова посмотрел на неё. — Сайга. Она не ответила. — Ты правда думаешь, что среди учеников может быть предатель? Кивоко смотрела на ворота. На свет за ними. На обещание воздуха, в котором не было порталов, крови и школьных тренировок, похожих на массовое убийство. — Я думаю, что кто-то открыл дверь. — Но это мог быть не ученик. — Мог. — Тогда почему ты сказала... — Потому что мог и быть. Киришима замолчал. На этот раз дольше. Кивоко не стала добавлять. Не стала говорить про Зеленого. Про «передали». Про Ному. Про то, что слово, которое раньше было бредом, теперь стало чуть менее смешным. Она сама еще не знала, что с этим делать. А если не знаешь — лучше молчи. Редкое умное решение. Взрывной впереди резко бросил: — Если предатель есть, я сам ему башку оторву. Кивоко посмотрела на его спину. — Очень тонкий план. — Че ты там вякнула? — Ничего. Просто восхищаюсь твоей стратегией. Киришима устало выдохнул. — Ребят. Кивоко отвернулась. Хватит. Спорить со взрывным сейчас было как бить по стене больной рукой. Шум будет, толку мало. Она снова оглянулась. Бетонная стена все еще стояла. За ней остались Зеленый, Всемогущий и то серое облако, которое никто не объяснял. Взрослые суетились рядом. Ученикам туда не давали смотреть. Поздно. Мы уже насмотрелись. Кивоко отвернулась к выходу. Руки ныли так, что хотелось содрать перчатки прямо здесь, но она не стала. Под ними наверняка было не очень красиво. А день и так слишком старался. Ей хотелось выйти. Просто выйти. Достать сигарету. Щёлкнуть зажигалкой. Почувствовать нормальный дым вместо этого геройского пепла. Ноги сделали ещё шаг. Потом ещё. Хорошо. Значит, пока работают. Кивоко посмотрела на свои руки. Перчатки целые. Почти. Под ними — вряд ли. Ну и ладно. Целое сегодня вообще переоценено. (Оцените от 1 до 10, насколько нормально передан канон и вписывается ли в него Кивоко)