Глава 24 “Сигарета без огня”

Из ЮСДЖ они выходили не строем. Строем было бы слишком аккуратно для места, где только что детей раскидали по зонам, учителя вынесли с переломами, а Ному пробил купол так, будто это была крышка от дешевой банки. Кивоко шла ближе к краю группы. Там было меньше плеч, меньше голосов и меньше шансов, что кто-то случайно ткнется в нее локтем. После боя это казалось почти роскошью. Под перчатками болели руки. Не так, как когда разлом рвется наружу и все остальное в голове гаснет. Сейчас боль была глухой. Долгоиграющей. Пальцы ныли, кисти будто стянуло изнутри, предплечья неприятно пульсировали под тканью. Когда я сниму перчатки, там наверное будет мясо. На выходе воздух оказался прохладным. Кивоко поморщилась. Холод всегда цеплялся за руки первым. Даже через костюм. Даже через перчатки. Будто трещины под кожей были отдельным живым существом и ненавидели погоду вместе с ней. Прекрасно. После порталов и монстров мне как раз не хватало мерзкого воздуха. Перед входом уже стояли автобусы. Полицейские машины. Медики. Герои. Слишком много людей, слишком много голосов, слишком много движения. Кто-то говорил по рации. Кто-то показывал на купол ЮСДЖ. Кто-то спорил с полицейским. Носилки пронесли мимо так быстро, что Кивоко успела увидеть только край белой ткани и чужую руку, свесившуюся сбоку. Она подняла взгляд. Дыра в куполе все еще была там. Рваная, черная по краям. За ней — синее небо. Спокойное до неприличия. — Все ученики, соберитесь вместе! — позвал полицейский. Кивоко перевела взгляд на полицейского. Класс начал стягиваться в одну группу. Кивоко пошла за остальными и почти сразу поняла, что больше всего хочет закурить. Не «было бы неплохо», не «потом», а сейчас. Сигарета стала пунктом плана. Выйти. Дождаться, пока взрослые закончат изображать контроль. Найти место без учителей. Прикурить. Вдохнуть нормальный дым вместо пыли, крови и чужих криков. Если кто-нибудь скажет, что мы хорошо справились, я начну кусаться. Мина заметила ее сразу. Кивоко еще не успела нормально встать у края группы, как розовая уже подбежала к ней. Быстро. Слишком быстро для человека после нападения злодеев. Хотя Мина вообще выглядела так, будто у нее внутри стоял отдельный аккумулятор. Раздражающая конструкция. — Сайга! — Мина остановилась перед ней. — Ты как? Ты ранена? У тебя все нормально? Мы пытались уйти, потом этот туман — и ты тогда меня прикрыла, а потом вы с Бакуго и Киришимой, и Тринадцатый, а потом вас унесло... Кивоко посмотрела на нее. Мина не хватала ее за руки. Не трогала перчатки. Стояла близко, но не лезла. Уже неплохо. — Живая, — сказала Кивоко. — Это не ответ. — Для сегодняшнего дня — почти доклад. Мина нахмурилась. — У тебя руки... — На месте. — Сайга. — Мина. Они замолчали. На секунду Кивоко почти решила, что этого хватит. Наивная. — Я правда испугалась, — сказала Мина тише. — Когда нас разделило. Ты сначала была рядом, а потом телепорт... и все. Я не знала, куда вас унесло. А ты выглядела так спокойно. Кивоко отвела взгляд к автобусам. Спокойно. Очень удобное слово. Люди говорят «спокойно», когда не знают, как выглядит человек, которому уже некуда кричать. — Лицо такое, — сказала Кивоко. — Какое? — Неудачное. Мина моргнула. — В смысле? — В прямом. Розовая явно хотела продолжить. Кивоко опередила. — Мина. — Что? — Помолчи. Мина приоткрыла рот. — Я просто... — Пару минут. Просто тише. На этот раз она закрыла рот. Кивоко не посмотрела на нее сразу. Только через пару секунд скосила взгляд. Мина стояла рядом. Обеспокоенная. Не обиженная. Или обиженная, но тихо. Надо же. Работает. Полицейский начал считать учеников. — Шестнадцать... семнадцать... Кивоко слушала вполуха. — Восемнадцать... Одна сигарета сразу после выхода. — Девятнадцать... Вторая после автобуса. — Двадцать. Третья, если кто-то полезет с речью. Почти все, не считай покалеченного зеленого. Грязные, побитые, напуганные, но живые уже плюс. Для учебной тренировки результат почти праздничный. Кивоко сунула руку в карман куртки костюма. Пальцы прошлись по ткани. Пусто. Она замерла. Проверила левый карман. Потом правый. Потом внутренний. Сигарета была там. Одна. Помятая, но целая. Зажигалки не было. Кивоко опустила взгляд на карман. Вещь не появилась. Блять... только не это. Она проверила еще раз. Медленнее. Левый. Правый. Внутренний. Сигарета без огня. Блять. Горло сжалось. Не из-за самой зажигалки. Не совсем. Зажигалка всегда была в кармане. В любом. Куртка, юбка, пиджак — неважно. Она могла забыть поесть. Могла не спать. Могла выйти под дождь без зонта. Но зажигалка была на месте. Маленькая дешевая вещь. Своя. Теперь нет. Мина заметила слишком быстро. — Что такое? Ты все-таки ранена? — Нет. — Тогда что случилось? Кивоко сжала сигарету через ткань внутреннего кармана. Сказать ли ей, что меня почти добила зажигалка? Звучит достойно. — Потеряла зажигалку. Мина несколько секунд молчала. — Зажигалку? — Не начинай. Мина закрыла рот. Кивоко отвернулась, пока та не решила стать заботливой вслух. Сейчас это могло оказаться хуже Презент Мика. Нужен был огонь. Кивоко осмотрела класс. Взрывной стоял чуть дальше, весь в злости, пыли и остатках дыма на ладонях. Иногда между пальцами проскакивали искры. Взрывной. Теоретически — огонь. Практически — минус рукав. Он скорее взорвет сигарету вместе с моей рукой, потом скажет «сама полезла» и будет не полностью неправ. Нет. Тодороки стоял рядом с Иидой. Лицо ровное, взгляд где-то на ЮСДЖ. Огонь у него есть. Где-то. В теории. Правая сторона существовала, но сам ледышка ведет себя так, будто это слухи, распространяемые врагами. Попросить его — и получить взгляд, будто я предложила семейную терапию. Тоже нет. Яойорозу. Вот это уже вариант. Кивоко нашла ее взглядом. Та стояла рядом с Джиро и Хагакуре. Бледная, но собранная. Держалась прямо, слушала, кивала. Даже после нападения выглядела как человек, который может создать из себя аптечку, лестницу и моральную опору, если очень попросить. Зажигалку она точно может. Наверное. Кивоко сделала шаг. — Давайте вернем учеников в их классы, — сказал полицейский, проходя ближе к группе. Она остановилась. Вот и приехали. Твою же ж мать. Он повернулся ко второму полицейскому. — Все равно сейчас мы не будем их опрашивать. Стоило почти решить одну нормальную проблему, как взрослые вспомнили, что у них есть порядок. Заебись, спасибо. Цую подпрыгнула ближе к детективу. — Детектив, как там учитель Айзава? Шум класса начал стихать. Кивоко не повернулась полностью, но слушала. — Множественные переломы обеих рук, — сказал детектив. — Кости лица также серьезно пострадали. Слава богу, мозг серьезно не пострадал, но его глазницы раздроблены, и это может сказаться на его зрении. Так мне передали. Кивоко смотрела в землю. Пыль лежала у носка ботинка тонким серым слоем. Айзава. Обе руки. Лицо. Глазницы. Красиво вышло. Мысль была сухая. Злая. Не к нему. Ко всему. Перед глазами всплыло, как он прыгнул вниз первым. Без речи. Просто пошел на толпу злодеев, потому что кто-то должен был стоять между ними и детьми. Вот тебе и мешок для сна. Пальцы сами сжались в кармане. Боль дернула по костяшкам. Кивоко отпустила. — А что с Тринадцатым?! — спросила Мина. Голос у нее сорвался выше обычного. Детектив повернулся к ней. — Им уже занимаются. Серьезные разрывы мышц спины и рук, но Тринадцатый выживет. По классу прошла волна облегчения. Кивоко вдохнула глубже. Не специально. Просто тело решило, что это можно записать в хорошие новости. Выживет. Сегодня это слово звучит почти прилично. — То же самое и со Всемогущим, — продолжил детектив. — Сил Исцеляющей девочки хватит, чтобы поставить его на ноги. Он сейчас находится в медицинском пункте. Кивоко скользнула взглядом к ЮСДЖ. Дыра в куполе, кровь на руке и пыль вокруг стояло перед глазами. «Больше трехсот». Поставить на ноги. Он и так стоял. И в этом все было не так. — А Деку? — голос Урараки прозвенел резко. Она сжала кулаки у груди. — Что с Деку? — Что с Мидорией? — добавил Иида. Кивоко посмотрела на них. Урарака выглядела так, будто если ответ будет плохим, ее просто сложит. Иида держался прямее, но лицо все равно выдавало. Очкастый мог сколько угодно изображать порядок, тревога у него торчала из каждого угла. Зеленый, поздравляю. Ты почти умер и собрал очередь к медпункту. Детектив поправил шляпу и улыбнулся. — Мидория тоже был доставлен в медпункт. Класс выдохнул. Киришима расслабил плечи. Урарака закрыла глаза. Иида кивнул так, будто ему наконец вернули инструкцию к происходящему. Кивоко отвернулась к автобусам. Жив. Хорошо. Значит, потом можно будет сказать ему, что он идиот. Не спросить, почему он прыгнул. Спросишь — он начнет отвечать. А Зеленый, если начать, мог говорить так, будто боится оставить тишину без присмотра. — А теперь возвращайтесь в свой класс, — сказал детектив. — Да! — ответил класс. Кивоко поморщилась. Даже после нападения звучат как на школьной линейке. Ну геройский курс, чего ты еще ждала Сайга? Нас, наверное, даже в ад отправят по списку. Кивоко посмотрела в небо Сэй, это утомительно. Все двинулись к автобусам. Мина снова оказалась рядом. На этот раз сначала посмотрела на Кивоко, потом на ее рукав. — Можно? Кивоко опустила взгляд на ее руку. Мина не тянулась к кисти. Только к рукаву. — Недолго. Мина осторожно взяла ее под руку. — Сядешь со мной? — Места выбираю я. — Хорошо. — У окна. — Хорошо. — И если будешь говорить всю дорогу, я притворюсь мертвой. Мина моргнула. — Это не смешно. — День такой. — Ты же шутишь? — Иногда даже я не знаю. Мина тихо фыркнула. Не ее обычный смех. Слабый. Осторожный. Кивоко отвела взгляд. Не надо привыкать. Они пошли к автобусу вместе с остальными. Класс растянулся неровной группой. Денки что-то показывал руками Серо. Джиро шла рядом с Яойорозу. Цую молчала. Иида держался возле Урараки, будто все еще проверял, на месте ли она. Кивоко хотела снова найти Яойорозу. Зажигалка не перестала быть проблемой. Но взгляд зацепился за Взрывного. Он стоял в стороне, спиной ко всем. Смотрел на купол. На дыру. Не орал. Не дергался. Просто стоял. Кивоко замедлила шаг. У Взрывного были сжаты кулаки. Челюсть тоже. Спина напряженная, будто он все еще ждал, что кто-то вылезет из портала и даст ему нормальный повод взорвать хоть что-нибудь. Когда он орет, с ним проще. Тишина ему не идет. Это была не жалость. Кивоко не собиралась жалеть Взрывного. Мир и так был достаточно странным. Но он тоже видел. Всемогущего. Ному. Триста ударов. Телепорта, который ушел. Зеленого который прыгнул прямо в лапы злодея. День, где победа выглядела как плохо закрытая рана. — Бакуго! — крикнул Киришима. — Он сказал возвращаться обратно в класс! Взыврной дернул головой. — Знаю я, болван! О починился. Он развернулся к автобусам и заметил ее. Их взгляды встретились. Коротко, но достаточно что бы заметить друг друга. В его глазах все еще стояла злость. На злодеев. На Зеленого. На себя. На нее тоже, наверное. Для порядка. Кивоко держала взгляд ровно. Насколько можно держать что-то ровно, когда руки болят, зажигалки нет, а в кармане лежит сигарета с функциональностью мокрой бумаги. Взрывной цокнул языком. Кивоко отвернулась первой. Не сегодня, взрывной. Она зашла в автобус вместе с Миной и сразу выбрала место у окна, ближе к выходу. Мина села рядом. Не прижалась. Не начала говорить. Просто села и посмотрела вперед. Кивоко отметила это молча. Хорошо. Хорошо.. Она опустилась на сиденье и наконец вытащила руку из кармана. Перчатки скрипнули на пальцах. Под ними все ныло. В окно было видно ЮСДЖ, пробитый купол, бегающую полицию и героев. Сигарета лежала во внутреннем кармане. Одна. Без огня. Кивоко закрыла глаза. Блять... Пауза. Какой же пиздец. В автобусе во время езды было шумно. Но не так, как в ЮСДЖ. Там шум давил, бил, резал, ломал пространство на куски. Здесь шум был обычный. Человеческий. Разговоры, сбивчивые пересказы, чужие вдохи, кто-то смеялся слишком резко, кто-то говорил слишком громко. Почти нормально, для такого дня. Кивоко сидела у окна, как и сказала. Мина — рядом, но слава богу не вплотную. Держала дистанцию, будто уже начала понимать: если прижаться слишком близко, можно получить взглядом по лбу. Умная розовая. Кивоко прикрыла глаза и прислонилась виском к стеклу. Холодное и неприятное, но терпимо. В ушах сидели наушники, старые, проводные, с потертым проводом у штекера. В них хрипела гитара. Старый рок. Очень старый. Очень не для автобуса, полного будущих героев, которые только что чуть не стали статистикой. Вот теперь хоть что-то звучит нормально. Песня играла громко. Достаточно громко, чтобы автобус стал дальше. Чтобы голоса класса провалились куда-то за барабаны. Чтобы руки болели не первыми в списке. Впереди Денки рассказывал кому-то про то, как вырубил почти всех электричеством. — Я такой — бац! И все! Правда, потом сам немного... ну... — Немного? — голос Джиро прошел сквозь музыку слабее, но все равно узнаваемо. — Ты стоял как перегоревшая лампочка. Кто-то засмеялся. Денки обиженно что-то ответил. Яойорозу спокойно объясняла, как создала защитное полотно для себя и Джиро, чтобы их не задело разрядом. Говорила ровно, почти учебно. Будто не про нападение злодеев, а про лабораторную работу. Богатая даже после кошмара звучит как инструкция. Сзади Киришима уже пересказывал бой Всемогущего с Ному. — И он просто бил, снова и снова! Ты видел этот удар?! А потом Ному прямо через купол! В его голосе был восторг. Не тупой. Не совсем. Скорее такой, который человек использует, чтобы не думать о том, что до этого всех могли убить. Кивоко не открывала глаз. Я видела кровь, красный. Ты видел удар. Хорошо устроился. Она выдохнула через нос. Сигарета лежала во внутреннем кармане. Одна без огня. Сэй, я хочу приехать и закурить так сильно, что это уже почти молитва. Пауза. Гитара в наушниках хрипнула, будто согласилась. Да-да. Ты бы меня наругал. Мы это уже обсуждали. На плече что-то дернулось. Мина. Кивоко приоткрыла один глаз. — М? Мина чуть наклонилась к ней. — Ой. Я думала, ты уснула. — Не в этой жизни. — Серьезно? Ты просто так сидела. — У меня лицо не показывает занятость. — Чем ты занята? Кивоко медленно повернула к ней голову. — Существованием. Мина несколько секунд смотрела на нее, потом все-таки улыбнулась. — Это сложно? — Сегодня — да. Мина потянулась к ее уху. Кивоко успела только чуть дернуть бровью. — Ты что... Мина вытянула один наушник и приложила к своему уху. Через секунду ее лицо изменилось. Сначала интерес. Потом удивление. Потом почти испуг. Она резко отодвинула наушник. — Он у тебя что? Живой?! Кивоко забрала наушник обратно. — Был, пока ты его не оскорбила. — Это же очень громко! — Спасибо. Я специально именно такой и выбирала. — Я думала, ты слушаешь что-то... ну... спокойное. Кивоко посмотрела на нее. Мина замялась. — Не знаю. Мелодичное? Ты просто всегда такая... — она покрутила рукой в воздухе, подбирая слово, и явно не нашла безопасного, — как будто не совсем здесь. Кивоко хотела вставить наушник обратно, но не стала этого делать. Не из вежливости. Просто разговор уже начался. Убивать его сразу было поздно. Как будто не совсем здесь. Смешно. Иногда хочется спросить людей, где это «здесь» находится. Может, они карту выдают при поступлении, а мне забыли. — Рок тоже может быть спокойным, — сказала Кивоко. Мина округлила глаза. — Это?! — Нет. Это нормальное. — Нормальное для кого? — Для тех, кто еще слышит после первого припева. Мина открыла рот, чтобы ответить, но из-за спинки переднего сиденья выглянула Джиро. Точнее — сначала появились глаза. Внимательные. Прищуренные. Потом уже вся она чуть наклонилась в проход, глядя на наушник у Кивоко. — Это что, The Hollow Saints? Кивоко замерла. Не сильно, но достаточно, что бы это было заметно Музыка в одном ухе продолжала играть. Старый гитарный рифф, грязный бас, барабаны, которые звучали так, будто их записывали в подвале, где никто не верил в ремонт. Она посмотрела на Джиро. — Ты их знаешь? Джиро выгнула бровь. — А ты? — Я первая спросила. — Слушала. У родителей была старая запись. «Ashes Under Neon», да? Кивоко чуть сильнее сжала провод наушников пальцами. — Угу. Надо же. Кто-то еще знает. Не просто «о, музыка». Не «громко». Не «ты такое слушаешь?». Знает название. Сэй, вот и нашелся твой любимчик. Джиро оперлась локтем на спинку сиденья. — Это не самая известная их песня. — Поэтому она лучше. — Спорно. Кивоко прищурилась. — Осторожнее, кое кто тебя бы прибил за такие слова. Джиро хмыкнула. Не громко. Почти себе. — Но вступление хорошее. Гитара грязная, но не разваливается. Бас держит все на себе, а барабаны будто специально чуть не попадают в идеальную сетку, чтобы не звучало мертво. Кивоко перестала двигать пальцами по проводу. Фраза ударила странно. Не больно. Просто попала туда, где пыль еще не осела. Бас держит все на себе. Барабаны не звучат мертво... *Комната Сэйдзи была маленькой. Слишком маленькой для колонок, которые он туда притащил. Кивоко сидела на полу, скрестив ноги, и хмурилась на проигрыватель так, будто тот лично ей что-то должен. — Они громкие, — сказала она Ей было около десяти, а может и меньше. И громкое еще не всегда означало опасное. Сэйдзи ходил по комнате туда-сюда, размахивая рукой, будто объяснял не песню, а устройство вселенной. — Не громкие. Живые. Это разное. — У меня уши живые. Пока. — Слушай бас, мелкая. Он тащит всё. Гитара орёт, вокал хрипит, барабаны делают вид, что вот-вот развалятся, но бас держит. Поняла? — Нет. — Поймёшь. Потом. Когда подрастёшь. Он взъерошил ей волосы на макушке, размашисто, без всякой нежности в жесте — просто рукой, как будто это что-то само собой разумеющееся. Кивоко нахмурилась и дёрнула головой в сторону, попыталась поймать его руку и оттолкнуть. — Эй! — Что «эй». У тебя там птичье гнездо теперь, я только улучшил картину. — Сэйдзи. — Что, Сэйдзи. Он отошёл к проигрывателю, всё ещё ухмыляясь, и поставил песню сначала. Кивоко застонала. Сэйдзи довольно улыбнулся. — Это неизменная классика. Не потому что чисто. А потому что грязь правильная.* Автобус качнуло на повороте. Кивоко моргнула. Джиро все еще смотрела на нее через спинку сиденья. Мина тоже смотрела. У Мины было лицо человека, который слышал слова, но не видел двери, через которую они прошли. — Не потому что чисто, — сказала Кивоко одновременно с Джиро. Обе замолчали. Джиро первой закончила: — А потому что грязь правильная. Тишина вышла короткая. Очень короткая. Но неприятно точная. Кивоко медленно отвела взгляд к окну. Сэй, ты бы сейчас выглядел невыносимо довольным. Прям представляю твою ухмыляющуюся морду. — Я думала, эту группу помню только я и призраки в моей голове, — сказала она. Мина моргнула. — Призраки? — Не цепляйся. Джиро смотрела на нее внимательнее, чем раньше. Не жалостливо. Не как Мина. Скорее как музыкант на редкую пластинку в чужих руках. Это было терпимо. — Ты играешь? — спросила Джиро. Кивоко чуть повернула голову. — С чего взяла? — Ты слушаешь не как фон. И про бас сказала. — Это сказала ты. — Ты знала продолжение. Кивоко помолчала. Автобус гудел. Кто-то сзади снова начал говорить про Ному. Денки смеялся над чем-то слишком громко. Мина сидела рядом и явно пыталась понять, как влезть обратно в разговор, где внезапно появились гитары, бас и призраки. Кивоко опустила взгляд на свои руки. Перчатки. Под ними — трещины. Пальцы еще немного дрожали. — Немного играла, — сказала она. — Давно. — На чем? — Гитара. Джиро оживилась почти незаметно, но Кивоко заметила. У этой все лицо не прыгает как у Мины. Реакции тише. Удобнее. — А сейчас? Кивоко чуть шевельнула пальцами. Боль отозвалась сразу. — Руки не помнят. Это было проще, чем говорить правду. Руки помнили. Иногда слишком хорошо. Струны. Мозоли. Сэйдзи рядом, который ворчал, что она зажимает аккорд так, будто пытается убить гриф. Ее злость. Его смех. Слишком громкий метроном. Чужая ладонь, которая поправляет пальцы без страха. Кивоко сжала кисть в кулак и отпустила. — Да и играла я так себе. — Обычно так говорят те, кто не хочет играть при людях, — сказала Джиро и улыбнулась. — Обычно люди много говорят. Джиро все еще улыбалась. — Справедливо. Мина подняла руку, будто была на уроке. — А можно для тех, кто не понял? Вы сейчас о песне или о какой-то тайной музыкальной секте? — О секте, — сказала Кивоко. — Ага, — Джиро кивнула. — Вход через старые усилители и боль в пальцах. Мина посмотрела на них по очереди. — Звучит ужасно. — Значит, описание точное, — сказала Кивоко. Джиро тихо фыркнула. Кивоко поймала себя на том, что угол губ чуть дрогнул. Сразу убрала. Не начинай. Но было легче. Не так, чтобы день стал лучше. День уже не спасти. Его можно было только завернуть в пакет и выбросить в реку. Но разговор о музыке был не про злодеев. Не про кровь. Не про переданную причуду. Не про зеленого, который лежал где-то в медпункте со сломанными ногами. Не про Всемогущего, вокруг которого стоял странный дым. Музыка была грязной, старой и живой. С этим можно было работать. — У них третий альбом хуже, — сказала Джиро. Кивоко резко посмотрела на нее. — Забери это обратно. — Нет. — Ты ошибаешься. — Второй лучше. — Второй чище. Это не одно и то же. Джиро прищурилась. — Третий проваливается в середине. — Третий дышит. У него просто легкие прокурены. Мина медленно откинулась на спинку сиденья. — Я потеряла нить. — Мы тоже, — сказала Кивоко. — Но делаем вид, что это спор. Джиро снова усмехнулась. — Ладно. Тогда лучший трек с третьего? Кивоко назвала почти сразу. Джиро подняла брови. — Неожиданно. — В нем соло не лезет вперед. — Оно там как раз держит напряжение. — Оно там ведет себя прилично. Редкость для гитары. — Ты говоришь как басист. — Я говорю как человек с ушами. Мина тихо рассмеялась. Кивоко не посмотрела на нее, но услышала. И почему-то не раздражало. Не полностью. Джиро кивнула на телефон — Можно послушать? Кивоко посмотрела на нее. Потом на провод. Потом на Мину, которая сидела с видом человека, попавшего на закрытую лекцию по древнему культу. Наушник был один. Второй в ее ухе. Слишком близко. Кивоко сняла свой и протянула Джиро оба. — Только не дергай провод. Он старше половины класса. — Не нужно, у меня свои. Джиро наклонилась чуть ближе к проходу. На мочке ее уха шевельнулся разъем — тонкий, темный, похожий на живой провод. Кивоко невольно посмотрела. Ухо как штекер. Мир все еще старается меня удивить. Джиро заметила взгляд, но не дернулась. Кивоко протянула телефон ближе к ней. — Только если сломаешь — я сделаю вид, что это было нападение злодеев. — Приму к сведению. Джиро взяла телефон аккуратно, нашла разъем и воткнула туда свой ухо-наушник. Кивоко смотрела на это с выражением, которое, наверное, было достаточно пустым. Внутри было не пусто. Вот же хрень. Она буквально слушает телефоном через ухо. Сэй, ты наверное завидовал бы такой причуде. Мысль про Сэйдзи дернулась и сразу ушла глубже, под музыку. Песня как раз пошла на тот самый кусок с басом. Джиро чуть наклонила голову. Слушала. Кивоко смотрела в окно и впервые за поездку не считала, сколько осталось до сигареты. Потом вспомнила. Зажигалки все еще нет. Настроение чуть просело. Ладно. Сначала музыка. Потом катастрофа. — Слушай, — сказала Джиро, не вынимая разьем. — У них ведь была запись с концерта в Осаке, где барабанщик ушел на полтакта вперед и они не остановились. Кивоко медленно повернула голову. — Ты и это знаешь? — У отца была кассета. Кассета. Сэй бы точно умер от зависти. Слишком поздно. Мысль дернулась и стихла. Кивоко не дала ей пойти дальше. — Он говорил, что это лучшая версия, — сказала она. Джиро посмотрела на нее. — Кто? Пауза. Мина тоже стала тише. Кивоко взяла провод и убавила громкость на плеере. — Человек, который умел спорить с колонками. Джиро не спросила дальше. Вот за это ей можно было дать еще один балл. Мина явно хотела. Очень хотела. Вопрос у нее был уже на лице, на губах, где угодно. Но она вспомнила, видимо, про «помолчи». И промолчала. Надо же. Сегодня кто-то учиться быстрее, чем Юэй обеспечивает безопасность. — Он был прав, — сказала Джиро наконец. — Та версия лучше. Кивоко посмотрела в окно. Автобус ехал по дороге обратно в академию. За стеклом мелькали ограждения, деревья, куски серого города. ЮСДЖ уже оставался позади, но не уходил. Просто становился дальше. — Обычно был, — сказала Кивоко. Голос вышел ровнее, чем она ожидала. Джиро выдернула наушник из разъема. — Неплохой вкус. — У меня или у призраков? — У обоих, видимо. Мина тихо сказала: — Я все еще не понимаю, что происходит, но мне нравится, что вы обе перестали выглядеть так, будто сейчас кого-то ударите. Кивоко вставила один наушник обратно. — Не расслабляйся. — Поздно. Я уже почти расслабилась. — Ошибка новичка. Джиро отвернулась к своему сиденью, но не полностью. Один локоть оставила на спинке, будто разговор можно было продолжить, если кто-то снова кинет название песни. Кивоко прикрыла глаза. Музыка снова пошла в уши. Тише, чем раньше. Достаточно, чтобы слышать автобус. Мину рядом. Денки где-то впереди. Киришиму, который уже снова начал что-то рассказывать, но не так громко. Достаточно, чтобы не провалиться обратно в ЮСДЖ. Она коснулась внутреннего кармана. Сигарета на месте. Зажигалки нет. Вот же хрень.. Но теперь это звучало уже не как конец света. Скорее как маленькая, мерзкая проблема, которую можно решить. Когда-нибудь. Если до академии они доедут без еще одного нападения. Кивоко открыла один глаз и посмотрела на дорогу за окном. Если автобус сейчас взорвется, я официально забираю документы. Музыка хрипнула гитарой. Очень вовремя. Кивоко почти улыбнулась. К академии они приехали уже под закат. Солнце висело низко, резало окна автобуса оранжевым светом и делало все вокруг почти красивым. Почти. Кивоко смотрела в стекло и думала, что у мира отвратительная привычка подсвечивать дерьмо так, будто оно чего-то стоит. Автобус остановился у главного корпуса. Двери открылись, класс начал выходить наружу. Кто-то потянулся. Кто-то сразу заговорил громче. Кто-то молчал так, будто голос оставил в ЮСДЖ. Кивоко поднялась последней из своего ряда. Мина все еще была рядом. Не лезла. Просто шла вместе с ней, иногда поглядывая сбоку, как будто проверяла, не начнет ли Кивоко сейчас рассыпаться по дороге. Не начну. Не волнуйся розовая. Пока невыгодно. У входа их снова направили по коридорам — переодеться, забрать вещи, потом расходиться по домам. Несколько свободных дней после нападения. Взрослые называли это «восстановлением». Кивоко называла это иначе. Наконец-то. Коридоры академии были тише, чем утром. Тогда все казалось слишком большим и чистым. Сейчас стены выглядели так же, но после ЮСДЖ в них появилось что-то фальшивое. Будто здание пыталось убедить всех, что оно крепкое. Ты тоже не очень справилось, родное. Руки болели сильнее. Не из-за движения. Просто тело начало понимать, что бой закончился и теперь можно предъявить счет. Под перчатками пульсировало горячо, липко и неприятно. Кивоко чувствовала, как ткань прилипает к коже там, где трещины наверняка снова открылись. Сигарета во внутреннем кармане все еще была одна. Без огня. И это уже начинало звучать как личное издевательство. Девочки пошли дальше к раздевалке, но Кивоко замедлила шаг. Яойорозу шла впереди рядом с Джиро. Спина ровная, волосы собраны, форма костюма местами в пыли. Даже после нападения она выглядела так, будто извинится перед стеной, если случайно ее заденет. Вот сейчас я подойду к богатой и попрошу зажигалку. Прекрасный социальный рост, Сайга. Она догнала ее в коридоре. — Яойорозу. Та обернулась почти сразу. — Сайга? Что-то случилось? Кивоко остановилась перед ней. Слова почему-то не хотели вставать нормально. Глупо. Она могла говорить с телепортом, злодеями, взрывным идиотом, но просьба к однокласснице о зажигалке внезапно стала отдельной пыткой. Скажи уже, идиотка. Пока не начала скрести стену зубами. — Мне нужна зажигалка. Яойорозу моргнула. — Зажигалка? — Угу. — Зачем? Кивоко посмотрела на нее. Потом на пол. Потом обратно. Объяснять, что она курит, но не в академии. Что зажигалка должна быть в кармане. Что без нее сейчас внутри слишком много шума. Что руки болят, мысли лезут друг на друга, а сигарета — не решение, но хотя бы пауза. Нет. Слишком много слов. — Нужна. Яойорозу нахмурилась. Не осуждающе. Скорее пытаясь понять, как правильно реагировать. У нее это было почти на лице: вопрос, правило, безопасность, здоровье, ситуация после нападения. Сейчас начнется лекция. Пожалуйста, не надо. Я не переживу лекцию, по крайней мере сейчас.. Кивоко сжала пальцы внутри перчаток и сразу пожалела. Боль щелкнула по кистям. — Пожалуйста, — сказала она поджав губы. Яойорозу замолчала. Вот это слово, видимо, сработало лучше любого объяснения. Кивоко редко его использовала. Не потому что не знала. Просто «пожалуйста» слишком часто требовало потом смотреть человеку в глаза. — Если можешь, — добавила она. — Маленькую. Обычную. Я буду должна. — Должна? — Когда тебе понадобится что-то от меня — сделаю. Яойорозу посмотрела на нее внимательнее. — Это не обязательно. — Для меня обязательно. Пауза. В коридоре рядом прошли две девочки из класса. Мина остановилась чуть дальше, не вмешиваясь, но явно слыша каждое слово. Джиро тоже задержалась, только сделала вид, что поправляет ремень сумки. Зрители. Великолепно. Яойорозу выдохнула и кивнула. — Хорошо. Только… мне понадобится немного времени. — У меня его не очень много, но попробуем. Яойорозу не улыбнулась, но уголок губ у нее едва дрогнул. Потом она сосредоточилась. Созидание выглядело странно. Не фокус и магия. Кивоко знала: ее причуда использует тело, собственную энергию. Тело как склад. Тело как цена. В этом было что-то неприятно понятное. Каждый платит чем может. У Яойорозу выступила усталость на лице. После ЮСДЖ у нее и так не должно было быть много сил. Но предмет был маленький. Металл, пластик, колесико, камень, капля топлива. Через несколько секунд в ладони у нее лежала простая черная зажигалка. Никаких украшений. Идеально. Кивоко взяла ее осторожно. Пальцы плохо слушались, но она удержала. Тяжесть легла в руку почти неправдоподобно правильно. Наконец-то. — Спасибо, — сказала Кивоко. Не сухо. Не привычным «угу». Именно спасибо. Яойорозу, кажется, этого не ожидала. — Пожалуйста. Но… Сайга, если тебе плохо, возможно, стоит обратиться к Исцеляющей девочке. Кивоко убрала зажигалку в карман. Щелчок пластика о ткань прозвучал почти как закрытая дверь. — Я подумаю. — Ты не выглядишь как человек который подумает. Кивоко посмотрела на нее. Яойорозу выдержала взгляд. Неожиданно. Богатая с зубами. Записали. — У тебя очень точный анализ, — сказала Кивоко. И пошла дальше. Мина догнала ее уже у двери в раздевалку. — Ты правда… — Мина. — Молчу. В женской раздевалке сразу стало тесно от голосов, шороха ткани и чужого напряжения. Девочки переодевались после костюмов, кто-то проверял синяки, кто-то говорил о медпункте, кто-то пытался шутить и не очень попадал. Кивоко подошла к своему шкафчику. Сначала сумка. Потом куртка Потом перчатки. На этом месте она задержалась. Не надолго. Достаточно, чтобы воздух стал чуть плотнее. Ну давай. Посмотрим, насколько сегодня ты потрескалась Сайга. Она расстегнула крепление на правой перчатке и медленно стянула ткань. Кожа под ней была горячей. Старые шрамы, обычно бледные и похожие на паутину, теперь проступали резче. Поверх них шли новые красные линии — тонкие, неровные, местами почти открытые. На костяшках засохла кровь. На предплечье, ближе к локтю, трещины пульсировали так, что казались темнее при каждом ударе сердца. Не светятся. Нет. Но все равно красиво, наверное. Для медицинского кошмара. Она сняла вторую перчатку. Левая рука выглядела не лучше. Пальцы немного онемели. Это было хуже боли. Боль хотя бы честная. Онемение всегда приходило с вопросом: вернется или нет. Кивоко взяла бинты из шкафчика. Белые и чистые. Ненадолго. Она начала перематывать правую руку от кисти к предплечью. Движения были привычные. Не быстрые. Не слишком аккуратные. Просто так, чтобы держалось и не мешало потом застегнуть рукав. Рядом говорили. — Учитель Айзава… это ужасно, — сказала Урарака где-то за спиной. — Но детектив сказал, что мозг не пострадал, — ответила Яойорозу. — Это уже хорошо. — А глаза? — тихо спросила Хагакуре. — Его причуда же… Дальше она не договорила. Правильно. Некоторые вещи сами заканчивают фразу. Кивоко затянула бинт зубами и закрепила. Айзава не похож на предателя. Мысль пришла без приглашения. Она посмотрела на белую ткань на руке. Айзава прыгнул вниз первым. Один против толпы. Без позы. Не стал вытаскивать детей в безопасное место красивыми словами. Просто пошел ломать тех, кто стоял между ними и выходом. Мешок для сна, который решил умереть по расписанию. Нет. Не он. Слишком грязно пострадал. Слишком честно. Тринадцатый. Черная дыра. Разорванная спина. Руки. Попытка удержать телепорт, когда все уже летело к чертям. Если он предатель, то актер из него получше всех героев вместе взятых. Вряд ли. Кивоко взяла новый кусок бинта и начала левую руку. Девочки говорили уже о Всемогущем. — Он точно будет в порядке? — спросила Мина. — Исцеляющая девочка справится, — сказала Яойорозу. — Детектив сказал. — Он так сражался, — тихо сказала Урарака. Кивоко не подняла головы. Всемогущий. Кровь на руке. Пыль вокруг. Тело, которое должно было упасть, но не падало. Триста ударов. Она затянула бинт слишком сильно. Пальцы отозвались колкой болью. — Блять. Мина сразу повернулась. — Сайга? — Бинт. — Помочь? — Нет. Мина не подошла. Кивоко ослабила виток. Боль — понятно. А вот это его «стоит дальше» — нет. Она не знала, что делать с этим чувством. Не вера. Не восхищение. Скорее злость на то, что привычная картинка перестала держаться. Всемогущий был слишком удобным символом, чтобы его не любить. Большая улыбка. Красивые речи. Реклама. Плакат. А потом кровь и больше трехсот ударов. Паршиво, когда плакат начинает дышать. Она закрепила бинт и опустила руки. Взгляд сам ушел к шкафчику. К сумке. К месту, где лежала школьная форма. Надо бы переодеться. Надо было идти. Надо было не думать. Надо было очень много чего. Но слово предатель не отпускало. Кивоко потянулась за рубашкой. Если не Айзава и не Тринадцатый… Кто-то из учителей? Возможно. Юэй большой. Доступ к расписанию, системе, защите. Кто-то мог слить место тренировки. Кто-то мог знать, где будет Всемогущий. Но ученики тоже знали, куда едут? Нет. Нам сказали перед выездом. В автобусе. Не заранее. Если только кто-то не знал раньше. Она застегнула рубашку не до конца. Галстук оставила в шкафчике. Пиджак взяла в руки. Мина? Нет. Мина была слишком напугана, когда их раскидало. Слишком живая в своей панике. Слишком резко подбежала потом. Можно играть испуг, наверное. Люди вообще много чего умеют. Но Мина? Розовая липучка с секретной злодейской карьерой. Смешно. Взрывной? Кивоко хмыкнула почти без звука. Взрывной, конечно, проблема. Ходячая угроза имуществу и чужим барабанным перепонкам. Но сотрудничать со злодеями? Слишком много подчинения. Слишком мало возможности орать, что он сам лучше всех. Он скорее взорвет штаб злодеев за плохое отношение к себе. Отпадает. Наверное. Киришима? Кивоко застыла на секунду, держа пиджак. Спина перед ней. Каменная рука. «Ты как?» Она быстро продолжила складывать вещи. Нет. Слишком прямой. Слишком готовый закрывать собой. Не потому что надо, а потому что иначе не умеет. Таких обманывают. Не такие открывают дверь. Ледышка? Странный. Молчаливый. Наблюдательный. Семейных тараканов у него, судя по лицу, хватит на отдельный зоопарк. Но не то. Он слишком ровно смотрел на атаку. Не как человек, который ждал. А как человек, который впервые получил еще одно доказательство, что мир говно. Почти коллега по выражению лица. Зеленый? Кивоко остановилась. Зеленый. Бормотун. Сломанные ноги. Сломанные пальцы. Глаза на Всемогущем, будто тот не герой, а центр мира. И та фраза. «Мне ее передали.» Тогда это звучало как бред. После тренировки. После удара. После взрывного, который явно мечтал превратить его в полосу на стене. Кивоко тогда почти списала это на последствия встречи головы с реальностью. Причуду не передают. Причуда — тело. Нервы. Кости. Кровь. Цена. Но потом в голове всплыл Ному. Несколько причуд в одном теле. Созданный, чтобы убить Всемогущего. Если в одного мертвого амбала можно напихать чужие силы, значит, зеленый мог не нести полный бред. Мысль была мерзкая. Не потому что умная. Потому что не хотела уходить. Может ли Зеленый быть связан со злодеями? Кивоко медленно закрыла шкафчик. Перед глазами всплыло его лицо. Мягкое. Испуганное. Упрямое до идиотизма. Парень, который запинается, бормочет, извиняется за существование и прыгает в портал ломая при этом себе ноги, потому что Всемогущий может упасть. Предатель? Звучит тупо. Слишком тупо даже для тебя Сайга. Или может, он чей-то инструмент? Вариантов становилось больше, ясности меньше. Отличная математика. — Сайга? Кивоко моргнула. Мина стояла у выхода из раздевалки. Уже переодетая, сумка на плече. Остальные девочки тоже почти собрались. — Ты идешь? Уже поздно. Кивоко поняла, что стоит перед шкафчиком с пиджаком в руках и смотрит в закрытую дверцу. Красиво. Еще немного — и начну разговаривать с мебелью. — Иду. Она закатала рукава рубашки до локтей поверх свежих бинтов. Бинты выглядывали белыми полосами. Слишком чистыми. Не к месту. Пиджак повис на руке. Сумка легла на плечо. В кармане чувствовалась новая зажигалка. Тяжесть была маленькая. Правильная. Кивоко вышла из раздевалки. Класс медленно двигался к выходу. Кто-то все еще говорил о медпункте. Кто-то обсуждал свободные дни. Кто-то уже писал сообщения домой. Голоса звучали глухо, устало. Даже самые шумные сегодня как будто чуть сбавили громкость. Кивоко шла чуть позади. Считала шаги. Не специально. До поворота. До лестницы. До главного холла. До ворот. Еще немного. Еще немного, и я буду за пределами этой гениальной крепости, которую вынесли за один урок. На улице закат стал темнее. Оранжевый уходил в серый. Академия за спиной выглядела большой, чистой и совершенно не виноватой. Кивоко вышла за ворота и остановилась. Все. Граница пересечена. Юэй остался позади. Сигарета — во внутреннем кармане. Зажигалка — в другом. Живая. Сигарета есть. Огонь есть. День пока проиграл не полностью. Она не пошла сразу к метро. Сначала свернула в боковой проход между зданиями недалеко от ворот. Узкий переулок, тусклый, с мусорными пакетами, картонными коробками и тремя кошками, которые смотрели на нее так, будто она помешала деловому ужину. Одна кошка держалась ближе к стене, хвост трубой. Две другие следили за чем-то под коробкой. Крыса, наверное. Хоть у кого-то нормальные планы на вечер. Кивоко встала у стены, спиной к холодному бетону и достала сигарету. Пальцы дрогнули, когда она поднесла ее к губам. Бинты тянули кожу, но держали. Новая зажигалка легла в ладонь непривычно. Не потертая, не своя еще. Но огонь есть огонь. Тихий щелчок. Искра. Пламя. Кивоко наклонила голову, прикрывая огонек ладонью от ветра, и сделала первую затяжку слишком быстро. Дым резанул горло. Она закашлялась один раз, тихо, зло. — Блять. Вторая затяжка вышла медленнее. Глубже. Дым вошел в легкие, развернулся там горечью и наконец сделал то, ради чего был нужен: мир стал на полшага дальше. Кивоко запрокинула голову к узкой полосе неба между зданиями. Выдохнула. — Вот это день, Сэй. Дым поднялся вверх, растворяясь в закатном воздухе. — Злодеи, герои, полиция. Ты бы сказал: «Кив, ну и дерьмо компания у тебя». Она почти услышала, как он фыркает. Почти. Кивоко прикрыла глаза и прислонилась затылком к стене. — Не начинай. Я знаю, что курить хреново. Пауза. — Мы уже это обсуждали. Кошка у коробки тихо шикнула на вторую. Кивоко посмотрела на них. — Хоть кто-то здесь честно работает за ужин. Сигарета тлела между пальцами. Бинты белели на руках. На их краях уже проступали слабые красные точки. Потом перемотаю нормально. Если дед не увидит раньше. Она снова затянулась. Предатель. Слово не уходило. Юэй. Тренировка. Телепорт. Всемогущий. Ному. Зеленый. Кто открыл дверь, Сэй? Ветер прошел по переулку, шевельнул край ее рубашки. Ответа не было. Естественно. Мертвые вообще отвратительно помогают с расследованиями. Кивоко усмехнулась без звука. — Ладно. Она докурила почти до фильтра, бросила окурок на землю и раздавила ботинком. — Не мое дело. Фраза прозвучала знакомо. Слишком знакомо. Обычно после нее все как раз становилось ее делом. Кивоко убрала зажигалку в карман и проверила, что она там. На месте. Хорошо. — Дед уже, наверное, заждался, — сказала она тише, выходя из переулка. — Если видел новости, опять скажет, что мне нельзя работать. Потом сделает вид, что не волнуется, и поставит двойную порцию мисо супа. Она прошла мимо ворот, не оглядываясь. — Да, знаю. Он тебе нравится. Пауза. — Он и правда хороший… Станция метро была впереди. Йоихо — дальше. Сэнджуро, гора немытой посуды, горячий ужин, запах риса и место, где никто не спросит, почему руки в бинтах, если она сама не начнет. Кивоко поправила сумку на плече. Ноги болели. Руки болели сильнее. В голове все еще было слишком много шума. Но в кармане лежала зажигалка. А впереди был Йоихо. На сегодня этого хватало. (Глава закрывает первый сезон (ура наконец-то) поэтому она длиннее остальных — резать момент на куски ради формата мне не сильно хотелось. И да — Кивоко наконец социализируется. Не потому что прозрела или решила стать хорошей девочкой, а потому что у неё кончилась зажигалка. Будем считать это официальным каноном: единственный путь к сердцу Кивоко лежит через никотиновую зависимость. И кстати, у меня был довольно долгий перерыв и я не до конца уверена, сохранился ли стиль. Кажется, даже наоборот стало плотнее, но как обычно, со стороны виднее, так что если что-то ощущается иначе — пишите)