3

Том свернулся калачиком под деревом, судорожно укрываясь сухими листьями в надежде согреться, но тщетно. Тело трясло как в лихорадке, а пронизывающий кожу холод не покидал его уже долго. Зубы оглушительно стучали друг об друга, а во рту было влажно от собственной крови, совершенно отвратительной на вкус. Он боялся лезть пальцами в рот, чтобы проверить свои опасения. Боялся убедиться, что теперь он один из них. Из тех тварей, что убили Джоан и их нерожденного малыша. С момента побега он все чаще ловил себя на том, что ему больно находиться днём на воздухе, а вчера он едва не остался без ног, когда утреннее солнце начало нещадно жечь кожу. Томас уже который раз начал чесать необычно быстро затянувшиеся ожоги на бедре. Лучше бы он умер ещё тогда, когда женщина с вуалью выпивала его кровь, пока ее высокий спутник был занят Джо. Внезапно в голове опустело. Все его чувства отключились, уступая мучительной боли в желудке. Стало резко все равно, что стряслось с его женой и ребенком, стало все равно на свое будущее. Новое тело требовало жрать и не щадило Брока, скручивая его внутренности в жгут. Он взвыл и взрыл ногтями землю. Как бы новая сущность его не мучала, он не собирался ей поддаваться. Он не будет есть людей, даже если сдохнет от голода! Уж лучше он закончит свой путь как безнадежно больное животное, чем запятнает себя клеймом убийцы! Внезапно шелест далёкой листвы зашептал в ухо. Том приподнялся, стиснув зубы, и прислушался. Он отчётливо слышал стук сердца и чувствовал запах живого существа, но это был не человек. Брок неосознанно втянул носом воздух и распахнул глаза. Мускусной с травяной горечью поволокой затянуло воздух. В лесу наверняка было за полночь, но он видел все отчётливо. В том числе очень бледный четвероногий силуэт где-то далеко. Очень далеко. Сознание отключилось, все человеческое в нем отступило. Он тихо и осторожно перебирал руками и ногами, выслеживая свою жертву, по несчастливой случайности оказавшейся в одном лесу с ним. Четвероногая божья тварь подняла голову с земли, а затем рванула прочь. Брок не собирался ее отпускать и помчался следом. Будь он человеком, ему не удалось бы догнать животное так скоро. Придавить рукой длинную шею к земле, впиться со всей силы в покрытую короткой воняющей кониной шкуру, почувствовать, как собственные клыки пробивают пульсирующий сосуд, и как горячая кровь заполняет его рот и желудок. "Ты теперь хищник", — шепнуло его сознание. Том потерял счёт времени, из ночи в ночь охотясь и набираясь сил. Первое время он пытался питаться чем-то помимо крови, но ни поджаренное на огне мясо, ни ягоды с орехами, ни птичьи яйца так и не задержались в его желудке. Поначалу он грешил на испорченность или недожаренность пищи, но после того, как его вырвало после очередного вполне сносно приготовленного ужина он понял, что уже не может питаться как человек. Постепенно свыкнувшись с новым телом, Ньютон твёрдо решил, что не может вечно прятаться в лесу и понапрасну убивать зверьё. Необходимо было попасть в город и узнать обо всем, что произошло после его побега из больницы, но для этого нужно было подготовиться. Поначалу пришлось своровать одежду и обувь, оставив под дверью хозяев обескровленные тушки зайцев как оплату. Обеспечив себе какой-никакой гардероб, Том даже умудрился найти работу в одной деревушке. Местные жители все ещё не подозревали о существовании кровососов, поэтому без опаски позволяли ему находиться среди них, считая его просто безнадежно больным чудаком. Вскоре Томас накопил прилично средств для поездки в родной Нортгемптон, благо ему не пришлось тратиться на комнату с удобствами и с хорошим видом из окна, а также пищу, довольствуясь старым сараем на отшибе деревни и забирая себе кровь заколотых мясником свиней. Перебираясь ночными рейсами, он наконец добрался до города и тут же направился к собственному дому. Убедившись, что вокруг никого нет, он осторожно пробрался внутрь. Ступив на пол, Брок закашлялся: судя по пыльному спёртому воздуху, мгновенно заполнившего легкие, в доме уже несколько месяцев никто не обитает. Мебель осталась на месте, но вся утварь, украшения, картины и фотографии, которые Джоан так трепетно расставляла на полках и развешивала на стенах, исчезли. Видимо, её родители увезли. Том поджал губы и не оглядываясь поднялся наверх по ступенькам, в их спальню. Там также ничего не было из того, что напоминало о их присутствии. Только пустые кровать и туалетный столик тоскливо серели под слоем пыли и паутины. Том приблизился, стряхнул пыль с посеревшего матраса и сел, уставившись туда, где обычно она спала. Провел ладонью по ткани и вспомнил их первую брачную ночь. Летняя необычайно теплая ночь, ненавязчивый свет лампы, освещающий их постель, шелковистая нежная кожа под его ладонями, рассыпанные по подушке каштановые кудри, пахнущие цветами, мягкие губы и потемневшие от желания серо-зеленые глаза, обрамленные пушистыми ресницами… Доселе спящий зверь внутри него начал скрести когтями, с каждой минутой раздирал глотку все сильнее, прорываясь наружу. Томас не выдержал, упал лицом в матрас и дав волю чувствам, разрыдался. У них же было все так хорошо, впереди маячило их светлое будущее, в конце концов у них должен был появиться ребёнок уже скоро! За какие грехи у него все это отняли? Том замолотил кулаком, проклиная Бога за две погибшие светлые души. Он бил и бил матрас, поднимая облако пыли, рыдал и выл до исступления. Но потом слезы кончились. Отчаяние и жгучая боль в груди затихли. Том поднялся с кровати и взглянул на зеркало, висящее над туалетным столиком. Ничего там не увидев, он подошёл ближе и протер гладкую поверхность рукавом. Однако даже в чистом зеркале никто не показался. Только темное пятно его одеяния без головы. Брок неверяще прикоснулся к лицу. На месте. Он стиснул зубы, всматриваясь тщательнее в блестящую поверхность. Ещё одно проклятье новой сущности. По правде говоря, у него не было привычки любоваться собой в зеркале, но именно сейчас невозможность увидеть себя разозлило его. За все время выживания он начал забывать, как выглядит. Он провел рукой по отросшим и сальным волосам, затем по лицу, заросшему бородой. Неудивительно, что люди смотрели на него как на бродягу. Том стукнул кулаком по стене и зарычал. Сердце наполнилось злой решимостью: он не должен себя запускать и поддаваться отчаянию. Даже если он теперь не может есть человеческую пищу и видеть свое лицо в зеркале, он не должен потерять себя. И он должен сделать хоть что-то с новой напастью, которая наверняка существует не один год. Он отвернулся от зеркала, закрыл глаза и перед внутренним взором вновь встала Джоан: как всегда красивая, счастливая, светлая и с белым кружевным гукающим свертком на руках. Том стиснул зубы, вскинул подбородок и прошептал уже без кома в горле: — Эти твари ответят по заслугам, Джо. Я обещаю.