Признание

— Клянусь, Серхат ага точно какой-то извращенец, — с этими словами Эмре зашёл в их спальню, на ходу стягивая пиджак и рубашку. — Что он на этот раз натворил?       Мелек поморщилась, вспомнив, как Серхат ворвался к ним во двор вечером того же дня, когда из особняка Йелдуранов привезли её вещи. — Кто ты такой, чтобы твои люди хозяйничали в моем доме? Кем ты себя возомнил? — Кричал Серхат, тряся кулаком.       Его возмущения были прерваны точным ударом в челюсть от Эмре. Мелек даже не вздрогнула, когда Серхат отшатнулся на несколько шагов назад, а Эмре взвел пистолет и направил его на её бывшего мужа. — Мой муж забрал мои вещи из твоего особняка, Серхат ага. — Мелек встала рядом с Эмре и взяла его за свободную руку, переплетя их пальцы. — Он был в своём праве. — И ты опять позволила ему принимать решения за тебя? — Злобно спросил Серхат, потирая челюсть. — Где же та независимая современная женщина, которая никому не давала говорить за себя? — Мой муж всего лишь выполнил мою просьбу, Серхат ага. Мне не хотелось лишний раз переступать порог дома, в котором я пережила столько несчастий. И уж тем более не хотелось прикасаться к вещам, к которым прикасался ты. — Мелек тогда не удержалась от злорадства. — Как твоя мать, ругавшая меня за то, что я понятия не имею о том, что такое честь и достоинство, отнеслась к тому, что её сын ночами страдал по чужой женщине? Не просто по чужой женщине, а по жене другого аги. Так она воспитала тебя? — Мелек, я тебя не узнаю. — Серхат хотел было сделать шаг к ней, но остановился, посмотрев на пистолет в руке Эмре. — Ты не была такой жестокой. Ты не могла так легко забыть о том, что было между нами, я в это не верю. — А что было, Серхат? Всё то хорошее, что было между нами ты уничтожил в ту ночь, когда взял Йылдыз в жёны. И окончательно убил, когда из-за твоей неверности я потеряла ребёнка. Я уже устала говорить о том, что не хочу видеть ни тебя, ни твою жену, ни кого-либо из твоей семьи, но ты упорно продолжаешь лезть в мою жизнь. Если ты продолжишь отравлять мое существование, я попрошу своего мужа исполнить свою прошлую угрозу и влепить тебе в лоб пулю. Это мое последнее предупреждение.       Мелек ушла в дом, не желая ни видеть, ни слышать Серхата. Она и правда надеялась, что это будет её последнее взаимодействие с Серхатом. Но у судьбы были другие планы. — Он пригласил нас на свадьбу, — голос Эмре вернул её из воспоминаний. — Что? — Нервно усмехнулась Мелек, не веря своим ушам. — Йылдыз-таки сумела затащить его в Отдел регистрации браков. Дальян ведь умер. — ответил Эмре. — Послезавтра будет повторная церемония с торжеством, чтобы никто не мог упрекнуть Йылдыз в том, что она ненастоящая жена Серхата. — А зачем он пригласил нас? — Видимо, чтобы доказать тебе, что ты его больше не волнуешь.       Мелек рассмеялась от глупости ситуации, но серьезный взгляд Эмре заставил её задуматься.       «Неужели он думает, что это может меня ранить?» — размышляла она.       Встав с кровати, она подошла к Эмре и закинула руки ему на шею. Его ладони уже привычно оказались на её талии. Физическая близость с мужем уже стала для неё привычной. Они долго-долго целовались перед сном, не заходя однако дальше поцелуев, обнимались, прикасались друг к другу, даже не задумываясь об этом, за что получали скабрезные шутки в свой адрес от Селима и многозначительные взгляды от госпожи Эмине. — Тогда мы обязательно должны пойти на эту свадьбу. — Мелек невинно улыбнулась. — Чтобы показать этому идиоту, насколько мы счастливы и насколько нам плевать на его попытки нас задеть.       Эмре вместо ответа смял её губы в поцелуе, прижав её к себе так крепко, что между ними не осталось ни миллиметра. Мелек с готовностью раскрыла губы, впуская горячий язык Эмре в свой рот. Её ноги уже привычно перестали держать её из-за того, как поцелуи мужа влияли на неё, и он, подхватив ее под колени, поднял ее и уложил на кровать, не прерывая поцелуя. Мелек зарылась пальцами в густые волосы мужа и прижалась крепче к его умелому рту, едва сдерживая стоны удовольствия. С разочарованным вздохом Эмре оторвался от её губ и, немного отстранившись, посмотрел на неё своими зелеными глазами. — Если мы продолжим, то ни на какую свадьбу мы послезавтра не пойдем, — прошептал он, отведя растрепавшиеся волосы от её лица. — Почему? — Выдохнула Мелек. — Потому что я выгоню всех из особняка, запру тебя в этой комнате и буду наслаждаться тобой до тех пор, пока ты не выбьешься из сил от удовольствия.       По взгляду мужа Мелек поняла, что он не шутил. Подумав над его словами пару минут, она осознала, что предложенное им развитие событий её совсем не напугало. — Тогда отложим сие действие на послезавтра, — улыбнулась ему Мелек. — Думаю, после вечера в доме у Йелдуранов такое его продолжение скрасит уныние предыдущих часов.       Эмре рассмеялся и коротко поцеловал Мелек, вложив в этот поцелуй обещание. Ночь пролетела быстро. Эмре уехал рано утром, а Мелек после завтрака в компании свекрови поехала с ней за новыми нарядами для предстоящего торжества. Мелек думала, что они быстро справятся с этой задачей, но госпожа Эмине отметала одно платье за другим, не находя ни одно из них достойным её невестки. — Ты — жена аги, дочка. Ты госпожа дома Текин. И ты должна появиться на свадьбе этого нечестивца и его жены-змеи во всём великолепии. Просто доверься мне.       Они продолжили поиски, и в какой-то момент свекровь решила поехать к знакомой швее, которая делала платья на заказ. — Мама Эмине, она ведь не успеет пошить мне платье всего за день, зачем мы к ней идем? — Мелек не придавала свадьбе Серхата такого значения, как её муж и свекровь. — Может, выберем из того, что имеется? — У госпожи Неслихан часто можно найти уже готовое платье, которое не стали забирать или которое передумали носить. Иногда среди них попадаются настоящие сокровища.       Когда они приехали в нужное место, Мелек была удивлена. Она ожидала увидеть небольшой магазин, но вместо этого её встретило здание, способное соревноваться по размеру и роскоши со стамбульскими домами моды. — Мы, конечно, деревня, но и у нас есть модные дома, невестка, — поддразнил её Селим, ставший на сегодня их личным водителем. — Нет, я ничего подобного не думала, просто удивилась масштабам, — попыталась оправдаться Мелек, но была прервана свекровью: — Дочка, прекрати каждый раз попадаться на глупые шутки Селима. Ты — жена его старшего брата, пара крепких подзатыльников — и он быстро успокоится. — Сестра Мелек слишком добрая, чтобы бить меня. — Селим состроил забавную жалостливую рожицу. — Да и как такое чудо можно ударить?       Госпожа Эмине закатила глаза, а Мелек рассмеялась в ответ на шутку деверя. Втроем они прошли через стеклянные двери и оказались среди огромного разнообразия тканей, швейных машинок и столов для раскроя. — Добро пожаловать, госпожа Эмине!       К ним навстречу вышла взрослая женщина небольшого роста с буйными черными кудрями и яркими голубыми глазами. Несмотря на то, что она была ниже Мелек на целую голову, сила и уверенность, исходящие от неё, делали её намного выше. — С добром пришли, госпожа Неслихан. — Улыбнулась госпожа Эмине. — Как твои дела? — Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, — женщина причмокнула губами и постучала по стоящему рядом столу. — Мои птички работают, не покладая рук. — Может ли это значить, что у кого-то из твоих птичек запрятано платье, которое подойдет моей невестке? — Меня зовут Мелек, госпожа Неслихан. — Мелек протянула ей руку. — Приятно познакомиться. — Мне всегда было интересно, кто же сумеет окольцевать нашего упрямого Эмре. — Неслихан крепко пожала руку Мелек. — Я рада видеть, что это сделала такая красавица. — И умница к тому же, — добавил Селим, заставив Мелек смутиться. — В этом не было сомнений, Эмре всегда терпеть не мог глупых людей, — согласилась Неслихан. — Так что? — Повторила госпожа Эмине. — Сможешь обрадовать меня? — Я — нет, но вот у Сафие может быть что-то, что подойдет госпоже Мелек. — Сафие? Твоя племянница? — Уточнила свекровь Мелек. — Да. Она ведь уже три года как закончила Университет изящных искусств в Стамбуле. Она хотела остаться там, чтобы открыть своё дело, но модные тенденции больших городов оказались ей не по вкусу. Вот она и вернулась в родные края, чтобы творить то, чего желает её душа, — с гордостью в голосе ответила Неслихан. — Я тоже заканчивала Университет имени Мимара Синана. — Мелек удивилась этому совпадению. — Буду рада познакомиться с вашей племянницей.       Неслихан повела их за собой на второй этаж. Мелек почувствовала странное предвкушение. — Сафие, дочка, ты где? — Позвала Неслихан. — Я тут, тетушка, — ответил девичий голос. — Жена Эмре аги пришла, госпоже Мелек нужно платье, выйди сюда.       Из-за груды тканей, лежащей на столе, вышла хрупкая девушка. Она выглядела так молодо, что Мелек усомнилась в том, что она могла закончить не то что университет, а даже школу. Её золотисто-русые волосы были собраны в пучок на макушке, открывая её юное чистое лицо с бледной кожей, на котором ярким пятном выделялись пухлые губы и янтарно-карие глаза.       Неслихан познакомила племянницу со всеми гостями, и во время этого знакомства от Мелек не укрылось то, с каким интересом Селим глядел на новую знакомую. Поймав внимательный взгляд невестки, парень смутился и отвел глаза от девушки. Мелек сделала себе пометку не забыть об этом и вернулась к разговору со швеями. Оказалось, что у Сафие было припрятано платье, которое она не предлагала ни одной из клиенток, так как понимала, что мало кто осмелится надеть такое платье. Когда Сафие достала платье из чехла, Мелек поняла, почему она его не показывала до этого.       Платье по фасону было чем-то похоже на её свадебное платье. У него тоже были открытые плечи, а рукава покоились на предплечьях, предназначенные для того, чтобы украшать платье, а не скрывать руки той, кто его наденет. Узкий лиф переходил в струящуюся юбку, сделанную из нескольких слоев полупрозрачного шёлка золотистого цвета, а вырез платья был вполне привычным для Мелек, но достаточно смелым для Урфы. Но вот чем платье разительно отличалось от её свадебного наряда, так это тем, насколько оно было богато украшено. Если свадебное платье Мелек было верхом простоты и изящества, то этот наряд был символом роскоши и богатства. Каждый сантиметр платья был расшит сверкающими позолоченными бусами и золотыми цепями, повторявшими силуэт платья. Бретели и рукава — и те были сделаны из переплетенных цепочек, на которые были нанизаны кристаллы Сваровски самых разных цветов: от глубокого синего до кроваво-красного. — Мало кто из женщин осмелится надеть такое платье в Урфе. — Сафие пожала плечами. — Менталитет, что поделать. Но мне кажется, что оно идеально подойдет госпоже Мелек. — Мне тоже так кажется, — согласилась с ней Неслихан. — Хотите примерить, госпожа Мелек? — Конечно, хочет. — госпожа Эмине улыбнулась невестке. — Примерь его, дочка.       Мелек послушно направилась в примерочную, где Сафие помогла ей надеть платье. Едва увидев себя в зеркало, Мелек поняла, что заберет это платье с собой. — Машаллах! — Ахнула Неслихан, когда она вышла из примерочной. — Вы сияете, словно солнце, госпожа Мелек.       «Я назвала свою дочь Гюнеш. Потому что красота её была подобна солнечному свету», — вспомнила Мелек слова Севде. — Я же говорила, что Неслихан прячет у себя настоящие бриллианты, — довольно произнесла госпожа Эмине, глядя на невестку с одобрением во взгляде. — В этот раз все похвалы должны достаться Сафие, — ответила Неслихан. — Спасибо, Сафие, — искренне поблагодарила её Мелек. — У тебя талант создавать красоту.       Девушка засмущалась и принялась отнекиваться, но три женщины убедили её принять заслуженные комплименты. Оплатив платье и сделав себе пометку зайти к Сафие и поинтересоваться её планами на будущее, Мелек вышла из мастерской госпожи Неслихан. — К такому платью обязательно нужно купить новые украшения. Сынок, вези нас в ювелирный, — велела сыну Эмине.       Мелек пыталась отговорить свекровь, но та была непреклонна. В итоге из ювелирного магазина они вышли через полтора часа, нагруженные пакетами с золотом. — Вы же не заставите меня всё это надеть? Я буду выглядеть как новогодняя ёлка, — пошутила Мелек. — Конечно, нет. Выберем самые красивые украшения из тех, что купили сегодня.       Вернувшись домой и разложив покупки, Мелек оставила свекровь и поехала в здание, в котором скоро должны были открыть художественную школу. Она поговорила с ответственным за ремонт по поводу того, что необходимо выделить одно из помещений для того, чтобы ученики, желавшие учиться дизайну, могли заниматься созданием новых нарядов. Попросив работников заказать портняжные манекены, столы для раскроя и несколько швейных машинок, Мелек направилась домой. По дороге она подумала о том, что нужно будет заглянуть к Сафие и узнать, не захочет ли она в свободное время приходить в школу и делиться с детьми своим опытом. Сделав еще одну мысленную заметку, она прошла в особняк.       Она собиралась лечь спать пораньше, потому что беготня по магазинам и время, проведенное в школе, утомили её. Но у Эмре и Селима были другие планы. — Никакого сна, пока ты не разлучишь наши танцы, невестка! — Селим закружил её, вызвал смех Эмре и госпожи Эмине. — Вы с Эмре должны будете завтра сразить всех, а ты должна будешь затмить эту змею Йылдыз. — Мелек может просто стоять, и уже этим затмит эту простушку, — возразил Эмре. — Ей для этого ничего не нужно будет делать. — Но ведь отрадно будет посмотреть на то, как вытянутся лица брачующихся при виде вашей великолепия? — Не уступил брату Селим.       Эмре и Мелек поддались его уговорам, и Селим начал учить Мелек танцевальным па. Они были несложными, и она находила сходства с известными ей национальными танцами. Поэтому спустя пару часов благодаря руководству Селима, чуткому присутствию Эмре и мягким замечаниям госпожи Эмине Мелек уже вполне уверено танцевала гованд, даже не путаясь в движениях ног.       Завершив этот насыщенный делами день вкусным ужином, Мелек и Эмре отправились в спальню. — Как идут дела со школой? — Поинтересовался Эмре, вернувшись из ванной. — Тебе нужна помощь или дополнительные финансы? — Пока я справляюсь. — Ответила Мелек. — Я сегодня решила, что нужно добавить к направлениям, которым будут учить детей, еще и дизайн одежды. Ну, пока это будут скорее курсы кройки и шитья, но потом самых выдающихся детей можно будет начать обучать дизайну. Когда я думаю о том, сколько талантов исчезает лишь из-за того, что у детей нет возможности получить нужные знания и развить свои способности, это разбивает мне сердце. А ведь когда мы с госпожой Эмине ездили по деревням, у многих детей загорались глаза, когда я рассказывала о том, чему я училась и в чем заключалась моя работа. Если эта школа поможет хотя бы одному ребёнку исполнить свою мечту и вырваться из рамок, которые накладывает на них жизнь, значит, мои усилия не будут напрасны.       Эмре посмотрел на неё долгим пристальным взглядом. А затем в мгновение ока оказался рядом с ней и поцеловал её. Это был не поцелуй страсти и желания. В нём были лишь нежность и мягкость, когда он едва-едва прикасался к её лицу и волосам пальцами. — Что это было? — С мечтательной улыбкой спросила Мелек. — Я просто не знал, как по-другому выразить своё счастье от того, что ты моя жена, — ответил Эмре, и сердце Мелек сжалось от честности, которую она услышала в его голосе. — Счастье от того, что ты женился на бывшей жене своего врага? — Пошутила Мелек. — Нет. Счастье от того, что я женился на женщине, подобной своему имени. — Эмре прижался лбом к её лбу. — Я бы сделал всё, чтобы жениться на тебе, даже если бы ты не была женой Серхата. — Что?       Мелек была удивлена. Она знала, что была небезразлична мужу, как и он ей, но она всегда думала, что чувства к ней в нём пробудились после их свадьбы, когда они стали постепенно узнавать друг друга. — С того самого момента, как я увидел тебя, я пропал. Я знал тебя всего несколько минут, но уже молился Аллаху, чтобы с тобой всё было в порядке, когда вёз тебя в больницу. И даже тогда, когда ты лежала без чувств в моих руках, я не мог оторвать от тебя взгляда. — Он вдохнул запах её волос и оставил нежный поцелуй на её шее. — Твои черные глаза, длинные ресницы, губы, увидев которые мудрецы древности и придумали называть их аркой Купидона, пленили меня с первого взгляда. Впервые со смерти Мерьем я взглянул на женщину и почувствовал, что моё сердце ожило. Что оно жаждет любви той, которая вернула его к жизни. Поэтому я остался в больнице до тех пор, пока ты не очнулась. Поэтому пригрозил врачу стереть больницу с лица земли, если он посмеет рассказать Серхату что-либо. А когда я увидел, как мужественно ты встретила боль от потери ребенка, я пропал окончательно. И уже тогда я пообещал себе сделать всё, чтобы ты была счастлива. Даже если бы ты не согласилась выйти за меня.       Мелек замерла от услышанного. Она и представить не могла, что чувства Эмре к ней были чем-то большим, чем симпатия и физическое влечение.       «Разве он за всего лишь месяц не сделал для меня больше, чем Серхат за всю нашу супружескую жизнь? Разве не защищал меня от любого огорчения? Разве не исполнял мои желания, даже самые маленькие, столь молниеносно, что я не верила в то, что такое возможно? Разве он не поддерживал любые мои начинания, готовый сделать всё, только бы я была довольна? Разве он не был мягок и ласков со мной, не напирая и не смущая меня? Неужели он правда любит меня?» — Ты не должна что-либо отвечать, Мелек. Я признался тебе не для того, чтобы ты призналась в ответ, я лишь хотел, чтобы ты знала, как ты ценна для меня. Я не могу красиво говорить, мой ангел. Но я могу доказывать свою любовь поступками, а не словами. — Мягко произнес Эмре, и это всё решило для Мелек. — Тогда сделай еще кое-что, — прошептала она ему в губы. — Сделай меня своей, Эмре.       Стон, с которым Эмре впился ей в губы, мгновенно разжег огонь внутри Мелек. Умелые руки Эмре мгновенно избавили её от пижамы и белья, а сама она оказалась под обнаженным телом мужа лишь секундой позже. — Твои слова совсем снесли мне голову, моя девочка, — шептал Эмре, спускаясь поцелуями к её груди. — В следующий раз я обязательно хорошенько тебя помучаю, снимая с тебя белье своими зубами.       После этих слов он нежно прикусил её сосок, заставив Мелек вскрикнуть от удовольствия. — Я надеялся, что ты будешь громкой в постели, мой ангел. — Эмре поднял голову и наградил её своей фирменной лисьей улыбкой. — Я рад, что мои надежды оправдались.       Его пальцы путь к её изнывающей плоти, и он с тихим стоном погрузил пальцы в её влажное нутро. — Ты станешь моей погибелью, — прохрипел Эмре, лаская пальцами её влажные складки. — Чем я заслужил такую женщину? — А чем я заслужила такого мужчину?       Мелек решила не отставать от него и нащупала рукой уже готовый член мужа. Он был одновременно твердым и невероятно бархатистым, и она наугад обвела большим пальцем головку, собирая влагу с её кончика. Эмре шумно выдохнул и вжался в её рот своим. В этом поцелуе уже не было нежности, лишь всепоглощающие страсть и желание, и это заводило Мелек еще больше, заставляя её елозить под ним так, чтобы его горячие пальцы сильнее давили на её клитор. — Нетерпеливая девчонка, — Эмре оторвался от её губ, и спустя мгновение его лицо оказалось между её ног. — Не думала же ты, что первый раз кончишь от моих пальцев? Нет, для этого у меня есть губы и язык.       Он впился в неё с той же страстью, с которой до этого ласкал её губы. Его язык то ускорялся, подводя Мелек к самому краю, то замедлялся, заставляя её нетерпеливо хныкать в поисках разрядки. Он проникал языком так глубоко и хорошо, что у Мелек плясали звезды перед глазами, а сама она ругала себя за то, что так долго лишала себя подобного удовольствия. Когда желание освобождения стало невыносимым, она простонала: — Прошу, любимый…       Эмре послушно ускорился, а его ладони накрыли её грудь и стали ласкать её соски в том же темпе, с которым он ласкал её клитор. Мелек сжалась как пружина в ожидании оргазма, и когда он накрыл её, она, не сдерживаясь, громко застонала, надеясь, что Эмре поймет, какое удовольствие он ей доставил.       Он перестал ласкать её только после того, как она затихла, пытаясь отойти от волны наслаждения, все еще не отпустившей её. Его губы вновь оказались на её губах, а Мелек, отойдя от оргазма, вновь нашла его член и направила в себя. Дрожь, пробежавшая по телу мужа, когда он оказался в ней, стала для Мелек наградой. Мелек скрестила ноги за его спиной и вжалась в мужа всем телом, чтобы ощущать его каждой клеточкой кожи. Она сжимала мышцы, чтобы Эмре было теснее скользить в ней, и по тяжелому дыханию мужа она поняла, что всё делает правильно. — Да, вот так, как же хорошо, — прерывисто шептала Мелек, ощущая приближение очередного оргазма. — Поторопись, любимый. Я хочу дойти до пика вместе с тобой.       Эмре прикусил её ухо, заставив Мелек захлебнуться очередным стоном, и ускорился, входя и выходя из неё на всю длину. Мелек нашла губы мужа и принялась ласкать его язык так же, как он всего несколько минут назад ласкал её. Эмре прорычал ей в рот и стал вбиваться в нее с такой силой, что Мелек пришлось вцепиться в его плечи, чтобы удержаться на кровати. Жар, копившийся в ней, взорвался сверхновой, вырывая из горла Мелек очередной протяжный стон. Низкий стон мужа вторил её удовольствию, когда он достиг оргазма, продолжая двигаться в ней, чтобы продлить её удовольствие. — Было огромной глупостью оттягивать этот момент, — просипела Мелек, когда Эмре лег рядом с ней и притянул её к своей груди. — Сочту это за комплимент, дорогая жена, — усмехнулся Эмре, зарывшись носом в её волосы. — Это он и есть, дурачок.— Мелек приподнялась, чтобы посмотреть мужу в лицо. — А где мой комплимент? — Я могу сочинить балладу о каждом дюйме твоего божественного тела, мой ангел. — Эмре поцеловал бьющуюся жилку на её шее. — С чего мне начать? С твоих губ, со сладостью которых не сравнится даже нектар со стола богов на Олимпе? Или с твоей нежной кожи, которая мягче самого дорогого шёлка? Или же с твоей сладкой кис… — Стоп! — Мелек закрыла его рот рукой, еле сдерживая счастливый смех. — К еще одному раунду ты пока не готов, а раззадоривать меня зря не нужно. — Моим пальцам, губам и языку не нужен отдых, госпожа Мелек.       Мелек засмеялась и выпуталась из рук мужа. Показав ему язык, она скрылась в ванной. Взглянув в зеркало, Мелек удивилась увиденному. Будучи женой Серхата Мелек превратилась в бледную версию себя с постоянно опухшим от слез лицом и потухшим взглядом. Но рядом с Эмре к ней вернулась прежняя живость. Её глаза вновь сияли, на щеках появился румянец, а губы не переставали растягиваться в улыбке. От переизбытка чувств Мелек прислонилась лбом к зеркалу и вознесла благодарение небесам за то, что они подарили ей этого мужчину.