Торжество

      Причиной пробуждения Мелек утром стал не привычный солнечный свет, пробивавшийся через окно, а нежные прикосновения мужа. С радостью приняв их, Мелек вернула мужу «долг», заставив Эмре тихо стонать от её ласк до тех пор, пока он, не выдержав, не перевернул её на живот и не довел до разрядки, вбиваясь в неё с тем же рвением, что и прошлой ночью. Вдоволь насладившись друг другом, они приняли совместный душ, окончившийся еще одним раундом любовных ласк и, наконец, сумели спуститься в столовую для завтрака.       Улыбка, появившаяся на лице Селима, не сулила им ничего хорошего. Мелек уже было приготовилась выслушать новую порцию намёков и шуточек на грани приличия, но Эмре спас её от этой участи: — Если с твоего языка слетит хоть одно слово, которое смутит мою жену, я тебя заставлю этим языком вымыть мою машину, — пригрозил он брату, сев рядом с ним. — Что, и про будущего маленького племянника пошутить нельзя? — Не сдержался Селим, и, увидев выражение лица брата, вскочил со стула и выбежал из столовой.       Эмре сорвался вслед за ним, сыпля проклятьями. Госпожа Эмине тяжело вздохнула и вернулась к своему завтраку. — Мужчины, — выдохнула она, поставив чашку с кофе на блюдце. — Вечные дети. Никак не могут вырасти. — И при этом им принадлежит столько силы и власти, — согласилась со свекровью Мелек. — Если бы за ними не стояли сильные женщины, наш мир уже давно развалился бы, утонув в войнах и распрях. — Женщина многозначительно посмотрела на неё. — Ты должна помнить об этом и как жена, и как будущая мать.       Мелек немного смутилась от слов свекрови, но твердо выдержала её изучающий взгляд. Продолжению их разговора помешало возвращение братьев, младший из которых морщился от боли, приложив руку к затылку. — Лёд в морозилке, душа моя, — улыбнулась деверю Мелек. — Хорошо, что хотя бы бы имеешь ко мне жалость, сестра Мелек, — жалостливо отозвался Селим и направился на кухню за тем самым льдом.       Остаток завтрака прошёл относительно спокойно. Эмре с Селимом собирались на склад, чтобы проследить за тем, чтобы сырье было благополучно отправлено на их фабрики в Газиантепе, госпожа Эмине собиралась проведать старую знакомую, и Мелек впервые за всё это время оказалась свободна до самого вечера. Решив проведать детей в детском доме, Мелек взяла с собой Аслы и Зейнеп, с которыми сдружилась больше всего, и отправилась в магазин, чтобы закупить для детей как можно больше подарков и вкусностей. — Да благословит вас Аллах, госпожа Мелек. — Причитала директор детского дома, пожилая тучная женщина по имени Севинч. — С тех пор, как вы стали женой Эмре аги, дела в нашем приюте стали еще лучше. — Благодарите за это госпожу Эмине, госпожа Севинч, — отвечала ей Мелек, не желая выслушивать излишнюю лесть этой женщины. — Благодаря ней я здесь нахожусь.       Женщина на этот раз рассыпалась в благодарностях в адрес её свекрови, которые Мелек приняла с большей охотой. Отвязавшись от госпожи Севинч, Мелек с девушками направились к детям. Они вручили им подарки, которые были обещаны им Мелек в прошлый раз и провели с ними некоторое время.       Поинтересовавшись у воспитателей, как складывается судьба детей, которые достигают совершеннолетия и остаются не усыновленными, Мелек решила, что этот вопрос нужно обсудить с мужем. Конечно, государство предоставляла этим детям жилье, но Мелек не понаслышке знала о том, что коррупция в этих краях процветала, и такие вопросы нужно было решать не в правовом поле, а с помощью силы.       «А всего несколько месяцев назад ты бы возмущалась такому положению дел и попыталась бы в одиночку что-то изменить», — осознала Мелек то, насколько она изменилась за столь короткий срок.       Вернувшись домой, она попала в руки свекрови, которая тут же отправила её готовиться к торжеству в доме Йелдуранов. Мелек в этот раз решила собрать волосы в низкий пучок, чтобы придать платью нужной строгости. Госпожа Эмине настояла на том, чтобы она надела и браслеты, и кольца, и изящные длинные серьги с желтыми бриллиантами, перекликающимися с бусинами на платье. Но главным украшением стало массивное колье, цепочка которого была сделана не из золотых звеньев, а из кристально чистых бриллиантов, которые поддерживали огромный камень того же солнечно-желтого цвета, каким сверкали её серьги. Мелек ахнула при виде центрального бриллианта, который был размером с перепелиное яйцо. — Это же стоит целое состояние! — Воскликнула она, когда камень уютно уместился между её ключиц. — А ты — жена и госпожа Эмре аги, дочка. И поэтому у тебя будет всё самое лучшее, — довольно отозвалась госпожа Эмине, увидев реакцию невестки.       Закончив с приготовлениями и подождав, пока свекровь наденет свои платье и украшения, Мелек спустилась в гостиную. Эмре и Селим уже ожидали их. Селим был одет в темно-синий костюм-тройку и, проигнорировав пиджак, стоял в одной лишь жилетке, накинутой поверх голубой рубашки. Эмре же был одет в явно сшитый на заказ черный костюм и кипельно-белую рубашку. При виде мужа в этом костюме, который так плотно обнимал его широкие плечи, узкую талию и крепкие ноги, Мелек почувствовала, как в ней зарождается желание. Голодный взгляд Эмре, задержавшийся на её открытых плечах и ложбинке груди, не сделал ситуацию лучше. — Кто же будет смотреть на невесту, когда есть ты, сестра Мелек? — С искренним восхищением произнес Селим. Он шутливо толкнул брата плечом. — Брат, будь осторожен. А то невестку украдет какой-нибудь смельчак, пораженный её красотой. — Не родился еще тот смельчак, которого я не смогу одолеть, — отозвался Эмре, не отрывая глаз от Мелек. — Тебе нравится? — Не удержалась от вопроса Мелек. — Мы купили его у племянницы госпожи Неслихан. Мама Эмине сказала, что мне подошло. — Конечно подошло, — гордо ответила госпожа Эмине. — Моя невестка украсит любое платье своей красотой.       Женщина взяла под руку младшего сына и ушла вперед, оставив Эмре наедине с женой. — Мне придется быть очень аккуратным, когда я буду раздевать тебя ночью. — Наклонившись к ней, тихо сказал Эмре. — Будет грустно испортить такую красоту. — Неужели не сможешь позволить себе купить жене новое платье взамен испорченного? — Поддразнила мужа Мелек и с удовольствием отметила, как потемнели его глаза. — Как же я люблю твой острый язычок, моя дорогая.       Рука Эмре опустилась ниже спины и сжала, заставив Мелек покраснеть от нахлынувшего желания. Поэтому она заставила себя отойти от мужа и последовать за свекровью и деверем. Её щеки еще пылали, когда она села в машину, тогда как Эмре с невозмутимым видом уселся за руль.       До особняка Йелдуранов они добрались очень быстро. Мелек не смогла удержаться от сравнения своего первого появления в этом доме с нынешним её приездом. Тогда она была наивной женщиной, безоговорочно верящей своему мужу. Именно из-за этой её слепой веры в порядочность Серхата её прежняя жизнь была разрушена до основания, и ей приходилось выстраивать её заново кирпичик за кирпичиком.       Сейчас же всё было совсем по-другому. Она приехала в этот особняк как госпожа и жена мужчины, уважающего и любящего её не только на словах, но и подтверждающего эти слова поступками. В тот раз она и её родители, не привыкшие к местным нравам, были унижены и оскорблены Йелдуранами и Кордаглы. Теперь же никто не осмелился бы даже косо взглянуть в её сторону, не получив ответа от её мужа, свекрови и деверя. Осознав свое положение, Мелек расправила плечи и, приняв руку мужа, направилась в сторону ворот, ведущих во двор. — Правильно, дочка. Держи голову высоко поднятой, — похвалила её свекровь, увидев, как она приосанилась. — Добро пожаловать, Эмре ага. — У ворот их встретил Акиф, окинувший их компанию быстрым взглядом, задержав его на мгновение на Мелек. — Вы всё же пришли? — А почему бы нам не прийти, Акиф? — На лице мужа Мелек увидела улыбку, но в глазах его были лишь холод и презрение. — Одну свадьбу Серхата аги мы уже пропустили, потому что были в трауре после кончины моего отца. Подумали, что эту пропустить не можем. — Странно только, что женится Серхат на одной и той же женщине, — насмешливо протянул Селим. — Неужто так любит её? — Просто между первой и второй свадьбой госпожа Йылдыз успела выйти замуж за своего кузена Дальяна и овдоветь, сынок. Вот Серхат ага и решил, что как-то надо людям показать, чья же всё же жена Йылдыз Кордаглы, — спокойно, но с не меньшим ядом в голосе добавила госпожа Эмине. — Ваш язык разит подобно змеиному жалу, госпожа Эмине. Как и всегда, — пробормотал Акиф, и Мелек заметила, как он потянулся за платком, чтобы протереть вспотевшие ладони. — Речи мамы Эмине бывают слаще мёда, Акиф. Только заслуживают этого немногие, — с невинной улыбкой произнесла Мелек, почувствовав, как Эмре одобрительно сжал её руку. — Так и будешь держать нас на пороге или же пропустишь?       Акиф злобно зыркнул на неё, но отступил, пропуская их внутрь двора. Мелек настигло чувство дежавю. Когда она приехала в дом Серхата, еще не подозревая о его предательстве, он был украшен примерно также. Горящие по углам жаровни с огнем, обилие желтого света от развешанных по всему периметру ярких гирлянд, больше подходящих празднованию Нового года, чем свадьбы. Мелек с истинно женской гордостью осознала, что её свадьба с Эмре была намного изысканнее и при этом роскошнее, не столь безвкусной и кричащей, как это торжество. Эмре и Селим направились к мужчинам, а Мелек с госпожой Эмине направились в сторону женского стола.       Их тут же окружили другие женщины, среди которых Мелек увидела много знакомых лиц. Здесь были и старые подруги её свекрови, к которым она часто захаживала в гости, и учительницы из школ, в которые они заезжали с госпожой Эмине, и женщины, которые держали свои магазины одежды и ювелирные лавки, которые она посещала с мужем. Все они наперебой восхищались платьем Мелек, оценивая его изящный фасон и богатую вышивку. Не обделили вниманием и её украшения, и в этих похвалах она даже слышала явную зависть, ведь по сравнению с многими молодыми девушками Мелек была увешана драгоценностями с ног до головы. На мгновение ей даже стало жаль этих женщин. В их жизни не было других занятий кроме того, чтобы обсуждать чужие наряды и украшения, а также перемывать кости ближайшим соседям, обсуждая свежие сплетни. Но потом она вспомнила Йылдыз, которая вместо того, чтобы бороться с невежеством мира, в котором она жила, желала лишь взобраться на вершину и быть выше тех, кто не давал ей житья. И всё сочувствие испарилось.       Выслушав похвалы в адрес своего наряда и украшений и произнеся ответные комплименты, Мелек передала эстафету свекрови, которая хорошенько развлеклась, отвечая на шпильки и подколы в адрес её сына и невестки. Мелек огляделась в поисках Хатчик, которую была бы искренне рада увидеть. Но вместо этого её взгляд наткнулся на вытянутые от удивления лица матери и невестки Йылдыз. — А вы что здесь забыли? — грубо спросила Мерьем Кордаглы, подойдя к ним с другого конца стола.       Мелек показалось, будто даже музыка стала звучать тише, чтобы все вокруг могли стать свидетелями назревающего скандала. Мелек уступила право ответа свекрови, поймав её вопросительный взгляд. — Теперь понятно, откуда в Йылдыз столько неуважения, — с притворным расстройством произнесла госпожа Эмине. — Откуда взяться воспитанию с такой матерью? — Вы правы, мама Эмине. Сложно винить дочь в недостойном поведении, когда его так явно демонстрирует женщина, воспитавшая её, — поддержала слова свекрови Мелек.       Именно в этот момент в разгорающуюся ссору вмешалась госпожа Султан. Подойдя к сватье, она схватила её за руку и что-то яростно прошептала. По побледневшему лицу Мерьем Мелек поняла, что в словах ее бывшей свекрови было мало приятного. — Я удивилась, узнав, что ты пришла. — Тихо произнесла госпожа Султан, подойдя к Мелек. — К чему удивляться, госпожа Султан? — Сладко улыбнулась Мелек бывшей свекрови. — Ходить на свадьбы Серхата аги становиться моим личным развлечением. Кто знает, может, у Йелдуранов очередные кровные враги появятся, которые решает закрыть вражду браком между своей дочерью и вашим сыном, госпожа Султан. Наша семья и на третью свадьбу Серхата аги придет, в этом можете не сомневаться.       Женщины вокруг них прикрыли рты руками, маскируя смех под кашель. Мелек почувствовала прилив гордости от того, что так быстро нашлась с ответом. — Ты хорошо обучила свою невестку, госпожа Эмине, — ледяным тоном произнесла Султан. — Теперь она плюется ядом не хуже тебя. — Какой яд, госпожа Султан? — Притворно удивилась госпожа Эмине. — Разве моя невестка виновата в том, что правда столь неприятна для твоих ушей?       Султан хотела было ответить на выпад Эмине, но женщины запели песню, возвещающую о выходе жениха и невесты, и ей пришлось отойти. Мелек встала рядом со свекровью, гадая, в каком платье выйдет Йылдыз в этот раз.       Йылдыз спустилась по лестнице, вцепившись в руку Серхата с такой силой, что Мелек даже со своего места видела её побелевшие костяшки. — Аллах-Аллах, как она только может стоять на ногах? — Прошептала ей свекровь.       Мелек согласилась со свекровью. На Йылдыз было еще более пышное платье чем то, в котором она впервые выходила за Серхата. Лиф и юбка были сплошь усыпаны жемчугом и драгоценными камнями, корона в её волосах была едва ли не больше, чем её голова, а золота на ней было столько, что под ним едва можно было увидеть её платье. — Клянусь, даже Хюррем Султан на себя столько золота не надевала. — Как только её шея выдерживает весь этот вес? — Она все деньги Йелдуранов спустила на свои украшения?       Шепотки летели со всех сторон, и пускай Мелек слышала в этих словах зависть к богатству Йелдуранов, сама она чувствовала по отношению к Йылдыз только жалость. Не сочувствие, которое она считала благородным чувством, которое можно испытывать к достойным людям, а именно жалость, которая казалась ей более простой и приземленной версией сочувствия. Переведя взгляд на Серхата, Мелек увидела, что он смотрит прямо на неё. Она отвела глаза, не желая глазеть на бывшего мужа, и вместо этого нашла в толпе мужчин Эмре. Он поймал её взгляд и подмигнул ей, и от этого маленького жеста Мелек стало намного легче.       Когда Серхат и Йылдыз спустились во двор, к ним подошли госпожа Султан и Зиян ага. Произнеся все нужные слова, Султан надела еще больше золота на Йылдыз и протянула ей руку. То же сделал Зиян ага. Мелек смотрела на то, как Йылдыз целует руку женщины, которая не побрезговала бить и оскорблять её; на то, как Серхат, стиснув зубы, поцеловал руку Зияна, сын которого, не моргнув и глазом, лишил его успешной карьеры врача.       Затем жениха с невестой повели к столу, за которым их ждал работник Отдела регистрации браков. Сказав все необходимые фразы, мужчина спросил у Йылдыз, согласна ли она вступить в брак с Серхатом Йелдураном. — Согласна! — Прокричала Йылдыз так громко, что её наверняка услышали в каждом уголке Урфы.       Ответ на тот же вопрос, адресованный Серхату, был не столь громогласным, но также положительным. Мелек вполне искренне хлопала молодожёнам, осознавая, насколько хорошо они подходили друг другу. Слабый, не терпящий возражений, падкий на лесть Серхат, и Йылдыз, готовая стелиться перед мужчиной, забыв о своей гордости и достоинстве.       «Состарьтесь на одной подушке», — мысленно пожелала им Мелек.       Когда закончилась официальная часть и начались танцы, Мелек подвернулся шанс показать то, чему она научилась благодаря урокам Селима и госпожи Эмине. Но самой большой наградой за её страдания оказались удивленные взгляды, которые на нее бросали госпожа Султан, Нургюль и прислуга Йелдуранов. А от бессильной злобы в глазах Йылдыз Мелек хотелось танцевать еще больше. Омрачали праздник только жалостливые глаза Серхата, которые следили за ней почти весь вечер. Устав от повышенного внимания бывшего мужа, она подошла к Эмре и шепотом попросила его поговорить с Серхатом. Взгляд Эмре загорелся яростью, и он направился к Серхату. Ашир попытался преградить ему дорогу, но Эмре, будучи выше и сильнее него, отодвинул его одной рукой, продолжив путь. Мелек наблюдала за тем, как Эмре с каменным лицом что-то втолковывал Серхату, держа правую руку на рукояти пистолета. Не желая доставлять Серхату удовольствия, она демонстративно отвернулась от него, вернувшись к разговору со свекровью.       Праздник подходил к концу. Жених и невеста станцевали совместный танец, но мало кто хлопал им искренне, а шутки о том, что для обоих молодоженов эта свадьба не первая и даже не вторая, звучали всё громче. Дождавшись момента, когда приличия позволят уйти, Мелек бросила на мужа умоляющий взгляд, и тот, попрощавшись с хозяевами дома, собрал их всех и увел к автомобилю.       По возвращении домой Мелек была так выжата, что не чувствовала ног и была готова лечь спать с макияжем и в платье. Но Эмре не дал ей этого сделать. Он бережно помог ей раздеться, набрал для нее теплую ванну, помог ей искупаться и вымыть волосы и, укутав в теплый халат, уложил в постель. — Постарайся не уснуть, пока я приму ванну. — Эмре поцеловал её в лоб. — У тебя волосы мокрые. Еще простудишься.       Мелек кивнула и постаралась выполнить свое молчаливое обещание. Победив сон, она дождалась возвращения мужа и вновь отдалась его заботливым рукам. Он осторожно расчесал её волосы, а затем высушил их и заплел в простую косичку. — Все, теперь можно спать, — сказал он, позволяя ей удобно устроиться на его груди. — А кто-то обещал снять с меня платье совсем с другими целями, — сонно пробормотала Мелек, вдыхая уже ставший родным запах мужа. — Спи, моя развратная девочка, — усмехнулся он, прижимая её к себе. — Я люблю тебя, — прошептала Мелек, пряча лицо в изгибе её шеи.       Слова, так долго зревшие в ней, наконец, были сказаны. Ей не нужно было смотреть в лицо Эмре, чтобы представить, как радость осветила его взгляд. Нежный поцелуй, которым он наградил её, прежде чем пожелать спокойной ночи, говорил громче любых слов.