Чудо

      Последующие дни текли с такой скоростью, что Мелек удивлялась тому, как она находила силы на всё то, что она делала. Дни её были наполнены хлопотами, связанными со скорым открытием художественной школы, а ночи — страстью мужа и удовольствием, что он ей дарил, подчас забывая про своё собственное. Свекровь всё больше делегировала ей свои привычные обязанности, постепенно отходя от дел. Мелек сначала было страшно, но затем она втянулась и совсем скоро не могла представить свой день без работы, за которую она получала не деньги, а слова благодарности и сияющие от радости глаза детей, которые называли её своим ангелом-хранителем.       Несмотря на свою занятость, Эмре всегда находил время для того, чтобы сводить её на свидание. Он показывал ей свои любимые места, возил её по самым живописным уголкам Урфы, задаривал её подарками, которых было так много, что ей пришлось выделить для них отдельную комнату в особняке. Мелек боялась, что всё это было сказочным сном, который вот-вот закончится, но Эмре каждый день доказывал ей, что это её новая реальность.       В день открытия школы Мелек чувствовала себя неважно. Её мучили тошнота и слабость, но она списала это на волнение перед столь важным событием и, собравшись с силами, отправилась на торжество вместе со свекровью. На открытие были приглашены все важные люди Урфы. Мэр, главный судья и прокурор, владельцы бизнеса, самые богатые и влиятельные семьи города (среди которых к ее сожалению оказалась семья ее бывшего мужа, но она не могла поставить свою мелочность выше правил, поэтому снесла эту неприятность со всем возможным смирением) и, конечно, виновники торжества — дети, которым предстояло вдохнуть жизнь в это здание, наполнив его своими голосами и смехом.       Для них Мелек велела оказать большой стол, заставленный огромным количеством вкусностей, которые любили дети. Для каждого из них также были приготовлены подарки, которые ожидали своего времени. Открытие прошло так, как планировалось. Мелек произнесла совсем не ту речь, над которой билась последнюю неделю. Как только она увидела сияющие от радости глаза детей, слова полились сами собой. Закончив речь, она перерезала красную ленту, а Эмре под бурные аплодисменты откупорил бутылку шампанского.       Каждая мастерская была показана гостям и будущим ученикам. Учителя, нанятые Мелек для работы с детьми, рассказали о своих планах по будущей учебе. И чем дальше, тем больше богатых мамочек заинтересовывались в том, чтобы отдать своё чадо на обучение в школу искусств имени Картала Текина. Желание назвать школу в честь погибшего брата мужа пришло Мелек в тот момент, когда Эмре показал ей наброски, которые его брат делал, когда думал, что его никто не видит. Мелек поразилась точности, с которой старший брат Эмре ухватывал настроение того или иного пейзажа, и могла лишь сожалеть о том, что она не была с ним знакома.       Когда официальная часть была завершена, дети были приглашены в актовый зал школы, где их уже ждали нанятые аниматоры, подготовившие разнообразные конкурсы для своих маленьких подопечных. Мелек испытывала счастье, стоя в кольце рук мужа и наблюдая за радостью на лицах этих детей. Лишь не превращающаяся тошнота омрачала её собственную радость.       «А что, если я…»       Она не позволила себе закончить эту мысль. Она боялась давать себе надежду. Эта мысль уже не впервые возникала в её голове, ведь её задержка длилась уже неделю. Но Мелек отметала мысль о беременности, вычитав в интернете о том, что после выкидыша цикл может восстанавливаться до полугода. Но её беспокоила не только задержка. Её грудь в последнее время стала излишне чувствительной, заставляя её избегать ласки мужа, а по утрам помимо тошноты её мучила слабость, которые она до этого дня списывала на утомление от активной работы над открытием школы.       Но странное предчувствие не отпускало её. Поэтому она уговорила Эмре уехать домой пораньше, оставив за ответственного Селима, от которого, впрочем, было бы мало толку, так как тот не отходил от Сафие ни на шаг, смущая девушку своим пристальным взглядом. Дома Мелек сразу ушла в ванную и, порывшись в ящиках, нашла тест на беременность. Проведя все необходимые манипуляции, она принялась ждать. Для верности она даже использовала два теста. Когда прозвенел таймер, возвещая об окончании ожидания, Мелек дрожащей рукой перевернула оба теста. Увидев на обоих яркую вторую полоску, она сначала замерла, не веря собственным глазам. Ей стало совсем дурно. Она едва дошла до двери ванной и отперла её. — Эмре… — Едва слышно позвала она мужа, не веря, что он услышит, но он тут же оказался рядом, подхватив её на руки. — Ты совсем бледна, мой ангел. Давай поедем в больницу, эта твоя слабость не дает мне покоя, — взволнованно произнес Эмре. — Нет, не нужно в больницу. В ванной…— Мелек пришлось сделать усилие, чтобы договорить. — На раковине. Посмотри…       Эмре взглянул с нее с подозрением, но послушно пошел в ванную. На несколько мгновений воцарилась такая тишина, что Мелек слышала лишь звук своего сердца, то несущегося вскачь, то замедляющегося. Эмре вышел с тестом в руке, и его лицо было почти таким же белым, как её собственное. Его зеленые глаза на фоне побледневшей кожи сияли словно два изумруда, а рыжая борода казалась апельсиново-оранжевой. Когда он поднял глаза от теста и взглянул на неё, в его глазах стояли слёзы. На вопрос, написанный на его лице, Мелек ответила кивком, подтверждая его надежды. Он подлетел к ней и, осторожно положив тест на тумбочку, словно это было величайшее сокровище, прижался лицом к её животу. — Ты правда беременна, любимая? — Прошептал он, целуя её живот сквозь ткань платья. — Ну, два теста подтверждают это. Как, думаю, и сонливость, тошнота и слабость, которые мучили меня последние несколько дней, — ответила Мелек, поглаживая мужа по волосам.       Эмре сел рядом с ней и обхватил её лицо своими ладонями. Мелек почувствовала, как слезы сорвались с её ресниц и потекли по щекам. Эмре наклонился и сцеловал её слезы, заставив её расплакаться. — Спасибо, любимая. — Только и смог выговорить Эмре, прижав её к своей груди и зарывшись носом в её макушку. — Спасибо…